«Что это вообще было? — задается вопросом Питер. —Это была реальность? Или моя больная фантазия?»

Питер никак не реагирует на отчаянные попытки Сэмми привлечь его внимание своим громким лаем и легким прикосновением лапки по его колену. Он не понимает, стоит ли воспринимать все ранее увиденное за какой-то бред или же разговоры о некоем загробном мире действительно оказались правдой. Парень помнит все совершенно ярко и отчетливо: как проснулся посреди какого-то поля и поначалу чувствовал себя очень хорошо и тепло, но постепенно мир вокруг него становился все более холодным и темным.

«Хотя все казалось таким реальным… Я как будто реально там побывал… Как будто чувствовал и тепло, и холод, и спокойствие, и отчаяние… Неужели я и правда побывал, что называется, между жизнью и смертью? И увидел ту борьбу… Ангелов… И демонов… Демонов, которых я увидел в том кошмаре… Эй… А вдруг я все еще мертв? Вдруг я уже умер, а все это нереально? Черт…»

Питер с резким выдохом проводит руками по своему лицу и негромко выхаркивает остатки воды из легких. Сознание парня по-прежнему еще не до конца ясное, а в голове перемешалось, наверное, все что только можно. Где реальность, где выдумка – сложный вопрос. За окном во всю гремит гром и сверкают ослепляющие молнии, но он словно этого не слышит и не видит. Все звуки вокруг него будто бы отключены. Голоса доносятся сквозь какую-то глухую непробиваемую стену. Единственное, что он слышит, – это учащенное биение своего сердца, которое настойчиво бьет по вискам. Которое снова и снова неприятно сжимается, пока в память врезаются воспоминания обо всем, что с ним произошло, пока друзья боролись за его жизнь.

«Может, я все-таки умер? Может, и это мне тоже кажется? Но если так, то почему я чувствую себя так странно? Или нет? Я все-таки жив? Вдруг я вернулся? Обо мне по-прежнему переживают только девчонки. А парням все еще по хер. Они по-прежнему злятся. И ничего бы не делали бы, если их не подгоняли.»

Питер нервно сглатывает и потирает ладони.

«Хотя в том мире они были совсем другими. Такими добрыми. Такими заботливыми. Они обещали. Обещали меня не бросать. А здесь ребята все еще холодные. Все еще меня ненавидят. Хотя и вполне заслуженно. Я прекрасно могу их понять. Однако я был бы так счастлив знать, что они меня простили. Что они рады моему возвращению.»

Сэмми продолжает биться в закрытую дверь с надеждой, что ее откроют, снова и снова пытаясь привлечь внимание Питера жалобным поскуливанием и дать ему понять, что он очень сильно за него переживал. Что ради него он был готов преодолеть свой страх перед грозами и молниями и пойти на улицу, чтобы быть рядом и сделать все для его спасения.

«Было так приятно видеть их всех… Когда они пришли за мной… Когда решили проводить меня… И было приятно поговорить с мамой. Услышать от нее то, что я мечтал услышать всю свою жизнь. То, от чего мне стало значительно легче. Даже если это мне привиделось. Раз уж я ее вряд ли когда-нибудь увижу, то пусть хоть эта мысль греет мне душу. Мысль, что мама любила меня. Любила, когда была трезвой. Может, так я смогу ее простить. За все. За ее ужасное обращение со мной. За что, что она словно не замечала мои жалобы. Прогоняла меня, когда я хотел ей что-то рассказать. Когда она посмеялась надо мной и обесценила мои страдания. Когда я пришел к ней пожаловаться на то, что со мной сделал тот мужик и…»

На этом моменте Питера словно ударяет молнией. Он невольно задерживает дыхание, резко бледнеет и широко распахивает глаза, когда до него доходит главное – воспоминания о том ужасном случае из детства вернулись. Воспоминания о том, что с ним сделал мужчина по имени Гаррет. О том, как он положил начало причине еще более глубокой психологической травмы Роуза, которому и без того раньше жилось – ой как – несладко.

