Тем временем девушки не сдаются и продолжают отчаянную борьбу за жизнь Питера, все еще лежащий мокрый, холодный, бледный и без сознания. Пока Анна продолжает делать массаж сердца, а Наталия – искусственное дыхание, Сэмми с душераздирающим воем взволнованно бегает из стороны в сторону и пытается то потыкаться в лицо блондина, то лизнуть ему нос или что-то еще. Хелен все еще заливается горькими слезами и не сдерживает крики, пока ее крепко обнимает и прижимает к себе Даниэль, наблюдающий за происходящим с плохо скрываемыми волнением и тревогой.

— Кто знает, сколько времени уже прошло? — спрашивает Анна.

— Без понятия! — восклицает Ракель, пока Терренс крепко прижимает ее к себе и накидывает ей на плечи полотенце каждый раз, когда оно спадает. — Но кажется, что минут пять-семь.

— Еще немного – и будет бесполезно что-то делать, — взволнованно говорит Наталия после очередной попытки сделать Питеру искусственное дыхание. — Придется вызывать скорую, чтобы они констатировали смерть.

— Не-е-е-ет! — отчаянно вскрикивает Хелен. — Нет, девочки, ради бога, умоляю, не сдавайтесь! Не останавливайтесь! Не дайте Питеру умереть! Не дайте! Пожалуйста! Не дайте ему умереть!

Сэмми снова заливается душераздирающим лаем, с жалостью во взгляде смотря на всех по очереди, словно он отчаянно умоляет их спасти Питера. Но поскольку он мешает девушкам выполнять свою задачу, то Эдвард заключает его в крепкие объятия, прижимает к себе и наглаживает, чтобы немного успокоить. Пока в небе в этот момент все еще продолжают сверкать яркие молнии, а сильные порывы холодного ветра продолжают сносить все, что плохо держится.

— Слышь, Р-роуз, это уже совсем не см-мешно… — дрожащим голосом взволнованно тараторит Терренс. — Ты что ли к-кинуть нас решил, я не п-пойму?

— Эй-эй-эй, блондин, ты давай не вздумай п-подыхать, — с учащенным дыханием требует Эдвард. — Ты, конечно, з-заноза в заднице, но пом-мирать не вздумай. Слышишь?!

— Все-все, парень, д-довольно, мы с парнями п-пошутили, — высоким от волнения голосом тараторит Даниэль. — Сейчас же возвращайся н-назад, а мы все заб-будем и п-простим.

— Давайте-давайте, девчонки, не сдавайтесь! — настойчиво требует Терренс. — Не дайте ему умереть!

— Мы пытаемся! — восклицает Наталия. — Но пульса все еще нет, а он не дышит!

— Пожалуйста, девочки, пожалуйста… — горько рыдает Хелен. — Пожалуйста, родненькие мои, не сдавайтесь… Вы сможете… Вы сможете!

— Не смей умирать, Питер, слышишь, не смей! — уже чуть громче и отчаяннее требует Даниэль. — Мы все простим и забудем, но только вернись. Слышишь, вернись!

Сэмми в знак согласия опять несколько раз громко подает голос и пытается подойти к Питеру, но ему этого не дает сделать Эдвард, крепко прижавший пса к себе.

— Давай же, приятель, давай… — взволнованно шепчет Эдвард. — Ты сильный… Ты сможешь… Столько всякого дерьма пережил, а тут сдаваться собрался. Это не про тебя!

— Черт, Роуз, не смей сдаваться… — едва сдерживает слезы Анна. — Не смей! Мы не можем тебя потерять! Не покидай нас! Пожалуйста, Питер, пожалуйста…

— Что бы ни случилось, мы всегда будем рядом, — обещает Ракель. — Всегда поддержим. Ты всегда сможешь подойти к нам и попросить помощи. Мы не откажем, обещаю.

— Мы справимся, солнышко, со всем справимся… — низким голосом клянется Хелен, задыхаясь от нехватки воздуха, пока она дрожащей рукой гладит Питера по голове и щеке. — Вместе мы сильнее… Все будет хорошо… Я всегда буду рядом… Что бы ни случилось… Обещаю… Я тебя не брошу…

— Твою мать, а если мы опоздали? — прикладывает руку ко лбу Терренс. — Если он пробыл в воде слишком долго? Что если уже ничего нельзя сделать?

