— Чт-т-то? — с трудом находит в себе силы нарушить тишину Даниэль. — Что ты сказал?

— Нет… — всхлипывая, резко мотает головой Хелен. — Нет, пожалуйста, скажи, что это неправда…

— Но это ПРАВДА! — безутешно рыдает Питер. — Меня изнасиловали! РЕБЕНКОМ! Мне было семь! ВСЕГО СЕМЬ! СЕМЬ!

— Господи, Питер… — едва сдерживает слезы Анна, прикрыв рот рукой. — Боже мой…

Сэмми жалобно скулит и трогает лапкой руку Питера, выражая свое сочувствие.

— Из-з-на-с-силовали? — сиплым голосом неуверенно произносит Эдвард. — Теб-бя?

— Твою мать… — с широко распахнутыми глазами качает головой Терренс, обхватив горло рукой.

— Меня изнасиловали… — повторяет Питер. — Меня изнасиловали. Изнасиловали! ИЗНАСИЛОВАЛИ! ИЗНАСИЛОВАЛИ! Меня, ПАРНЯ! ИЗНАСИЛОВАЛИ!

— Неужели это то, что ты… — пытается сказать Ракель. — Что ты… Хотел забыть?

— Неужели ты вспомнил? — недоумевает Наталия. — Ты вспомнил, что с тобой произошло?

— И ЛУЧШЕ БЫ НЕ ВСПОМИНАЛ! — вскрикивает Питер. — Лучше бы и дальше жил, ничего не зная! А теперь я не знаю, что мне делать! Как с этим справиться!

— Питер, милый… — горько плачет Хелен.

— Двадцать лет прошло, а я, сука, до сих пор не пришел в себя. ДО СИХ ПОР В УЖАСЕ! ДО СИХ ПОР СТРАДАЮ ОТ ТОГО, ЧТО СДЕЛАЛ ТОТ МУЖИК!

— Мужик? — широко распахивает глаза Даниэль. — Тебя что… Это был мужик? Это сделал мужик?

Вместо ответа Питер лишь издает пару громких всхлипов и резко проводит руками по волосам от макушки до задней части шеи.

— Питер, братик… — тихо плачет Анна, обхватив рукой горло с чувством нехватки воздуха.

— Мне было всего семь… — дрожит Питер и шмыгает носом, жадно заглатывая воздух. — Однажды я убежал из дома… После психоза матери… Бежал куда глаза глядят… А по дороге встретил того мужика… Он расспрашивал… Расспрашивал… А потом стал приглашать к себе домой… Мол, давай покажу тебе котят и щенят… Чтобы ты успокоился… И я пошел… Не раздумывая…

Питер замолкает на пару секунд, продолжая судорожно глотать воздух и раскачиваясь вперед-назад, пока он крепко обхватывает ноги руками и прижимает колени к груди.

— Он что-то говорил… Как-то странно на меня посмотрел… Гладил… Называл сладеньким… Мне было некомфортно, но я не понимал почему… А потом… Потом я спросил про котят, которых там не было… А он сказал, что даст мне конфетки… Но мне нужно быть тихим и послушным… Этот мужик запер дверь комнаты, куда он меня привел… Начал надвигаться… Сначала бил руками и ремнем, кричал… А потом он… А потом он… Потом… Сделал это…

На этом моменте голос Питера ломается, пока слезы бесконтрольно текут по его бледным щекам.

— Черт, приятель… — дрожащим голосом произносит Терренс.

— Я пытался сопротивляться… — продолжает Питер. — Пытался сбежать… Но он не дал… Мне не хватило сил на борьбу… Он был беспощаден… Это было ужасно… Как бы я ни драл глотку, этот старик не останавливался… В какой-то момент он вообще закрыл мне рот своей вонючей рукой и… Делал что делал…

— Питер, родненький мой… — заливается слезами Хелен, зажимая рот обеими руками.

— А когда все закончилось… Он угрожал… Мол… Если кому скажешь – тебе конец… Я тебя прикончу… Требовал, чтобы это было нашим маленьким секретом… Пока я лежал и рыдал… От боли… От страха… От беспомощности… Не понимая, за что мне все это… А когда он заставил меня дать слово никому ничего не говорить… Этот мужик вышвырнул меня за дверь… Как щенка… В рваной одежде… С босыми ногами… С дикими болями во всем теле… Болел живот, болели руки, ноги… А зад будто бы порвали на части… Я шел… А у меня на руках была кровь… Я истекал кровью… Мне было очень больно… Тогда на улице еще был сильный дождь… Была гроза… Громыхал гром… Прямо как сейчас… Едва ли не ураган… Ураган многое тогда посносил…

Сэмми снова очень жалобно скулит.

— Какой кошмар… — с ужасом во взгляде с трудом произносит Наталия.

— Мать видела, в каком состоянии я пришел домой, но ей было по хер, — говорит Питер. — По хер, что я был весь мокрый и в крови. По хер, что мне одежду порвали. По хер, что у меня зад горел огнем. По хер, что я пришел лишь глубокой ночью. Даже когда я признался, что меня только что изнасиловали, она лишь махнула рукой и сказала, что ей плевать. Нажралась водки и завалилась спать прямо на полу. Утром я попытался сказать это еще раз и умолял меня защитить, но услышал в ответ гневную тираду. О том, какая я мерзкая тварь, которая испортила ей всю жизнь. О том, как она была бы счастлива, если бы я сдох.

