— Слушайте, чего это вас всех поперло-то не в ту сторону? — размахивает руками Эдвард. — ПМС что ли начался? Или и вовсе месячные? У всех сразу!

— Бог видит, мы молчали и сдерживались до последнего, — гордо приподнимает голову Наталия. — Терпели до последнего. Закрывали глаза на все ваши едкие комментарии в сторону Питера. Молчали, когда вы первые начали выставлять его психом.

— И я даже не удивлюсь, если вы о многом соврали! — вставляет Ракель. — Если вы специально рассказывали всем эти ужасы для того, чтобы настроить всех против него. Доказывая, что Питер был прав, когда не спешил вам полностью доверять.

— Но теперь все! — восклицает Анна. — Все! Наше терпение лопнуло! А причина тому – ваше безразличие в такой ужасной ситуации. Наплевательское отношение к тому, что Питер чуть не утонул. Намеки на желание видеть его мертвым. Это все стало последней каплей. Последней!

— Все, хватит, мы больше не будем молчать! — решительно заявляет Хелен. — Теперь мы выскажем вам все, что думаем о вас и ваших омерзительных поступках!

Сэмми несколько раз грозно подает голос и со злостью во взгляде рычит на Даниэля, Терренса и Эдварда, нехило так обалдевшие от того, насколько распсиховались Ракель, Анна, Хелен и Наталия.

— Ни хера себе ваши бошки унесло в стратосферу… — хмуро бросает Эдвард. — Вышли за пределы нашей галактики…

— Шутим, значит… — возмущается Наталия. — Все шуточки у вас… Хихоньки, да хаханьки, твою мать! Плевать, что человек мог умереть! Плевать! Нам только бы посмеяться!

— И как после такого вы смейте называть себя хорошими друзьями? — недоумевает Анна. — Как смейте мнить себя умными и мудрыми парнями, к которым все должны прислушиваться? Да вы вообще такого не заслуживайте! После всего, что вы сделали!

— Да? — удивляется Даниэль. — А вы самого Роуза что ли ни в чем не обвиняйте? Вам по хер, что он нас чуть не убил? Меня так вообще дважды! Да какой там! МНОГО раз! МНОГО! Он. Пытался. Нас. УБИТЬ! Мы все могли сдохнуть! ПО ЕГО ВИНЕ! А вы все смейте защищать эту тварь и в чем-то нас обвинять? Вы ИЗДЕВАЙТЕСЬ ЧТО ЛИ?

— Питер – жертва! — вскрикивает Хелен. — Жертва этого мира, который и правда оказался к нему жестоким! Если бы к нему все относились нормально, то НИЧЕГО бы не случилось. Но его ВСЕ ненавидели! ВСЕ! Его пинали как мячик! БИЛИ КАК БОКСЕРСКУЮ ГРУШУ!

— Да видно, не такой уж он и святой, раз всю жизнь по шапке получает! — грубо отвечает Эдвард.

— Он вам доверял! — напоминает Ракель. — Питер надеялся на вас! Он верил вам! Был счастлив, что нашел верных друзей! А вы его предали! Вы убили в нем веру в человечность!

— Мы убили? — тычет в себя пальцами Терренс. — Да он первый начал! Роуз первый набросился на нас! Думайте, нам все это надо было? НАДО БЫЛО С НИМ БОДАТЬСЯ?

— А чего удивляться! — вставляет Хелен. — Чего мы ждем от людей, которые специально увезли Питера в лесную глухомань, чтобы там все вместе этого парня изнасиловать? Чтобы вытащить из штанов свои причиндалы и потрясти ими перед своим другом! УБЕЖДАЯ ЕГО В ТОМ, ЧТО ЭТО ШУТКА!

— Что? — широко распахивают глаза Ракель, Анна и Наталия, пока резко побледневшие и напрягшиеся Даниэль, Эдвард и Терренс переглядываются между собой.

— Что ты сказала? — не верит своим ушам Анна. — И… Из… Изна… Изнасиловать?

— Чтобы ЧТО сделать? — уточняет Наталия.

