А немного погодя перед глазами Питера образовывается огромное черное пятно, из которого с гордо поднятой головой выходит Темный Теодор. Выглядящий таким же мертвецки бледным и пугающим, как и остальные демоны, которые уверены в том, что мужчины смогут победить с помощью грубой яростной силы, а девушки – с помощью иллюзий, что могут на время сбить Светлых с толку и заставить вспомнить о некоторых особенно омерзительных поступках Роуза по отношению к ним. Сам Питер без эмоций пристально смотрит на свою демоническую копию, даже не думая шарахаться, прятаться и отвечать. Пока сам Темный Теодор смотрит на него с видом победителя, который наконец-то получил что хотел.

— Этот момент настал, — низким, демоническим голосом произносит Темный Теодор. — Ты будешь стерт с лица земли. Я займу свое законное место. То, которое ты занимал столько лет.

— Забирай… — обессиленно отвечает Питер. — Забирай все… Мне уже нечего терять…

— Скоро людишки в том мире поймут, что тебя уже бесполезно откачивать. Никакие их оры не вернут тебя к жизни. Потому что ты сдохнешь. Ты отправишься туда, где тебе самое место. В адский ад. Где ты, сука, будешь гореть в гиене огненной. Платить за все свои грехи.

— Я готов… Вперед…

Темный Теодор смеется сначала негромко, ехидно, но постепенно его смех переходит в более истерический и громкий. Настолько, что он буквально сотрясает землю и заставляет отважно сражающихся Светлых Даниэля и Хелен свалиться с ног и позволить противникам нанести по ним долгожданный сокрушительный удар. Понимая, что он обречен, Питер сгибается пополам, закрывает лицо руками и снова начинает безутешно рыдать, жадно заглатывая воздух, которого ему катастрофически не хватает. А в какой-то момент он издает душераздирающий, протяжный крик, на который у него каким-то чудесным образом находятся силы.

— Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! — вскрикивает Питер. — Я ХОЧУ ЖИТЬ! НО Я СЛИШКОМ СЛАБ! СЛАБ ПЕРЕД ЭТИМ МИРОМ! Я НЕ МОГУ С НИМ БОРОТЬСЯ! НЕ МОГУ!

Питер снова истошно вскрикивает, когда сжимает руки в кулаки и несколько раз бьет ими по земле, до боли напрягая все свои мышцы.

— Я ХОЧУ ВЫБРАТЬСЯ! ВЫБРАТЬСЯ ИЗ САМОГО СЕБЯ! Я ЗАПЕРТ ВНУТРИ СЕБЯ! МНЕ СТРАШНО! Я ЗАДЫХАЮСЬ! МНЕ ПЛОХО! МНЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО! А-А-А-А-А!

Вдоволь прокричавшись, Питер с учащенным дыханием просто стоит на коленях и упирается ладонями о землю, пока капли слез вниз скатываются по щекам. Продолжающиеся истошные крики его друзей, раздаваемые сквозь глухую стену, только больше усугубляют его состояние и подводит все ближе к неконтролируемой истерике. А неудачи, что начали преследовать Светлого Даниэля и Светлую Хелен, становятся причиной, почему тьма снова вступает в свои права и окутывает собою все вокруг, не давая даже маленькому лучику света пробиться сквозь свинцовые облака.

— Потерпели немного, еще три минуты – и тебя наконец-то не станет, — сообщает Темный Теодор, посмотрев на свои часы. — Ангелочки проиграют ровно в тот момент, когда истечет это время. Когда им будет бесполезно бороться за твою жизнь. Когда людишкам из мира живых придется скидываться на твои похороны. Если они, конечно, посчитают, что ты заслуживаешь этой чести.

— А-А-А-А, УЙДИТЕ ВСЕ! — требует Питер. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ ОДНОГО! Я НИКОГО НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ! НИКОГО! И НИЧЕГО! ПРОСТО ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! ДАЙТЕ СПОКОЙНО УМЕРЕТЬ!

