— Питер! — в разное время пытаются позвать Хелен, Ракель, Наталия и Анна. — Питер!

Сэмми также громко подает голос и очень жалобно скулит, пока его начинает все больше трясти от холода, а он сам отчаянно борется с порывы ветрами, что пытаются сбить его с ног и оттолкнуть на несколько метров назад. Он снова осматривается вокруг себя до того, как заостряет внимание на чем-то, что находится вперед. Негромко гавкнув, пес со всех ног несется проверить это место своим зорким глазом и острым нюхом. И кажется, ему удается обнаружить еще что-то. Именно поэтому он с помощью громкого взволнованного лая подзывает девушек к себе.

Как только они все подходят к нему, Сэмми решительно начинает продираться сквозь густые кусты, иногда проваливаясь в глубокие лужи, пачкая лапки грязью, взбираясь наверх или спускаясь по склонам. Путь оказывается не очень длинным, но ресурсозатратным. После чего и сам ретривер очень тяжело дышит, и девушки задыхаются с чувством, будто у них подкашиваются ноги. Впрочем, они довольно быстро об этом забывают и продолжают двигаться дальше, позволив себе передохнуть пару-тройку секунд. А посвятив фонарем то, что находится впереди, подруги замечают очертания стоящего вдалеке многовекового дерева, которое стоит особняком где-то посреди уже другой поляны.

Анна, Хелен, Наталия и Ракель мысленно отмечают, что Сэмми проявляют к этому дереву повышенный интерес и целенаправленно идет к нему. Словно его острый нюх наткнулся на что-то интересное, что позволяет ему показать дорогу и не дать девушкам заблудиться в этой лесистой местности в вечернее время суток, в проливной дождь и ураганный ветер. Все девушки мысленно поблагодарили высшие силы за то, что песик сейчас с ними, поскольку сами точно не смогли отыскать Питера, который как назло либо находится очень далеко, либо отсиживается где-то тихо как мышь и не хочет, чтобы его нашли.

Благополучно продравшись сквозь многочисленные кусты и даже не удосужившись стряхнуть грязь со своей шерстки, Сэмми с громким лаем на всех порах мчится прямо к дереву, которое ему приглянулось некоторое время назад. После чего начинает тщательно обнюхивать весь ствол и обходить его вокруг. И находит в нем огромную темную дыру, которую начинает осматривать и изучать с еще большим интересом. Если и в светлое время суток не так-то просто разглядеть то, что находится внутри, а сейчас это вообще не представляет возможным. Однако песик без проблем что-то находит благодаря своему острому нюху и начинает громко гавкать, давая девушкам понять, что им срочно нужно подойти сюда.

Хелен, Наталия, Анна и Ракель сильно хмурятся, когда начинают осматривать дерево, что в несколько раз выше их самих, и на всякий случай окидывают взглядом все их окружающее. Девушки не особо понимают, что Сэмми могло здесь понадобиться, и уже думают идти дальше. Но поскольку пес оказывается очень настойчивым и буквально требует проверить дыру в стволе, то они подходят к ней и подсвечивают фонарем, чтобы узнать, что там скрывается. И находят то, что так долго искали.

В этой дыре сейчас прячется Питер, до нитки промокший и сидящий на грязной земле, прижимая колени к груди и держа ноги обхваченными руками. Легко заметить, как сильно его колотит, насколько он бледный и обессиленный… Не скрывается от зоркого взгляда и то, что парень неотрывно смотрит в одну точку широко распахнутыми глазами. Он никак не реагирует, когда ему в лицо светит яркий свет от фонаря. Никак не реагирует и на жалобный лай и поскуливание Сэмми, который пытается тыкаться носиком ему в лицо или руки, надеясь привлечь его внимание.

— Господи, Питер… — облегченно выдыхают Наталия, Анна и Ракель.