— Господи, Хелен… — качает головой Ракель. — Что ты такое говоришь!

— Это правда, девочки, — уверенно говорит Хелен. — По дороге сюда Питер рассказал мне, что эти уроды хотели с ним сделать. Мало того, что они его крепко избили, так еще и вырубили, связали и планировали спустить перед ним штаны, когда он пришел в себя.

— Какой кошмар! — прикрывает рот рукой Ракель.

— И пока Пит все это рассказывал, он был в такой истерике, которую мне еще никогда в жизни не приходилось видеть. Он кричал, рыдал, бился в конвульсиях, даже пытался себя покусать до крови… А я слушала и не верила, что он реально говорил про ребят.

— Ты хочешь сказать, что они этим и занимались, пока мы ждали от них звонка? — заключает Наталия. — Эти ублюдки решили трахнуть своего дружка? Ради забавы! СКУЧНО детишкам стало! Членом больше негде потрясти!

— Неправда, мы не пытались его насиловать! — берет слово Терренс. — Мы лишь сделали вид, что собирались!

— Да что вы что? — ехидно усмехается Хелен. — Это вы так сейчас пытайтесь оправдать себя?

— Мы просто хотели его напугать! — заявляет Даниэль. — Никакие словесные угрозы и вид холодного оружия или грозного кулака на него не действовал! А стоило нам намекнуть на подобное желание, так ему словно крышу снесло!

— Что, с нами в постели вам стало скучно? — скрещивает руки на груди Анна. — Надоело? Не кончайте больше! Решили развлечься на стороне! Да еще и с кем! С ПАРНЕМ!

— Господи, если бы я кому-то сказала, что парень изменит мне с парнем, меня бы засмеяли, — прикладывает руку ко лбу Наталия.

— Эй-эй, алло, мы не из этих! — громко вставляет Эдвард. — Мы всегда любили девчонок и будем любить их до самой крышки гроба!

— Да-да, не надо никаких грязных намеков! — тараторит Даниэль. — С парнями мы только дружим!

— Ага, мы уже поняли, как вы ТОЛЬКО дружите! — кивает Хелен.

— Надо же, сколько всего интересного можно узнать, если поругаться с человеком! — расставляет руки в бока Наталия. — Сколько всего, что заставляет задуматься о правильности выбора партнера.

— Да, хорошо, признаем, в этом случае мы слегка перегнули палку! — приподнимает руки Терренс. — Но у нас не было выбора! Это единственное, что позволило нам достучаться до Роуза. Если бы не это, мы бы так и боролись с ним до самого вечера, пока не начался бы ураган.

— Не знала, что у вас так едет крыша перед ураганами, — хмуро бросает Анна. — Неужели вы у нас настолько метеозависимые ребята? Наверное, и магнитные бури действуют на вас примерно так же!

— Окей-окей, и чего вы теперь от нас хотите? — расставляет руки в стороны Даниэль. — Что мы должны сделать, чтобы вы угомонились?

— А уже поздно что-то делать! — заявляет Хелен. — Вы достаточно натворили. Мы увидели вполне ясную картину и поняли все что хотели понять.

— Да уж, не думала, что вы останетесь такими черствыми даже в такой ситуации, — резко выдохнув, качает головой Ракель.

— Ох, короче говоря, дальше уже нет смысла что-то выяснять, — гораздо спокойнее говорит Анна. — И не хочется тратить нервы и силы на выяснение отношений.

— В общем, делайте что хотите, нам вообще по фиг! — машет рукой Наталия. — Желайте Питеру зла или добра – это ваше дело. А мы свой выбор сделали.

— Послушайте, девчонки, давайте мы с вами успокоимся и спокойно обо всем поговорим, — пытается взять слово Терренс. — Давайте не будем ругаться из-за пустяков.

— Ни хера себе пустяк! — возмущается Ракель. — Вы называйте пустяком смерть Питера, которую мы предотвратили? Для вас пустяк то, что вы хотели ИЗНАСИЛОВАТЬ своего друга?