«Гаррет… — начинает тяжело дышать Питер. — Тот день… Изнасилование… Я его помню… Отчетливо помню все то, что произошло в тот день…»

Сердце начинает неприятно сжиматься, пока Питер вновь прокручивает события того дня. Старый дом. Холодная темная комната. Гроза и ливень за окном. Мужчина в старой затертой до дыр одежде. Его улыбка. Его взгляд, осматривающий маленького мальчика с головы до ног. Все те ненавязчивые прикосновения и объятия, от которых ему было ужас как некомфортно. Щелчок дверного замка. Крик. Мольба. Боль. Отчаяние. Точка невозврата.

Глаза Питера начинают щипать из-за соленых слез, что текут по бледным щекам, пока он плотно закрывает рот обеими руками. Пока его начинает колотить с утроенной силой. Да так, что и целых три полотенца на плечах не согревают его. Дышать становится нечем, как будто ему на шее крепко затянули веревку. Чувство отчаяния и одиночества крепнет с каждой секундой, сводит с ума и доводит до желания впасть в бесконтрольную истерику, с которой никому не под силу будет справиться.

«Нет… — со слезами на глазах думает Питер и резко мотает головой. — Нет… Нет, пожалуйста, нет… Я же не хотел этого помнить… Не хотел! Как это произошло? Как! Я же всеми силами этого избегал! Знал, что не узнаю ничего хорошего! Как чувствовал… А теперь я, сука, все помню! Помню, как этот сраный педофил порвал мне зад… Я все помню…»

Пока Питер закрывает лицо руками и сгибается пополам, заливаясь все более горькими слезами, Сэмми начинает очень жалобно скулить, снова напомнив о том, что он рядом. И очень расстраивается из-за того, что по-прежнему остается для него невидимкой.

«Зачем? Зачем я это вспомнил? ЗАЧЕМ? Я не был к этому готов! НЕ БЫЛ! Как это произошло? КАК? Я не понимаю! Мне и так, сука, тяжело, а теперь еще и это! И как мне теперь прикажете жить? КАК? ЛУЧШЕ БЫ Я ОСТАЛСЯ ТАМ! Зачем они меня спасли? ЗАЧЕМ? КАКОГО ХЕРА ОНИ ПРОДЛИЛИ МОИ СТРАДАНИЯ? НА ХЕРА?»

Тяжело дышащий Питер пальцами обеих рук крепко вцепляется в свои мокрые волосы и до боли их оттягивает, сидя на диване в согнутом положении.

«За что мне это? За что? Я не хочу этого помнить, не хочу! Ничего не изменится от того, что я теперь всю помню. НИЧЕГО! МНЕ ЛУЧШЕ НЕ СТАНЕТ! И исправить все свои ошибки мне это точно не поможет. Не поможет тот факт, что меня, блять, ИЗНАСИЛОВАЛИ, КОГДА Я БЫЛ РЕБЕНКОМ! И НАСИЛОВАЛИ НЕСКОЛЬКО РАЗ УЖЕ В ПОДРОСТКОВОМ!»

Питер еще плотнее зажимает рот, дабы хоть как-то сдержать желание издать душераздирающий крик на весь дом. Сэмми же снова тихонько лает и лапой мягко трогает его колено, неотрывно смотря на него своими полными грусти глазами.

«Кому, блять, расскажешь, не поверит. Как не поверил никто и тогда, когда я так надеялся на чью-то защиту. Когда меня, сука, послали на хуй. Со словами: «Мужиков не насилуют! А раз тебя треснули по заднице, значит, сам напросился!» Мои страдания были обесценены. Цена им была – грош. Ничего. Мои чувства и эмоции НИЧЕГО не значили. НИЧЕГО! ВСЕ НА НИХ НАСРАТЬ!»

Питер еще больше склоняется и кладет голову между ног, даже не думая скрывать слезы, что текут по щекам и прямо на пол – на ковер, на котором стоят его кроссовки. Грязные и мокрые кроссовки. В какой-то момент он раздраженно скидывает с себя все полотенца, одно из которых в приступе ярости и вовсе отшвыривает куда-то в сторону, не глядя. И ему совершенно плевать на то, что он запросто может простудиться из-за того, что он насквозь мокрый и дрожит после того, как некоторое время пробыл под далеко не теплой водой и пролежал на улице, где дул холодный ветер.

«Как мне теперь с ним жить? Как смириться? Прошло уже, сука, двадцать лет, а Я ТАК И НЕ СМИРИЛСЯ! НИ КАПЛИ! И я понятия не имею, как с этим быть. Теперь эта херня будет вечно напоминать мне о себе. Пробуждать во мне еще большее желание сдохнуть. Я уже и так не хочу жить… НЕ ХОЧУ!»