— Питер, слава богу, мы тебя нашли! — дрожащим голосом произносит Хелен, опускается на колени рядом с Питером и, едва сдерживая слезы, крепко его обнимает. — Я так переживала… Чуть с ума не сошла…

— Не делай так больше, приятель, слышишь! — взволнованно просит Анна, опустившись вместе с подругами на колени перед Питером и мягко погладив его по руке.

— Зачем ты убежал из дома? — недоумевает Ракель. — На улице такое творится, а ты ходишь бог знает где!

— Боже мой, да ты весь мокрый и ледяной! — приходит в ужас Наталия, когда дотрагивается до предплечья Питера. — Тебя срочно надо согреть и укутать!

— Черт, вот мы дуры – надо было взять с собой какую-то теплую куртку! — хлопает себя рукой по лбу Анна.

— Ничего, тут в принципе не очень далеко, — взволнованно отвечает Хелен. — Сейчас мы быстро доберемся до дома и мигом отогреем.

— Давай, Пит, поднимайся, — мягко говорит Ракель, похлопав Питера по плечу. — Пойдем с нами. Пойдем, приятель…

— Ты слышишь нас, Питер? — недоумевает Наталия и машет рукой перед стеклянными глазами Питера. — Алло, я к тебе обращаюсь!

— Девочки, он все еще ни на что не реагирует… — качает головой Анна. — Смотрите! Сидит и в одну точку смотрит…

— Все хорошо, солнышко мое, все хорошо, не бойся, — пытается успокоить Хелен, поглаживая Питера по голове, и мило целует его в бледную и ледяную щеку. — Ты с нами, в безопасности. Тебя никто не обидит.

— Давай же, Пит, пошли! — с жалостью во взгляде взмаливается Анна. — Не пугай нас, ради бога! Скажи нам хоть что-нибудь! Пожалуйста, Питер, пожалуйста…

Сэмми также всеми способами пытается привлечь внимание Питера, который все еще остается безразличным ко всему, что с ним происходит. Лишь сейчас к нему приходит осознание того, что он помнит то, о чем всегда пытался забыть. Воспоминания снова и снова врезаются в память, заставляя погружаться в давно минувшие дни все глубже и глубже и переставать слышать и понимать что-либо вокруг. Крики семилетнего ребенка, которым он тогда был, перекрывают голоса девушек, что доносятся до его ушей сквозь глухую стену. Сердце больно сжимается, дыхание учащенное, голова кружится, каждая мышца содрогается от мучительного напряжения, а на бледной коже все четче проявляются мурашки.

— Пожалуйста, Питер, не пугай нас! — взмаливается Ракель и легонько трясет Питера за плечи. — Скажи хоть слово! Не молчи! Говори что хочешь, но говори! Прошу тебя!

— Он не слышит… — едва сдерживает слезы Хелен и тихо шмыгает носом. — Ничего не замечает…

— Что будем делать? — переглядывается с подругами Анна. — Как нам заставить его очнуться?

— Мы никуда не уйдем без тебя, Питер, — решительно заявляет Наталия. — Будем мерзнуть, но пока ты не встанешь и пойдешь с нами, мы с места не сдвинемся.

— И теперь уж точно не спустим с тебя глаз, — добавляет Ракель. — Не будем больше доверять парням, которые за тобой не уследили.

— Да, не хотят помогать – ради бога! — восклицает Хелен. — Мы и сами справимся. Они вольны делать что угодно, но мы тебя не бросим. Ни за что.

Сэмми в знак подтверждения уверенно подает голос и кладет лапу на колено Питера, которого девушки мягко поглаживают по голове или плечу.

— Пожалуйста, приятель, не закрывайся от нас, — взмаливается Наталия. — Мы прекрасно понимаем, как тебе тяжело. Но мы рядом. Мы всегда готовы тебя выслушать и поддержать. Даже если ты что-то делаешь не так.

— Мы понимаем, почему ребята на тебя злятся, — добавляет Ракель. — Но нам ты не сделал ничего плохого. А значит, у нас нет причин разрывать с тобой отношения. Ты наш друг, и мы тебя очень любим.