— Господи, да никто не хотел его насиловать! — резко выдыхает Эдвард. — Мы всего лишь искали способ успокоить этого психа и заставить его встреться с Хелен. У нас не было иного выбора!

— Рассказывайте эти сказки кому-то другому и поступайте с этого момента как считайте нужным, — спокойно говорит Анна. — Если вы думайте не башкой, а тем, что у вас между ног, то это ваше дело. Мы не будем даже пытаться как-то образумить. Это бесполезно.

— Так, девочки, если Питера здесь нет, значит, он где-то на улице, — уверенно говорит Ракель. — Придется выходить и искать его там. И дай бог, он где-то недалеко.

— Наверху его нет – мы с вами проходили по коридорам, — задумчиво говорит Наталия. — Здесь его тоже нет. Значит, да, надо искать на улице.

— Вы туда не пойдете! — решительно заявляет Даниэль. — На улице ливень и ветер! Не хватало, чтобы вас сдуло ветром! Чтобы вы все промокли до нитки!

— Иди к черту, Перкинс! — сухо бросает Анна. — Вместе с этими остолобами!

— Я не шучу, Анна! Даже не смей туда выходить! Если будет нужно, клянусь, я запру тебя в комнате.

— Не слушайте его, девочки! Мы прямо сейчас идем искать Питера. И найдем его, где бы он ни был.

— Вы никуда не пойдете! — низким, грубым голосом заявляет Терренс. — Слышите?! Этот придурок пусть куда хочет идет, а вас мы никуда не выпустим!

— Эй, Сеймур, у тебя есть какие-нибудь теплые куртки? — игнорирует Терренса Ракель. — Наденем капюшон и будет нормально!

— Да, есть несколько штук! — кивает Анна. — Они в гардеробной. Сейчас принесу.

— О, а может, еще резиновые сапоги надеть? — предлагает Наталия. — А то точно намочим ноги!

— Тоже классная мысль! Здесь есть все!

А пока Анна ищет нужные вещи в комнате на втором этаже и под лестницей, возмущенные поведением девушек Терренс, Даниэль и Эдвард переглядываются между собой и качают головой, не веря, что их действительно воспринимают как какое-то пустое место.

— Эй, алло, красотки, вы что, не слышите нас?! — громко возмущается Эдвард. — Вам же сказали, вы никуда не пойдете! Рочестер! Клянусь, я привяжу тебя к батарее, если ты это сделаешь! Слышишь меня, блондинка ты бестолковая?

— Пошел на хер, козел! — грубо бросает Наталия. — Без тебя разберемся!

— Кэмерон, блять, я тебя сейчас придушу! — рявкает Терренс. — Сколько можно мне нервы трепать? Делай что тебе говорят! ТЫ МЕНЯ, СУКА, СЛЫШИШЬ?!

— Дублирую ответ Наталии: «Пошел на хер, козел!», — огрызается Ракель.

— Эй, вы обязаны нас слушать! — возмущается Даниэль. — Мы мужики! Мы главнее! Вы обязаны нам подчиняться!

— Нашла! — восклицает Анна после того, как находит нужное количество пар резиновых сапог и притаскивает со второго этажа несколько теплых курток. — На всех хватит! Размер тоже должен подходить!

— Сеймур! Ты не выйдешь из дома! Слышишь! Я тебе запрещаю! Эй! Ты меня слышишь? Я тебе что-то непонятное сказал? Сеймур! Сеймур, мать твою?!

— Алло, вы совсем афигели? — приходит в бешенство Терренс. — Девки, вы ополоумели что ли? Вы чего творите?

— Блять, Сэмми, да хватит уже гавкать! — психует Эдвард. — Голова болит от твоего лая! Лучше их останови!

— И вообще, тебе, блять, сказали, следить за Роузом, — напоминает Даниэль. — Считай, нам из-за тебя попало. Из-за того, что ты хлопал ушами и подставил нас!