Питер хватается за голову, все больше чувствуя, как в легких остается все меньше воздуха, а сердце отбивает еще более сумасшедший ритм.

«А-а-а-а, я хочу умереть… Я. Хочу. Умереть. Я. Хочу. УМЕРЕТЬ. Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ! ЗАЧЕМ МЕНЯ СПАСЛИ? Я ХОТЕЛ ОСТАТЬСЯ ТАМ! ТАМ! В ТОМ МИРЕ! ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ, СУКА? ЗАЧЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕМ?»

Сильно поморщившись, Питер резко хватается за живот с чувством острой боли в нем и снова сгибается пополам, держась за другой рукой за грудную клетку, что горит огнем и болит при каждой попытке вдохнуть. Сэмми еще жалобнее скулит и тычется носом ему в колено и макушку, до которой может дотянуться, пока тот держит голову между ног. Но резко отпрыгивает назад, когда тот приподнимает голову и, смотря мокрыми взглядом в одну точку, широко раскрывает рот, из которого вырывается безмолвный, неслышный для человека крик, выражающий невыносимую боль и страдания, которым будто бы нет конца.

— Теодор… — шепотом произносит Питер и слезным взглядом осматривается вокруг. — Теодор, ты где? Теодор, пожалуйста, приди… Ты мне очень нужен… Помоги мне… Прошу… Теодор…

Питер негромко шмыгает носом.

— Ты меня слышишь? Почему ты не приходишь? Я прошу тебя о помощи! Теодор! Пожалуйста, ты мне нужен… Я не смогу пережить это без тебя. Пожалуйста, Тео, приди… Спаси меня от этого кошмара… Пожалуйста… Тео… Тео!

Однако сколько бы Питер ни осматривался и звал его, Теодора нигде нет и приходить он не собирается. Как будто он действительно покинул его. Как и обещал в случае, если парень вспомнит то, что должен, и найдет потерянную часть себя.

— Пожалуйста, не оставляй меня… — продолжает шептать Питер. — Теодор… Я не хочу быть один… Прошу тебя… Теодор… Прошу… Не бросай меня… Ты мне нужен… Почему ты ушел тогда, когда я так в тебе нуждаюсь? Прошу тебя, вернись! Вернись! Я без тебя не смогу! Пожалуйста, Теодор… Теодор…

А пока сидящий напротив Сэмми с недоумением смотрит на разговаривающего с самим собой Питера, на улице раздается очередной раскат грома, сопровождаемый ливневым дождем, бьющий по окнам и выступам на доме. После чего парень резко переводит взгляд в сторону, когда ему кажется, будто где-то вдалеке проскользает какая-то черная тень.

— Теодор?! — неуверенно произносит Питер. — Теодор, это ты? Теодор!

Однако она исчезает так же внезапно, как и появляется, заставляя Питера на секунду поверить, что ему показалось. Но вскоре он резко переводит взгляд в сторону, когда ему чудится, будто она появляется уже в другом конце гостиной где-то под лестницей.

— Теодор?! Теодор, ответь мне! Где ты?

Что-то неизведанное несколько раз перемещается из одного угла в другой каждый раз, когда Питер хочет поймать это взглядом. Во время яркой вспышки молнии ему чудится, будто из-за стенкой, разделяющей кухню и гостиную, выглядывает сделавший с ним ужасные вещи Гаррет, который одаривает его своей зловещей улыбкой и заставляет Роуза с учащенным дыханием резко прижать ноги к груди и спиной посильнее вжаться в спинку дивана, неотрывно смотря в ту сторону.

— Теод-дор… — высоким дрожащим голосом тихо взмаливается Питер. — Теодор, п-п-пожалуйста… П-приди…

Прячущийся за стенкой Гаррет с ехидной ухмылкой подзывает парня к себе пальцем и слегка прикусывает губу, наводя на Питера вселенского масштаба ужас. Сэмми негромким лаем пытается привести его в чувства, но тот по-прежнему словно его не замечает. Даже когда он запрыгивает на диван и прижимается к нему всем тельцем.