— Да, Пит, мы с девочками тебе не враги, — мягко говорит Анна. — Если ты делаешь что-то не так, но нас это не касается, мы не отвернемся от тебя и продолжим поддерживать.

— Мы знаем, что ты этого всего не хочешь, — успокаивает Хелен, поглаживая Питера по щеке. — Знаем, что это не твои настоящие эмоции. Ты хочешь все исправить, но не понимаешь как. Потому что этот мир тебя обидел. Причинил слишком сильную боль. Хотя ты этого не заслужил.

— В любом случае что бы ни случилось, помни, что ты ни в чем не виноват, — уверенно говорит Ракель. — Мы ни в чем тебя не виним. Виноваты они – те, кто с тобой так обошелся. Бог свидетель – ты сделал все возможное, чтобы хоть кто-то сказал тебе ласковое слово и просто любя похлопал по голове.

— Люди бывают слишком жестки – уж мы как никто другой хорошо это знаем, — добавляет Наталия. — Мы тоже были жертвами незаслуженных издевательств. Нас тоже пытались смешать с грязью. И мы пытались быть для них хорошими. Хотя они этого не оценили. И даже в этом случае мы понимаем, что нашей вины в этом нет. Просто нас не повезло оказаться в таком ужасном обществе.

Сэмми начинает жалобно скулить и бодаться головой об бок Питера, на глазах которого выступают слезы, пока он сам все еще смотрит в одну точку ничего не выражающим взглядом.

— Пожалуйста, Питер, позволь нам помочь тебе, — с жалостью во взгляде умоляет Анна. — Ты можешь рассказать нам все что считаешь нужным. Можно кричать, плакать… Делать все, если от этого тебе станет легче. Мы все поймем. Все выдержим. Ты должен выпустить наружу все то, что тебя беспокоит. А иначе оно так и будет тебя травить.

— Мне уже ничто не поможет… — дрожащим низким голосом впервые за все это время говорит Питер и шмыгает носом, еще крепче прижав колени к груди. — Никто не поможет…

— Обещаю, милый, мы поможем тебе решить любую проблему, — обещает Хелен и мило целует Питера в щеку. — Никто из нас не повернется к тебе спиной. Никто не всадит тебе нож в спину. Просто доверься нам. Не замыкайся в себе.

— Я всю жизнь пытался это делать. Всю жизнь пытался поверить, что на этом свете есть те, кому можно доверять.

— Разве мы когда-нибудь делали тебе что-то плохое? — с грустью во взгляде спрашивает Анна. — Мы как-то тебя обижали какими-то словами или действиями?

— Слушай, друг, если мы что-то делали не так, нам правда очень жаль, — выражает сожаление Наталия. — Прости нас, пожалуйста. Мы не понимали, какую боль тебе причиняли.

— Да, Пит, прости нас, пожалуйста… — качает головой Ракель. — Мы правда хотели как лучше…

— Я ни в чем вас не виню, девчонки, — без эмоций отвечает Питер. — Наверное, вы… Единственные, кто… Никогда не делал мне плохо. Кто не сказал плохого слова и не сделал ничего, чтобы предать меня.

— Тогда позволь нам помочь тебе. Просто скажи, что мы должны для этого сделать. Мы на все готовы.

— В моей ситуации уже бесполезно что-то делать, Ракель. Меня загнали в самую глушь. Я зашел слишком далеко. Так далеко, что теперь понятия не имею, как мне выбраться.

— Ты не один, солнышко, мы с тобой! — восклицает Хелен, берет лицо Питера в руки и приподнимает его, заставляя того посмотреть ей в глаза. — У тебя есть мы. Всегда будут. Даже если весь мир восстанет против тебя, мы станем теми, кто не отвернется и будет рядом.

— Я не понимаю… Не понимаю… За что меня так наказывают? — Питер тихо шмыгает носом. — Почему со мной все ужасно обращались ужасно с самого детства? Что я такого сделал? Я ведь был… Ребенком… Маленьким ребенком, который не просил ничего большего, кроме как любви и заботы.