Но в ответ Сэмми лишь тихонько рычит на Эдварда, Даниэля и Терренса, словно выражая свое возмущение по поводу их поступков по отношению к Питеру. Анна тем временем раздает своим подругам по куртке и одной паре сапог, которые те надевают за несколько секунд.

— Ну что, девчонки, готовы? — уточняет Анна после того как сама надевает куртку и резиновые сапоги.

— Да, я готова! — решительно заявляет Хелен. — И да! У меня в сумке где-то был дождевик для собак!

С этими словами Хелен подбегает к своей сумке, лежащей на диване, раскрывает одну из секций и вытаскивает из него то, что ей нужно. После чего надевает специальную защиту уже на Сэмми, который сам к ней подходит, всем своим видом давая понять, что готов отправиться на поиски Питера со всеми девушками.

— Я возьму кое-что с собой, это может пригодиться, — сообщает Анна, бегая из одной стороны гостиной в другую в поисках некоторых нужных ей вещей, которые она складывает в небольшой рюкзак, который находит среди вещей, лежащих под лестницей.

— Эй, нас вообще кто-нибудь слышит? — разводит руками Терренс. — Наше слово что, для вас вообще не закон?

— Алло, девки, вы оглохли что ли? — недоумевает Даниэль. — Эй! Мы тут вообще-то!

— Сидите и дальше в тепле и грейте свои задницы, мечтая о том, как ваш проблемный друг откинет копыта, — дерзко огрызается Ракель. — А мы не собираемся исполнять ваши хотелки и плясать перед вами на задних лапках.

— Питер нуждается в нас, и мы идем к нему на помощь! — решительно заявляет Наталия. — Теперь мы побудем героинями! Ответственность и решительность пришли на место слез и страхов.

— Отлично, блять! — психует Эдвард. — Теперь с нами вообще не считаются! И стоят на стороне того, кто пытался нас убить!

— На стороне того, кого вы собирались типа в шутку оттрахать, — хмуро отвечает Хелен.

— Не уверена, что нам это поможет в такую погоду, но мы можем попробовать дать Сэмми понюхать какую-нибудь вещь Питера, — предлагает Анна.

— О, он как раз оставил свой телефон и ключи от машины! — восклицает Ракель, указав на кофейный столик, где лежат названные вещи. — Давайте их возьмем!

— Обязательно возьму! — восклицает Хелен, берет телефон и ключи и кладет их к себе в карман. — Не найдем сами – попробуем пустить Сэмми по следу. Может, он хоть что-то сумеет отыскать по запаху.

— Эй, Анна, ну ты скоро? — стонет Наталия. — Время идет!

— Все-все, я готова! — тараторит Анна и закидывает на плечо рюкзак, в который она собрала все необходимое. — Кто знает, что нам может понадобиться в такую погоду.

— Тогда вперед! — уверенно говорит Хелен. — Пошли искать Питера!

После того как Сэмми уверенно подает голос, он подходит к Ракель, Анне, Наталии и Хелен, которые хотят направиться ко входной двери. Подруги не обращают никакого внимания на громкие возмущения Эдварда, Терренса и Даниэля, которые яростно пытаются преградить выход из дома, снова и снова повторяя, что они никуда их не выпустят, и проявляя чудовищное безразличие к тому, что Питер убежал бог знает куда и может натворить все что угодно, пока находится на грани истерики после того как вспомнил о том, что произошло, когда он был еще совсем маленьким ребенком.

— Так, ну-ка отошли от двери! — требует Даниэль, преградив дорогу. — Назад, я сказал! Все четверо!

— Отойди, Перкинс! — сухо бросает Анна. — Отойди, если хочешь меня разозлить!

— Куда вы, блять, собрались, дурынды? — возмущается Терренс. — Слепые что ли? Смотрите, что на улице творится!

— Вас же там шандарахнет! — ужасается Эдвард. — А потом будете болеть все вместе! Валяться с температурой и кашлять!

— Об этом мы подумаем как-нибудь потом, — заявляет Ракель. — А сейчас нам надо найти друга.

— Этот друг и без вас справится! — заявляет Даниэль. — Не маленький мальчик!

