— Вы и правда спустили штаны для того, чтобы… Сделать это со мной?

— Э-э-э, нет, конечно… — слегка дрожащим, напряженным голосом отвечает Даниэль. — Никто не собирался тебя насиловать. Это было притворство! Чистое притворство.

— Но ведь вы…

— Мы просто хотели припугнуть тебя! — восклицает Эдвард. — Ведь это было единственное, что остудило твой пыл.

— Ага, когда Дэн начал говорить на эту тему, а ты задрожал и напрягся, мы поняли, что это то, что нужно, — признается Терренс. — Ну и решили вступить в игру.

— Я ахереть как испугался, что вы правда это сделайте, — неуверенно говорит Питер и нервно сглатывает. — Вы… Вы выглядели такими… Такими… Правдивыми… А ваши глаза… Они… Были такими натуральными… Я почти вам поверил.

— Слушай, Пит, ты не обижайся за то, что мы так тебя напугали и довели до истерики, — извиняется Эдвард. — Мы правда не знали, что ты уже переживал что-то подобное. Не знали, что давили на самую твою больную мозоль.

— Как тут не впасть в истерику, когда все было так похоже? — добавляет Терренс. — И мы тебя к дереву привязали и начали типа домогаться, и те подростки сделали это…

— Все нормально, вы не могли знать, — спокойно отвечает Питер.

— Плохо то, что девчонки об этом узнали, — говорит Даниэль. — Мы с парнями хотели это скрыть, но нас с потрохами сдала Хелен. Пришлось после этого краснеть.

— Я рассказал ей по дороге сюда.

— Да и вообще, они до сих пор много чего не знают, — признается Терренс. — Мы не рассказывали им всех ужасов, что с нами произошли. Не вдавались в подробности.

— И не надо. Меньше знают – крепче спят.

— Так или иначе отрицать все сказанное Маршалл мы не стали, — отвечает Эдвард. — Сказали все как есть. Сказали, что все это было притворством. Правда… Они были так на нас злы, что вряд ли в это поверили. Думали, что мы только и ждали, когда ты откинешь копыта.

— Если честно… Некоторые ваши фразы были точь-в-точь как те, которые говорили и те ребята, и… Гаррет… Знаю, это может быть совпадением, но… Я говорю как есть.

— Должен признаться, у нас с Эдвардом сложилось впечатление, что Перкинс будто бы все знал, — признается Терренс. — Как будто он не зря все это время был так зациклен на подобной теме.

— Я не знал, но кое-что заподозрил, — признается Даниэль. — Да и Пит сам бормотал эти фразы во сне.

— Во сне? — сильно хмурится Питер. — Когда это было?

— Когда ты жил у меня в связи с обработкой твоей квартиры от тараканов. Как-то ночью я проснулся, ибо приспичило пойти в туалет. Проходил мимо твоей комнаты, а ты там что-то бормотал. Сначала я подумал, что ты не спишь, и решил узнать в чем дело. А потом увидел, что ты все-таки спал, и услышал какие-то стоны, мольбы и что-то такое. Хотел зайти и узнать, все ли у тебя нормально. Но в итоге просто решил немного постоять, послушать и… Услышал все эти слова… Все те слова, после которых у тебя сегодня и началась жуткая истерика. И видел, как ты в тот момент ворочался и стонал. Причем все это было не один раз, а несколько. Так что я волей-неволей запомнил практически все.

— Интересно… — задумчиво произносит Терренс.

— Меня и правда частенько мучили кошмары о том, как меня насиловали, — признается Питер. — С самих ранних лет. И я даже видел самого Гаррета, которого напрочь забыл. Тогда этот мужик казался мне знакомым, но я не мог вспомнить, откуда его знаю. И не понимал, почему мне вообще снятся такие ужасы, из-за которых плохо спал по ночам или и вовсе страдал от бессонницы. Вот реально! Бывали моменты, когда я мог не спать целыми сутками. Просто потому, что я боялся засыпать. Боялся снова увидеть его морду и тот леденящий душу взгляд. Почувствовать, как он… Прикасается ко мне…

— Это я тоже заметил, — кивает Даниэль. — Ведь иногда ты как ни в чем ни бывало сидел в гостиной или на кухне, когда на дворе была ночь. Или не собирался идти спать, когда я уже пошел к себе в комнату.

— А когда я думал, что Хелен мертва, то мне уже начали сниться другие кошмары. В которых она меня ненавидит и презирает. В которых вы пытайтесь меня убить или… И вовсе погибайте.

— Да ладно? — широко распахивает глаза Эдвард.

— В них вы дико меня ненавидели и могли без всякой жалости всадить в меня нож по самое основание и выстрелить из пушки. Никакие мои просьбы о пощаде вы не слышали. Попытки убежать тоже не спасали. Как и мольбы разбудить меня и вытащить из этого ада. Я… Я словно застрял в этом аду, откуда не было выхода. В аду, где я был монстром… Монстром с душой преступника… Где… Вы все… Были как… Демоны… И из головы не выходит песня, которую вы пели. Точнее… Слова я забыл, а вот мелодия плотно засела в голове. Она была жуткая, но в то же время приставучая.

Сэмми очень жалобно скулит, грустным взглядом смотря на Питера и прижимаясь к нему как можно ближе.

— Ни хера себе… — задумчиво произносит Эдвард.

— И раз ты о чем-то догадывался, то решил проверить эту версию? — удивляется Терренс, переведя взгляд на Даниэля.

— Подумал, что раз словесные угрозы и вид ножа не пугали Роуза, то оставался еще один способ, — пожимает плечами Даниэль. — Который, как мы видим, сработал. Хотя в тот момент я и сам ни на что не надеялся. Решил попробовать просто так. И… Не стал останавливаться, когда заметил какие-то подвижки.

— С нашей стороны это было реально жестоко, хотя в какой-то степени твоя безумная идея нам помогла, — задумчиво отвечает Эдвард.

— Поверь, я и сам не горжусь тем, что сделал. Говорил все эти вещи, а у самого на душе было ахереть как гадко. Думал: «Сука, блять, что я вообще делаю?».

— Не парьтесь, ребята, все в порядке, — спокойно отвечает Питер, положив руку на плечо Даниэля. — Вы просто пытались довести дело до конца. А я… Я был мудаком.

— Да получается, мудаками были мы. Раз разбередили твои старые раны и не остановились даже тогда, когда прекрасно видели, что тебе плохо.

— Я все понимаю. Хотя до сих пор пребываю в ужасе от того, что мог бы быть изнасилован своими лучшими друзьями. Теми, кому я доверял больше, чем себе. Теми, чье предательство ранило бы меня сильнее, чем жесткая подстава от малознакомого человека.

— Успокойся, Питер, мы ни за что не сделаем этого с тобой, — уверяет Эдвард. — Никогда не решимся на столь мерзкие вещи, от которых лично у меня ком в горле стоит.

— Вы точно не хотели меня изнасиловать? Никогда-никогда?

— Чувак, нас как интересовали девочки, так и будут интересовать, — уверенно заявляет Терренс. — А парни могут быть для нас в лучшем случае исключительно друзьями. Какие-то близкие, какие-то не очень. И мы не насильники. Если девчонка не захочет – мы ее и пальцем не тронем.

— Звучит обнадеживающе. А я уж подумал, что вы маленько рехнулись.