Питер закрывает лицо руками и шмыгает носом.

— Несколько раз. Несколько раз я пытался рассказать о том, что сделал этот мужик. Умолял ее сделать что-нибудь. Умолял защитить меня… Но она опять оттолкнула меня. Мол, сам разбирайся со своими проблемами. И… То же самое произошло с другими, к кому я решил пойти жаловаться. Они все послали меня на хер. Никто мне не поверил. Говорили, что я хочу оклеветать порядочного человека. В их глазах он был таким. А я был ребенком. Невоспитанным ребенком, которого надо было выпороть за грубость по отношению к старшим. И мать это сделала. У меня и так все болело, а после ее наказания я едва мог ходить. Потом еще и потащила меня на улицу в одних трусах, привела туда, где собрались все наши соседи, и потребовала, чтобы я на коленях извинился перед тем мужиком. Который во всю строил из себя невинного. Я не извинялся, но на меня давили. Все наши соседи. Они меня стыдили. Возмущались. Причитали об испорченности нынешнего поколения. Надавали мне пару лещей. Один мужик вообще за ремень взялся. И в итоге я сказал «извините». Я извинился перед насильником. За то, что он меня изнасиловал. За то, что он меня сломал. Ему это сошло с рук, а я оказался виноватым. Все считали жертвой ЕГО, а не меня. И он был этому РАД. АХЕРЕТЬ КАК РАД!

— У меня нет слов… — качает головой Ракель. — Просто нет слов… Я в ужасе…

— Хотя… На хера я вам это говорю? Все равно вы мне не поверите. Так же, как не поверили они. Я тоже буду клеветником в ваших глазах. ВЫ ТОЖЕ РЕШИТЕ, ЧТО ТОТ МУЖИК НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ! ЧТО Я ВСЕ ЭТО ПРИДУМАЛ ОТ ДЕЛАТЬ НЕ ХЕР!

— Нет-нет, дорогой, нет, не говори так! — взволнованно тараторит Хелен и мягко берет Питера за плечи. — Мы верим тебе! Мы все верим!

— Нет, ВЫ НЕ ВЕРИТЕ! Вы думайте, что я лжец! Что я выдумал эту историю! Но это не так! Я НИЧЕГО НЕ ПРИДУМАЛ! ЭТО ПРАВДА! Я пережил изнасилование! После которого и началось мое недоверие к людям. Если до этого я еще пытался верить в чудо, но после того случая начал сомневаться. А после того, как меня начали регулярно насиловать ребята из школы в подростковом возрасте, Я ВООБЩЕ ПОТЕРЯЛ ВСЯКУЮ ВЕРУ В ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!

— Тебя что, насиловали несколько раз? — широко распахивает глаза Анна.

— В первый раз они вырубили меня силовым приемом, увезли за город, привязали к дереву и долго надо мной издевались до того, как одному из них пришла в башку идея спустить штаны. Другие его идею подхватили: парни вывали свои причиндалы, а девки избавились от трусов и… Сделали это… Все вместе… Опять!

В этот момент ошарашенные Эдвард, Терренс и Даниэль полными ужасами глазами переглядываются между собой, все больше осознавая, что сегодня зашли слишком далеко.

— Вот почему… — шепчет себе под нос Даниэль.

— На следующий день об этом знала уже вся школа, — признается Питер, еще крепче прижав колени к груди. — И прозвали меня эдакой шлюхой. Давалкой. Принцесской. Теперь все хотели меня оттрахать. И они это делали. Как бы я ни противился. Каждый чертов день. И в школе, и за ее пределами… Везде! А я начинал все больше злиться. От жестокости этого мира. От собственного бессилия. От нежелания взрослых остановить все это и хоть как-то меня защитить. Я был совсем один. Никто не хотел меня защитить. НИКТО! Я БЫЛ С НИМИ ОДИН НА ОДИН! И ПРОИГРЫВАЛ В ЭТОЙ БИТВЕ! НЕ БЫЛО И ШАНСА ЧТО-ТО ИСПРАВИТЬ! МЕНЯ ИМЕЛИ КАК ПРОСТИТУТКУ! ВСЕ! ВСЕ ПОДРЯД! И Я НИЧЕГО НЕ МОГ С ЭТИМ ПОДЕЛАТЬ!

— Мы ахереть как перегнули палку, ребята… — осознает Эдвард. — Все эти вещи стали для него триггером. Причиной вспомнить, что произошло.

— Блять, какой стыд… — прикладывает руку ко лбу Терренс. — Это просто… У меня слов нет!

— Ну давайте! — вскрикивает Питер. — Давайте! Вперед! Набрасывайтесь на меня! Скажите, что я вру! Скажите, что я все это придумал! Что я пытаюсь вызвать жалость! Что мужиков не насилуют! Или что я сам напросился! ВПЕРЕД! ДАВАЙТЕ! СКАЖИТЕ МНЕ ВСЕ ЭТО В ЛИЦО! ХВАТИТ, СУКА, ТРУСИТЬ! ГОВОРИТЕ ПРАВДУ!