— Не смей даже думать об этом! НЕ СМЕЙ! Он будет жить! Он ДОЛЖЕН! Я никуда его не отпущу! НЕ ОТПУЩУ!

— Живи, гаденыш, ЖИВИ! — низким голосом сквозь зубы цедит Даниэль, склонившись над Питером и сжав пальцами его челюсть. — Если, блять, посмеешь, сдохнуть, я тебя прикончу! Слышишь, ПРИКОНЧУ! НЕ СМЕЙ, СУКА, МЕНЯ КИДАТЬ! Если будет надо, я отправлюсь за тобой и за шкирку притащу тебя сюда. НА ВСЕ ПОЙДУ, ЕСЛИ СЕЙЧАС НЕ ЗАДЫШИШЬ И НЕ ЗАКРЯХТИШЬ!

В этот момент в небе сверкает яркая молния и тут же раздается оглушительный и протяжный раскат грома.

— Мы все должны искренне этого захотеть! — уверенно говорит Ракель. — Если будет хотеть одна Хелен, ничего не получится.

— Не только Хелен, — отвечает Наталия. — Я тоже хочу. Хочу, чтобы мой друг остался жив.

— И я об этом мечтаю, — добавляет Анна.

— Я тоже, — в один голос уверенно произносят Даниэль, Терренс и Эдвард.

— Черт, может, я что-то делаю не так? Это первый раз, когда я пытаюсь кого-то реанимировать! Вдруг я делаю ему только хуже?

— Нет-нет, у тебя отлично получается, — уверенно говорит Эдвард. — Ты молодец, Анна! Продолжай в том же духе!

— У тебя тоже, Наталия! — восклицает Терренс. — Ты молодец! Вы обе делайте все правильно! Не останавливайтесь! Пока он не начнет дышать! Пока не появится сердцебиение!

— Я тоже делаю это в первый раз! — взволнованно признается Наталия. — Так, как нам говорили в школе!

— Давайте, девчонки, давайте! — взмаливается Даниэль. — Не сдавайтесь на полпути! Идите до конца!

— Пожалуйста, девочки, пожалуйста… — срывается на крик Хелен. — ПОЖАЛУЙСТА!

Сэмми все-таки удается вырваться из объятий Эдварда и рвануть к Питеру, в лицо которого он начинает тыкаться носом, своим жалобным поскуливанием словно умоляя парня вернуться и не оставлять его и его хозяйку Хелен, которая горько рыдает и истошно кричит, склонившись над казалось бы бездыханном телом своего возлюбленного, пока ее подруги прикладывают все усилия, чтобы спасти его.

— Черт, сердцебиения все еще нет! — ругается Ракель после того как проверяет пульс на шее Питера и подносит руку к его носу для проверки дыхания. — Дыхание я тоже не чувствую.

— Нет, Питер, пожалуйста, не делай этого… — отчаянно взмаливается Хелен. — Пожалуйста, не бросай меня… Прошу…

— Давай же, Пит, давай… — с дрожью в голосе взмаливается Наталия. — Давай… Дыши…

— Ну же, приятель, давай, давай! — едва сдерживает слезы Анна. — Пожалуйста… Пожалуйста…

— Черт, а если это правда конец? — опасается Эдвард, широко распахнутыми глазами окинув всех взглядом. — Вдруг он уже одной ногой в могиле?

— Нет… — дрожащим голосом произносит Даниэль и резко мотает головой. — Нет-нет-нет-нет… Этого не будет… Не будет! Мы не позволим!

— Давай же, Питер, давай! — решительно настаивает Терренс. — Ты не можешь умереть! Не можешь нас бросить! Как бы то ни было, но ты все еще нам нужен.

— Господи, пожалуйста, помоги… — себе под нос шепчет Хелен, прикрыв глаза. — Прошу, не оставляй Пита… Помоги ему… Не дай ему умереть, я Тебя очень прошу. Прости ему все ошибки. Прости… Пожалуйста, господи, пожалуйста…

Небо озаряет настолько яркая молния, что на мгновение кажется, будто внезапно наступил день, а все присутствующие резко вздрагивают от очередного раската грома, уже давно перестав обращать внимание на сбивающий с ног ветер.