— Не волнуйся, приятель, твое хозяйство, твоя честь и твое достоинство будут в целости и сохранности, — уверяет Даниэль, легонько ударив кулаком в предплечье Питера. — Мы на это даже не претендуем.

— Хозяйство при мне, а вот честь и достоинство вряд ли остались после того, что со мной сделали не один раз.

— В любом случае от нас ничего подобного можешь даже не ждать, — говорит Эдвард, закинув руку вокруг шеи Питера. — Мы друзья. И всегда будем исключительно друзьями без подобных тараканов в голове.

— Ладно, поверю.

— Еще раз прости, что мы поступили с тобой так жестоко, — извиняется Терренс, положив руку на плечо Питера. — Нам правда очень жаль. Мы не хотели доводить ситуацию до того, что произошло. Да и вообще… Не хотели с тобой ругаться.

— Все в порядке, забудьте. Это вы меня простите. За все. За все оскорбления, обвинения, которые вы не заслужили… За то, что в сердцах желал вам смерти… И… Попытки прикончить вас. Если бы дело дошло до этого, я бы никогда себе этого не простил. Никогда.

— Все нормально, не переживай.

— И да, не называйте меня больше Теодором, пожалуйста. Я – Питер. И всегда им буду.

— Окей, как пожелаешь!

— И… Если из-за меня вы получили какие-то травмы, то дайте знать. Я покрою все расходы на лечение. Конечно, сейчас у меня с деньгами не очень, ибо я потратил почти все на покупку дома и погашение штрафа после недавней драки в баре. Но я что-нибудь придумаю.

— Что было, то потихоньку проходит, — машет рукой Эдвард. — Остались, конечно, кое-где ожоги и синяки, но скоро от них ничего не останется.

— Да и сломанный зуб я тоже восстановил, — добавляет Даниэль, указав пальцем на тот зуб, который сейчас выглядит как новый. — Мне без проблем поставили пломбу.

— Прости, пожалуйста… — виновато произносит Питер. — Мне правда очень жаль. Но рад, что я сломал только один зуб, а не все.

— Воспринял это как возможность проверить состояние зубов. А то уже давно собирался, но все руки не доходили.

— Сколько ты отдал? Я все возмещу.

— Забудь, чувак, не надо ничего платить!

— Просто назови сумму, и я скину все на карту.

— Перестань, Питер! Я же сказал – не надо ничего платить. Все нормально. Мне поставили пломбу всего за пару визитов. Очень хорошую. Выглядит как родная.

— Удивлен, что у меня все зубы целые. Хотя и вы нехило меня дубасили. Уж что, но руки у вас всех тяжелые.

— Надо признать, ты очень даже достойный соперник, — отмечает Эдвард. — Бодаться с тобой на самом деле было реально интересно.

— Ха, тебе вообще по хер, кому морду бить – лишь бы кому-то! — ухмыляется Терренс. — В любом случае кончишь!

— Если честно, я несколько дней приходил в себя после ваших выкрутасов, — хихикая, говорит Питер. — И сейчас у меня болит все, что только можно.

— В любом случае знай, что нам всем было омерзительно делать это, — отвечает Даниэль. — Мы совсем не хотели с тобой ругаться и драться. Нам с парнями было не по себе, пока мы дубасили тебя. Мы чувствовали себя грязными, пока бросали всякие похабные фразочки и едва ли не трясли своими причиндалами у тебя перед носом.

— Я верю, парни, — скромно улыбается Питер. — Верю.

— Э-э-э… — запинается Даниэль и на секунду сжимает руку в кулак, прикусив губу. — Слышь… А ничего, что мы тебя трогаем? Тебе от этого нормально?

— Ничего. Можете трогать сколько влезет. Мне становится даже как-то легче, когда вы это делайте.

— Точно? Тебе от этого не неприятно?

Питер ничего не говорит и с более широкой улыбкой просто молча заключает Даниэля в крепкие объятия, а в какой-то момент притягивает к себе еще и Эдварда. После чего к ним присоединяется и по-доброму усмехнувшийся Терренс. Ну а скромно гавкнувший Сэмми прижимается ко всем подряд и тянет к каждому мордочку для того, чтобы ее немного почесали и погладили.

— Ну все, хватит пока с нас телячьих нежностей! — гордо приподнимает голову Терренс. — Надо разобраться с девчонками и нарушить им все планы.

— Ага, а то вдруг эти сумасшедшие опять захотят побегать под проливным дождем и дождаться, когда их шандарахнет молния, — соглашается Даниэль, дотягивается до рядом стоящего обогревателя и выключает его.

— Ты бы что ли двери все запер, да ключи попрятал, — советует Эдвард.

— Если понадобится – мы реально закроем их где-нибудь.

— Сначала надо узнать, чем они занимаются и где сейчас сидят, — отмечает Питер.

— Пф, сейчас Сэмми нам быстренько их отыщет! Верно, приятель? Поможешь?

Сэмми два раза уверенно подает голос, шустро спрыгивать с кровати, подходит к двери, оборачивается и еще раз лает, словно зовя парней за собой.

— Фига он быстро взял след! — удивляется Эдвард.

— Пошли, ребята, пошли! — жестом зовет Терренс. — Все, подъем! Быстро-быстро!

Эдвард, Терренс и Даниэль встают с кровати почти одновременно покидают комнату, а вот Питер не спешит за ними идти и провожает их грустным взглядом до того, как переводит его на кусочки браслета, что лежат на столе. Взяв их в руки, он с тяжелым вздохом рассматривает каждый с мыслью, что такое уже точно нельзя исправить. Пробует соединить их вместе и еще больше поникает при виде трещин, которые, увы, уже никак не заделать. Как нельзя вычеркнуть из памяти все то, что едва не разрушило дружбу с самыми близкими людьми, которые только есть в его жизни. Мысленно Роуз снова и снова молится о том, чтобы парни и девушки и правда не обманули его и не сказали, что он все еще им важен, в порыве каких-то сильных эмоций. В порыве страха. В порыве ужаса, которым им всем пришлось пережить.

Рассматривая каждую трещину на кусочках браслета, Питер невольно вспоминает свои ночные кошмары, в некоторых которых снова и снова терял друзей и девушку, обвинявшие его в предательстве и даже пытавшиеся избавиться от него. А в какой-то момент начинает напевать себе под нос песенку, которую не может выкинуть из головы с тех пор, как услышал ее. Хоть он и не помнит большую часть слов, некоторые все-таки прочно засели у него в голове и повторяются словно заевшая пластинка.

— Ты монстр… — напевает себе под нос Питер, ногой отбивая ритм. — С преступной душой… Мы монстры… С плененной душой…

Повторив эти слова еще несколько раз, Питер тяжело вздыхает с грустью во взгляде. После чего, облокотившись спиной на подушку и согнув ноги в коленях, продолжает изучать каждую трещину и каждый скол на кусочках браслета, которые он все еще держит в руках. Впрочем, остаться наедине с собой ему удается недолго, поскольку в какой-то момент в комнату заходит Эдвард, вопросительно на него смотрящий.

— Эй, Пит, ты идешь? — интересуется Эдвард.

— Э-э-э, да… — неуверенно произносит Питер, быстро прочищает горло, кладет все куски браслета на столик и проводит руками по бледному лицу. — Иду…

— Все в порядке, приятель? — спрашивает Терренс, также зашедший в комнату вместе с Даниэлем.

— Ничего, парни, все нормально.

