— Борись, мой мальчик, — дрожащим голосом умоляет Корнелия, нежно гладя Питера по щеке. — Борись, мой хороший. Ты не можешь умереть.

— Мне страшно… — всхлипывает Питер. — Я слабый…

— У тебя очень мало времени. Если не решишься сейчас – уже точно умрешь.

— Я хочу жить… Но я боюсь… Я не смогу… Если останусь один… Если меня не простят… Если все от меня отвернутся.

— Если бы все отвернулись, в том мире ребята не драли бы глотки, умоляя тебя задышать и открыть глаза.

— Вдруг это иллюзия? Иллюзия демонов…

— Это не иллюзия, Питер. Это борьба, что идет внутри тебя. Твоя темная сторона пытается взять власть над светлой и лишить тебя всех чувств и эмоций. То, что ты видишь перед собой, это то, что происходит у тебя внутри. Ты борешься. Ты не знаешь, что делать. Если захочешь остаться – демоны выигрывают. Захочешь вернуться – ангелы побеждают.

— Думаешь, ребята не отвернутся от меня? Думаешь, они не пожалеют о том, что решили связаться со мной?

— Ответ у тебя за спиной, — загадочно улыбается Корнелия.

— Что? — хмурится Питер. — В смысле?

Когда Корнелия начинает коситься в сторону, Питер отстраняется, медленно оборачивается назад и видит, как поющие звонкими, высокими голосами ангелы окончательно захватили преимущество в борьбе с демонами, мечущиеся в поисках спасения как затравленные зверьки и переставшие казаться грозной стаей, готовой смести все на своем пути. Каждый вступил в схватку со своей копией, а Светлому Даниэлю приходиться бороться одновременно с Темным Даниэлем и Темным Теодором, которым, однако, не оставляет единого шанса. Девушки не используют силу. Они используют магию. Магию, которую творят руками и жезлами, создавая щит и поражая противниц мощными заклинаниями, что сбивают с ног и лишают всяких сил. Мужчины сосредоточились на использовании физической силы, нанося четкие удары кулаками в уязвимые места, поражая противников мощными ударами ног и применяя все возможные боевые приемы. Но также не пренебрегают и оружием, которое создают из воздуха, чтобы отбиваться от атак и наносить сопернику все более серьезный урон. Уверенные в своей победе, ангелы начинают улыбаться прямо во время борьбы, приводя в бешенство демонов, натравливающие друг друга на Светлых грубыми словами и угрозами.

— Представляю, как ты сейчас заревешь, если я сделаю из тебя уродку, — сквозь зубы цедит Темная Наталия. — Если я оставлю тебя лысой и с кучей шрамов и синяков.

Но стоит Темной Наталии создать в воздухе темный сгусток дыма и направить его в сторону соперницы, Светлая Наталия с легкостью растворяет его с помощью щита. После чего она проводит по пространству рукой, берет в руки сотворенный ею трезубец и без колебаний пронзает им свою копию. Демон успевает издать придавленный стон до того, как она превращается в темное облако, что моментально растворяется в воздухе.

— Посмотрим, что будет делать твоя стая без вожака, — ехидно усмехается Темный Терренс. — Который сам себя таковым выбрал.

Темный Терренс с разбегу пытается наброситься на противника и врезать ему кулаком по лицу, но Светлый Терренс тут же отвечает ему тем же, грубо отталкивает от себя мощным ударом ноги в пах, создает в воздухе клинок и без лишних слов всаживает его по самое основание в грудь соперника. После чего демон с истошным криком превращается в кучку пыли, которую за собой уносят сильные порывы ветра.

— Надеюсь, тебе понравится принимать ванну из лавы, — заявляет Темный Эдвард. — В аду у тебя будет только такая.

Светлый Эдвард создает руками небольшой сгусток энергии и направляет его на Темного Эдварда, вскрикнувший после появления болезненных ожогов, что растворяют его кожу как кислота. Затем ангел резко проводит линию в воздухе, что оставляет глубокую рану на груди противника, и исполняет вертушку, попав ногой прямо ему по виску. После чего демон растворяется в воздухе за считанные секунды, умоляя кого-то ему помочь, но не имея шанса против того, что сильнее него.

— Смирись с поражением, неудачница! — советует Темная Ракель. — Не для кого тебе больше строить из себя святую и мудрую.