Ехидно усмехнувшись, Темный Теодор достает из кармана своей кожанки клинок и заносит его над Питером, заливающимся горькими слезами и сидящим на грязной земле. Он собирается всадить его поглубже в спину Роуза, но в какой-то момент его отбрасывает невидимой волной, которую с помощью своей магии создает Светлая Хелен. Пока демон падает на землю и роняет свой клинок, кто-то медленно, но уверенно подходит к Питеру, опускается на колени и мягко приподнимает лицо за подбородок. Переведя слезный взгляд на него, парень на мгновение замирает, когда видит перед собой Корнелию. Худощавую, бледную, с волдырями по всей коже и признаками преждевременного старенья, но полными доброты мутных темных глаз.

— М-мама? — дрожащим голосом неуверенно произносит Питер.

— Ну ладно… — приглаживает волосы Темный Теодор после того, как поднимается на ноги. — Так и быть. Поговори с мамочкой на прощание. А я пока пойду помогу своим братьям и сестрам прикончить эта сладкую парочку ангелочков.

Теодор направляется в сторону, где все еще продолжается борьба ангелов и демонов. Хоть нельзя сказать, что Светлая Хелен и Светлый Даниэль поигрывают, невозможно говорить и об их победе. Несмотря на то, что демонов намного больше, и они вновь удивительным образом стали сильны, снова и снова поражая ангелов темной магией и сокрушительными ударами, которые те изо все сил отражают. Темные сбивают Светлых с толку разрушительными иллюзиями, без проблем разбивают защитный щит на тысячи мелких осколков и оставляют на их коже легкие ожоги.

— Что… — округляет глаза Питер, в неверии рассматривая Корнелию. — Что ты здесь делаешь?

— Ты пока не готов умирать, мальчик мой, — мягко говорит Корнелия. — Твое время на земле еще не закончилось.

— Ты… Умерла? Или…

— Я давно мертва. Замерзла насмерть в одну из недавних зим. Перебрала с водкой, упала в снег и так и не встала. Хотя на улице тогда было почти минус тридцать градусов и сильный снегопад. Так и померла на улице никому не нужная.

— Все это похоже на какой-то странный сон. Как будто я сплю… Все это происходит не на самом деле.

— Нет, милый мой, это не сон. Ты одной ногой в загробном мире. Если не передумаешь – погибнешь.

— Я не могу… Не могу вернуться. Я не хочу!

— Ты должен, Питер. У тебя есть близкие. Есть причины жить дальше.

— Люди отняли у меня это желание. Своим безразличием. Своей жестокостью.

— Мне правда очень жаль, сынок. Жаль, что все так получилось.

— Можно я задам тебе один вопрос? Один единственный вопрос, который волнует меня всю жизнь.

— Конечно!

После короткой напряженной паузы Питер шмыгает носом и немного приподнимает голову, уверенно спрашивая:

— Ты хоть когда-нибудь в своей жизни любила меня? Хоть немного! Реально ли ты жалела, что взяла меня на воспитание?

— Любила, — без колебаний отвечает Корнелия, с легкой улыбкой погладив Питера по щеке. — Очень любила.

— Ты наплевала на меня, когда была так мне нужна. Винила во всех грехах, не поверила, когда я рассказал тебе про изнасилование. Била меня при каждом удобном случае.

— Я знаю… И я очень сожалею. Бог наказал меня за такое отношение к тебе.

— Неужели я и правда был тебе так противен?

— Нет, Питер, ты был моей радостью. Причиной, по которой я хотела жить. Я была счастлива, когда мне отдали сверток, в котором ты лежал. Сама я родить не могла – поэтому эту встречу я восприняла как подарок свыше. Думала, что теперь мы с мужем заживем хорошо. Однако… У Джеффри были совсем другие планы. В которые мы с тобой не вписывались. И я не смогла этого вынести.

— Я понимаю. Но ведь я не просил у тебя ничего невозможного. Всего лишь любви и заботы. Ничего больше. Однако я даже этого не получил.