— Нет-нет, Пит, мы тебе верим! — взволнованно тараторит Хелен, взяв Питера за руки. — Верим, солнышко… Верим, мой хороший…

— Ты молодец, приятель, — одобряет Ракель, погладив Питера по плечу. — Молодец, что признался. Это потребовало немало мужества.

— Вы мне не верите! — взрывается Питер, резко вырвав руки. — НЕ ВЕРИТЕ! Я ВАМ НЕ ВЕРЮ! СКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ ВРЕТЕ! СКАЖИТЕ ЭТО, ГЛЯДЯ МНЕ В ГЛАЗА!

— Тише-тише, Питер, тише, все хорошо, все хорошо, — мягко говорит Наталия. — Ты правильно поступил, что все рассказал. Молодец, друг, молодец!

Сэмми два раза уверенно подает голос, положив лапу на колено Питера.

— Хватит мне врать! — резко дергается Питер. — Хватит меня успокаивать! Хватит делать вид, будто вы за меня. Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ВСЕ ПРОТИВ МЕНЯ! ЗНАЮ, ЧТО ВЫ МНЕ НЕ ВЕРИТЕ! ЧТО ВЫ СТОИТЕ НА СТОРОНЕ ТОГО МУЖИКА!

— Нет, Питер, упаси господь! — широко распахивает глаза Хелен. — Ты что такое говоришь! Да этого человека нужно казнить за такое! Это просто омерзительно!

— Теперь мы прекрасно понимаем, почему ты никому не доверяешь, — мягко говорит Анна. — После того что произошло это нисколько не удивительно. Ты жертва насилия.

— Вот именно! — восклицает Питер. — Я – жертва! Жертва, которой никто не верит! Которую в итоге сделали крайней! Которую поставили на колени перед насильником и заставили извиняться якобы за клевету!

— Они не поверили, но мы поверим! — уверенно приподнимает голову Наталия. — И мы сделаем все, чтобы помочь тебе научиться жить с этим ужасом. А если этот ублюдок до сих пор не ответил за это, то мистер Джонсон моментом с ним разберется.

— НЕТ! НЕ НАУЧУСЬ! НИКОГДА НЕ УЧУСЬ! Я НЕ ХОЧУ! Я НЕ СМОГУ! НЕ СМОГУ!

— Ты сможешь! — твердо заявляет Хелен. — Мы вон из кожи полезем, чтобы тебе помочь.

— Я не хочу жить… Не хочу жить после того, что узнал. Не хочу! Я этого не вынесу…

— Питер, пожалуйста…

— Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ! ПРОШУ, ДАЙТЕ МНЕ УМЕРЕТЬ! ПУСТЬ МЕНЯ ШАНДАРАХНЕТ МОЛНИЯ! ПУСТЬ ОНА ВЕРНЕТ МЕНЯ ТУДА, ГДЕ Я БЫЛ! Я ХОЧУ ТУДА! Я НЕ ХОЧУ ОСТАВАТЬСЯ ЗДЕСЬ! НЕ ХОЧУ!

— Тише-тише, дорогой, тише, все хорошо.

Хелен приобнимает Питера за плечи и мило целует его в висок и щеку, пока Ракель, Наталия и Анна гладят парня по руке или предплечью.

— Мы здесь, мы рядом… С нами ты в безопасности. Все хорошо… Все будет хорошо…

— А-А-А, ПОЖАЛУЙСТА, ДАЙТЕ МНЕ УМЕРЕТЬ! — издает душераздирающий крик Питер. — Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ!

— Нет, Пит, нет, даже думать об этом не смей!

— Пожалуйста, убейте меня… Сделайте так, чтобы я умер… Я ХОЧУ ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ СЧАСТЛИВЫМ! Я УСТАЛ ОТО ВСЕХ ЭТИХ СТРАДАНИЙ! ДАЙТЕ МНЕ ОБРЕСТИ ПОКОЙ! ПОЖАЛУЙСТА! УБЕЙТЕ МЕНЯ! УБЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕЙТЕ!

Сэмми с полным жалости тихим лаем трогает лапой колено Питера и бодается об его ноги головой, пока тот с истошным криком изо всех сил оттягивает волосы.

— Эй-эй, спокойно, приятель, спокойно, — пытается успокоить Даниэль, расположившись перед Питером и взяв его за предплечья. — Все хорошо. Все хорошо.

— Тебя никто не обидит, — успокаивает Терренс, положив руку на плечо Питера. — Не надо бояться.

— Тихо-тихо, Пит, тихо, — спокойно произносит Эдвард, легонько похлопав Питера по голове. — Все хорошо, мы просто хотим тебе помочь.

— Уходите… — задыхаясь от слез, требует Питер. — УХОДИТЕ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ ОДНОГО!

— Питер, пожалуйста, не делай этого! — с жалостью в мокрых глазах взмаливается Хелен.

— Я же сказал, что НЕ ХОЧУ НИКОГО ВИДЕТЬ! ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ, БЛЯТЬ, НЕ МОЖЕТЕ ПРОСТО ВЗЯТЬ И ОТСТАТЬ ОТ МЕНЯ? КАКОГО ХЕРА НАДО ДО МЕНЯ ДОКАПЫВАТЬСЯ?

— Пожалуйста, не делай вид, что ты этого хочешь! — восклицает Анна. — Мы все знаем, что это не так. Ты совсем этого не хочешь.