Питер с большой неохотой вылезает из-под одеяла и слегка пошатывается из-за слабости, что все еще его одолевает, когда он уже встает на ноги.

— Эй-эй, с тобой точно все нормально? — проявляет беспокойство Даниэль.

— Да-да, все хорошо, — отнекивается Питер. — Просто резко соскочил…

— Не переживай, приятель, решим мы потом проблему с браслетом, — обещает Эдвард. — Как новенький скоро будет!

— Просто обидно терять вещи, которые многое для тебя значат, — объясняет Питер.

— Только не надо думать, что между нами что-то изменится после того, как браслет разломался на кусочки, — настаивает Терренс. — Мы уже сказали, что все хорошо.

— Я верю, ребята. — Питер устало улыбается. — Правда верю.

— Ну все, блондин, харе тут киснуть! — бодро настаивает Даниэль. — Сейчас быстренько погасим женский бунт, а потом они вкусно нас накормят, приласкают немножко и уложат в теплую кроватку.

— Лишь бы после этого не проснуться с мыслью, что это все сон, — задумчиво отвечает Питер, пытаясь распутать лохматые волосы пальцами. — Что моя девушка мертва, что Теодор трахает мой мозг… И что я не могу отделаться от мысли, будто мои близкие друзья – исчадье ада, виноватое во всех моих бедах.

В этот момент за окном после долгого затишья раздается оглушительный раскат грома, что заставляет парней резко вздрогнуть, а Сэмми – жалобно заскулить и, поджав хвост, спрятаться за Питером. Но только они немного расслабляются и выдыхают, то резко отпрыгивают назад, когда стекло в оконной раме с треском ломается на тысячи кусочков, что падают на пол, а еще одно, пока что целое, окно резко открывается под напором ураганного ветра и резко бьется об стенку.

— Твою мать! — ругается Эдвард. — Вот дерьмо!

Сопротивляясь ветру, что задувает в комнату через разбитую рама, Питер добирается до окна и силой пытается его закрыть. Но поскольку сделать это оказывается непростой задачей, то ему на помощь сначала спешит Эдвард, а затем и Даниэль с Терренсом. Лишь совместными усилиями им все-таки удается закрыть окно и повернуть ручку, хотя никто не уверен, что оно остается в целости и сохранности при урагане, который и не думает заканчиваться.

— Если эта херня поломает мне все окна в доме, то плакали мои денежки, — резко выдыхает Даниэль. — Разорюсь, пока буду все менять и восстанавливать.

— Не только твои, братан, — подмечает Терренс. — Боюсь даже представить, что творится у меня дома. И на сколько придется раскошелиться.

— Ничего, как-нибудь справимся, — спокойно говорит Питер. — Раньше-то как-то получалось. Значит, и сейчас получится.

— Ой, да потом разберемся! — восклицает Эдвард. — Пошли искать девчонок, пока реально чего еще не учудили! Сэмми, вперед!

Эдвард первым срывается с места и покидает комнату вслед за Сэмми, который уже ждет всех в коридоре, без проблем уловив стоящие в воздухе знакомые ему запахи. А затем к нему подтягиваются и Терренс с Питером. Перед уходом Даниэль берет в руки кусочки браслета, пару секунд их рассматривает и решительно кладет в карман своей толстовки, как будто у него созрел какой-то план, а также забирает с собой и все то, что оставили здесь девушки: заколку, сережки и цепочку. Затем он грустным взглядом окидывает всю комнату с одним разбитым окном и только затем покидает комнату и догоняет друзей. Не уходит слишком много времени, чтобы добраться до закрытой двери спальни хозяина дома и его возлюбленной, и увидеть, как песик начинает тихо, но уверенно лаять и царапать ее лапкой.

— О, уже успели перебраться сюда что ли? — недоумевает Эдвард.

— О-о, слышу, как они там о чем-то шепчутся, — уверенно говорит Терренс. — Хихикают, переговариваются…

— М-м-м, чую, просто так вы с ними не разберетесь, — предполагает Питер.

— Пф, смотри и учись, братан! — с горделивым видом усмехается Даниэль. — Сейчас мы покажем им, кто здесь главный.

Но только Даниэль хочет надавить на дверную ручку и оттолкнуть от себя дверь, как он обнаруживает, что та не поддается ему.

— Чего?! Не понял! Эй! — Даниэль несколько раз пробует потянуть и оттолкнуть дверь на себя. — В смысле? Эй! Алло!

— Эй, они там закрылись что ли? — недоумевает Эдвард.

— Девчонки! А ну открывайте сейчас же дверь! Девочки! Алло! — Даниэль стучит кулаком по двери. — Эй! А ну немедленно пустили нас!

— Кто последний, тот лох! — раздается за дверью веселый голос Ракель.

— Так, красотки, ну-ка давайте отворяйте ворота! — требует Терренс. — Харе выкобениваться!

— Здесь занято! — вставляет Хелен. — Ищите другое место для ночевки!

— Вы не имейте право не пускать нас туда! — заявляет Эдвард. — Так нечестно!

— Еще как имеем! — восклицает Анна. — Вас сюда никто не пустит! Так что чешите отсюда!

— Ну хотя бы меня впустите! — жалостливо умоляет Питер. — Меня-то не наказывайте…

— Извини, милый, но эта женская территория, — весело отвечает Хелен.

— Эй, это вообще-то моя комната! — заявляет Даниэль. — И вы не имейте права не пускать меня туда! Так что харе выкобениваться и немедленно открывайте дверь!

— Ничего не знаем! — тараторит Наталия. — Брысь отсюда!

— Ну девочки… — жалобно стонет Эдвард, как кот начав карябать дверь ногтями. — Ну родненькие вы наши… Ну пустите нас под свое крылышко погреться…

— Холодно – обнимайтесь друг с дружкой или с обогревателем! — восклицает Ракель. — А мы будем здесь!

— Ну пожа-а-а-а-алуйста, миленькие… — высоким голосом протягивает Терренс. — Пустите нас…

— Когда подумайте о своем поведении – тогда поговорим!

— Мы больше так не бу-у-у-у-удем… — жалобно произносит Даниэль. — Нам очень-очень стыдно… Нам та-а-а-ак жа-а-аль…

— Слышьте, котяры вы облезлые, ну-ка свалили отсюда! — тараторит Наталия. — Вас тут никто не ждет! И сосисок здесь не выдают!

— Ну ладно вам, красотки, не выпендривайтесь, — просит Питер. — Парни уже все осознали и раскаялись.

— Вам же сказали, мест нет! — вставляет Анна.

— Пожа-а-а-а-а-алуйста… — жалобно скулят и скребутся в дверь Даниэль, Эдвард, Терренс и Питер.

— Все, мальчики, свободны! — восклицает Хелен. — Сегодня вы наказаны! Как минимум до завтра вы должны думать о своем поведении.

— Ну не надо, пожя-я-я-я-луйста… — высоким милым голосом произносит Эдвард. — Девчо-о-о-онки…

— Странно, вроде время брачных игр уже прошло, но в этом доме откуда-то взялись мартовские коты, — задумчиво говорит Наталия. — Орут, метят территорию, скребутся…

— Эти коты хотят внимание девочек… — скулит Терренс. — Хотят положить головку на их теплые гру-у-у-уди… И обнять девочек крепко-крепко…

— Ничего, потерпите! — восклицает Ракель. — Не помрете, если денек побудете без внимания!