— Если вы тут все такие бесчувственные и эгоистичные, то у нас еще башка что-то соображает, — дерзит Наталия. — А мы друзей в беде не бросаем!

— Вы никуда не пойдете! — уверенно говорит Эдвард. — Все четверо останутся в этом гребаном доме!

— Если будет нужно, мы и правда вам где-нибудь запрем! — угрожает Терренс. — И не выпустим, пока вы, сука, все не угомонитесь!

— В моем доме извольте соблюдать мои правила! — требует Даниэль. — И это касается не только гостей, но и тех, кто здесь живет!

— Идите вы к черту, остолобы! — грубо бросает Хелен.

Девушкам некоторое время все-таки приходиться побороться с парнями до того, как они все-таки находят способ отвязаться от них, ударив одного по щеке, другого – в пах, а третьего оттолкнув так, что он едва не падает.

— Ай, сука… — ругается Эдвард, согнувшись пополам после того получает удар коленом в живот от Наталии.

— Ар-р-р, они меня бесят… — рычит Терренс, энергично потирая горящую щеку, по которой ударила Ракель.

— Эй, куда пошли? — облокотившись рукой о стену после толчка Анны, возмущается Даниэль, когда все девушки пулей выбегают из дома вместе с Сэмми. — Сеймур, блять! Ты совсем обалдела? Вернись! Вернись сейчас же! Вернись, я сказал!

Но несмотря на сильные порывы ветра и бьющие в лицо капли проливного дождя, девушки не отступают от своей цели и отправляются на поиски Питера после того, как закрывают за собой дверь и поправляют свои куртки.

— Твою мать! — резко бьет рукой по стене Даниэль. — Поперлись все-таки!

— ¡Maldito asnos[1]! — раздраженно ругается Эдвард, крепко сжав руки в кулаки. — Ар-р-р…

— Ну я устрою этой сучке, когда мы приедем домой, — угрожает Терренс, направившись в гостиную и устало присев на диван. — Покажу ей, где раки зимуют!

— Ой, да по хер, пусть что хотят делают и валят куда пожелают! — машет рукой Даниэль, вместе с Эдвардом последовав за Терренсом. — Потом пусть не пищат, если попадут в какую-нибудь западню. Мы их спасать не будем.

— Вот именно! Думают, что справятся – флаг им в руки! И лечиться от простуды они будут уже сами.

— Нам самим главное не простудиться, — устало вздыхает Эдвард, приложив руку ко лбу после того, как он приземляется на диван. — Мы и сами долго пробыли на улице. Под холодным ветром.

— Ох, давайте что ли кофе горячего выпьем, — предлагает Даниэль. — Хоть немного согреемся…

— О, тема! Тема!

— Это то, что мне нужно, — устало говорит Терренс.

— Сейчас, чайник быстро закипит, — уверяет Даниэль и направляется в сторону кухни. — А пока приготовлю чашки.

Как только Даниэль подливает немного воды в электрический чайник и включает его, он заранее готовит три небольшие чашки и кладет в каждую по две чайные ложки кофе с горкой. А потом кладет в одну из них еще и третью после просьбы Терренса сделать ему покрепче.

— Блять, вот девки-то распсиховались! — хмуро бросает Эдвард, скрестив руки на груди.

— Ага, пусть Сэмми прижимают к стенке, раз он не доглядел! — восклицает Терренс. — Мы-то тут причем? Он ведь должен был присматривать за этим придурком! Но в итоге виноватыми оказались мы.

— Точняк! — соглашается Даниэль. — Мы ему няньки что ли? Не сдох – ну и ладно! Пусть домой топает! А Сэмми нас и правда подставил!

— Вот уж не думал, что эти красотки реально целиком и полностью встанут на сторону белобрысого, — потирает лоб Терренс. — И это после всего, что они про него знают.

— Я и сам с них в ахере! — признается Даниэль, возвращается в гостиную и тоже садится на диван, широко расставив ноги. — Не думал, что они вот так с нами поступят.