— Я не хочу… Не хочу снова это переживать… П-п-пожалуйста… Не н-н-надо…

После еще одной ослепляющей вспышки молнии Гаррет исчезает, но в гостиной как будто становится темнее. Как будто кто-то выключает часть освещения. Сильные порывы ветра резко распахивают окно, которое после этого ударяется об стенку. Питер крепко обнимает себя руками и энергично растирает холодные бицепсы, продолжая осматриваться вокруг широко распахнутыми глазами и чувствуя себя тем маленьким, уязвимым и беззащитным мальчиком, который всего лишь хотел быть счастливым, но который с самих ранних лет страдал от жестоких издевательств как ребят своего возраста, так и вполне взрослых людей.

— Кто-нибудь… Пожалуйста… Спасите меня… Заберите меня отсюда… Я не хочу больше страдать… Не хочу больше испытывать боль… Не хочу!

Заливаясь горькими слезами, которые он даже не думает вытирать с лица, Питер резко останавливает взгляд на одном из окон, в котором на мгновение видит сначала черную тень, а затем кого-то, похожего на него самого. Кого-то, кто смотрит на него не слишком добрым и теплым взглядом.

— Теодор?! — с надеждой во взгляде тихо произносит Питер. — Это ты?

Яркая вспышка молнии за окном – и вот двойник Питера уже злостно смеется. Еще одна – смотрит на него уже добрым взглядом. Еще одна – снова пугает своим зловещим видом. Четвертая – опять становится милым. И так происходит еще несколько раз. А под оглушительный раскат грома двойник резко отходит от окна и исчезает куда-то в неизвестность.

— Теодор! — громко произносит Питер. — Теодор, подожди! Ты куда? Стой!

Недолго думая, Питер резко соскакивает с дивана и подбегает к тому самому окну, в котором видит, как его двойник оборачивается к нему и словно какой-то призрак легко проходит через закрытые ворота дома.

— Теодор! Теодор!

Питер пулей подбегает к входной двери и, игнорируя душераздирающий лай Сэмми, открывает ее и закрывает, когда выбегает на улицу. Как раз в тот момент, когда гром и молния одновременно обрушивают всю свою мощь на этот город, уже и так пострадавший от урагана и нанесший его жителям огромный ущерб. Не обращая внимания на сбивающие с ног порывы ветра и лепящий в лицо холодный ливень, Роуз со всех ног словно околдованный бездумно бежит за стремительно ускользающим двойником, который определенно зовет его с собой и хочет что-то показать. Шлепая по лужам, коих уже образовалось огромное множество, парень с учащенным дыханием без проблем открывает ворота и выбегает за территорию дома, не переставая выкрикивать имя Теодора и отчаянно умоляя его остаться с ним тогда, когда он так в нем нуждается. После чего бежит, бежит, бежит… Не разбирая дороги. Смотря только вперед. Видя перед собой только цель. Только то, что стремительно от него ускользает. То, что он так страстно хочет поймать.

И лишь тогда, когда двойник в какой-то момент будто бы растворяется в воздухе, Питер моментально приходит в себя и понимает, что находится неизвестно где, среди высоких деревьев, и успел окончательно промокнуть под проливным дождем. Сердце пропускает удар, а дыхание перехватывает от мысли, что ему здесь ничего не знакомо. Лишь на пару мгновений вспышки молнии могут зажечь свет в том месте, где царит зловещая, непроглядная темнота. А один единственный удар молнии за считанные секунды валит гигантский дуб, что вспыхивает ярким пламенем, которое, однако быстро тушит дождь. Слезы скапливаются в глазах бледного Питера и скатываются по щекам, а страх парализует его ледяное тело, которое едва удерживают его подкашивающиеся ноги. Каждый раскат грома словно насмешка. Попытка позлорадствовать над его страданиями. Вселить еще больший ужас в человека, который не может более выносить весь этот бесконечный кошмар. Он один. В самом центре хаоса. Хаоса, из которого ему теперь не выбраться, поскольку кругом одни лишь огромные деревья, давящая темнота.