— Я честно пыталась завязать с алкоголем несколько раз. Ради тебя. Понимала, что нужна тебе, такому маленькому и беззащитному. И держалась по несколько недель и месяцев. В такие моменты мы с тобой жили как любящие мать и сын.

— Только я не помню ничего хорошего, что нас связывало. Помню только лишь твои упреки, обвинения и побои. Помню, как неделями ходил с синяками по всему телу. А то и переломами.

— Тем не менее хорошее было. Были времена, когда мы с тобой были хоть чуточку близки. Особенно после того, как я однажды спасла тебя, когда ты чуть не утонул в речке недалеко от дома.

— Да, я помню… — Питер отводит взгляд в сторону. — Играл с мячиком, который упал в воду. Полез туда, а плавать не умел. Вот и начал бултыхаться и кричать о помощи. Но глотал воду, задыхался и стремительно шел ко дну…

— Не совсем. Ты чуть не утонул, потому что сам этого хотел.

— Сам?

— Это ведь произошло спустя какое-то время после того, как ты рассказал мне про то, что сделал Гаррет. Ты отправился под вечер к той речке и сам в нее прыгнул. Даже если действительно еще плохо мог плавать. И ты не сопротивлялся, когда начал идти ко дну. Не боролся за жизнь. Ты пытался покончить с собой.

— Правда? — Глаза Питера начинают хаотично бегать из стороны в сторону.

— Я проходила мимо со своими собутыльниками уже подвыпившая. Но мгновенно протрезвела, когда увидела тебя тонущим. Резко всех бросила, рванула к тебе, прыгнула в воду, вытащила и начала откачивать, ибо ты не дышал. И к счастью, ты быстро пришел в себя. Я сразу же укутала тебя своей теплой кофтой, взяла на руки, прижала к себе и повезла в больницу, чтобы тебя там осмотрели.

— Но… Я всегда думал, что прыгнул в ту речку случайно.

— Нет, не случайно…

— Не знаю… Может, ты и права… Ведь воспоминания о детстве были заблокированы. Из-за случая с Гарретом. Лишь сейчас они начинают возвращаться. К моему сожалению.

— Так или иначе я надеюсь, что ты не будешь больше считать меня эдаким монстром, который вообще тебя не любил.

— Мне… Пока трудно тебе поверить… Но твои слова о том, что ты меня все-таки любила… Они… Греют мне душу.

— Прости меня, Питер… — с жалостью во взгляде умоляет Корнелия, приложив руки к щекам Питера. — Прости меня, дуру старую, за то, что я так с тобой обращалась. Прости, что не была рядом, когда ты так в этом нуждался. Мне очень за это стыдно.

— Мама…

— Знаю, что одних извинений будет мало после всего мною сделанного. Ведь я стала для тебя ужасной матерью. Раз уж я взяла тебя на воспитание, то должна была отнестись к этому с ответственностью. Должна была защитить от этого мира.

— Если ты правда это понимаешь, я рад.

— Ты простишь меня? — Корнелия берет Питера за руки. — Простишь свою маму? Пусть и неродную, но все-таки маму. Прошу, сыночек, позволь ее душе успокоиться. Она и так не может найти здесь покой. Потому что ее пожирает чувство стыда. Чувство сожаления.

— Да, — скромно улыбается Питер. — Я тебя прощаю. И не держу на тебя зла.

— Правда?

— Ты могла не забирать меня с собой. Но ты это сделала. И ты не бросила меня даже после ухода мужа. Как бы то ни было, я не остался на улице. Не жил в приюте, где со мной могли бы обращаться ничуть не лучше. Не оказался… За границей… В рабстве у каких-нибудь богачей…

— Спасибо, мой мальчик. Спасибо большое. Спасибо, мой хороший… Ты меня очень обрадовал. Теперь я буду очень счастлива.

— Да упокоится твоя душа с миром. — Питер гладит Корнелию по руке. — Как бы то ни было, я все равно тебя люблю и никогда не забуду.