— Помрем! — громко пищит Эдвард. — Мы помрем, если вы сейчас же нас не приласкайте и согрейте!

— Ничем помочь не можем! — в один голос заявляют Анна, Наталия, Хелен и Ракель.

— О, детка, я болен любо-о-о-овью… — затягивает песню Питер. — Ты властвуешь надо мной… Как шама-а-а-ан… Когда ты рядом…. Я как кот и диваа-а-а-а-ан…

— Как песель и шашлы-ы-ы-к… — подхватывает Даниэль.

— Без тебя сгораю я дотла-а-а… — присоединяется Терренс. — Словно в черную дыру меня забрала-а-а-а…

— Ты власть надо мной забрала… — продолжает Эдвард. — И теперь не денусь я никуда-а-а-а…

— Не занимайтесь ерундо-о-о-ой… — громко подпевает Анна. — Хватит скулить там наперебо-о-о-о-ой…

— В этом мире без тебя-я-я-я мне не жи-и-и-ить… — отвечают Эдвард, Терренс, Даниэль и Питер. — О, детка, не на-а-адо более меня изводи-и-и-и-ить…

— Стихоплеты чертовы! — усмехается Хелен.

— Слышьте, вы, шашлыки поющие, ваши штучки на нас не подействуют! — заявляет Ракель.

Сэмми тихо скулит в унисон с жалобно поющими парнями.

— Сэмми, не поддакивай им! — восклицает Анна. — У тебя тоже ничего не выйдет!

— Ну пожя-я-я-я-я-ялуйста… — жалобно пищит Терренс. — Мы хотим к ва-а-а-а-а-ам… На ру-у-у-у-учки….

— Будете и дальше стоять под дверью и буянить – мы примем более строгие меры, — угрожает Наталия. — Хотя мы так слишком мягко с вами обходимся после вашего омерзительного поведения.

— Ну и что вы нам сделайте? — усмехается Эдвард. — Как вы собирайтесь противостоять сильным мужчинам?

— Мы много чего можем!

— За ваше поведение вас и правда стоит очень строго наказать, — уверенно заявляет Анна. — Например, лишить вас секса на целый месяц.

— Что? — широко распахивают глаза Даниэль, Эдвард и Терренс, пока Питер скромно хихикает со скрещенными на груди руками. — В смысле?

— Какой еще месяц без секса? — возмущается Даниэль. — МЕСЯЦ? Да вы там совсем что ли?

— А вот так! — восклицает Ракель. — Ну а чтобы было еще лучше, можно вообще запретить вам всем целовать и обнимать нас.

— Вы бессердечные! — высоким голосом заявляет Эдвард. — Как вы только можете? Это… Это безумие!

— Это возмутительно! — восклицает Терренс. — Месяц без секса! Да вы реально обалдели! Мы решительно протестуем!

— Вы, МакКлайфы, и так будете без секса незадолго до свадьбы, — отвечает Наталия. — Но мы можем начать уже сейчас, чтобы вы совсем изголодались.

— Кстати, классная идея! — восклицает Ракель. — Давайте и правда лишим секса их всех?

— Не надо, девчонки, не делайте этого! — жалостливо умоляет Даниэль. — Не отнимайте у нас одну из главных радостей.

— Пожалуйста-пожалуйста, не надо! — тараторит Эдвард.

— Не отнимайте у нас источник нереального удовольствия! — взмаливается Терренс.

— Никто не запрещает вам ублажать себя ручками в ванной, — намекает Анна. — Сброс давления пройдет не хуже.

— Ар-р-р, накаркал, придурок! — хмуро бросает Даниэль, взлохматив хихикающему Питеру волосы.

— Я вас предупреждал, — невинно улыбается Питер.

— Не волнуйся, милый, тебя это не коснется, — уверяет Хелен. — Данный запрет направлен исключительно на эту троицу, которая сегодня совсем обнаглела и зашла слишком далеко в своем безобразном поведении.

— Нет, пожалуйста, не надо! — в один голос тараторят Эдвард, Даниэль и Терренс. — Пожалуйста, девчонки, пожалуйста! Пощадите!

А пока его друзья умоляют девушек простить их, Питер в какой-то момент лезет в карман надетой на нем толстовки, слегка хмурится, когда что-то там нащупывает, и достает из него заколку-невидимку. Глядя на которую у него тут же появляется идея попробовать открыть замок двери с ее помощью. Парень показывает друзьям эту вещь, приложив палец к губам, а затем с их одобрения опускается на корточки и осторожно просовывает кончик невидимки в замочную скважину.

— Так, девоньки наши прекрасные, ну-ка хватит там выпендриваться и сейчас же открывайте дверь, — решительно требует Даниэль. — Это приказ! Приказ хозяина дома!

— А не пойти ли тебе к черту, хозяин? — весело вставляет Анна.

— Эй, ты вообще-то должна меня слушаться! Я мужчина! И я главнее!

— Ха, ты сначала женись на мне, а потом будешь воображать себя моим хозяином! Если я тебе позволю, конечно!

Все парни мгновенно взрываются неудержимым смехом.

— Поверь, подруга, мы ждем этого уже лет сто! — уверенно заявляет Питер. — Но чувствую, не дождемся!

— Слышь, приятель, походу, тебе уже откровенно начали намекать на то, что кое-что засиделся в девках, — загадочно улыбается Терренс, хлопнув Даниэля по плечу.

— Кстати, совсем забыл сказать, что сегодня утром мне звонили из ателье и сказали, что наши костюмы для свадьбы уже готовы, — вспоминает Эдвард. — Так что можно звонить мужикам и ехать на примерку.

— Ого, и костюмы женихов, и костюмы их друзей? — уточняет Даниэль.

— Ага! Я сказал, что возможно, приеду завтра, но не дал никаких гарантий.

— Самое главное – они готовы! — восклицает Терренс. — Наконец-то!

— Так, ладно, обсудим это как-нибудь позже, — уверенно говорит Питер. — А сейчас у нас есть дела поважнее.

— И да, Перкинс, тебе на заметку: обручальные кольца на наших с тобой пальцах все равно не дадут тебе права на власть надо мной, — заявляет Анна.

— И надо мной! — вставляют Наталия и Ракель.

— Ну все, красавицы, открывайте дверь, — настаивает Эдвард. — Давайте жить дружно! Вы же хорошие девочки, не вредные? Верно?

— Свободны, мальчики, свободны! — восклицает Ракель. — Хватит зря стоять у двери и на что-то надеяться!

— Хотите, чтобы мы тут умерли от горя и одиночества? — давит на жалость Терренс. — Вы ведь знайте, что мы не можем без вас!

— Раньше-то вы как-то без нас жили, — отвечает Хелен. — И ничего, живы и здоровы!

— Мы жили без вас пло-о-о-охо! — жалобно скулит Даниэль. — Очень плохо! О-о-о-очень…

— Слушайте, вам заняться что ли нечем? — недоумевает Наталия. — В таком огромном доме! Идите поделайте что-нибудь! Найдите себе дело!

— А, я поняла! — восклицает Анна. — Вы у нас грозы боитесь! Трясетесь как зайчики и уже наложили в штанишки и хотите, чтобы мы вас пожалели!

— А вам там разве не страшно? — удивляется Питер, понимая, что его попытка вскрыть замок увенчивается успехом. — Вы же там одни, без сильных и надежных мужчин! А на улице та-а-а-а-ак страшно!