— Да что вам всем от меня надо? — взрывается Питер. — ЧЕГО ВЫ, СУКА, ДОБИВАЙТЕСЬ? СКОЛЬКО МОЖНО ИЗДЕВАТЬСЯ НАДО МНОЙ? НЕУЖЕЛИ ТАК СЛОЖНО СДЕЛАТЬ ТО, О ЧЕМ Я ВАС ВСЕХ ПРОШУ?

— Ты этого не хочешь! — громко отвечает Ракель. — Но ты боишься! Боишься и доверять нам, и потерять нас.

— Мне уже нечего терять! — горько рыдает Питер и окидывает всех слезным взглядом. — У МЕНЯ НИЧЕГО НЕТ! Я ВСЕ ПОТЕРЯЛ! ПОТЕРЯЛ ДАЖЕ ТО, ЧТО БЫЛО! ТО, ЧТО НЕ СБЕРЕГ! А ВСЕ ИЗ-ЗА СВОЕЙ ГЛУПОСТИ!

— Ты не потерял нас! — уверенно отвечает Наталия. — Мы одобряем не все твои поступки, но дружить – не значит поддерживать друга, если он неправ.

— Пожалуйста, ребята, я вас очень прошу, ну оставьте вы меня одного. Хватит… ХВАТИТ! Я же сказал, что мне никто не нужен! Я ХОЧУ ОСТАТЬСЯ ОДИН! ХОЧУ СДОХНУТЬ! ХОЧУ ТУДА, ГДЕ МНЕ САМОЕ МЕСТО! ТУДА, ГДЕ Я НЕ БУДУ ПОСТОЯННО СТРАДАТЬ!

— Я понимаю, что тебе очень тяжело, — дрожащим голосом отвечает Хелен. — Но прошу, доверься нам. Обещаю, никто тебя не обидит. Никто не причинит вреда. Все будет хорошо. Только не отворачивайся от нас. Не отталкивай.

— Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ! — в сердцах срывается на истошный крик Питер и с дрожью выдыхает. — НЕНАВИЖУ! ВЫ ВСЕ СДЕЛАЛИ МНЕ БОЛЬНО! ВСЕ ДО ЕДИНОГО! Я ВАС НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕ-НА-ВИ-ЖУ! ВСЕХ! ВСЕ-Е-Е-Е-ЕХ!

Согнувшись пополам, Питер с учащенным дыханием больно впивается ногтями в кожу головы, пока его душераздирающие крики разрывают сердце и девушкам, и парням, и псу, который поджимает хвост не только из-за громких голосов, но и из-за грома и молний, что снова и снова раздаются у них над головами.

— Я НЕНАВИЖУ ВЕСЬ ЭТОТ СРАНЫЙ МИР! За всю боль, что он мне причинил! НЕНАВИЖУ! ВСЕХ НЕНАВИЖУ! За украденную счастливую жизнь! МНЕ ЕЕ ИСПОРТИЛИ! ИСПОРТИЛИ! Все смеялись мне в лицо! Никто мне не верил! Я был для всех лжецом! Хотя на самом деле я был жертвой! Жертвой, которая просто хотела любви! Просто человеческой любви! Но мне, сука, даже этого не дали! А вместо этого меня все ненавидели, все презирали! И трахали! С КАКИХ ХЕРОВ Я ОБЯЗАН ЛЮБИТЬ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ МИР? НА КОЙ ХЕР Я ДОЛЖЕН КОМУ-ТО ДОВЕРЯТЬ? ПОЧЕМУ ДОЛЖЕН ВЕРИТЬ, ЧТО МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ ПРЕДАДУТ?

Питер резко замолкает и начинает громко кашлять из-за першения в горле, вызванного такими истерическими криками, с помощью которых он буквально выталкивает наружу все то, что хранил в себе не просто неделями или месяцами, а годами.

— Все хорошо, Питер, все хорошо, не бойся, — мягко пытается успокоить Анна, поглаживая Питеру по плечу. — Тебя никто больше не обидит. С нами тебе будет хорошо.

— Где вы все были раньше? — задыхаясь, горько рыдает Питер. — Тогда, когда были так мне нужны? ГДЕ? ПОЧЕМУ ПОЯВИЛИСЬ ТОГДА, КОГДА СТАЛО УЖЕ СЛИШКОМ ПОЗДНО? ГДЕ ВЫ БЫЛИ РАНЬШЕ? ГДЕ-Е-Е-Е-Е?

— Теперь мы рядом, — уверенно отвечает Эдвард. — Мы тебя не бросим, слышишь? Мы всегда будем рядом! И не повторим тех ошибок, которые совершили ранее!

— А-А-А, Я ВАС НЕНАВИЖУ! Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ! НЕНАВИ-И-И-И-И-ИЖУ! ПРОВАЛИВАЙТЕ ОТСЮДА! ПРОВАЛИВАЙТЕ! ПРОВА-А-А-АЛИ-И-И-ВА-А-А-АЙТЕ-Е-Е-Е-Е!

Сэмми тихонько подает голос, наблюдая за Питером полными жалости мокрыми глазами и поджав хвост, когда тот в какой-то момент в очередной раз издает протяжный, душераздирающий взгляд.