После нескольких неуверенных шагов ноги Питера резко подкашиваются, а он обессиленно падает на колени, не думая о том, как мороз пробирает его до самых костей. Изо рта вылетает дикий, нечеловеческий ор, что буквально сотрясает землю. Небо словно отвечает ему настолько мощным раскатом грома, что все мышцы Роуза напрягаются до боли. Кажется, что стихия намерена предпринять вторую попытку стереть его с лица земли и избавить этот мир от того, что он воспринимает как бельмо в глазу. И не сомневается – в этот раз все уж точно получится. Ведь рядом нет никого и ничего, что может снова спасти парня. Который продолжает горько рыдать, пока в паре метров от него сначала заваливается горящая невысокая елочка, а затем мощный электрический разряд бьет прямо в землю, оставляя на ней огромную трещину.

***

Сэмми тем временем поначалу громко лает на закрытую дверь, а затем проходит через маленький проем, предназначенный для животных, и, действуя решительно и бесстрашно, на всех порах бежит под проливным дождем вслед за Питером, чей след уже давно простыл. И приходит к тупику, когда добегает до ворот дома, через которые он не пройдет. Не сможет он и перепрыгнуть высокое ограждение, даже если разгонится. Поэтому ему остается лишь отчаянно лаять, теребить лапой закрытые ворота и жалобно скулить, будто чувствуя, что возлюбленный Хелен снова попадет в беду из-за того, что все решили оставить его одного. Девушки отправились наверх, чтобы найти сухую одежду, и при этом понадеялись на парней. Ну а сами парни просто не особо захотели за ним присматривать и ушли, не задумавшись о последствиях своего поступка, и вновь вспомнив о своих обидах на него после того как он все-таки вернулся к жизни.

Заскуливший после вспышки молнии Сэмми возвращается в дом и резко встряхивается у порога, чтобы привести в порядок свою мокрую шерстку. После чего он опечаленный ковыляет в гостиную и начинает громко лаять в надежде привлечь к себе чье-то внимание. И поджимает хвост, когда слышит раскат грома, испуганно посмотрев в сторону окна. Тихо скулит, когда на заднем дворе с грохотом что-то где-то падает. От жуткого страха песик даже залезает под лестницу, где располагается стол, и решает отсидеться здесь, одновременно боясь царящего на улице урагана и переживая за Питера, с которым может случиться что угодно, если все так и будут хлопать ушами.

Сэмми продолжает сидеть под лестницей, когда в какой-то момент на первый этаж по лестнице спускаются Хелен, Наталия, Ракель и Анна. Хоть у девушек все еще не конца высушенные волосы, забранные в хвост, теперь они одеты в сухую и чистую одежду, пока их вещи стираются. Осмотревшись вокруг и не заметив здесь никого из парней, девушки слегка хмурится и вопросительно переглядываются между собой.

— Не поняла… — задумчиво произносит Анна. — А где парни-то? Я думала, они тут!

— Странно… — качает головой Наталия. — Они что, все еще на заднем дворе?

— Нет, их вроде бы там нет… — растерянно отвечает Хелен, посмотрев в окно, открывающее обзор на происходящее на заднем дворе. — Да и на улице ливень начался.

— И где Сэмми? — недоумевает Ракель. — Он с ними?

— Сэмми! Сэмми, ты здесь?

Сэмми сразу же отзывается на голос Хелен, негромко подав голос, покинув свое убежище и подбежав к девушкам.

— Мальчик мой, ты здесь! — Хелен мягко гладит Сэмми по голове. — А почему ты здесь один? Где ребята?

— Они наверху? — уточняет Анна. — Пошли переодеваться в другую комнату?

Сэмми громко и жалобно начинает скулить, словно пытаясь объяснить девушкам, что Питер снова может оказаться в большой опасности.

— Господи, маленький ты наш! — тяжело вздыхает Наталия, опустившись на корточки, прижав Сэмми к себе и мило поцеловав его в носик. — Вон как испугался… Его всего трясет…

— Немудрено… — произносит Анна, осмотревшись вокруг. — Вон одно окно разбилось, а остальные открылись сами по себе. Некоторые вещи попадали, а кое-что разбилось…

— Солнышко, мы тоже очень испугались, — с грустью во взгляде добавляет Хелен, взяв мордочку Сэмми в руки. — Я была в ужасе от одной только мысли, что Питер погибнет.

— Девочки, надо срочно согреть Сэмми, — уверенно говорит Ракель, проводя рукой по шерстке Сэмми. — А то он бедненький дрожит весь от холода. Да еще и ураган никак не прекратится… Тоже боится сидит…

— Может, его накормить чем-то вкусненьким? — предлагает Анна. — Вдруг это его успокоит? Давайте я поищу что-нибудь в холодильнике?