— Вон смотрите, какие молнии и громы на улице! — устрашающим голосом добавляет Терренс. — У-у-у-у-у! Стра-а-а-ашно! Очень страшно!

— А вы за нас не волнуйтесь! — восклицает Хелен. — Мы с девчонками вместе, и нам очень хорошо. А пока мы вместе, то ничего не боимся! Потому что у нас есть девичья сила!

— Быть девочкой – это круто! — весело заявляет Наталия.

— Девчонки – это сила! — радостно произносят Анна, Ракель, Хелен и Наталия.

Сэмми несколько раз подряд подает голос и тут же поджимает хвост, когда за окном раздается оглушительный раскат грома. А Питер тем временем успешно справляется с замком, поднимается на ноги и взглядом дает парням понять, что можно заходить. Не теряя времени, Даниэль открывает дверь и вместе с остальными пулей забегает в комнату, тут же словив на себе удивленные взгляды Анны, Ракель, Хелен и Наталии.

— Та-а-а-ада-а-а-а-а-ам! — весело пропевает Даниэль.

— Что? — широко распахивает глаза Хелен.

— Какого черта? — недоумевает Анна. — Мы же закрыли дверь на ключ!

— Хорошая попытка, девчонки, но вы проиграли, — задумчиво говорит Питер, ненароком продемонстрировав заколку-невидимку. — Надо же… Такая маленькая штучка, а сколько от нее пользы.

— Ну что, красотки, нас ожидает по-настоящему шикарное время в прекрасной компании! — бодро говорит Терренс, немного потянувшись. — И от нас вы не отделайтесь!

— Вообще-то вас никто сюда не приглашал, — отмечает Ракель. — И никто вас не ждал.

— Ну, вы не ждали, а мы пришли! — восклицает Даниэль, в прыжке заваливается на кровать и раскидывает руки в стороны. — О, сладкая кроватка, наконец-то мы с тобой встретились! Как я по тебе скучал!

Сэмми с негромким лаем запрыгивает на кровать, удобно на ней укладывается и сладко зевает.

— Сэмми, а ну сейчас же слезай с кровати! — строго требует Анна. — Слезай, тебе говорят! Я только пару дней назад поменяла постельное белье! Сэмми! Сэмюэль!

— Ну вот, везде одни запреты! — жалостливо стонет Эдвард и гладит Сэмми по голове, когда наклоняется к нему. — Ни фига не дают расслабиться. Да, приятель?

— Ну что, красотки, как вы будете развлекать нас сегодня вечером? — загадочно улыбается Терренс, расставив руки в бока. — Спешить некуда, времени полно – кайф!

— С какой такой радости мы должны вас развлекать? — скрещивает руки на груди Хелен. — Мы вам что, клоунессы в цирке? Разве вы сами не можете себя чем-нибудь занять?

— С такой, что вы наши солнышки, — уверенно отвечает Питер, подходит к Хелен, заключает ее в крепкие объятия и мило целует в макушку. — Ты, любимая, мой путеводный свет.

— Ага, а вот спасительница моей души, — мило улыбается Эдвард, обвив руками талию Наталию со спины и потеревшись носом об ее щеку.

— И моя причина жить… — добавляет Терренс, притягивает к себе Ракель и целует ее в лоб, расположив руки у нее на спине.

— Принцесса моего сердца… — широко улыбается Даниэль, принимает сидячее положение и усаживает Анну к себе на колени. — Не стесняйся, солнышко, иди ко мне.

— Ну и на что вы, джентльмены, надеетесь? — хмуро бросает Наталия. — Что, думайте, сможете получить свое через попытки нас облапать и обцеловать?

— Это наше проверенное оружие, — отвечает Терренс и пару раз целует Ракель в щеку. — Которое еще никогда нас не подводило.

— Ха, да вы хоть сто раз нас поцелуйте – от наказания вас это не спасет! — ухмыляется Анна.

— Не сдавайтесь, девчонки, держитесь до последнего! — подбадривает Хелен.

— Поднажмите, парни, осталось немного! — восклицает Питер. — Они только делают вид, что им плевать!

— Пф, если бы нам это нравилось, мы бы уже давно были не здесь, а в другом месте и занимались очень интересными вещами, — гордо приподнимает голову Наталия, мягко отстраняется от Эдварда и шлепает его по ягодицам.

— Ну вот, сегодня ночью мы можем этим и заняться, когда разойдемся по комнатам, — загадочно улыбается Даниэль.

— А кто сказал, что мы будем спать с вами? — округляет глаза Анна и соскакивает с коленей Даниэля. — Кто сказал, что ночь будет жаркой?

— Да-да, как говорится, мальчики – налево, девочки – направо, — невинно улыбается Ракель.

— Ага, сейчас, размечтались! — ухмыляется Эдвард.

— Вы думайте, мы сейчас прикалываемся? — удивляется Хелен. — Ничего подобного! Мы вас сегодня в кровать не пустим!

— Чего? — возмущается Питер. — И меня ты не пустишь?

— Это будет справедливо!

— Это ни фига не справедливо! — возражает Терренс. — Мы хотим спать рядом со своими девочками!

— Все, мальчики, это не обсуждается! — решительно отрезает Анна. — Сегодня спите на диване или где-нибудь еще!

— Мы протестуем! — заявляет Даниэль. — Это нарушение прав человека! Мы будем жаловаться!

— Ага, вопрос только кому, — скрестив руки на груди, хихикает Ракель.

— О, радость наших очей, ну будьте же вы к нам милосердны! — восклицает Эдвард, делает поклон с приподнятыми руками и опускается на колени. — Простите вы рабов своих, ослепленных гневом страшным, да обидами невысказанными!

— Наша жизнь без вас лишена всякого смысла! — подхватывает Терренс и театрально хватается за сердце. — Жизнь нам не мила! Света белого не видим!

— О, дамы нашего сердца, если вы нас не простите, мы не просто лишимся чувств – мы погибнем! — заявляет Даниэль и с театральным стоном заваливается на кровать, приложив руку ко лбу. — А на наших могилах будет написано: «Отдали жизнь из-за того, что… Из-за того, что их женщины были слишком жестоки!»

Глядя на то, какую сцену перед ними разыгрывают парни, девушки просто не могут сдержать громкого смеха.

— Ребята, с вами все в порядке? — усмехается Хелен.

— Вас что, успела шандарахнуть молния, пока вы ходили по лесу и искали нас? — недоумевает Наталия.

— Нас шандарахнуло чувство по имени Любовь! — заявляет Эдвард. — И если вы так и будете нас прогонять и быть очень холодными, вы разобьете нам сердца.

— Ага, они у нас очень-очень нежные, — подыгрывает Питер, приложив руку к сердцу. — А вы так безжалостно рвете их своим нежеланием простить нас.

В этот момент спрыгнувший с кровати Сэмми жалобно подает голос и начинает воображать, немного пошатавшись на задних лапках и драматично упав камнем на пол.

— Сэмми, ты-то чего этим придуркам поддакиваешь? — недоумевает Анна. — Накормить тебя и так накормят – можешь не переживать. Тебя наказание никак не коснется.

— Как это так? — недоумевает Терренс. — Собаку не коснется, а нас – коснется?

— Ах, как же сильно у меня разрывается сердце! — драматично морщится Эдвард, приложив руку к груди. — Очень болит… Света белого не вижу…

— Держитесь, мужики, держитесь! — подбадривает Питер. — Вы должны дожить до того, как вас поцелуют!