— Давай же, мой хороший, давай, открой глаза… — душераздирающе рыдает Хелен, гладя Питера по голове. — Пожалуйста, милый, пожалуйста… Ты мне нужен… Я не смогу без тебя… П-п-пожалуйста, Пит, пожалуйста…

— Не сдавайся, Питер, не сдавайся! — настаивает Эдвард. — Давай же! Давай! Борись! Борись до победного!

— Ты нужен нам! — восклицает Ракель. — Нужен всем нам! Мы все тебя очень любим, несмотря и на что.

— Что бы ни случилось, мы всегда рядом! — уверяет Наталия.

— Однажды ты уже справился, так справься и сейчас! — требует Анна. — Ты сможешь! Ты должен! Обязан!

— Не останавливайтесь, девчонки! — требует Терренс. — Не останавливайтесь! Вы сможете! Давайте! Давайте!

— Пожалуйста, брат, вернись! — взволнованно умоляет Даниэль. — Вернись! Не смей умирать! НЕ СМЕЙ!

Даниэль кладет руку на плечо Питера и крепко его сжимает.

— Я тебе не разрешал подыхать! НЕ РАЗРЕШАЛ, СУКА! Я тебя не отпускал! Слышишь, НЕ ОТПУСКАЛ! Можешь делать со мной что хочешь, но я, блять, не успокоюсь до тех пор, пока ТЫ, ГРЕБАНАЯ МУДИЛА, НЕ ОТКРОЕШЬ ГЛАЗА И НЕ ЗАДЫШИШЬ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, КОЗЕЛ? НЕ СМЕЙ МЕНЯ КИДАТЬ! НЕ СМЕЙ!

Пока Анна и Наталия продолжают делать то, что они делают, Даниэль выкрикивает имя Питера настолько громко, насколько это возможно, не беспокоясь о состоянии своих голосовых связок. После чего с учащенным от волнения дыхания переглядывается с Эдвардом и Терренсом, и сами сидящие бледные, замершие и пребывающие в ужасе от того, что вот-вот потеряют друга, к которому не могу относиться равнодушно, несмотря ни на что. В этот момент порывы ветра в очередной раз усиливаются и с еще большей яростью сносят со своего пути даже то, что не удалось снести в прошлые волны. Впрочем, это совсем не волнует никого из друзей, начавших драть глотки, наперебой издавая все более душераздирающие крики и умоляя Роуза вернуться и до последнего бороться за жизнь.

***

Голос Даниэля, выкрикивающего его имя, доходит до Питера сквозь какую-то толстую глухую стену и заставляет резко обернуться на источник звука, вглядываясь широко распахнутыми глазами в одну точку, в бесконечную дорогу в пустынной местности.

— Даниэль?! — не веря своим ушам, словно в замедленном действии произносит Питер и начинает тяжело дышать из-за нехватки кислорода в легких.

— Надо же, походу, этот крутыш тоже тебя нашел… — с загадочной улыбкой предполагает Теодор.

— И явно переживает не меньше девчонки! — бодро подмечает близнец Питера.

— У него там с Хелен, походу, негласное соревнование, кто громче завопит, и кто первый сорвет себе голос.

— Да уж… А то «я никому не нужен, всем на меня по хер» и прочая подобная херня.

В какой-то момент Питер дотрагивается до своего плеча с чувством, будто кто-то крепко его сжимает. Затем он бросает взгляд на свои руки, почувствовав, как их согревает какое-то приятное тепло. Как будто в том мире сейчас кто-то крепко держит его за них и наглаживает их. А сильный ветер обдувает его волосы, пока мужчина медленно переводит взгляд на заволоченное серыми облаками небо.

— Ну что, приятель, все еще думаешь, что остаться здесь – хорошая идея? — удивленно спрашивает Теодор, скрестив руки на груди.

— Я сожалею, Даниэль… — переведя влажный от слез взгляд вдаль, шепчет Питер. — Но я не вернусь… Мне очень жаль… Прости меня, если сможешь. За все.