— Ах, Питер, сыночек мой…

Корнелия с облегченным выдохом заключает Питера в крепкие объятия, на которые тот охотно отвечает. В какой-то момент женщина и сама начинает горько плакать, поглаживая парня по голове и пару раз поцеловав его в щеку. Хоть происходящее кажется ему чем-то из ряда вон выходящим, это согревающее чувство все же ему знакомо. Пусть и смутно, но он начинает верить, что действительно когда-то был близок со своей приемной матерью и имел неплохие шансы наладить с ней неплохие отношения.

— Я люблю тебя, Питер… — дрожащим голосом произносит Корнелия.

— И я тебя… — мягко отвечает Питер. — Мама…

— Я всегда буду ею. Всегда.

— Надеюсь, теперь тебе будет здесь хорошо. Будет чем себя занять.

— Не переживай, родной, мне тут совсем не скучно.

Корнелия отстраняется от Питера.

— Я не одна. Здесь вся моя покойная родня. Все те, с кем я воссоединилась уже навсегда.

— А ты… Не видела… Джулию… Ну… Мою… Настоящую маму?

— Видела. Хоть она не успела тебя подержать на руках, ее любовь к тебе очень сильна. Джулия всегда рядом в трудные для тебя моменты.

— Может быть… Иногда я чувствую, что… Кто-то наблюдает за мной. С добротой… С теплотой.

— Она очень рада, что Маркус не сумел довести свой план до конца и убить тебя.

— Благодаря моим друзьям. Моей второй семье, которая очень многое для меня значит.

— Так иди к ней! Воссоединись с той девочкой, которую ты любишь! Стань для них всех самым лучшим другом.

— А моя девушка? Она нравится тебе?

— Очень. И Джулия от нее в полном восторге.

— Буду считать, что благословение получено.

— Вернись в мир живых и окружи ее заботой. Женись на ней и воспитайте много чудесных детишек. Надеюсь, Господь не лишит ее такого чудесного дара, как рождения детей.

— Я бы вернулся, но не уверен, что смогу жить со всем, что произошло. Со всем, что я только что узнал.

— Сынок…

Параллельно борьба демонов и ангелов и не думает прекращаться. Темные ехидно усмехаются и гордо приподнимают голову, совместными усилиями добивая Светлых, которым становится все сложнее выстоять в этой неравной битве. А демонам помогает еще и Темный Теодор, чья сокрушительная мощь только больше укрепляет преимущество злодеев. Он с легкостью создает мощную магическую волну, что отбрасывает Светлых Даниэля и Хелен на пару метров и заставляет с придавленным кряхтеньем прокатиться кубарем по земле. Они, тяжело дыша, медленно принимают сидячее положение и собирают остатки сил в кулак, чтобы подняться и продолжить борьбу. Только вот магия девушки ослабела, а ее посох ломается на две части, а руки мужчины будто бы приросли к земле, и он не может их понять, как бы он ни старался. Они уже не могут помочь друг другу, ибо оказывается совершенно бессильны, а остатки сил еще больше подавляют иллюзии, которые Темная Хелен создает с помощью Темного Теодора.

— Отличная работа, демоны! — с нескрываемой гордостью восклицает Темный Даниэль. — Мы снова победили!

— Давайте же поскорее заберем души этих несчастных, — с гордо поднятой головой призывает Темная Наталия.

— Эти глупцы, конечно, неплохо держались, но против нашей мощи еще никто не смог устоять, — хитро улыбается Темная Хелен.

— А зная, что у этого урода осталась буквально пара минут в том мире, надеяться на чудо ему не придется, — уверенно добавляет Темный Эдвард.

— Ой-ой, смотрите, какие они испуганные… — ходит вокруг ангелов с видом победительницы Темная Ракель. — Как дрожат… Я-таки чувствую запах страха и безысходности…

— Мне так не жаль, что у этой истории не будет счастливого конца, — злостно смеется Темный Терренс и пальцами сжимает пальцами что-то невидимое, с помощью своей магии крепко сдавливая горло Светлого Даниэля.