— О нет, я, походу, не доживу… Женская жестокость меня вот-вот доконает! — Эдвард еще пару секунд морщится, а затем одним глазом смотрит на всех парней. — Ну как, нормально? Или надо что-то другое?

— О, боже мой… — расставляет руки в бока Ракель. — И этим индивидуумам скоро исполнится тридцать…

— Ой, все, парни, я не могу так! — качает головой Даниэль. — Не могу! Или я сейчас двину копыта, или уйду прочь из этого дома. Из того места, где мне рвут на части душу!

— Если решишь пойти – захвати с собой мусор, — с милой улыбкой язвит Анна.

— Ох, п-парни… — приложив руку ко лбу, наигранно морщится Терренс, драматично падает на пол и негромко прокашливается. — Если со мной что случится… Кхе-кхе… Передайте Ракель, что… Ох… Что я ее любил… Кхе-кхе… Любил… Очень…

— Такая девичья жестокость ранит мою душу! — заявляет Питер и прислоняется спиной к стене с приложенной ко лбу рукой. — Черт, девочки, что вы делайте с моими друзьями? Что делайте со мной?

— Так, красавчик, а ты тут чего решил артистом заделаться? — недоумевает Хелен, легонько пихнув Питера в бок.

— Мне просто больно… Больно от того, что ты за девочек… Что ты не хочешь убедить их простить моих братьев.

— А пусть твои братья в следующий раз головой думают, а не тем, что у них между ног. И тогда им не придется выделываться как вечно голодные коты или собаки, которым забыли насыпать в миску корм.

— Ну пожалуйста, девочки, ну простите вы нас! — драматично закатывает глаза Даниэль. — Ну пожа-а-а-а-алуйста… Пощадите нас… Де-е-е-е-евочки-и-и-и-и…

— Мя-я-я-я-я-я-яу… — жалобно затягивает Эдвард. — Мя-я-я-я-яу… Мя-я-я-я-я-я-яу…

— Мя-я-я-я-я-я-я-я-я-яу… — подхватывают Терренс и Даниэль. — Мя-я-я-я-я-яу…

Из уст Ракель, Наталии, Анны и Хелен вырывается скромный смешок, а затем они прикрывают рот рукой и просто не могут сдержать желание залиться более громким смехом.

— Господи… — удивленно произносит Анна. — Вот мальчиков колбасит… От урагана…

— Им надо не песенки петь, а в цирке выступать, — скрещивает руки на груди Наталия. — Детишкам точно понравилось бы.

— Черт, я не могу… — заливается смехом Ракель, отвернувшись с прикрытым рукой ртом. — Господи…

— Ну давайте-давайте, по полу покатайтесь, помяукайте, поскулите… — расставляет руки в бока Хелен. — Не забудьте потереться обо все углы в комнате и об наши ноги…

— Не дом, а зоопарк какой-то! — восклицает Анна. — Вот стоит им собраться все вместе, так начинается что-то, что я даже никак не могу обозвать.

— Наши сердца почти разбиты! — театрально произносит Терренс. — Наши души почти покинули наши тела! Мы вот-вот увидим своих покойных родственников!

— Кажется, я уже что-то вижу… — входит в кураж Эдвард, активно жестикулируя. — Боже… Что это? Что я вижу вдали? То ли свет белый, то ли еще что-то? О нет… Неужели… Неужели я вижу бабулю и дедулю? Это ты, бабушка? Да?

— Телу уже становится зябко, а в ушах звенит… — растягивается на кровати звездочкой Даниэль. — Чую, конец мой уже близок… За мной вот-вот придут… Если не случится чудо чудесное, да диво дивное… Если красавица моя рыжеволосая не простит своего раба…

— Нет, парни, не смейте меня кидать! — широко распахивает глаза Питер. — Не смейте! Вы мне нужны! Я не хочу оставаться один! Держитесь! Вы должны продержаться!

— Ох, сделай что-нибудь, Пит… Помоги нам… Без прощения девчонок нам не жить… Мы погибнем!

— Девочки, хорошие вы мои, ну подружки милые… — Питер сначала берет Анну за плечи и мягко их гладит, а затем одновременно приобнимает Наталию и Ракель. — Ну не дайте вы этим охломонам шанс. Ну пожалуйста… Ну ради меня… Не злитесь на них…

— Извини, Пит, но нет, — невинно улыбается Анна.

— Ну пожалуйста…

— Вот пусть ребятки подумают о своем поведении до завтра, а потом посмотрим, — отвечает Наталия.

— А может, мы договоримся? Готов выступить посредником в этих переговорах.

— Понимаем-понимаем, мужская солидарность, — хитро улыбается Ракель. — Куда же без этого!

— Как и без женской! Маршалл вон совсем не хочет мне помогать! Она за вас!

— Все, Роуз, свободен, — жестом прогоняет Хелен. —У тебя ничего не получится.

— Ну девочки, ну не обижайте вы ребят… — Питер заключает Хелен в крепкие объятия. — Они же хорошие! Очень хорошие!

— Ага, мы видели, какие они хорошие!

— Пожа-а-а-а-а-алуйста…

— Так, красавчик… — Хелен мягко отстраняется от Питера. — Если будешь и дальше их защищать, то я все-таки подумаю о том, чтобы и тебя лишить секса, поцелуев и объятий на целый месяц.

— Нет-нет-нет, не надо, прошу тебя! — взволнованно тараторит Питер, взяв Хелен за плечи. — Только не лишай меня своей любви. Я без нее умру!

— Раз у нас тут царит мужская солидарность, то пусть и женская не уступает.

— Не-е-е-е-е-е-е-ет…

— О нет, братцы, все еще хуже, чем мы думали! — театрально ужасается Эдвард. — Нам уже никто не поможет!

— Нас не простят, парни! Мы все умрем! — Питер с драматичным вздохом падает на пол. — Умрем никому не нужные и непрощенные!

— О, еще одного потеряли… — обреченно вздыхает Хелен, скрестив руки на груди. — Который, походу, уже окончательно оклемался.

Но как бы девушки ни пытались сохранить серьезное лицо при виде парней, разыгрывающих перед ними драматичную сцену, они все-таки не могут подавить громкие смешки, что сами собой вырываются из уст. Впрочем, и их возлюбленные также едва держатся, чтобы продолжать оставаться в образе и не посмеяться над самими собой и Сэмми, определенно оценивший эту игру, что кажется ему очень даже забавной, судя по тому, с каким удовольствием он принимает в ней участие.

— Если бы это зрелище видели соседи или поклонники группы, я бы предпочла провалиться сквозь землю от стыда, — признается Анна.

— Мя-я-я-я-яу… — продолжают жалобно стонать Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль то вместе, то по очереди, валясь на полу или кровати. — Мя-я-я-яу… Мя-я-я-я-я-яу…

— Этим котярам даже валерьянку не надо нюхать, чтобы сходить с ума, — говорит Наталия. — Младшенькие выделываются больше всех и громче всех.

— Эй, придурки, угомонитесь уже! — требует Ракель.