— Пожалуйста, Питер, перестань! — отчаянно взмаливается Хелен, поглаживая Питеру по плечу, и дрожащими губами целует его в щеку. — Прошу, не рви мне душу! У меня и так сердце болит, глядя на тебя!

— ПРОВАЛИВАЙТЕ! — надрывает голосовые связки Питер. — ПРОВАЛИВАЙТЕ! Я НЕ ХОЧУ ВАС ВИДЕТЬ! Я ВАС НЕНАВИЖУ! ВСЕХ! НЕНАВИЖУ! НЕ-Е-Е-Е-ЕНА-А-А-АВИИ-И-ИЖУ-У-У-У! УХОДИ-И-И-И-И-ИТЕ! А-А-А-А….

В какой-то момент голос Питера резко ломается, а он сам издает несколько истеричных всхлипов. Вдыхать воздух в легкие становится все сложнее и сложнее из-за того, что что-то тяжелое давит на грудь всем своим весом. Сердце начинает биться в сумасшедшем ритме, руки трясутся, а каждую мышцу сводит от болезненной судороги. Все внутри скручивается, к горлу подступает тошнота, желудок словно хочет вывернуться наружу. Каждый вдох дается с огромным трудом и причиняет мучительную боль. Жар и холод вступили в ожесточенную борьбу, то обжигая его чем-то раскаленным, то толкая в ледяную прорубь. В ушах стоит гул, голова кружится, а перед глазами все становится одним сплошным пятном.

— Питер… — взволнованно произносит Ракель и берет Питера за руки. — Все хорошо? Эй! Питер, ты нас слышишь? Питер! Ты чего, приятель?

— Не могу… — судорожно глотает воздух Питер, дрожащими пальцами хватаясь за землю и одежду, словно это может быть для него некой опорой. — Не могу дышать…

— Тише-тише, Питер, все хорошо, — пытается успокоить Хелен, приобнимая Питера за плечи. — Ты с нами. Ты в безопасности. Расслабься.

— Дыши, брат, дыши, — спокойно говорит Даниэль. — Мы тебе поможем. Просто делай что мы говорим, и все будет хорошо.

Сэмми издает душераздирающий лай и усаживается по боком у Питера, прижимаясь к нему всем тельцем, пока тот начинает все больше задыхаться и терять контроль над своим телом, в котором сейчас чувствует себя запертым. Он сгибается пополам, то резко выгибает спину, пока сердце буквально пытается продолбить себе путь на волю, нещадно долбя по вискам и груди. Невидимая петля все крепче затягивается у него на шее, лишая доступа к кислороду и вызывая еще более сильное чувство головокружения.

— Я умираю! — с надрывом произносит Питер, схватившись за горло и нервно дергая ногами. — Умираю… Не чувствую свое тело… Я его теряю…

— Нет, ты не умираешь! — возражает Терренс, мягко поглаживая Питера по спине. — Ты с нами, с тобой все хорошо!

— Мне плохо… Я умираю… Помогите!

— Тише-тише, Питер, я с тобой, все хорошо, — мягко произносит Хелен, взяв Питера за руку, которой он отчаянно пытается за что-то схватиться. — Дыши глубоко. И медленно. Все будет хорошо.

— Сердце… Сердце… У меня приступ!

Согнувшись пополам и сильно поморщившись, Питер резко хватается за сердце и пальцами сильно оттягивает прилипшую к его телу мокрую белую безрукавку.

— Я умираю… Я вот-вот умру…

— Успокойся, приятель, тебе это только кажется, — спокойно пытается сказать Анна, хотя ее голос все равно дрожит. — Ты не умираешь. И сердце у тебя не болит.

— Дыши, Питер, дыши! — настаивает Наталия. — Смотри на нас. Сосредоточься на наших словах. Слышишь, не думай о плохом! Смотри на нас!

— Я ничего не вижу… — ужасается Питер, когда смотрит по сторонам и видит перед собой непроглядную черноту. — Я ничего не вижу! НИЧЕГО! ЧТО ПРОИСХОДИТ?

— Все хорошо, Питер, ничего не бойся, — успокаивает Хелен, водя рукой по груди Питера. — Я рядом. Рядом, солнце мое. Все хорошо… Все хорошо…

— Живот… Больно… Очень больно…

Питер с истошным криком обеими руками хватается за живот и сгибается пополам. А затем резко затыкает рот рукой из-за приступа тошноты, из-за которого ему очень хочется прочистить желудок.

— Сосредоточься на дыхании! — командует Эдвард, положив руку на плечо жадно заглатывающего воздух Питера. — Постарайся дышать медленно и глубоко. Это сейчас твоя главная задача.

— Ты жив, заруби это у себя на носу! — восклицает Терренс. — Ты не умер! Ты с нами! Все хорошо!

— Я не хочу умирать… — высоким взволнованным голосом тараторит Питер. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! ПОМОГИТЕ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

— Ты не умрешь, Питер, слышишь, не умрешь! — решительно заявляет Даниэль, крепко взяв Питера за плечи. — Мы рядом, мы тебя не бросим! Что бы ты ни делал и говорил!

— Мне страшно… — Питер пару раз шмыгает носом, постоянно всхлипывая и по-прежнему ничего перед собой не видя, но чувствуя, как из его глаз текут слезы. — Я вот-вот сойду с ума… Теряю над собой контроль… Мне страшно… Мне страшно!