— Очередное доказательство того, что никакая сильная любовь не спасет того, кто навеки обречен страдать, — добавляет Темная Анна, взмахнув рукой и сжав в кулак другую, чтобы затянуть на шее Светлой Хелен невидимую петлю.

— Все, Темные, я больше ни секунды не хочу тратить время на этих жалких созданий, — уверенно говорит Темный Теодор и с помощью своей магии отрывает Светлого Даниэля от земли, пока тот продолжает задыхаться от нехватки воздуха. — Немедленно уничтожьте эти два отродья!

— Темные джентльмены, разберитесь с этим ангелочком, а мы, Темные леди займемся этой убогой, — ехидно усмехается Темная Хелен, рисуя что-то в воздухе обеими руками и таким образом причиняя Светлой Хелен нестерпимую боль.

К этому моменту Светлые Хелен и Даниэль уже перестали бороться и сопротивляться, поскольку силы сейчас на нуле, а Темные загнали их в угол, из которого теперь не намерены выпускать. Демоны это понимают и начинают злостно смеяться, думая, что сейчас разберутся с этой парочкой и окончательно убьют в Питере все хорошее и светлое, что еще теплится глубоко в его душе, и заберут его душу с собой в ад, откуда ей уже никогда не удастся выбраться. Сам Питер в какой-то момент отстраняется от Корнелии и хватается за горло с чувством сдавленности в груди и невыносимой боли в сердце, согнувшись пополам, мучительно застонав и без сил упав на землю на глазах своей приемной матери.

— Питер, сыночек! — в ужасе вскрикивает Корнелия.

— П-помоги… — тихо кряхтит Питер и сильно морщится. — П-прошу… Мне плохо…

— Мне жаль, что я не могу тебе помочь.

— Прошу…

— Ты сильный, мой мальчик. Раз ты неоднократно выживал раньше, то справишься и сейчас.

— У меня не получится… Я слишком слаб… Я одинок…

— Неправда, солнышко, все будет хорошо.

— Я хочу остаться здесь… — мучительно стонет Питер. — С тобой… Прошу…

— Нет, Питер, ты не останешься! — твердо заявляет Корнелия. — Ты не позволишь темноте тебя поглотить!

— Мое время пришло…

— Ты не должен умереть! Не должен позволить твоей темной версии победить и убить все хорошее, что в тебе есть.

— У меня нет сил… — Питер еще крепче хватается за горло и медленно принимает сидячее положение. — И желания…

— Если чувствуешь себя слабым, то обратись к своей главной силе. К той, что находится в твоем сердце. — Корнелия прикладывает руку к сердцу Питера. — К своим друзьям и девушке. Они твой щит и меч. Твоя сила и уверенность. Твое счастье и надежда.

— Я ее потерял! Я не хочу возвращаться… — Питер негромко прокашливается, заметив, как его руки стремительно становятся прозрачными. — Туда, где… Снова будет боль… Где буду бояться ее… Я устал… Я не могу…

— Питер…

— Пусть все закончится… Здесь… Я не могу… Я хочу наконец-то… Обрести покой…

— Нет, солнце!

— Да заберет же меня непроглядная тьма! — Питер замечает, как в его груди образовывается прозрачная, что становится все больше и больше. — Да поглотит она меня полностью! Пусть заберет мою душу! Пусть заберет все что у меня есть! ПУСТЬ ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ РАЗ И НАВСЕГДА!

— НИ ЗА ЧТО!

Тут Корнелия сжимает Питера в объятиях насколько крепко, насколько это возможно, в какой-то момент горько разрыдавшись, пока ее онемевшие губы слегка дрожат и пытаются вытолкнуть наружу хоть одно слово.