Темная Ракель с раздраженным рыком пытается сломать созданной Светлой Ракель щит огненными шарами, которые она создает в воздухе. Сама же Светлая с легкой улыбкой контролирует защиту обеими руками, стараясь только лишь держать соперницу в поле зрения, чтобы та не напала со спины. Но как только демон с закатанными глазами сжимает руки в кулаки и яростно кричит, девушка-ангел снимает защиту и с присущей ей грацией взмахивает рукой, заморозив соперницу и превратив ее в кусок толстого льда. Который она второй рукой без проблем разбивает на кусочки, что падают на землю и моментально тают.

— В аду тебе будет уже некого спасать, — уверенно говорит Темная Анна. — Ты не спасешь даже саму себя.

Светлая Анна лишь мило улыбается, превращает созданной Темной Анной жезл в труху, использует всю свою силу, чтобы создать большой яркий искрящийся сгусток, который она силой мысли направляет на соперницу. Кричащего демона тут же окидывает белый свет, в котором она постепенно растворяется, как бы усердно она ни пыталась выбраться. А затем ангел с гордо поднятой головой одним лишь щелчком пальцев раз и навсегда уничтожает портал.

Светлая Хелен и Светлый Даниэль бок о бок отважно сражаются против Темной Хелен, Темного Даниэля и Темного Теодора. Ангелы стоят плечом к плечу под мощной магической защитой, которую не могут снять целых три демона, как бы они ни старались. Девушка вырисовывает жезлом и рукой различные фигуры, создавая заклинание, что все больше лишают ее соперницу сил. Кожа стремительно растворяется, пальцы будто деревенели и не слушаются, а из раны в груди прорывается ослепляющий свет, забирая душу рвущего глотку демона. Ну а когда Светлая Хелен без сожалений вонзает острие жезла глубоко в живот Темной, та растворяется в миллионах разноцветных искорках, что после этого взрываются как фейерверк и оседают на землю.

Хоть Светлому Даниэлю намного сложнее, чем другим, из-за того, что он сражается с двумя одновременно, он держится очень уверенно, не вжимает голову и не поджимает хвост от страха. Ангел двумя кулаками наносит мощный удар одновременно по лицам Темного Даниэля и Темного Теодора. Наносит удар ногой в грудь одного и в подбородок другого, с помощью магии рук крепко сдавливает горло Темной версии Питера и сбивает с ног свою копию. Когда Темный Даниэль пытается атаковать его ядовитыми стрелами, которые он выпускает из пальцев, Светлому приходиться попрыгать и поприседать, ловко уходя от атаки и без проблем растворяя некоторые из них одним взмахом руки. Он успевает приблизиться к противнику достаточно близко для того, чтобы сначала врезать тому ногой в пах, а затем одним четким движением сломать ему шею и рубануть по ней сотворенным в воздухе ножом. После чего тут же создает жезл и с разбегу, раздраженно рыча, вонзает его глубоко в живот Темного Теодора. А пока тот застывает с широко распахнутыми глазами от боли, ангел рассекает недруга жезлом словно бумагу. Черное облако трескается на тысячи осколков и на мгновение заполоняет за собой все вокруг.

Мощная взрывная волна под хор громких ангельских голосов сотрясает землю и едва не сбивает с ног взявшихся за руки всех ангелов, которым чудом удается удержаться, лишь слегка запыхавшись после непростого боя. Сильные порывы ветра поднимают в воздух вихри песка, пыли и грязи, но воцарившаяся вокруг густая тьма постепенно отступает, сдаваясь под натиском яркого света, что рассеивает и облака в небе. В этот момент Светлый Сэмми яростно лает на Темного Сэмми, лежащего без сил и жалобно скулящего, но превратившийся в пепел сам по себе. После чего Светлый пес замолкает, пристально всматривается в кучу, что растворяется прямо на его глазах и сам едва не сваливается с ног из-за мощных порывов ветра.

Ну а тем временем тихо плачущий и обессиленный Питер все еще сидит на земле и широко распахнутыми глазами смотрит на всех тех, кто с гордым видом победителя стоит напротив него и одаривает его своей легкой ободряющей улыбкой. Задыхающийся от нехватки воздуха парень обращает внимание и на песика, что энергично виляет хвостом и дружелюбно смотрит на него с высунутым языком, пока пряди волос порой попадают ему в глаза из-за сильных порывов ветра, что, однако, приобрел легкие нотки тепла и больше не заставляет его зубы отстукивать бешеный ритм и сжиматься в клубок от невыносимого холода.