— Питер, родненький…

— Мне плевать, что у меня никогда не было хороших игрушек, нормальной одежды и что-то вкусненькое каждый день. Я был готов с этим смириться. Но почему меня лишили еще и простых человеческих чувств? Почему никто не позаботился обо мне, когда я так в этом нуждался? Почему от меня все отвернулись?

— Мы тебя прекрасно понимаем, приятель… — мягко отвечает Анна.

— Нет, Анна, ни одна из вас не может меня понять. У всех вас был хоть кто-то, а я всегда был один. Всегда. У меня никого не было. Никого, к кому я мог бы подойти и о чем-то поговорить. Я никому не мог пожаловаться на свои проблемы. Не мог рассказать о том, какую боль испытывал, пока надо мной издевались. Точнее, мог. Но меня никто не слышал. Всем было плевать. Никого не волновали мои проблемы. Меня пинали как мячик из стороны в сторону. А я метался и не знал, что мне делать. Не знал, куда податься. Потому что меня нигде не ждали. Никому не было до меня дела. Со мной обращались гораздо хуже, чем со старшими детьми, о которых забывают после рождения младших братьев или сестер. Их уважают куда больше, чем уважали меня!

— Но теперь-то все иначе, — отмечает Наталия. — Теперь у тебя есть мы. Нам не плевать на твои проблемы. Не плевать на то, что с тобой происходило, происходит и будет происходить. Ты наш друг, который многое для нас значит.

— Но это произошло слишком поздно! — срывается на крик Питер. — Слишком поздно, Наталия! Когда я уже разучился доверять людям и никому не верю! Даже если мне делают хорошее, я все равно не могу поверить, что меня не бросят. Не могу поверить, что я реально могу быть кому-то нужным.

Сэмми снова жалобно скулит и лапкой мягко трогает колено Питера.

— Послушай, Питер, мы все прекрасно понимаем, — уверенно говорит Хелен. — Мы знаем, как для тебя это важно. И знаем, что могли не раз давать тебе причины не доверять нам. Знаем, что тебя могли задеть какие-то наши слова и поступки. А парни так вообще неоднократно обращались с тобой ужасно, пытаясь подать это в качестве шутки.

— Говорю еще раз, я ни в чем вас не виню, — напоминает Питер и шмыгает носом, отведя взгляд в сторону. — И парней я тоже ни в чем не упрекаю. Хотя они действительно не раз причиняли мне боль.

— Мы знаем, Питер, — поглаживая Питера по плечу, мягко говорит Анна. — Нам правда очень стыдно перед тобой из-за того, что они сделали.

— Не стоит. Вы в этом не виноваты. Да и их я не могу винить. Я сам во всем виноват. Сам все испортил.

— Немудрено, что ты в конце концов все-таки сорвался на них и вот так жестко все им высказал, — отмечает Ракель. — Рано или поздно это должно было случиться.

— Я этого не хотел, клянусь! — со слезами на глазах оправдывается Питер. — Не хотел, чтобы это произошло. Мне очень стыдно перед ними за все те ужасные поступки. Я… Я не понимал, что делаю… Не понимал… Я…

— Мы вынуждены признать, что они это заслужили, — спокойно говорит Наталия. — Особенно Перкинс. Он уже давно напрашивался на то, что получил. Ему говорили остановиться, но он как упрямый осел продолжал стоять на своем. А теперь строит из себя жертву, с которой обошлись несправедливо.

— Если бы я сразу рассказал все парням, ничего бы не было. Не было бы никаких глупых предположений, никаких оскорблений под видом шутки… Все было бы нормально! Но все испортило мое недоверие. Нежелание открываться. Нежелание открываться тем, кто предлагал мне дружбу.

— Да, но они все равно должны были видеть, что тебя это задевает! Должны были остановиться! Но их мозгов не хватило для того, чтобы это понять.

— Не надо их судить, девчонки… В той или иной степени, они все правы. Временами я реально вел себя как какой-то эгоист. Который в глубине души чувствовал себя несчастными, всеми позабытым и брошенным мальчишкой, отчаянно пытавшийся найти свое место в этом большом и жестоком мире.