— Нет, сыночек, нет… Я не отдам им тебя… Не отдам… Эти гниды во плоти тебя не заберут… Нет…

— Пожалуйста, мама… — тихо всхлипывает Питер. — Отпусти меня…

А тем временем злостно смеющиеся Темные демоны уже собираются раз и навсегда избавиться от смирившихся со своей участью Светлых с помощью самого мощного смертельного заклинания, которое только есть в их арсенале. Но вдруг откуда ни возьмись на запредельной скорости на злодеев летят искрящиеся стрелы, что поражают некоторых в самое сердце. От чего Темные Эдвард и Наталия мучительно стонут от боли и сгибаются пополам. Пока другие, недоумевая, переглядываются друг с другом, Темных Даниэля и Анну откидывает невидимой волной назад, а Темные Теодор и Хелен вскрикивают от чувства сильного жжения на руках. Когда пришедшие в бешенство Темные Терренс и Ракель пытаются использовать свою магию, невидимая сила за секунды превращает их в статуи, которые не могут пошевелиться и сделать глубокий вдох. Могут лишь издавать негромкое кряхтенье и раздраженно рычать.

Когда что-то медленно и безопасно опускает их на землю, Светлые Хелен и Даниэль оборачиваются и видят, как с улыбкой на лице напротив них стоят их друзья – Светлые Анна, Ракель, Наталия, Терренс и Эдвард. Каждый из них облачен в одежду белоснежного цвета, а от них исходят легкое свечение, пока они используют свои магические способности, чтобы спасти своих друзей и исцелить раны, которые те получили в бою. Пока сами Светлые Даниэль и Хелен с легкой улыбкой переглядываются между собой и одаривают ею своих друзей, которые появились как раз вовремя.

— Эй, скучали по нам? — уверенно спрашивает Светлая Анна, создавая разноцветные искры в воздухе с помощью пальцев, приводя в чувства лежащего практически без сил Светлого Сэмми и излечивая все его раны.

— Нужна помощь? — гордо добавляет Светлый Терренс, раскрутив над головой серебристый жезл и без колебаний направляет его на демонов, когда широко расставляет ноги и сжимает свободную руку в кулак.

Питера все еще крепко обнимает Корнелия, а он сам удивленно наблюдает за развернувшейся перед ним борьбой, к которой присоединяется еще больше людей. Светлые Терренс и Эдвард помогают Светлому Даниэля подняться на ноги. Светлые Анна, Ракель и Наталия приходят на помощь Светлой Хелен. Ну а Светлый Сэмми радостно бежит к команде ангелов, энергично виляя хвостом и с удовольствием приняв ласку от всех, кто гладит его по голове или легонько хлопает по спинке.

— О, смотрите-ка, стая ангелочков подтянулась! — шипит Темный Терренс, с презрением окинув появившихся ангелов и заострив особое внимание на своей светлой копии. — Еще несколько жалких пародий на всех нас.

— Я не иду с тобой ни в какое сравнение, — парирует Светлый Терренс, слегка встряхнув головой. — Хоть ты и попытался меня скопировать, но такой, как я, неповторим. Он один на всем свете.

— М-м-м, чувствую, мы сегодня как следует полакомимся, — ехидно усмехается Темная Ракель, создав в воздухе маленький темный шарик и сжав его в руке. — А у меня как раз аппетит страшно разыгрался.

— Приберегла бы силы для кого-то, кого действительно надо отправить в ад, — советует Светлая Ракель. — А не для души, которую еще можно спасти.

— Ничего, больше народу – больше сердец, кишок и душ! — самодовольно улыбается Темная Анна, облизнув свои острые клыки, которые она выпускает. — Больше свежей кровушки…

— Ты видишь кровь и кишки, а я вижу душу, которую нужно спасти, — спокойно отвечает Светлая Анна. — И защитить от негатива и грязи.

— Да уж, а я думала, нам придется довольствоваться лишь протухшей закуской, — задумчиво говорит Темная Наталия, изящно поправив свои волосы. — Но тут свежий обед сам к нам пришел!

— Не советую много есть – а то растеряешь всю свою красоту, а демоны не будут приглашать тебя к себе на ночь, — укалывает Светлая Наталия. — Ведь кроме красоты, тебе больше и нечем брать.

— Не надо язвить и выкобениваться, ангелочки, — язвит Темный Эдвард. — Вам это не поможет, когда языки адского пламени будут нехило драть ваши голые жопы.