— Да, милая, дай ему что-нибудь, — соглашается Хелен. — Это его точно хоть немного отвлечет.

— И полотенце захвати, чтобы вытереть его! — восклицает Наталия. — А лучше притащи фен из комнаты! И сами высушимся, и его согреем!

— Эй, так вот же оно! — восклицает Анна, указав на лежащие на диване два полотенца. — Да сразу два!

Анна быстрым шагом подходит к дивану, берет одно из полотенец и собирается отдать его девушкам, чтобы те тщательно обтерли им дрожащего и скулящего Сэмми. Но ей достаточно сделать всего два шага, чтобы затем резко остановиться, еще раз посмотреть на диван и заподозрить что-то неладное.

— Стоп… — неуверенно произносит Анна. — А это разве не те полотенца, которыми мы укрыли Питера?

— Они самые… — широко распахивает глаза Ракель.

— О, господи… — начинает тяжело дышать Хелен, подойдя к дивану, взяв в руки второе и с ужасом во взгляде его осмотрев. — Это они… И это насквозь мокрое…

— Что-то мне все это не нравится, девочки… — прикладывает руку к сердцу Наталия, осматривается вокруг и находит третье полотенце в другом углу гостиной. — Эй, а вон и третье полотенце!

Сэмми словно в знак подтверждения мыслей подруг несколько раз громко подает голос, пока Наталия подбегает к валяющему на полу полотенцу и подбирает его.

— Раз так, то где сам Питер? — недоумевает Анна. — Почему эти полотенца лежат здесь?

— И где Терренс, Даниэль и Эдвард? — встревает Ракель. — Где эти три безмозглых олуха?

— Улизнули в комнату, пока мы переодевались в другой? — предполагает Хелен. — Анна успела схватить сухую одежду до того, как они пришли?

— Я очень надеюсь, что они сидят там и сейчас присматривают за Роузом, — выражает надежду Наталия.

— Быстро туда! — командует Анна. — Бегом!

Но только все девушки собираются подойти к лестнице, как по ней словно ничего не случилось спокойно спускаются Даниэль, Терренс и Эдвард, которых тут же начинает громко облаивать Сэмми.

— Эй, девчонки, что за шум? — с легкой улыбкой интересуется Даниэль. — Сэмми, ты чего тут разлаялся как потерпевший?

Пока Сэмми продолжает еще яростнее заливаться лаем и даже тихонько порыкивать, Наталия, Анна, Ракель и Хелен широко распахнутыми глазами осматривают Эдварда, Терренса и Даниэля с ног до головы и с ужасом коротко переглядываются между собой.

— О, твою ж дивизию… — слегка хмурится Даниэль, осмотревшись вокруг. — Опять придется оконные стекла менять… Еще и разбилась половина вещей…

— А где Питер? — недоумевает Хелен. — Почему вы без него?

— Питер? — растерянно произносит Терренс и быстро осматривается вокруг. — А разве он не с вами?

— Вообще-то, мы на вас понадеялись! — скрещивает руки на груди Наталия. — Думали, вы за ним присмотрите!

— Но… — неуверенно отвечает Эдвард. — Мы думали, вы за ним присмотрите… Вернетесь быстро и…

— Твою мать… — хватается за голову Анна.

— Где Питер, пустоголовые дебилы? — чуть громче требует ответа Ракель. — Где вы, черт возьми, шлялись?

— И только попробуйте сказать, что в доме его нет! — угрожает пальцем Хелен.

— А разве он не здесь? — удивленно спрашивает Даниэль и окидывает взглядом всю гостиную. — И не на заднем дворе?

— Нет, слепая курица, его здесь нет! — возмущенно вскрикивает Наталия.

— Вы где его оставили, придурки? — недоумевает Анна. — Где оставили, я спрашиваю?

— Э-э-э, зд-д-десь… — широко распахнув глаза, слегка дрожащим голосом отвечает Терренс. — М-мы… Посадили его на диван и… Ушли…

— Вы ЧТО сделали? — взрывается Хелен.

— Сп-покойно, д-девчонки, сп-п-покойно… — пытается взять слово Эдвард, плавно размахивая пальцами, кончики которых слегка подрагивают. — Успокойтесь, пожалуйста…

— Вы что, дебилы, натворили? — с учащенным дыханием ужасается Ракель. — Вы хоть понимайте, ЧТО сейчас наделали?