— Ты не один, Пит, мы рядом, — напоминает Анна. — Мы поможем тебе. Просто слушай нас и делаем что мы говорим.

— Я ничего не слышу… — дрожащим голосом произносит Питер, пока слова друзей доносятся до него будто сквозь глухую стену. — Ничего не вижу… НИЧЕГО! Я В ЛОВУШКЕ!

— Эй, посмотри на меня, посмотри на меня! — требует Даниэль и сначала трясет Питера за плечи, а потом крепко берет его лицо в руки. — Слышишь, посмотри мне в глаза! Посмотри!

— Я ничего не вижу! Ничего не слышу! Кто здесь? ГДЕ Я? КТО МЕНЯ ОКРУЖАЕТ?

— Мы тебя не бросим, слышишь! Никогда! Мы не уйдем! Как бы ты нас ни умолял! Мы рядом! Всегда будем рядом!

Сэмми уверенно подает голос и лапкой трогает колено Питера, пока тот все еще продолжает жадно глотать воздух, пытаться за что-то хватиться и все еще видит перед собой ничего, кроме темноты. До сего момента. Воспоминания о том дне, когда с ним сделали ужасные вещи в возрасте семи лет, снова лезут в голову. Картинка настолько яркая, а все звуки такие четкие, как будто и не было тех двадцати лет, что прошли с того момента. Как будто это произошло вчера.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — вскрикивает Питер, резко прижав колени к груди, пока он словно не слышит и не видит никого из своих друзей. — Нет, дяденька, не надо! Нет, отпустите меня! Я никому ничего не скажу! Только отпустите меня! НЕ НАДО, ДЯДЕНЬКА! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! НЕ НАДО!

— Эй-эй, тихо-тихо, приятель, тихо-тихо, — спокойно говорит Терренс, приобняв Питера за плечи. — Все хорошо, не надо нервничать. Ты с нами. Все хорошо.

— ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ! Я ЗДЕСЬ! КТО-НИБУДЬ! Пожалуйста, дядя Гаррет, пощадите… Мне больно… Мне очень больно… Пожалуйста, дяденька… Я не хочу умирать… Умоляю, дядя, оставьте меня!

— Не думай об этом, Питер, слышишь, не думай! — громко требует Эдвард, потрясся Питера за плечи. — Выкинь все это из головы! Сейчас же! Вернись в реальность! Приди в себя! Слышишь меня?! Проснись!

— За что вы так со мной, дяденька? — дрожащим шепотом произносит Питер, тяжело дыша и крепко обхватывая горло рукой. — За что? Почему все обращаются со мной так ужасно? ЧТО Я СДЕЛАЛ?

— Пожалуйста, Питер, приди в себя! — со слезами отчаянно умоляет Хелен, вцепившись в руку Питера и начав его трясти. — Прошу тебя, вернись! Вернись! Приди в себя! Посмотри на меня! Я здесь! Я рядом! Пожалуйста, Пит, проснись!

— Я всего лишь хотел стать счастливым и быть любимым… Больше мне ничего не нужно… Ничего… Ничего…

Заливаясь слезами, Питер сгибается пополам и сначала пальцами крепко вцепляется в волосы, которые больно оттягивает, а потом с душераздирающим криком плотно закрывает уши руками.

— Питер… — почти что плачет Анна. — Питер, пожалуйста, не пугай нас…

— Я не хочу умирать, я хочу жить… — раскачиваясь вперед-назад, дрожащим голосом произносит Питер. — Я не хочу умирать, я хочу жить… Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! Я ХОЧУ ЖИТЬ!

— Эй, Питер, послушай, послушай меня! — уверенно говорит Даниэль, когда Питер зубами вцепляется в свою же руку и начинает больно ее кусать. — Приди в себя! Приди в себя, слышишь! Вернись в реальность! Проснись! Сосредоточься на чем-то другом! Посмотри куда-нибудь! На руки! Посмотри на руки!

— Я этого не вынесу… Не вынесу… Нет…

— Свет… — задумчиво произносит Эдвард, включает фонарь и начинает светить им в разные стороны. — Сосредоточься на нем! Посмотри на свет! Смотри!

Однако достучаться до Питера и убедить его сделать хоть что-то, чтобы отвлечься оказывается на такой уж простой задачей, ибо его широко распахнутые глаза продолжают неотрывно смотреть в одну точку, а приступ удушья, головокружение и работающее на пределе возможностей сердце все больше заставляют его верить, что он вот-вот сойдет с ума или погибнет.

— Мы рядом, брат! — восклицает Терренс. — Мы тебя не бросим, слышишь! Мы тебя не бросим! Ты можешь на нас рассчитывать!

— Смотри на нас! — просит Наталия. — Скажи, какого цвета наши куртки? Какого цвета наши волосы? Скажи, Питер! Посмотри на нас! Отвлекись на что-нибудь!

— Мне плохо… — продолжает задыхаться Питер. — Очень плохо… Я сейчас отключусь… Я умру!

— Нет-нет, ты не умрешь! — возражает Ракель. — Все будет хорошо. Просто дыши. Просто глубоко дыши.