— Ничего, я посмотрю, как они запоют, когда будут кашлять и чихать с платками в руках и градусником во рту, — отвечает Эдвард. — И пожалеют о том, что поперлись на улицу.

— Ага, сейчас только зря везде пробегают и вернутся сюда ни с чем. Признают, что мы были правы, а они совершили несусветную глупость.

— Ой, да забейте! — машет рукой Терренс. — Хотят корячиться – пускай! Мы и палец о палец не ударим, чтобы им помочь. Раз вы такие смелые и крутые – занимайтесь всей этой херней без нашего участия.

— Ничего, парни, нам с вами скучно не будет! — с широкой улыбкой бодро отмечает Даниэль. — Сейчас выпьем кофе, пойдем наверх, завалимся на кровать и включим какое-нибудь кино.

— Ну, я так понимаю, ураган закончится еще нескоро… — предполагает Эдвард, бросив короткий взгляд на окно. — Так что придется остаться здесь.

— Поэтому можете расслабиться. В кои-то веки классно проведем время. А будет настроение – можно и бахнуть чего-нибудь крепкого.

— М-м-м, а у тебя имеется бухлишко? — загадочно улыбается Терренс.

— Обижаешь, брат! У меня всегда имеется бутылочка крепкого! И не только бутылочка. Баночки тоже в наличии.

— Странно, что Сеймур до сих пор не открутила тебе за это башку.

— Да я и сам удивлен! Хотя она знает, что я берегу бухло исключительно для посиделок с мужиками. А в одиночку алкоголь не распиваю. Потому что не алкаш.

— Смотри, как бы она сегодня со злости не повыкидывала все на помойку, — предупреждает Эдвард и по-доброму усмехается. — Вместе с тобой и твоими трусами!

— Ой, да ладно вам! Сейчас они побегают под ливнем и успокоятся! Холодный ливень мигом приведет их в чувства. Как миленькие прибегут к нам с визгами о том, что им страшно.

— Да уж, не понимают, дурочки, что мы за них переживаем, — устало вздыхает Терренс, откинувшись на спинку дивана. — Я не хотел отпускать Кэмерон не сколько из-за Роуза, сколько из-за того, что ее может шандарахнуть молнией или сильно продуть. Ветер-то на улице будь здоров!

— Я не пускал Рочестер по той же причине, — признается Эдвард. — Да и ее родители мне башку открутят, если с ней что-то случится. Скажут, что не уследил за ней.

— Было, конечно, неприятно действовать так жестко, но выбора нам не оставили, — отмечает Даниэль. — Правда это не особо помогло…

— Давайте немного подождем, а потом сходим и поищем их, если они не вернутся в ближайшее время, — предлагает Терренс. — Не думаю, что они успеют далеко уйти. Будут болтаться где-то в этом районе.

— Ну… По крайней мере мы знаем, что Роуз точно где-то поблизости. Учитывая, что он оставил здесь и ключи от тачки, и телефон.

— Ох, и что у этого придурка на уме? — устало вздыхает Эдвард, проведя руками по лицу. — Вот о чем он думал, когда опять поперся на улицу в такую погоду?

— Он уже не ребенок и сам может за себя отвечать. А мы не обязаны подтирать ему задницу. Да и не хочется.

— Я еще мог понять, какого хера он бросался на Маркуса и его дружков, — задумчиво говорит Эдвард. — Но то, что он еще и на нас отыгрывался… Это уже слишком.

— Согласен, — кивает Терренс. — Все можно понять, но это – никак.

— От того и обидно, — отвечает Даниэль, нервно потирая руки. — Обидно, что делаешь для человека все, а он вот так платит в итоге. Позволяет тебе дружить с ним.

— Если бы Роуз вот так сорвался на девчонках, то и они бы не стали так вокруг него плясать. Так что я понимаю, почему эти красотки так о нем беспокоятся.

— Логично, — пожимает плечами Эдвард. — Им Питер не сделал ничего плохого. Хотя… Он ведь какое-то время собачился с Хелен из-за обвинений в Маркуса во лжи и предательстве. А сейчас они оба как будто этого не помнят.