— Тише-тише, подруга, успокойся, пожалуйста… — спокойно произносит Даниэль.

— Серьезно? — возмущается Наталия. — Вы сейчас СЕРЬЕЗНО? Вы требуйте, чтобы мы УСПОКОИЛИСЬ?

— Да что вы так разволновались? — недоумевает Терренс. — Может… Может, он в доме? Просто…

— Ага, мужик просто пошел в туалет! — нервно восклицает Эдвард. — Захотел свои дела сделать!

— Да? — громко возмущается Анна, резко вырывает из рук Наталии полотенце и трясет им вместе с тем, что держит она сама. — А ЭТО что такое? ЧТО это такое? Объясните?

— И вот ЭТО! — вставляет Хелен, трясся тем полотенцем, которое держит она. — И они мокрые! МОКРЫЕ! ВСЕ!

— Это те полотенца, которыми мы укрыли Питера! — напоминает Ракель. — И извольте объяснить, КАКИМ образом они оказались здесь? Какого хрена они лежали на диване?

— Эй-эй, алло, алло, гараж, ну-ка все успокоились! — командует Терренс. — Отставить истерики!

— НЕ СМЕЙ ЗАТЫКАТЬ НАМ РОТ!

Сэмми в знак согласия несколько раз уверенно подает голос и негромко рычит на растерянных и тяжело дышащих Эдварда, Терренса и Даниэля, которые напряженно переглядываются между собой.

— Вы совсем ахренели, парни? — возмущается Анна. — Какого хрена вы оставили человека одного? Человека, который чуть не утонул!

— Так мы думали, вы быстро вернетесь! — оправдывается Эдвард. — Думали…

— Думать? — презрительно усмехается Хелен. — У вас еще есть чем думать?

— Твою мать, да чего вы так психуйте-то? — резко размахивает руками Даниэль. — Человек просто отошел умыться, а вы тут разорались как потерпевшие!

— Хорошо! — восклицает Анна. — Хорошо… Если я сейчас подойду к ванной комнате, открою дверь и узнаю, что там никого нет, то пеняйте на себя.

Анна резким и быстрым шагом подходит к одной из ванной комнат, негромко стучит по двери и зовет Питера. А не дождавшись ответа, она решительно заходит внутрь и видит, что там никого нет.

— Никого нет! Идем в другую!

Теперь Анна подходит уже ко второй ванной комнате, где также никого не находит. Проверяет она и два туалета, в котором также нет Питера. После чего возвращается в гостиную, встает рядом с подругами и расставляет руки в бока, хмуро смотря на Терренса, Даниэля и Эдварда.

— Нет! — восклицает Анна. — Никого нет! Питера здесь нет! Нигде нет! Нигде!

— Где Питер, остолобы? — требует ответа Хелен. — Где его вы его оставили? Какого черта не досмотрели за ним?

— Да откуда мы знаем? — раздраженно бросает Даниэль и скрещивает руки на груди. — Мы ему не няньки!

— Мы не обязаны за ним следить! — хмуро соглашается Терренс. — Ничего не обязаны для него делать!

— Вот именно! — холодно добавляет Эдвард. — То, что он чуть не сдох, не означает, что мы забудем все, что этот человек сделал с нами.

— Вы вообще нормальные? — возмущается Ракель. — Вы хоть соображайте, ЧТО сейчас несете?

— В отличие от него! — восклицает Даниэль. — От того, кто испортил нам весь вечер! Который мы могли бы провести спокойно, если бы не этот мудак.

— Да как вам не стыдно, уроды? — психует Хелен. — Совсем что ли ополоумели?

— Вас что, молнией успело шандарахнуть? — недоумевает Наталия. — Или моча в голову ударила?

— Что с вами вообще произошло? — удивляется Анна. — Откуда такая агрессия?

— Питер ведь извинился перед вами! — напоминает Хелен. — Он искренне попросил прощение за все, что сделал!

— А это ничего не меняет! — без эмоций заявляет Терренс, скрестив руки на груди. — Мы его прощать не собираемся!

— Ага, нам его извинения на хер не нужны! — добавляет Даниэль. — Он может подтереть ими свою задницу!