— Решай скорее, Питер, тик-так, тик-так! — восклицает появившаяся из неоткуда подростковая версия Питера и стучит пальцем по циферблату на своих часах. — Время идет! У тебя всего пара минут!

— Иди, мой хороший, иди к ребятам, — мягко говорит Корнелия. — Не заставляй их ждать.

— Я не смогу… — качает головой Питер.

— Сможешь! Мой мальчик должен быть сильным. Он не может так просто сдаться. И Джулия не хочет видеть, как ты падаешь и сдаешься. Она в тебя верит.

— Мне страшно… Если ребята меня не простят, я не выживу один.

— Ты никогда не будешь один. Твои ангелы-хранители всегда будут рядом. Я тебя не брошу. Буду наблюдать за тобой и помогать. Направлять на нужный путь.

— Пожалуйста, мама… Я хочу остаться здесь. Хочу быть с тобой. Всегда.

— Пора, Питер, пришло время! — Корнелия поднимается на ноги. — Иди! Иди домой. Возвращайся к жизни!

Питер нервно сглатывает и склоняет голову, все еще колеблясь и будучи неуверенным в своем решении, даже если этого ждут все его друзья, вступившие в ожесточенный бой с демонами, которых все-таки победили совместными усилиями. И неуверенно переводит взгляд на Светлого Даниэля, когда тот уверенно подходит к нему и протягивает руку.

— Мы справимся с этим, — обещает Светлый Даниэль. — Вместе.

Еще немного поколебавшись и громко шмыгнув носом, Питер все-таки берется за руку Светлого Даниэля, который без проблем помогает ему подняться. После чего из ниоткуда к нему на всех порах мчится… Он сам?! Совсем маленький, в возрасте шести-семи лет. С расставленными в стороны руками мальчик с широкой улыбкой подбегает к взрослому себе и заключает его в крепкие объятия. Хоть и немного растерявшись, Роуз все-таки прижимает мальчика к себе и нежно гладит его по голове, в какой-то момент опустившись на корточки, пока тот со слезами на глазах крепко зажмуривает глаза. В этот момент блондина крепко сжимает в своих объятиях еще и четырнадцатилетняя версия его самого. А затем к нему подходит Светлый Теодор и кладет руку ему на плечо, заставляя блондина перевести на него взгляд и подняться на ноги. После чего без всяких слов и предупреждений заключает Роуза в крепкие объятия, на которые тот неуверенно отвечает, не особо понимая, в чем дело.

И когда Питер решает обнять свою светлую копию покрепче, то перед глазами внезапно разгорается яркая белая вспышка, из-за которой ему приходиться прикрыть глаза. Открыв их, он с удивлением обнаруживает, что и Светлый Теодор, и его более юные версии внезапно исчезли, а на душе возникает чувство, как будто внутри что-то после этого поменялось. Как будто что-то вернулось на свои места. Наступило что-то вроде… Облегчения?! Небольшого облегчения, что позволило ему свободнее задышать. Сделать глубокий вдох. Почувствовать, что он как будто воссоединился с той частью себя, которую долгое время отрицал и отторгал.

В какой-то момент к нему подходит Светлая Хелен, которая также крепко обнимает Питера и нежно целует в щеку. Светлые Анна, Наталия и Ракель гладят его по плечу, а он в ответ скромно им улыбается. А когда парень виновато смотрит на Светлых Эдварда, Терренса и Даниэля, те легонько хлопают его по плечу, голове или щеке, одним лишь взглядом давая понять, что будут рядом, несмотря ни на что. Сэмми также привлекает к себе внимание Роуза, пару раз подав голос, пободавшись головой об его ноги и потершись об них мордочкой. Это заставляет Питера скромно улыбнуться и погладить песика по голове, пока тот энергично виляет хвостом.

— Что-то мы здесь задержались! — бодро нарушает паузу Светлый Терренс. — Не думайте, ребята?

— Да, пора возвращаться домой, — скромно улыбается Светлый Эдвард. — Нечего нам больше делать.

— Пошли, Питер! — восклицает Светлая Ракель. — Нам пора!

— Ну же, поспеши! — тараторит Светлая Наталия. — У нас очень мало времени!

— Может, вы все-таки пойдете без меня? — неуверенно спрашивает Питер. — Позволите мне остаться здесь?

— Как-нибудь в другой раз, — отвечает Светлый Даниэль. — А сейчас нам надо спешить.

— Если не успеем – ворота закроются, — добавляет Светлая Анна. — Мы не сможем вывести тебя отсюда.