— Однако Хелен не отрицает, что что-то такое есть, — отвечает Даниэль. — И Ракель, Анна и Наталия знают ее тайну. Значит, Маркус не блефовал. У него реально был какой-то компромат на Маршалл.

— Что бы она ни сделала, я уверен, что это не так ужасно, как все поступки блондина, которые он совершил.

— В любом случае это уже его проблемы, — спокойно говорит Терренс. — Мы и так сделали слишком много. Лично я уже устал. Устал вечно вытаскивать этого придурка из болота, куда он возвращается снова и снова.

— Я занимался этим пять лет, чувак! — восклицает Даниэль. — И как ты понимаешь, это не привело ни к чему хорошему.

— Тем не менее это не означает, что я желаю ему смерти, — признается Эдвард.

— Однако…

Услышав, что чайник отключается автоматически после того, как в нем закипает вода, Даниэль встает с дивана, направляется в сторону кухни и наполняет заранее приготовленные чашки кипятком.

— Не буду скрывать, я реально очканул, пока девчонки пытались его откачать. Реально испугался, что этот парень погибнет. Я не притворялся, это было искренне.

— Я тоже не хотел, чтобы он погиб, — признается Терренс. — И когда он все-таки задышал, я испытал огромное облегчение.

— Помогают хорошие воспоминания? — уточняет Эдвард. — Те моменты, когда он казался нормальным?

— Да… Так или иначе хорошие воспоминания есть. И именно благодаря им я не могу записать этого парня в свои злостные враги.

— И у меня их немало… — с грустью во взгляде признается Даниэль, ставит все чашки с блюдцем на небольшой поднос после того как размешивает в них кофе и наливает немного молока, и относит в гостиную. — И что бы ни случилось, я всегда буду их помнить. Никогда не стану делать вид, что ничего не было.

Дойдя до кофейного столика, Даниэль ставит на него поднос и аккуратно подает чашки Эдварду и Терренсу с предупреждением, что они горячие. После чего садится на диван, берет третью и делает маленький глоток, дабы снять пробу.

— Эй, парни, а может, мы неправильно себя ведем? — после неловкой паузы задается вопросом Терренс. — Может, стоит подумать над тем, что мы делаем?

— Верно… — кивает Даниэль. — Если так подумать… Девчонки-то правы! Абсолютно правы. Мы ведем себя как хер знает кто. Что мы вообще творим?

— Да, но они ошибаются в том, что мы ждали его смерти! — подмечает Эдвард. — Это не так! Лично я просто растерялся. Ахерел от того, что происходит.

— Да уж, тот неловкий момент, когда девчонки быстрее нас взяли себя в руки и сообразили, что нужно делать, — задумчиво говорит Терренс.

— Но если бы мы первые заметили, что он тонет, то тут же побежали ему помогать, — отвечает Даниэль. — По крайней мере, я бы побежал. Потому что я не хочу, чтобы Питер погибал.

— И девчонки хороши! — восклицает Эдвард. — Какого хера они позволили ему пойти на задний двор, когда там начиналась такая заварушка?

— И на кой черт он встал под тем навесом? — Даниэль выпивает немного кофе. — Та штуковина весит хер знает сколько! А этот придурок стоял под ним, разинув рот! Чудо, что она не прикончила его, если реально свалилась ему на башку. Если он и правда наглотался из воды из-за того, что не смог выбраться из завала.

— Наверное, его воображаемый друг опять ему что-нибудь наговорил, а он пошел бездумно это делать, — предполагает Терренс.

— И чудо, что девчонки вообще смогли ее сдвинуть с места. Да еще и под водой!

— О… Если одна девчонка способна сотворить невозможное, то трудно представить, что могут устроить сразу несколько. Только дай им повод ­– и они перевернут весь этот мир верх ногами и обрушат на него всю свою мощь.

— Короче, мы все в той или иной степени виноваты, что это произошло, — заключает Даниэль. — Еще немного не доглядели бы – и в доме уже было бы полно полицейских, которые выясняли бы обстоятельства гибели Роуза.