— Мне страшно… — Питер резко хватается за живот и сгибается пополам с чувством жгучей рези. — Я застрял… Застрял в себе! Я не могу выбраться… Я умираю…

— Возьми меня за руку! — просит Даниэль, протянув Питеру руку. — Возьми покрепче! Сожми ее! Слышишь меня! Сожми мою руку! Давай же, Питер! Сожми! Возьми меня за руку!

Даниэлю приходиться еще пару раз громко потребовать это сделать до того, как тяжело дышащий Питер все-таки хватается за протянутую ему руку и достаточно крепко сжимает ее.

— Отлично-отлично! Молодец! Давай, Питер! Не бойся, не бойся, сжимай так крепко, как хочешь.

— Сожми и мою руку! — взволнованно тараторит Хелен, протянув Питеру руку. — Ну же, Питер, возьми меня за руку! Сожми ее так крепко, как хочешь. Давай, милый, давай!

Шмыгнув носом, Питер в какой-то момент берется второй рукой за руку Хелен и также крепко ее сжимает.

— Молодец-молодец, умничка! — Хелен нежно гладит Питера по руке. — Вот так, мой хороший…

— Сосредоточься на нас! — командует Даниэль. — Посмотри на нас! На нас, Питер! Мы здесь, приятель, мы здесь!

— Сколько пальцев я показываю? — спрашивает Анна, показав Питеру указательный палец. — Посчитай их! Сколько?

— Два… — тяжело дыша, дрожащим голосом наугад произносит Питер. — Три… Наверное…

— Посмотри внимательно! Сколько пальцев? Сколько, Питер? Посмотри на меня! Сколько пальцев?

— Я не знаю! Я не вижу! Мне плохо! Я умираю! Я вот-вот сойду с ума…

— Ладно, приятель, дыши, просто дыши… — настаивает Анна, энергично потирая спину Питера ладонью и массируя ему плечи. — Дыши через нос. Набери побольше воздуха, задержи ненадолго дыхание, а потом медленно выдохни. Попробуй посчитать, сколько раз ты вдыхаешь и выдыхаешь.

— Давай, брат, ты сможешь, ты справишься! — настаивает Даниэль, похлопав Питера по руке свободной. — Ты не умираешь, ты с нами. И это пройдет. Обязательно пройдет. Просто нужно перетерпеть. И делать что мы говорим. Ты должен нас услышать и выполнять наши указания.

— Не бойся, Пит, сжимай руки так крепко, как хочешь, — уверенно говорит Хелен. — Не бойся навредить. Если тебе так легче – все хорошо.

Сэмми в этот момент очень жалобно скулит и прижимается к бледному, дрожащему Питеру всем телом, грустными глазами, полными тревоги, наблюдая за тем, как сильно тот страдает.

— Все хорошо, Питер, все хорошо, — мягко говорит Наталия, гладя Питера по плечу. — Ты в безопасности, тебя никто не обидит.

— Видишь, мы все здесь, — добавляет Ракель. — Мы здесь, чтобы помочь тебе. И помнил, что теперь ты не одинок. Никогда больше не будешь одинок.

— Ну же, приятель, сосредоточься на дыхании! — восклицает Эдвард. — Давай вместе подышим. Смотри: медленно вдыхаешь через нос и медленно выдыхаешь через рот. Давай, повторяй за мной.

Где-то со второй попытки Эдварду все-таки удается убедить Питера начать повторять за ним, а затем к ним присоединяются и остальные, чтобы на своем примере показать, что надо делать.

— Молодец, Пит, молодец, продолжай в том же духе, — одобряюще улыбается Терренс. — Давай еще пару раз. Вот так. Молодец-молодец! Умничка! Продолжай! Давай! Смелее!

Питер и сам не успевает заметить, как его дыхание начинает потихоньку замедляться, а голова проясняться, пока его самого, однако, все еще продолжает сильно колотить, а пальцы достаточно крепко сжимают руки Даниэля и Хелен, которым хоть и больно, но которые никак этого не показывают. И когда зрение вновь начинает к нему возвращаться, он медленно осматривает всех по очереди, видя, что они наблюдают за ним хоть и спокойным, но все же полным тревоги взглядом.

— Мне страшно… — сиплым голосом произносит Питер и шмыгает носом. — Я этого не выдержу…

— Ты можешь сопротивляться! — решительно заявляет Даниэль. — И ты будешь! Потому что мы рядом. Мы в тебя верим. Мы не позволим тебе сдаться.

— Я не смогу с этим жить… Я не знаю как!

— Все будет хорошо, мы тебе поможем, — уверяет Хелен. — В этот раз все совсем иначе. Ты не один. Мы с тобой.

В ответ на это Питер снова шмыгает носом и немного склоняет голову, пока он судорожно заглатывает воздух ртом, а по бледному измученному лицу стекают капли слез. Громкие, полные отчаяния рваные всхлипы снова и снова вырываются из уст и заставляют грудь подыматься, а остатки сил окончательно покидают его тело, содрогающееся от обжигающего мороза и сводящего с ума напряжения. Он как будто очень хочет издать полной боли крик, но изо всех подавляет это желание, начав сильно покусывать губы и ерзать как уж на сковородке.