— Я не уверен, что хочу этого, — качает головой Питер.

— Зато этого хотим мы! — решительно заявляет Светлая Хелен. — И до тех пор мы не отпустим тебя ни в какой другой мир!

С этими словами Светлая Хелен крепко берет Питера за руку.

— Пошли, ребята! — гордо приподнимает голову Светлый Даниэль, приобняв Питера за плечи. — Нам пора возвращаться.

Даже если Питер пытается вырваться и развернуться, друзья и возлюбленная все равно уводят его за собой. Все дальше и дальше от его подросткового двойника, который остается стоять на том же месте рядом с Корнелией, что скромно улыбается ему вслед.

— Пожалуйста… — умоляюще произносит Питер, посмотрев назад.

Однако ему никто не отвечает. И Питер-подросток, и Корнелия продолжают скромно улыбаться, провожая Питера в мир живых, в котором его друзья и возлюбленная находятся на грани истерики из-за того, что у них не получается вернуть парня к жизни, несмотря на все их усилия и мольбы. Их душераздирающие крики снова и снова доносятся до ушей блондина сквозь глухую стену: то девушки горько плачут, то парни надрывают связки. А в какой-то момент рядом с Корнелией появляется женщина лет тридцати со светлыми волосами и добрыми серыми глазами, облаченная в белое длинное шифоновое платье и машущая ему рукой с нежной улыбкой на улице.

— Я люблю тебя, мой маленький Тео… — со всей нежностью произносит женщина и посылает Питеру воздушный поцелуй. — Твоя мама всегда будет рядом. Всегда будет твоим ангелом-хранителем.

— Я тебя чувствую… — шепчет Питер. — Чувствую, как ты за мной наблюдаешь…

— Иди, мое солнышко, иди домой. А я буду и дальше тебя оберегать. Я помогу тебе, как только ты меня позовешь.

— Обещаешь?

— Обещаю, Теодор, — уверенно говорит Джулия и кладет руку на сердце. — Обещаю.

— Спасибо… — Питер нервно сглатывает. — Мама…

— Мы еще встретимся. Через много-много лет. Я буду ждать тебя. А пока иди. Иди! Возвращайся домой. К друзьям. К девушке. К тем, кто тебя ждет.

Питер еще некоторое время продолжает оглядываться назад до того, как в конце концов позволяет себе сдаться и покорно следует за своими друзьями, что ведут его по прямой дорожке. Раньше она казалась ему бесконечной, а теперь на пути появилась высокая стена с дверью, из щелей которой светит что-то белое и яркое. Подойдя к ней, Светлый Сэмми два раза подает голос, теребит ее лапкой и переводит взгляд на взрослых. Все взгляды устремляются на Светлых Хелен и Даниэля, которые вместе подходят к этой двери, переглядываются между собой, кивают и вместе отталкивают ее от себя. Мужчина жестом пропускает девушку вперед, а Светлые Эдвард и Терренс делают это по отношению к Светлым Наталии, Ракель и Анне. После чего сами проходят сквозь дверной прием и оборачиваются к Питеру, который продолжает стоять на месте. Тогда Светлый Сэмми мягко хватает его зубами за тонкий серебристый браслет с выгравированной на нем надписью, и ведет за собой.

Пройдя сквозь дверной проем, Питер тут же зажмуривает глаза и прикрывает их рукой из-за яркого света, что больно их режет как высоко стоящее зимнее солнце. Стоит ему обернуться на мгновение назад, он видит, как дверь за ним куда-то исчезает, словно давая понять, что теперь пути назад точно нет. Он немного колеблется до того, как берет Светлые Хелен и Даниэля за руки, которые они ему протягивают, и вместе со всеми остальными идет вперед. Белый свет становится все ярче и ярче, словно туман поглощая всех, кто в него заходит, не оглядываясь назад. Поглощает этот свет и самого Роуза, который крепко зажмуривает глаза, все четче и четче слыша женские и мужские крики, что сопровождают его на протяжении всего пути.

***

После очередной попытки Наталии вдохнуть в его легкие воздух Питер сначала издает тихий, хриплый вздох, а затем резко выплевывает большое количество воды изо рта, оторвав голову от мокрого кафельного пола. После чего им овладевает громкий, мучительный кашель, а он отчаянно цепляется за каждую возможность вдохнуть хоть немного воздуха и вытолкнуть из легких все, что препятствует нормальному дыханию. Сэмми тут же заливается громким радостным лаем, бледные и едва сидящие от ужаса Даниэль, Эдвард и Терренс хватаются за голову и сами жадно заглатывают воздух, в какой-то момент переглянувшись между собой широко распахнутыми глазами, обессиленные Анна, Ракель и Наталия не скрывают своих широких улыбок, а взволнованная и дрожащая Хелен заливается слезами.