— Так подумаешь немного и невольно решишь, что все эти мордобои и правда маленько отшибли нам мозги, — неуверенно говорит Эдвард. — Оставили девчонок одних, а сами поперлись наверх. Да и Роуз остался без присмотра.

— Радует то, что Роуз признал свою неправоту и извинился перед нами. Можно говорить, что это было неискренне. Но все-таки… Нужно иметь огромное мужество, чтобы подойти к человеку и сказать ему: «Эй, прости, пожалуйста, я был неправ.». А если блондин и делал что-то не так, то он всегда извинялся и пытался загладить вину.

— Согласен, извиняться никогда не бывает легко, когда тебе реально жаль, — соглашается Терренс. — Все-таки Роуза никто не заставлял. Это не тот случай, когда подравшихся детишек ставят друг напротив друга и приказывают им извиниться и обняться.

— Верно, он ведь сам к нам подошел, извинился и объяснил причины своих поступков, — отмечает Эдвард. — Да, может, девчонки и могли его подговорить. Но я не думаю, что они этого требовали. Они сто пудов не принуждали его.

— И когда Хелен предстала перед ним живой, у него моментально изменился взгляд, — отмечает Даниэль. — То он был полон ненависти, презрения и гнева. А то стал более мягким… Растерянным… Не знаю… Другим… Я бы сказал… Это уже был наш Питер. Тот Питер, которого мы знаем.

— Не знаю, парни, случай непростой, — устало вздыхает Терренс. — Вроде и жутко обидно, а вроде и жалко вот так все заканчивать.

— Я давал ему немало шансов, но он все их упустил. Роуз снова и снова совершает какие-то ошибки. Снова и снова заставляет жалеть о том дне, когда я в принципе с ним заговорил и предложил дружбу.

— Мы тебя понимаем, — задумчиво произносит Эдвард. — Ты знаешь его дольше нас. И тебе намного тяжелее.

— Да, мне очень тяжело. И несмотря ни на что, мне неприятно так или иначе с ним собачиться. Вы знайте, что я с самого начала этого не хотел. Но у нас не было выбора. Нам пришлось забыть о хорошем отношении, чтобы просто, сука, выжить. Чтобы он не прикончил нас в том подвале.

— И сегодня мы боролись за жизнь, — добавляет Терренс. — Если бы мы стояли на месте как пни и хлопали глазами, Роуз моментально бы с нами расквитался. И даже если бы пожалел, то было бы уже слишком поздно.

— Верно, для нас эта заварушка означала борьбу за жизнь, — отвечает Эдвард. — Желание доказать свою правоту.

— Да и с другой стороны… — неуверенно произносит Даниэль. — На его месте я бы вел себя точно так же. Если бы меня с детства все презирали. Если бы никто не любил, не ценил… Если бы взрослым было по хер на мои проблемы. Если бы сверстники использовали меня как грушу для битья. Я бы тоже сломался. Моя психика не была бы настолько крепкой, какая она сейчас. Да, плохих событий было немало. Но я сумел стойко их вынести. Сумел найти в себе силы двигаться дальше.

— Тем более он был ребенком, — отмечает Терренс. — Да еще и один. На него забили абсолютно все. Хотя ребенку как никогда нужны любовь, забота и защита. Пока он маленький, он не в состоянии бороться с жестокостью мира. Малыш надеется на маму, папу и кого-то еще. Ну а на кого тогда мог надеяться Питер? К кому мог подойти пожаловаться?

— Отцу в свое время тоже было по хер на меня, — говорит Эдвард. — Но я всегда мог пожаловаться кому-то другому. Бабушке, друзьям… Даже учителя могли в чем-то поддержать… Я был одинок, но в то же время не был. А вот в случае с Питером все намного хуже. У него вообще никого не было.

— Да и давайте признаем, что мы и сами не всегда обращались с ним нормально. У него есть причины не доверять нам и сторониться. Он боится быть снова преданным, и я могу это понять.

[1]исп. Чертовы ослицы!