— Прости-и-и-ите нас… — жалобно стонет Даниэль. — Мы больше так не бу-у-у-удем… Пожа-а-а-алуста… У-у-у-у-у…

— Не лишайте нас своей любви-и-и-и… — вторит Эдвард. — Наши сердца этого не вы-ы-ы-держат…

— Мы винова-а-а-а-аты, мя-я-я-яу… — скулит Терренс. — Нам о-о-о-очень жа-а-а-а-аль…

— Мы страда-а-а-а-аем… — поддакивает Питер. — Мы не ды-ы-ы-ышим… Мы умира-а-а-а-аем… Без своих де-евочек…

Сэмми также жалобно скулит и тихонько лает, перекатываясь по полу из одной стороны в другую.

— Ох, может, хотя бы накормить их? — предлагает Хелен. — Вдруг их мозги все-таки встанут на места, если у них будет полный желудок?

— Да уж, от голода тут любой замяукает и заскулит… — расставляет руки в бока Анна.

— О, еда! — резко садится в кровати и выпрямляется Даниэль. — Ура-а-а! А что у нас сегодня на ужин?

— Наконец-то, неужели нас вкусно накормят? — весело визжит Терренс, расставив руки и ноги в стороны.

— Надо же, как при голоде у некоторых обостряется слух, — усмехается Наталия, скрестив руки на груди. — Услышат даже шепот и прочитают все по губам.

Сэмми начинает заливаться радостным лаем, в какой-то момент побежав к девушкам и начав тереться об них хвостом или бодаться головой об ноги.

— Пожя-я-я-ялуйста, принцесса, накорми меня… — строит щенячьи глаза Даниэль, подбежав к Анне и начав тереться носом об ее щеку. — Я очень голодный… Очень-очень…

— Накорми-накорми, красавица, накорми… — тараторит Эдвард, делая то же самое с Наталией, и целует ее за ухом. — Твой тигр уже проголодался…

— И меня накорми! — вставляет Терренс, не отставая от друзей и пытаясь задобрить Ракель. — А потом не забудь приласкать своего котика. И зацеловать его…

— Не обижайте моих друзей, девчонки, — жалобно скулит Питер и несколько раз целует Хелен в щеку. — Простите вы этих охломонов. Они больше так не будут. Честное слово!

— О боже… — закатив глаза, устало вздыхает Хелен.

— Ой, ну ладно-ладно, все… — сдается Анна, пытаясь отвернуть от себя лицо Даниэля. — Все, ладно! Ваша взяла! Накормим мы вас!

— Все-все, парни, цирку пора закрываться! — восклицает Ракель, вырываясь из объятий Терренса. — Поиграли немного – и хватит!

— Прости-и-и-ите нас, простии-и-и-ите… — строит щенячьи глаза Терренс. — Пожя-я-я-я-я-ялуйста…

— Да все-все, угомонитесь уже, все… — устало вздыхает Наталия, мягко пытаясь оттолкнуть Эдварда от себя. — Хватит облизывать нас как собаки!

— Мур-р-р-р… — закатывает глаза Эдвард и с довольной улыбкой трется щекой об висок Наталии. — Мур-р-р мя-я-я-яу…

— Я, конечно, не кот, но муу-у-у-ур мя-я-я-яу… — до ушей улыбается Даниэль, тычась носом в лицо Анны и оставив парочку коротких поцелуев у нее на щеке. — Р-р-р-р…

— Господи, да все-все, хватит уже строить из себя голодных котов… — хихикает Хелен. — Все, успокоитесь… Успокойтесь, говорю…

А поскольку парни продолжают ластиться к ним как коты, девушки, чтобы немного их успокоить, разворачиваются к ним и либо крепко обнимают и гладят по спине или голове, либо оставляет парочку коротких поцелуев у них на губах. И не забывают они и про Сэмми, что подходит то к одной, то к другой в надежде получить хоть немного ласки.

— Ну что, красавицы, теперь будет мир? — спрашивает Терренс, все еще продолжая тереться носом об щеку Ракель.

— Ладно, так и быть, мы вас прощаем! — с легкой улыбкой отвечает Хелен. — Как не простить таких наглых и упрямых ослов?

— Но спать сегодня вы все равно будете на диване, — с хитрой улыбкой говорит Анна. — В комнаты вас никто не пустит.

— А может, все-таки пустите? — строит щенячьи глаза Даниэль. — Я хочу спать в своей кроватке рядом со своей маленькой девочкой.

— Это будет профилактической мерой, — невинно улыбается Ракель. — Поспите ночку в одиночестве и, может быть, что-нибудь осознайте.

— И все равно вы жестокие! — надувает губы Эдвард.

— Да ладно, мы так и добились больших успехов! — бодро отмечает Терренс. — Нас по крайней мере сейчас как следует накормят.

— И то верно… — хитро улыбается Питер.

— И снова победа осталась за нами! — радостно восклицает Даниэль. — В очередной раз доказали, что мы непобедимы, когда вместе и со своим самым мощным оружием.

— Ну да, вы нас повеселили своими мяуканьями и поскуливанием, — усмехается Хелен. — За это спасибо.

— Мы вообще-то не это имели в виду, мя-я-яу… — загадочно улыбается Терренс и целует Ракель за ухом, крепко обняв ее со спины и начав тихо мурлыкать. — Поцелуи и обнимашки – это наше все. Му-у-у-у-ур-р-р-р…

— Это штука всегда работает безотказно! — с гордо поднятой головой отмечает Эдвард и зарывает нос в собранных в хвост волосах Наталии. — Можно добиться от девчонки даже невозможного!

— Девочки любят поцелуйчики и обнимашки, — с широкой улыбкой отвечает Питер и целует Хелен в щеку, пока он крепко обнимает ее со спины. — А нам только в радость их дать.

— Ну ладно, красавицы, в ближайшее время мы ждем от вас наивкуснейший ужин, — уверенно говорит Терренс. — Так что идите на кухню и творите магию! Мы в вас верим!

— Давайте-давайте, девочки, вперед! — восклицает Даниэль и легонько похлопывает Анну по ягодицам. — Ребята вообще-то есть хотят! А я, как вы знайте, готовить не умею. Так что на вас вся надежда. Точнее, на мою дражайшую принцессу Анну и ее лучших подружек.

— Ладно… — расставив руки в бока, задумчиво произносит Наталия. — Так и быть, мы вас накормим.

— Поспешите! — просит Эдвард и хлопает рукой по животу. — Мой желудок уже начал есть сам себя от голода.

— Только вот просто так лично я бы завершать не стала, — с хитрой улыбкой говорит Ракель, медленно, но уверенно подходя к кровати.

— В каком смысле? — слегка хмурится Питер.

— Говорите, поцелуйчики и обнимашки – ваше безотказное оружие? — удивленно спрашивает Анна, достав из кармана на толстовке ключ и заперев им дверь. — Считайте себя победителями?

— Э-э-э, вы… — запинается Эдвард, настороженно наблюдая за девушками. — Вы чего задумали?

— Ничего особенного, — невинно улыбается Хелен. — Совсем ничего. Не считая того, что сейчас во все стороны будут лететь перья. Ваши.

— Девочки, спокойно… — спокойно говорит Даниэль. — Девочки, только не нервничайте. Все хорошо…

— Ну что, красотки, оторвемся по полной? — весело спрашивает Наталия. — Надерем задницу этим охломонам?

— Девоньки, девоньки, расслабьтесь, — тараторит Терренс. — Дышите глубже. Все хорошо. Девоньки… Девоньки!

— В ата-а-а-а-а-а-а-аку! — громко объявляет Анна.