— Господи, Питер… — не веря своим глазам, продолжает рыдать Хелен и нежно гладит Питера по голове, пока тот переворачивается на бок и продолжает харкать водой. — Любимый…

Тяжело дышащая Хелен практически заваливается на Питера всем весом, крепко сжимает его плечи и дрожащими губами несколько раз целует его в щеку.

— О, черт… — срывается на негромкий нервный смех сквозь слезы Хелен. — Солнце мое… Боже мой…

— Твою мать, ну ты нас напугал! — резко выдыхает Ракель, приложив руку ко лбу. — Мы чуть кони не двинули!

— Совсем что ли обалдел так с нами поступать?! — возмущается Наталия. — Мы с ребятами чуть с ума не сошли!

— Гаденыш, убить тебя за такое надо! — тараторит Даниэль, пальцами обеих рук вцепившись в волосы.

— Нашел, сука, время гулять на улице! — возмущается Терренс. — Тут такое творится, а ты…

— Повезло, что эта херня не прикончила тебя насмерть! — восклицает Эдвард. — А то откачивать было бы уже бесполезно!

Впрочем, Питер игнорирует все эти слова и продолжает жадно глотать воздух, пока вода продолжает выходить из него во время приступа удушающего кашля. В какой-то момент он резко приподнимается, сгибается пополам и продолжает в том же духе. Не обращая внимания ни на стекающие по его телу капли воды, ни на прилипшую к нему мокрую одежду, ни холод, из-за которого кожа покрывается мурашками и приобретает легкий синеватый оттенок. Пользуясь моментом, Хелен крепко обнимает его со спины, прижимает к себе и носом утыкается в изгиб шеи возлюбленного, пока Сэмми с жалобным поскуливанием снова и снова кружит вокруг него и пытается то потыкаться в его лицо носом, то просто где-то лизнуть.

— Не делай так больше, слышишь! — отчаянно взмаливается Хелен и несколько раз целует Питера в щеку. — Я умру, если потеряю тебя! Умру!

— Господи… — резко выдыхает Анна, с учащенным дыханием проведя руками по лицу и волосам. — Неужели я это сделала? Неужели у меня получилось?

— Да, милая… — дрожащим от волнения голосом произносит Даниэль, заключает Анну в крепкие объятия и на радостях целует ее в щеку. — У тебя получилось… Ты это сделала… Сделала!

Видя, что его сильно трясет от холода, Хелен скидывает с себя полотенце и накидывает его на плечи Питера, которого она снова крепко прижимает к себе.

— Все хорошо, мое солнышко, все хорошо… — пытается успокоить Хелен, поглаживая Питера по голове. — Все закончилось… Все хорошо…

— Да, ты был очень близок к гибели, но мы, слава богу, вовремя успели, — с облегчением выдыхает Ракель и также отдает Питеру свое полотенце, которым она вытирает ему волосы и лицо настолько сухо, насколько это возможно. — Ты с нами, приятель… С нами…

— Дайте еще полотенце, этого мало! — восклицает Наталия. — Его надо хорошенько вытереть!

Быстро осмотревшись, Наталия резко забирает находящееся недалеко от Даниэля чистое полотенце и вместе с подругами насухо вытирает открытые участки кожи Питера. Пока он сам только пытается понять, где находится, что произошло, и все-таки почувствовать, как его до костей пробирает трескучий мороз. Впрочем, парня сейчас волнует вовсе не то, что он мокрый и холодный, а кое-что другое. Какое-то странное и тревожное чувство, что заставляет его испытывать сильную нервозность.

— Не волнуйся, приятель, ты в безопасности, — мягко успокаивает Анна, поглаживая предплечья Питера и пытаясь поймать его взгляд. — Все хорошо. Мы рядом. Все хорошо.

Может быть, ветер в какой-то момент на улице немного стих, но яркие вспышки молнии и протяжные раскаты грома все еще продолжают наводить ужас на жителей города, давая понять, что стихия пока не собирается отступать. А может и вовсе хочет устроить очередную волну разрушений.

— В дом! — решительно командует Терренс после того, как переводит взгляд с неба на остальных. — Все в дом! Быстро!