«ПОЖАЛУЙСТА, ПИТЕР! — раздается приглушенный женский голос, принадлежащий рыдающей Хелен. — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! ПРОШУ ТЕБЯ!»

«Если не вернешься из мира мертвых сам, клянусь, я вытащу твою задницу оттуда НАСИЛЬНО! — тут же слышится угрожающий голос Даниэля. — Я ЭТО, СУКА, СДЕЛАЮ!»

— Воу-воу, какие там бразильские страсти разгорелись! — хихикает близнец Питера. — Чувствуют ребята, что тебе осталось всего четыре минуты. Четыре минуты, и они будут рыдать уже над твоим трупом.

— Я готов… — низким, слегка дрожащим голосом произносит Питер. — Готов остаться здесь. Мое время пришло.

— Ахерел что ли? — возмущается Теодор. — Люди вон глотки из-за тебя дерут, а ты подыхать хочешь!

— Это все обман… Иллюзия! Вы хотите заставить меня поверить, будто все эти слова реально сказали в мире живых. Как будто меня правда кто-то пытается вернуть.

— Как видишь, пытаются. И если ты сейчас сдашься, то они будут очень расстроены.

— Да и как и вы прикажете мне жить? — психует Питер, размахивая руками. — Как? Как жить с таким грузом? Со всеми этими воспоминаниями, которые я не хотел возвращать! Зачем вы заставили меня это сделать? ЗАЧЕМ? Я ЭТОГО НЕ ХОТЕЛ!

— Если хочешь построить с людьми нормальные здоровые отношения, то ты должен был выяснить причину всех своих проблем, — заявляет Теодор. — Я неоднократно намекал тебе на это, но ты всегда давал категорический отказ. Тебя все устраивало. Устраивала перспектива быть для всех эгоистичной сукой с кучей проблем разного рода.

— Я не хотел ничего вспоминать! Я ХОТЕЛ ВСЕ ЗАБЫТЬ! А ВЫ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ ВСПОМНИТЬ!

— Извини, Питер, но тебе не кажется, что ты сейчас ведешь себя как эгоист? — сильно хмурится близнец Питера, скрестив руки на груди. — Ты думаешь только о своем комфорте, только о том, чтобы тебе было хорошо. А на других тебе плевать! Плевать, что ты причиняешь им боль. И ты делаешь это вовсе не неосознанно. Ты прекрасно все осознаешь. И ты не пытаешься ничего исправить. Тебя считают мудаком – по хер! Считают больным – да я положил на это свой большой и толстый хер!

— Вот именно! — соглашается Теодор. — Тебе самому-то это не надоело? Не надоело постоянно отталкивать от себя людей? Многие всей душой тянутся к тебе, а ты поворачиваешься к ним жопой! Да, ты боишься, но это не дает тебе право так себя вести. Боишься – надо бороться. Бороться со страхом. Смотреть ему в глаза. Хоть что-то менять в своей жизни, если хочешь, чтобы о тебе думали хорошо.

— Если ты сейчас сдохнешь, то вряд ли все эти люди будут хорошего мнения о себе после всего тобою сделанного. Хелен и Даниэлю не по хер на тебя. Они действительно переживают. Но сейчас эти двое находятся в состоянии отчаяния. В том состоянии, когда забывается все плохое. Когда думаешь только том, чтобы не потерять близкого человека. Но поверь, когда к ним придет осознание того, что ты сдох, все их обиды вернутся. О тебе будут вспоминать больше в негативном ключе, чем в хорошем.

— Да, а если я вернусь к жизни, то они все моментально забудут? — громко удивляется Питер.

— Нет, конечно, — качает головой близнец Питера. — Сидеть на жопе ровно у тебя не получится. Тебе придется потрудиться, чтобы заставить их поверить в твое раскаяние. Но если тебя никто не простит после твоей смерти, то твоя душа никогда не найдет здесь покоя. Тебе будет так же плохо в загробном мире, как и в мире живых. Разница лишь в том, что оттуда ты сможешь уйти, а отсюда назад пути не будет. Если ты решишь остаться.

— Я не смогу жить со всем, что вспомнил, поймите!

Питер начинает нервно наматывать круги перед своими двойниками, довольно тяжело дыша.