— Это не давало им права так над тобой издеваться! — твердо заявляет Ракель. — Права оставлять тебя одного после того, как тебя с таким трудом откачали.

— Да, мне обидно, но я их прекрасно понимаю и ничуть не сержусь. Я получил что заслужил. Это моя расплата.

— Даже если они от тебя отвернулись, мы не поступим также, — уверенно заявляет Хелен. — Пусть эти парни думают что хотят, но мы не перестанем о тебе заботиться. Анна, Ракель и Наталия – твои подруги, а я – твоя девушка. Ты мой любимый мужчина, ради которого я горы сверну. Ради которого сделаю невозможное.

— Да, Хелен не скрывает, что плохо плавает, но она все равно не побоялась нырнуть под воду, чтобы спасти тебя, — скромно улыбается Анна и на секунду переводит взгляд в небо после вспышки молнии. — Да еще и в такой ураган…

— Нам очень жаль, что мы прозевали момент и вовремя не сказали тебе зайти в дом, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Из-за нас ты чуть не погиб. Чуть не утонул.

— Могли бы и не париться… — без эмоций отвечает Питер, пока Хелен нежно гладит его по щеке. — Всем было бы гораздо лучше, если бы я умер. И вам, и парням, и мне…

— Нет, Питер, не говори так! — приходит в ужас Хелен, пока Сэмми начинает жалобно скулить. — Я не хочу ничего слышать об этом!

— Уходите, девочки… — без эмоций во взгляде, который все еще смотрит в одну точку, дрожащим голосом произносит Питер. — Пожалуйста, оставьте меня одного…

— Нет, мы никуда без тебя не уйдем! — громко заявляет Анна. — Мы тебя не оставим!

— Не тратьте на меня время. Возвращайтесь в дом. Вон что на улице творится, а вы тут ходите. Замершие и мокрые…

— Ради тебя мы пойдем в чем мать родила хоть в снегопад и сильнейший мороз! — решительно заявляет Хелен.

— Не стоит, я этого не заслуживаю…

— Питер, пожалуйста!

— Уходите… А иначе вы все замерзнете и простудитесь. И парни будут винить в этом меня. Я не хочу, чтобы вы как-то пострадали из-за меня. И ругались с ними из-за меня.

— Нет, Питер, мы тебя не оставим! — возражает Ракель. — И плевать, что скажут парни!

— Все, приятель, поднимайся, пойдем с нами, — уверенно говорит Наталия. — Нечего сидеть здесь. И так вон весь ледяной и мокрый. Еще немного – и свалишься с воспалением легких.

— Мне все равно… — низким, дрожащим голосом отвечает Питер. — Все равно, что со мной будет.

— Пожалуйста, дорогой, пойдем со мной! — чуть громче взмаливается Хелен, поглаживая предплечье Питера и поправляя его полусухие волосы. — Я тебе обещаю, все будет хорошо. Мы с девочками рядом. С нами ты будешь в безопасности.

— Не стоило возвращать меня к жизни. Вы должны были позволить мне умереть. Позволить мне перестать мучиться, продолжая свое существование в этом мире.

— Нет, Питер, нет! Я ничего не хочу об этом слышать!

Сэмми несколько раз жалобно подает голос, трогая колено Питера лапкой.

— Пожалуйста, девчонки, оставьте меня одного. Позвольте мне умереть. Я не хочу больше мучиться. Не хочу жить в том мире, где я чувствую только лишь одну боль.

— Ты не один, друг, мы готовы сделать для тебя что угодно! — восклицает Анна, положив руки на руки Питера, которыми он придерживает свои колени. — Просто скажи.

— Не надо. Не тратьте время.

— Если хочешь, мы можем просто посидеть рядом и помолчать, — предлагает Наталия. — Можем ничего не говорить и крепко обнять. Иногда молчание служит нам куда лучшую службу, чем сотни слов. Можно сделать человеку хорошо и оказать поддержку, просто сев рядом и подержав его за руку.