— Посмотрим, что вы покажете сейчас, когда нас стало гораздо больше, — расставляет руки в бока Светлый Эдвард. — Посмотрим, не трусы ли вы и не откажетесь ли сойтись с нами в честном бою.

— М-м-м, кажется, я вижу проблески ума в словах этого жалкого создания… — ядовито произносит Темный Терренс.

— Ха, даже если вы все приперлись сюда, это не дало вам никакого преимущества, — заявляет Темный Теодор, гордо расхаживая из стороны в сторону. — Ведь нас все равно больше. А значит, мы раздавим вас в щепку.

— Это мы еще посмотрим! — уверенно отвечает Светлая Анна. — Мы верим, что сила добра, дружбы и единство победит любое зло.

— Демоны, давайте немедленно покончим с этим дерьмом, — выходит вперед Темный Даниэль. — Сделаем это четко, быстро и без лишней болтовни.

— Питер Роуз все еще пытается сопротивляться, но мы все равно выиграем, — заявляет Темная Хелен.

— Вперед, ангелы! — спокойно, но решительно восклицает Светлый Даниэль. — Мы обязаны выиграть бой!

По команде Темного Терренса, играющий роль эдакого вожака, команда демонов всей гурьбой яростно продвигается вперед, снова начав петь свою песню про монстра и его сущность. Пока женские демоны готовятся творить темную магию руками, мужские намерены наносить разрушительные удары кулаками и ногами. Мужчины-ангелы используют и всю свою физическую силу, и создают из воздуха волшебные жезлы, трезубцы и посохи, пока девушки-ангелы берутся за руки и совместными усилиями создают непробиваемый щит, неподдающийся никаким манипуляциям противников. И вместе с этим поют ответную песню – про ангела с израненной душой, которому нужна помощь, чтобы выбраться из этого ада. Светлый Сэмми с яростным ревом решительно бросается в драку с Темным, без колебаний повалив его на землю и так крепко вцепившись зубами ему в шею, что тот начинает жалобно скулить и бьет противника лапами в надежде освободиться.

Пусть их и на одного человека меньше, ангелы с самого начала дают понять, что теперь их уже ничто больше не остановит. И парни, и девушки действуют как одна команда и постоянно приходят друг другу на помощь, пока одни демонстрируют свою мощь и решительность, а другие – изящество и точность. Музыка также имеет огромное значение в этой битве, а слова обеих песен пусть и ненадолго, но все же сдерживает силы противника. Залпы вылетают из пальцев как из табакерки, стрелы из лука попадают точно по противнику, клинки всегда поражают цель, вертушки исполняются на «ура», удары четкие, а одного взмаха жезла или руки достаточно, чтобы сотворить оглушающее или сбивающее с ног заклинание.

Вместе с этим Питеру становится намного легче дышать, а сжимающая межреберная боль постепенно начинает отступать, пока дыра у него в груди продолжает расти, хотя уже и не с такой бешеной скоростью. Кроме того, он снова может слышать приглушенный зов своих друзей, все еще продолжающиеся отчаянно бороться за его жизнь и травмируя голосовые связки душераздирающими криками и мольбами не умирать. Он слышит, как ангелы снова и снова повторяют, что не отдадут своего брата на растерзание и готовы бороться за него до последнего, уверенно исполняя песню, что заставляет демонов кричать и корчиться от боли. Тихонько плачет в объятиях Корнелии, что нежно гладит его по голове, целует в висок и начинает слегка покачивать как ребенка и петь колыбельную своим скрипучим, но таким нежным и полным тепла голосом. Уголки его губ в какой-то момент содрогаются в некоем подобии улыбки. Ведь он впервые получил столько материнской любви, о которой мечтал всю свою жизнь. Любви, благодаря которой в нем вновь появляется желание выбраться отсюда. Хотя одновременно с этим ему стыдно. Ему страшно. Страшно остаться одиноким и жить с тем, что он недавно узнал.