— Как я могу ждать от жизни чего-то хорошего, когда она всегда была полным дерьмом? ВСЕГДА! Я НИКОГДА не был счастлив! Потому что меня всегда окружали суки. Даже будучи ребенком, я не делал никому ничего плохого, но меня, блять, НЕНАВИДЕЛИ. ДА ЕЩЕ И ИЗНАСИЛОВАЛИ! И КТО? КАКОЙ-ТО МУЖИК! КОТОРЫЙ ТОГДА НЕ ОТВЕТИЛ ЗА ЭТО! ПОТОМУ ЧТО МНЕ, ТВОЮ МАТЬ, НИКТО НЕ ПОВЕРИЛ!

— Если ты захочешь, то обязательно справишься, — уверенно говорит Теодор. — Ты не один такой. Ты не первый ребенок, переживший изнасилование. Не первая жертва издевательств и жестокости этого мира. Многие через это проходят. Многие не выдерживают и сводят счеты с жизнью. Но многие также учатся с этим жить. Учатся трансформировать свою боль в силу. Трансформировать мысль «я слабый и униженный» в «я сильный и выживший».

— Я НЕ СИЛЬНЫЙ! НЕ СИЛЬНЫЙ! Я СЛАБЫЙ! СЛАБЫЙ И НЕУВЕРЕННЫЙ В СЕБЕ УРОД!

— Слабый человек вряд ли бы цеплялся за жизнь и выживал в те моменты, когда другие бросали его умирать, — уверенно говорит близнец Питера. — Вспомни, твои сверстники тебя не только насиловали, но еще и пытались убить. Не один раз. Например, угрожали холодным оружием, жгли твою кожу кипятком, щипцами для волос и прочими обжигающими штучками… А однажды они столкнули тебя с высокого обрыва. Эти твари думали, что ты погиб, когда не нашли твое тело. Но ты каким-то образом выжил. Зацепился за что-то и начал карабкаться наверх. Да, ты миллион раз падал и срывался, но ты все равно решительно полз наверх. И никто тебе не помогал. Ты сам справился. Хотя вполне мог сдаться и позволить себе разбиться об какие-нибудь камни.

— Потому что я был ЗОЛ! Я мечтал раздобыть пушку, прийти к этим тварям и расстрелять их. Хотел прострелить парням яйца, которые они в меня совали. Даже думал избавиться от того мужика, из-за которого моя порванная задница так горела, что я НЕДЕЛЮ не мог сидеть.

— А поскольку ты все-таки не находил в себе смелости пойти на преступление, то так и остался неудовлетворенным. Ты жил не потому, что хотел, нет. Потому что ты все-таки надеялся рано или поздно отомстить. Желание мести поддерживало в тебе огонь. Огонь мести, которая так и не стала реальностью. Потому что ты боялся. Нет, не тюрьмы. Недостатка сил для борьбы с теми, кто был в два-три раза сильнее тебя. В физическом плане. Их было много, а ты – один. У тебя не было поддержки. Из-за чего толпа моментально тебя раздавила бы.

— Твое бессилие приводило тебя в бешенство, — добавляет Теодор. — И ты как бы наказывал себя за это, занимаясь самовредительством. Ты резал себя в качестве наказания за свою слабость. За то, что ты не мог поднять голову и как следует врезать своим обидчикам. Не мог надрать задницу своей мамаше. Не мог пойти домой к тому педофилу и кастрировать его садовым секатором. Не мог постоять за себя и позволить миру услышать твой голос. Узнать, что твоему терпению пришел конец.

— Я не хочу быть преступником! — со слезами на глазах заявляет Питер. — Не хочу убивать, грабить, насиловать и тому подобное! Я НЕ ТАКОЙ! Я НЕ КАК МОЙ ОТЕЦ! Я ДРУГОЙ! Я ХОЧУ БЫТЬ ДРУГИМ! ДРУГИМ!

— Маркус тоже шел на преступления не просто так, — отмечает близнец Питера. — Он и сам этого не скрывал, рассказав, как твой дед над ним издевался. А ты и сам понимаешь, что от недостатка любви и регулярного унижения человек не вырастет хорошим. Да, может, это сделает его дисциплинированным и ответственным. Тем, кем его хотели видеть. Но какой ценой! Внутри-то он будет разрушен. Может быть, никогда не узнает, что все бывает иначе.