— Да, надо скорее уходить отсюда! — соглашается Эдвард. — Пока еще что-нибудь не свалилось нам на голову.

— Давайте, ребята, ну-ка все подъем! — восклицает Даниэль. — Со всем разрушенным разберемся позже. Сейчас надо согреть блондина и девчонок.

— Сухая одежда! — восклицает Анна. — Срочно найди Питеру сухую одежду! Ему надо переодеться!

— А ты принеси сухую одежду девчонкам. Пусть тоже переоденутся.

— И срочно налейте всем что-то горячее! — требует Терренс. — Чай, кофе, воду – что угодно! Вам всем надо согреться!

— В дом, девчонки, быстрее идите в дом! — командует Хелен. — Переодевайтесь!

— Быстрее, девчонки, в дом! — взволнованно произносит Анна. — Вам надо переодеться, пока вы не простудились!

— Не спите, остолобы! — тараторит Наталия, пихнув в бок сначала Эдварда, а потом Даниэля. — Немедленно ведите блондина в дом! Сделайте уже хоть что-нибудь!

Анна быстро уводит за собой Ракель, Хелен и Наталию в дом после того, как все трое поднимаются на ноги. Сэмми же предпочитает оставаться рядом с Питером, который с учащенным дыханием все еще время от времени громко кашляет, затуманенным взглядом неотрывно смотря в одну точку и не сказав ни слова с тех пор, как вернулся к жизни.

— Поднимайте его, поднимайте! — командует Даниэль в тот момент, когда Эдвард и Терренс одновременно берут Питера под руки и помогают ему подняться, и сам помогает им его придержать, когда у того резко подкашиваются ноги. — Тихо-тихо-тихо, спокойно!

— Все хорошо, приятель, держись за нас крепче, — требует Эдвард. — Мы рядом.

— Вот так, парень, вот так, пошли, — подбадривает Терренс. — Не спеши, дыши глубже.

А поскольку Сэмми перекрывает дорогу, резко кружа вокруг Питера, подпрыгивая и пытаясь привлечь внимание безразличного ко всему парня, то Даниэлю приходиться мягко оттащить пса в сторону.

— Сэмми, не мешайся! — восклицает Даниэль, когда Сэмми снова это делает. — Сэмюэль! Дай пройти, твою мать!

Даниэлю не остается ничего, кроме как взять Сэмми за ошейник и вести его к ведущей в гостиную дверь, пока Терренс и Эдвард медленными, но верными шажками следует за ним, крепко придерживая Питера и в какой-то момент вновь накинув на него спадающие с плеч полотенца. Песик время от времени оборачивается к остающемуся безразличным ко всему происходящему блондину и пытается привлечь его внимание тихим лаем и жалобным поскуливанием.

«Черт, неужели я живой? — проносится в мыслях Питера, пока его ведут в гостиную. — Или все же мертв? Ничего не понимаю…»

А пока Питер пытается найти ответ на этот вопрос, Эдвард и Терренс благополучно заводят его в гостиную и, держа под руки, помогают ему усесться на диван. Сэмми тут же подбегает к нему и с жалобным поскуливанием начинает тыкаться носом куда только можно, надеясь, что тот захочет его обнять и погладить.

— Девчонки, наверное, наверху, переодеваются, — предполагает Эдвард.

— Пошли к ним! — жестом зовет за собой Даниэль. — Заодно я найду для Роуза сухую одежду.

— Да, пошли, — соглашается Терренс и переводит взгляд на Сэмми. — Сэмми, присмотри пока за ним.

Сэмми несколько раз взволнованно подает голос, как бы намекая парням: «Ребята, алло, вы что творите? Как вы можете оставить человека одного после того, как он чуть не утонул?». Однако ни Даниэль, ни Эдвард, ни Терренс словно этого не понимают и все вместе уходят вслед за девушками на второй этаж, поднимаясь по лестнице и не находя в своем поступке ничего предрассудительного. Да и самого Питера это нисколько не смущает. Точнее, его смущает только лишь одно – что все происходящее может быть чем-то нереальным. Ошалевший парень неподвижно сидит на диване и неотрывно смотрит в одну точку своими широко распахнутыми, красными и опухшими от слез глазами. Дыхание частое и поверхностное, кожа покрыта мурашками, с кончиков мокрых волос вниз скатываются мелкие капли, губы все еще остаются бледно-синеватыми, а каждая мышцы дрожит от напряжения и холода.