— Мне будет хорошо, если вы просто вернетесь в дом Даниэля и будете пережидать окончание бури с парнями.

— А как же ты? — недоумевает Ракель. — Ты будешь сидеть здесь до тех пор, пока в тебя молния не ударит? Посмотри, что творится вокруг! В любой момент может случиться катастрофа!

— Не надо пытаться предотвращать то, что должно случиться рано или поздно. Сколько бы вы меня ни спасали, я все равно умру.

— Послушай, мы понимаем, что ты сильно расстроен из-за конфликта с парнями, которые для тебя очень важны, — спокойно говорит Анна. — Понимаем, что тебя подкосил их отказ тебя прощать. Их нежелание хоть как-то тебе помогать и сочувствовать. Мы знаем, как это больно. Понимаем, что ближе них у тебя больше никого нет. Биологическая мать мертва, приемной было на тебя плевать, а родной отец оказался гнидой, который хотел убить своего ребенка.

— Не знаю… — качает головой Хелен. — Может… Может, они и сами переживают. Сами не рады, что все так произошло. Но они не могут забыть все, что произошло. Может, тебе просто нужно дать им время. И постараться впредь вести себя иначе. Не давать им больше поводов в тебе усомниться.

Сэмми в знак согласия уверенно подает голос, пока в небе раздается раскат грома.

— Да они тут вообще не причем! — со слезами высоким голосом заявляет Питер. — Мне и без них было ужасно плохо. Я ведь уже сказал, что всю жизнь был один и не мог ни на кого рассчитывать. Что жестокость людей отбила у меня всякое желание с кем-то сближаться. Лишила умения доверять кому-то.

— Но ведь никогда не поздно вновь научиться доверять, — отмечает Ракель. — Никогда не поздно открыться кому-то, кто этого заслуживает. Кто тебе по какой-то причине нравится. Тому, кто пришел для того, чтобы помочь тебе собрать твой разрушенный мир по кусочкам.

— Я не доверяю даже тем, кто мне нравится. Ни парням, ни вам! Никому! Я ото всех жду подвоха! Постоянно! Этот страх уже долгое время сводит меня с ума. Страх одиночества. Страх остаться в полном одиночестве. Снова. Я до смерти боюсь, что стоит мне очень сильно с кем-то сдружиться, как этот человек в один прекрасный день воткнет нож мне в спину и начнет надо мной насмехаться.

— Мы понимаем, — мягко произносит Наталия. — У тебя было достаточно причин сомневаться.

— Из-за недоверия я отвернул от себя уже немалое количество людей, которые пытались подружиться со мной. Еще до встречи с Перкинсом. Многие хотели залезть ко мне в душу. Но я никого к себе не подпускал. Так яростно выстраивал вокруг себя непробиваемую стену, что порой даже бывал слишком груб. Проявлял агрессию к тем, кто не сделал мне ничего плохого. Рявкал на каждого, кто пытался со мной заговорить. Даниэль подтвердит: я таким образом настроил против себя едва ли не всех, с кем работал Альберт Сандерсон. К Перкинсу все относились нормально, а я постоянно с кем-то ругался. Меня считали тварью, эгоистом, гнидой… Меня возненавидели. А я только больше этому способствовал. Хотя в глубине души мне было ахренеть как противно. От того, что я так безобразно вел себя с теми, кто изначально не хотел делать мне ничего плохого.

— Любую ошибку можно исправить в девяноста девяти процентах случаев, — отмечает Хелен. — Надо только лишь очень сильно захотеть. И помнить, что все в твоих руках. Исправить можно все, кроме нежелания что-то менять. Пока ты веришь и действуешь, у тебя есть шанс.

— Я не хочу ничего исправлять… Не хочу тратить время на то, что ничего не изменит. Никто меня не простит, никто не полюбит… Всем как было плевать на мои проблемы, так и будет плевать. Я миллион раз пытался все исправить и быть хорошим, но никому это оказалось не нужно! Никто не оценил мою доброту и преданность.