— Я тоже разрушен изнутри! Тоже! И меня уже не исцелить! Хотя вы предлагайте мне продлить свои страдания и вернуться в тот мир, где меня не ждет ничего хорошего!

— По мне, твои друзья и девушка являются достаточно сильной мотивацией, чтобы развернуться и пойти на свет.

— Если они когда-нибудь меня кинут, я останусь совсем один. А я не хочу! НЕ ХОЧУ! Я БОЮСЬ ОДИНОЧЕСТВА!

— Боишься, но все это время отталкивал от себя людей и агрился на них, видя в каждом врага?

— Короче говоря, я все решил! — уверенно заявляет Питер. — Я никуда не вернусь и остаюсь здесь! И вы меня не переубедите!

— Подумай хорошенько, Питер, — настаивает Теодор.

— Нет, я сказал! Нет никого и ничего, что могло бы убедить меня в том, что я неправ.

— Может быть, мы не в силах это сделать. — Теодор переводит взгляд на что-то, что находится у Питера за спиной. — Но они вполне могут.

Слегка нахмурившись, Питер медленно оборачивается и округляет глаза, когда видит вдалеке приближающихся к нему Хелен и Даниэля. Девушка облачена в длинное белоснежное платье из воздушной ткани с покатыми рукавами и ярко выраженным декольте, легкие волнистые волосы ниспадают с ее обнаженных хрупких плеч, а красоту ее лица подчеркивает легкий макияж. Мужчина же одет в свободную хлопковую рубашку белоснежного цвета и светло-голубые джинсы, а его волосы слегка взъерошены. Невольно выпустив из легких воздух, Роуз пятится назад и немного напрягает все свои мышцы, пока наблюдает за тем, как к нему приближаются эти двое.

— Вы должно быть шутите… — слегка дрожащим голосом произносит Питер.

— Вот ты где, милый, — с легкой улыбкой говорит Хелен. — Мы тебя обыскались.

— Непростую же ты нам задачку задал, приятель! — восклицает Даниэль. — Мы, если честно, сбились с ног!

— Только не говорите, что вы тоже мертвы, — неуверенно говорит Питер, с ужасом во взгляде смотря то на одного, то на другого. — Что вас убил тот ураган.

— Нет, мы живы. Но мы здесь, чтобы забрать тебя.

— Отсюда нет выхода.

— Есть, — уверяет Хелен. — И мы с радостью покажем тебе дорогу. Дорогу домой.

Когда Хелен протягивает ему свои руки, Питер отпрыгивает назад и резко мотает головой.

— Нет… — взволнованно произносит Питер. — Нет… Я не могу… Не могу…

— Твое время еще не пришло, Питер, — спокойно говорит Даниэль. — Твоя миссия на земле пока не выполнена.

— Я хочу остаться здесь. Мне нечего делать в том мире.

— Ты нужен нам, — говорит Хелен. — Нужен нам всем. Мы будем страдать, если ты нас покинешь.

— Мне очень жаль, ребята, но я остаюсь.

— Не бойся, Питер, мы проведем тебя в нужное место. Просто возьми меня за руку. И не отпускай ее.

— Теперь я готов. Готов остаться там, где мне самое место. Уверен, что здесь мне будет намного лучше.

— Мы тебя не отпустим, брат, — заявляет Даниэль. — Что бы ни случилось, ты всегда будешь многое для нас значить.

— Прости, Даниэль… Прости, Хелен… Мне правда очень жаль. Жаль, что я оказался таким слабым.

— Ты можешь бороться и сопротивляться! — восклицает Хелен. — Я в тебя верю! Не смей сдаваться! Не смей умирать всем своим врагам назло! Они не могут выиграть!

— Что-то я немного задержался в том мире. Даже слишком. Но теперь пришло время отправиться туда, где мне будет гораздо спокойнее.

— Нет, Питер, пожалуйста…

— Не грустите, ребята… И передайте остальным, чтобы тоже не горевали по мне. А я буду по вам скучать. И наблюдать за вами. Защищать в случае опасности.