Пока Сэмми в очередной раз начинает жалобно скулить и тихо лаять, Даниэль, недолго думая, без всяких слов сжимает Питера в крепких дружеских объятиях. Тот не пытается вырваться и сразу на них отвечает, словно мечтал об этом на протяжении долгого времени. И в какой-то момент его окончательно прорывает на душераздирающий и громкий плач и судорожную дрожь, которую не может и не хочет никак унять. В этот момент он чувствует себя не взрослым мужчиной, а маленьким ребенком. Маленьким сломленным ребенком, который совсем отчаялся получить немного любви и заботы хоть от кого-то и перестать быть для всех невидимкой или кем-то, на ком можно безнаказанно срывать злобу.

— Тихо-тихо, брат, все хорошо, — тихим и спокойным голосом пытается успокоить Даниэль, одновременно гладя Питера по голове и спине, по которой также легонько хлопает. — Эй-эй, я рядом, слышишь. Рядом. Я тебя не брошу. Никогда.

Питер продолжает безутешно рыдать, носом уткнувшись в плечо Даниэля и пальцами крепко сжимая его куртку. Пока Хелен, Анна, Наталия и Ракель в этот момент также не могут сдержать слезы, хотя и пытаются не разрыдаться во весь голос. Впрочем, и Даниэлю, Эдварду и Терренсу трудно оставаться равнодушными. Ведь уже издалека видно, как маленькие капельки слез сверкают у них в глазах, которые они иногда трут кончиками пальцев.

— Мы справимся с этим… — с дрожью выдыхает Даниэль и на секунду зажмуривает глаза, чтобы сдержать подступающие слезы. — Вместе… Справимся с любой нечистью… Любой…

— Я не справлюсь с этим… — низким голосом на одном дыхании выпаливает Питер. — Не справлюсь! Я слишком слаб. Я не хочу быть один… Не хочу! Я не смогу!

— Ты не один. Никогда не будешь один. Я тебя не брошу. Несмотря ни на что. Что бы ни случилось.

Питер еще крепче сжимает Даниэля в объятиях, после этого еще сильнее задрожав и разрыдавшись еще пуще прежнего без страха показаться всем слабым. Ведь он такой и есть. Слабый, разбитый и неуверенный в себе. И в какой-то момент парень слегка вздрагивает, когда чувствует, как еще одна рука сжимает его плечо, а другая хлопает по спине. Он сразу понимает, что это Эдвард и Терренс, смотрящие на своего рыдающего приятеля с неподдельной грустью во взгляде. Пара коротких переглядок – и вот парни уже устраивают групповые объятия, направленные на поддержку Роуза, который настолько обессилел после всего произошедшего за сегодня, что у него почти нет сил горько рыдать и истошно кричать. Теперь, когда приступ паники постепенно отступает, приходит чувство, что из него высосали силы до самой последней капли и лишили всех возможных эмоций: от радости до печали.

— Не оставляйте меня… — шепотом взмаливается Питер. — Вы нужны мне… Я без вас не справлюсь…

— Мы не бросим тебя, брат, — обещает Эдвард. — Мы никогда не бросали.

— Пожалуйста, ребята… Мне больше не на кого рассчитывать. Да, я монстр… Но… Я не монстр… Я не хочу им быть. Не хочу! Это не я! Я не монстр! Я не убийца! Не преступник!

— Тихо-тихо, приятель, все хорошо. Мы рядом. Мы рядом.

— Что бы ни случилось, мы со всем справимся, — уверяет Терренс. — С чем угодно.

— Не бросайте меня… — умоляет Питер. — Без вас я умру… Без вас я словно умираю… Без вас я не выживу… Этот мир сожрет меня с потрохами. Люди меня погубят. Я не смогу противостоять им один. Не смогу!

— Мы рядом, брат, мы тебя не бросим.

— Я не хочу быть монстром. Я не такой… Не хочу быть таким… Это не я… Я не монстр… Я не монстр!

Сэмми тихо подает голос, подходит к Питеру и начинает тыкаться мордой ему в бок, наконец-то заставляя того обратить на него внимание и погладить по голове. А в какой-то момент Терренс отстраняется от парней, призадумывается и после вспышки молнии неожиданно начинает тихонько напевать какую-то песенку. Сначала местами неуверенно, но все увереннее и громче с новой строчкой. С мыслью, что это поможет успокоить Роуза. Который, широко распахнув глаза, удивленно уставляется на МакКлайфа-старшего, чье пронзительное и эмоциональное пение целиком и полностью завладевает его вниманием.

Недолго думая, к нему присоединяется и Эдвард, решивший, что это была не такая уж плохая идея. Хоть Анна, Наталия, Хелен и Ракель удивленно переглядываются между собой, они решают не вмешиваться и просто наблюдают за происходящим, пока всхлипы Питера потихоньку сходят на нет. А когда к братьям присоединяется еще и Даниэль, на лице блондина даже проскальзывает уставшая, но искренняя улыбка. Да еще и Сэмми, что таить, немного поднимает всем настроение своими негромкими завываниями в некоторых моментах.

А закончив петь песенку, что определенно затронула некоторые струны у него в душе, Эдвард и Терренс с одобряющей улыбкой хлопают склонившего голову Питера по щеке или локтю, пока того за плечи крепко приобнимает Даниэль. Сэмми же сидит напротив блондина и неотрывно наблюдает за ним полными грусти взглядом, уже практически перестав обращать внимание на вспышки молнии, раскаты грома и проливному дождю, что так и не думает прекращаться.