— Неправда, мы с девочками высоко ценим все твои усилия! — возражает Наталия. — Ценим ту заботу и поддержку, которые ты нам оказывал в трудные времена.

— Я никогда не забуду, как ты меня поддерживал, когда у меня были проблемы с Джулианом и его отцом, — скромно улыбается Анна. — Не забуду твои теплые слова, твою поддержку, твои старания в желании за меня заступиться. Я и мечтать не могла о таком прекрасном друге, который многое для меня значит.

— Не верю… — резко мотает головой Питер. — Не верю… Я никому не верю! Слышите, никому! Мне все врут! Все всегда врут! Никто меня не любит! Я никому на хрен не нужен!

Питер прячет голову в сложенных на коленях руках и начинает горько рыдать, никак себя не сдерживая и еще сильнее дрожа от холода и напряжения. Сэмми с душераздирающим поскуливанием всячески к нему ластится и пытается добиться от него внимания, Хелен приобнимает его за плечи и нежно гладит по голове, а Анна, Наталия и Ракель кладут руку ему на запястье или предплечье.

— Тише-тише, милый, тише, — мягко успокаивает Хелен. — Все хорошо, все хорошо…

— Пожалуйста, приятель, давай вернемся в дом, — взмаливается Анна, немного поправив Питеру волосы. — Ты переоденешься в сухую одежду, мы укутаем тебя одеялом, сделаем горячий сладкий чай, отведем в комнату, ты отдохнешь как следует…

— Оставьте меня… — рыдает Питер, не поднимая голову. — Прошу, оставьте меня одного… Пожалуйста…

— В глубине души ты этого не хочешь, — уверенно говорит Наталия. — Не хочешь, чтобы мы тебя бросали. И мы не бросим, обещаю. От нас предательства можешь не ждать.

— Вы тоже меня предадите! Как и все! Как и те, кому я пытался довериться!

— Будем умирать, но ни за что не предадим свою семью и своих друзей, — гордо приподнимает голову Анна. — Даже под прицелом пистолета мы будем стоять на своем.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Сэмми не даст нам соврать! Он может подтвердить, что мы говорим правду.

— Я не хочу никого видеть… — низким дрожащим голосом отвечает Питер. — Не хочу ни с кем говорить… Я устал… Устал от этой жизни… Ото всего устал… Ничего не хочу! Ничего! Ничего! Мне все надоело! Отстаньте от меня все! Дайте спокойно умереть! Пожалуйста! Я больше так не могу! Я устал! Ничего не хочу! Не хочу! Не хочу!

Хелен еще крепче обнимает безутешно рыдающего Питера, который в какой-то момент издает душераздирающий крик одновременно со вспышкой молнии и раскатом грома, что буквально символизируют его нынешнее состояние. Девушки едва сдерживают слезы, не зная, что им делать и как убедить парня пойти с ними и не отказываться от помощи. Песик Сэмми также выглядит несчастным, пока всем тельцем прижимается к промокшему, дрожащему и такому холодному возлюбленному своей хозяйки, на объятия которой Роуз никак не отвечает, хотя и не отталкивает ее от себя.

А пока такие же замершие и дрожащие девушки пытаются утешить своего друга крепкими объятиями и мягкими прикосновениями, в какой-то момент они все слышат громкие, высокие от волнения мужские голоса, что раздаются где-то очень-очень далеко. Если поначалу никто не может ничего разобрать, то вскоре им становится понятно, что Даниэль, Эдвард и Терренс находятся где-то неподалеку и ищут их, судя по тому, как они зовут и парня, и девушек:

— Питер! Девчонки! Где вы? Отзовитесь! Кто-нибудь!

— Ракель! Подай голос!

— Наталия! Не заставляй меня переживать!

— Анна! Пожалуйста, отзовись!

— Пи-и-и-итер! Скажи что-нибудь! Пожалуйста!

— Кто-нибудь! Отзовитесь!