— Твою ж дивизию… — хватается за голову Хелен.

— Вы издевайтесь? — возмущается Анна. — Человек только что чуть не умер! Мы едва смогли его откачать! Едва успели! А вы, твою мать, делайте вид, будто это вас не касается!

— Нас это и правда не касается, — сухо заявляет Эдвард. — Питер нам больше не друг. И вряд ли им когда-то будет.

— Это не дает вам право так себя вести! — заявляет Ракель. — Так по-свински!

— Что с вами произошло? — недоумевает Наталия. — С каких пор вы стали такими бесчувственными?

— Да, он вас обидел! — добавляет Анна. — Но это не повод вот так с ним поступать! Не повод сидеть и ждать, пока он откинет копыта!

— Ага, вы наверняка все прекрасно видели! — заявляет Хелен. — Видели, что Питер тонет и оказался под завалом, но НИЧЕГО не сделали! Вы ПОЗВОЛИЛИ ему утонуть! И соизволили выйти из комнаты, только когда МЫ пошли его спасать.

— Вы хоть понимайте, каких трудов нам стоило вытащить его из воды? — психует Ракель. — Как нам было непросто просто сдвинуть с места тяжеленные обломки, которыми его придавало ко дну! Как мы с трудом закинули его на сушу и сами выбрались! Мы справились, потому что действовали как команда!

— Вот именно! Без девчонок я бы не смогла вытащить его одна! Тем более, ни для кого не секрет, что я плохо плаваю. А еще я только недавно выздоровела после ОРВИ, которое наслоилось на мое истощение организма. Я до сих пор кашляю и страдаю от насморка. И то я не побоялась нырнуть. НЕ ПОБОЯЛАСЬ! Не побоялась утонуть. Не побоялась снова заболеть. Мне было страшно нырять. Но еще страшнее мне было потерять Питера. Знать, что он мертв. Один страх перекрыл все мои другие! Я НЕ МОГЛА ЕГО БРОСИТЬ ЕГО УМИРАТЬ!

— Ага, мы мерзли, рисковали жизнью, а вы, сука, грели свои задницы в теплой комнате! — громко возмущается Наталия. — Нас чуть не сшибло ветром, мы и сами могли утонуть. Мы впервые в жизни проводили реанимацию. И не были уверены, что справимся. А вы только сидели рядом и хлопали глазами! Ждали, пока Питер умрет! Пока вы избавитесь от нужды возиться с ним!

— Вы НИЧЕГО не сделали, чтобы ему помочь! — добавляет Хелен. — НИЧЕГО! Потому что вы трусы! Обиженные трусы, которые побоялись выйти в ураган. Отсиживались до последнего!

— Вас никто не заставлял туда идти! — без зазрения совести заявляет Даниэль. — И этого мудака никто там не запирал!

— То есть, по-вашему, мы должны были стоять у окошка и смотреть за тем, как он умирает? — приходит в бешенство Анна. — Как в этот дом приходит СМЕРТЬ? Вы хотели, чтобы мы сидели и пялились на плавающий под водой труп Роуза?

— Мы, блять, орали вам! — грубо бросает Терренс. — Орали вам, дурам, чтобы вы немедленно вернулись в дом! НО ВЫ НЕ ВЕРНУЛИСЬ! ВЫ ТАМ ОСТАВАЛИСЬ!

— МЫ ДРУГА СВОЕГО СПАСАЛИ! — во весь голос вскрикивает Наталия. — Пока вы ждали его смерти!

— Так, а я не понял, к нам-то какие-то претензии? — возмущается Эдвард. — Чего вы добивайтесь? Чего вы от нас хотите? ЧЕГО?

— Не прикидывайтесь тупыми и глухими! — рявкает Ракель. — Вы ЗНАЙТЕ, чего мы хотим!

— Вам там голову что ли застудило, я не пойму? — недоумевает Даниэль. — Что за бред вы несете?

— Нет, это вы себе все мозги выбили! — огрызается Хелен. — Своими постоянными мордобоями! До того дошли, что теперь уже вообще не понимайте, что несете!

— Вы вообще-то должны быть на нашей стороне! — отвечает Терренс. — Роуз – мудак! А вы этого мудака еще и защищайте!

— Нет, это вы все мудаки! — в один голос заявляют Ракель, Хелен, Анна и Наталия.