Схватив с кровати все имеющиеся подушки, девушки проходят по ней ногами, спрыгивают на пол и набрасываются на мужчин, которых начинают безжалостно ими избивать. Те тут же начинают визжать, сопротивляться, прикрываться руками и спасаться бегством, окидывая взглядом комнату в поисках хоть чего-то, чем они могли бы себя защитить.

— Это подстава, парни! — возглашает Эдвард, со всех ног убегая от Наталии. — Нас жестко подставили!

— Спокойно, девочки, спокойно! — тараторит Даниэль и с визгом прыгает из стороны в сторону в попытках скрыться от нападок Анны. — Нет! Спокойно!

— Мы сейчас вас зацелуем! — угрожает Терренс, пытаясь хоть где-то скрыться от Ракель. — Заобнимаем! Залюбим! Затискаем! Доиграйтесь!

— Вы беспощадные! — взвизгивает Питер, подбежав к двери, чтобы снова вскрыть замок невидимкой, но пулей срывается с места, когда видит надвигающуюся на него Хелен с подушкой в руках. — Как вы можете так с нами обращаться?

— Прячьтесь в гардеробной! — командует Даниэль. — Там они нас не достанут! А я заберу у Сеймур ключи от комнаты!

— Вперед, леди! — хором возглашают Анна, Наталия, Хелен и Ракель. — Впере-е-е-е-ед!

Девушки одновременно швыряют подушки в сторону парней, которым едва удается увернуться от атаки и на некоторое время запереться в гардеробной, из которой их, правда, за шиворот очень быстро вытаскивают. И не успевают забрать подушки обратно, ибо те тут же забирают все и сами начинают гоняться за подругами по всей комнате, пока Сэмми также принимает активное участие в их игре и пока что безнаказанно прыгает и бегает по всей кровати.

— Постоим за себя и друг за друга! — вопит Питер, размахивая подушкой у себя над головой, и вздрагивает, когда получает шлепок по ягодицам от Хелен.

— Не фига как ты быстро оклемался! — удивленно отмечает Анна, пробежав по кровати в попытках спрятаться от Даниэля. — А еще недавно лежал и едва ли не помирал!

— Когда рядом лучшие друзья, можно мгновенно излечиться от любой хандры, — заявляет Эдвард, без проблем догнав Наталию и подушкой ударив ее по ягодицам.

— Держитесь, девочки! — громко требует Ракель. — Не дайте им себя повалить!

— Вперед, мужики! — подбадривает Терренс и резко вздрагивает, когда Ракель шлепает его по ягодицам. — Не спускайте им с рук все это!

— Ай, и кто сказал, что девушки – это нежные и невинные существа? — морщится Даниэль, когда он заваливается на пол после подножки Хелен.

— Спасибо, подружка! — послав Хелен поцелуй, весело бросает Анна, заваливается на все еще лежащего на полу Даниэля, наносит ему несколько крепких хлопков по ягодицам и борется с ним с рукопашную. — Люблю тебя!

— А-а-а-а! Парни, помогите! Не отдавайте меня на растерзание! Бра-а-а-а-атцы-ы-ы!

— Держись, брат, я уже иду! — восклицает Питер, ударив Хелен подушкой по спине и с визгом начав убегать, когда ей удается вырвать ее у него из рук и броситься в погоню. — О, нет, прости, чувак, разбирайся сам… Святые яйца, кто-нибудь уберите ее от меня! А-а-а-а!

— Ай! — возмущается Терренс, когда Ракель забирается ему на спину, лохматит его волосы и пытается укусить в шею. — Парни, она кусается! Эта сучка вцепилась в меня зубами! А-а-а-а! Бегите! Я ее задержу!

— Нас просто так не сломить! — заявляет Эдвард, сделав вид, что он сдается Наталии, а затем крепко стиснув ее в объятиях так, чтобы руки были прижаты к телу. — Мы сильные! Мы чемпионы! Мы непобедимы!

— Епрст, Сэмми! — морщится Питер, слегка пошатнувшись, когда в какой-то момент Сэмми с радостным лаем запрыгивает ему на спину.

Комната очень быстро превращается в поле для эпичной битвы, на котором творится настоящий хаос: кто-то защищается, кто-то падает, кто-то убегает, кто-то уворачивается. В попытках защититься некоторые начинают использовать одеяло, которое только и успевает прилетать из одних рук в другие и оказываться у кого-то на голове. Все начинают задыхаться из-за нехватки воздуха после бега и чувствовать першение в горле вследствие громкого заразительного смеха, а от идеально заправленной постели не осталось и следа.

— Чего ржете, придурки? — возмущается Терренс, когда под смешки парней при попытке перепрыгнуть через кровать падает лицом в одеяло, а на него сверху заваливается Сэмми. — Сами, блять, ни хера не можете с ними справиться!

— Эй, двое на одного – это нечестно! — возмущается Эдвард, когда на него с подушками набрасываются одновременно и Ракель, и Наталия. — Так бой не проходит!

— Они повсюду! — вопит Даниэль, прижимаясь спиной к спине Питера в тот момент, когда их со всех сторон окружают все девушки. — Отступать некуда!

— Не сдаемся! — решительно приказывает Питер. — Мы мужики! И должны показать им, кто здесь босс!

— У вас на лбу это не написано! — язвит Наталия.

— Ого-о-о-о-о-онь! — возглашает Хелен. — Обстрел!

Питеру и Даниэлю ничего не остается, кроме как прикрыть голову руками и сжаться в клубочек, когда девушки одновременно бросают в них подушки.

— Нет, не надо! — взвизгивает Даниэль. — Не надо! Пощадите! Мы все осознали!

— Эй, алло, ваш петушиный поединок разве намного важнее друзей, которые находятся в беде? — возмущается Питер, видя прыгающих по кровати Эдварда и Терренса, устроивших рукопашную схватку.

— А-а-а-а, нам нет спасения! — испуганно визжит Даниэль. — Что делать? Что делать?

— Девочки, будьте милосердны! Бу-а-а-а-а!

— Вперед, красотки! — дает команду Ракель.

Один крепкий толчок – и вот Даниэль с Питером уже сбиты с ног и придавлены Анной и Хелен, начавшие бороться с ними в рукопашную, пока Наталия и Ракель наносят им удары сразу двумя подушками. Тем временем из-за не одного неосторожного шага Терренс и Эдвард случайно скатываются с кровати на пол и добивают друг друга подушками, которые в какой-то момент роняют девушки. И вынуждены после этого противостоять своим возлюбленным, что решают заняться ими, пока другие их подруги заняты своими. Непрекращающийся визг, заразительный смех, витающие в воздухе перья от подушек, приземляющееся с головы на голову одеяло, попытки убежать и скрыться за кроватью, в гардеробной или ванной комнате… Друзья используют все методы для того, чтобы защитить себя и друг друга в этой шуточной, но от того не менее серьезной битвы, нисколько не переживая о времени, которого у них теперь очень-очень много.

Может быть, ветер за окном немного поутих после того как снес практически все указатели, повалил немало деревьев и так или иначе повредил каждый дом в районе. Но дождь все равно продолжает лить непроглядной стеной и бить по стеклам и крыше, а вспышки молнии время от времени озаряют затянутое серыми облаками небо. Это дает друзьям понять, что этот вечер они проведут вместе и уж точно могут никуда не спешить и позволить себе немного расслабиться с мыслью, что все живы, здоровы и наконец-то помирились.