— Пойдем с нами, Питер, здесь тебе нечего делать, — зовет Даниэль, протянув Питеру руку. — Мы проведем тебя куда нужно, и ты вернешься к нам.

— Нет… — Питер отходит на шаг назад. — Уходите без меня. Я с вами не пойду.

— Я знаю, жизнь – сложная штука. Но если ты примешь нашу помощь, то все наладится. Ты сможешь жить нормальной жизнью.

— Не смогу… После всего, что я только что узнал. Я не смогу нормально жить с травмой, полученной после пережитого в детстве изнасилования. После того как меня поимели еще бесчисленное множество раз. С тех пор я перестал доверять людям и не жду от них ничего хорошего.

— Ты не один, солнце мое! — с легкой улыбкой отвечает Хелен. — У тебя есть мы. Ты всегда можешь на нас рассчитывать.

— Я вас всех слишком сильно обидел. — Питер шмыгает носом с мокрыми от глаз глазами. — Я не заслуживаю вашей доброты. Не заслуживаю вашей любви после всего, что сделал.

— Мы верим, что ты делал это не со зла, а из страха перед всем миром, — уверяет Даниэль, положив руку на плечо Питера. — Который и правда может быть очень жестоким и несправедливым. Уж я хорошо это знаю.

— Я не смогу жить в том мире, если вы меня бросите, — не сдерживает слезы Питер и медленно, но с дрожью выдыхает. — Меня может предать кто угодно. Но только не вы двое. Вы оба для меня очень важны.

— Мы тебя не бросим, Пит, никогда, — обещает Хелен, погладив Питера по щеке и вытерев пальцем слезы у него под глазами. — Кто бы что ни говорил, мы ни за что от тебя не отвернемся.

— Мы могли бы отсиживаться в доме, пока там, на улице, бушует ураган, — добавляет Даниэль. — Но мы не стали. Мы вышли, чтобы спасти тебя.

— Я ценю все ваши усилия, — спокойно отвечает Питер. — Но я прошу вас меня отпустить. Отпустить и простить.

— Ни за что! — решительно заявляют Хелен и Даниэль.

— Ты пойдешь с нами – и точка! — твердо добавляет Даниэль.

— Пожалуйста, ребята… — с жалостью во взгляде взмаливается Питер. — Не мучайте меня…

— Тебе здесь пока не место, Питер, — уверенно говорит чей-то женский голос. — Твое место рядом с нами, в том мире.

В этот момент ко всем подходит Анна и встает рядом с Даниэлем, облаченная в длинное белоснежное платье, хоть и похожее на платье Хелен, но все же слегка отличающееся.

— Твое время придет, но когда-нибудь потом. Сейчас же ты нужен нам живым.

— Прости, Анна… — качает головой Питер и медленно отходит от Анны, Даниэля и Хелен задним ходом. — Я готов… Готов остаться здесь навеки.

— Пожалуйста, братик…

— Хороните меня с улыбкой на лице. Не грустите обо мне. Пожелайте, чтобы я нашел в этом мире покой. И простите меня за все. Если сможете. Так мне будет намного лучше.

— Мы не сдадимся! Слышишь, не сдадимся! Ты будешь жить! Будешь дышать! Ты наконец-то откроешь глаза!

— Уходите, ребята… Прошу вас… Оставьте меня здесь.

Тут откуда-то издалека раздаются приглушенные, полные отчаяния голоса, что звучат то в одной стороне, то в другой:

«Дыши, Питер, дыши! ОТКРОЙ ГЛАЗА! НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ! СЛЫШИШЬ, НЕ СМЕЙ!»

«Ты не можешь меня кинуть, брат, не можешь! ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС СДОХНЕШЬ, Я ПОСЧИТАЮ ЭТО ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ!»

«Ты не умрешь! Не умрешь всем своим врагам назло! Не посмеешь доставить им такое удовольствие! Ты будешь жить! Будешь дышать! Ты наконец-то откроешь глаза!»

«Не смей сдаваться! БОРИСЬ! БОРИСЬ ДО КОНЦА! ХВАТИТ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! ВЕРНИСЬ! ВЕРНИСЬ, СУКА!»

«Вернись к нам, Питер! Пожалуйста, не умирай! Мы тебя очень любим! Пожалуйста!»

«Ты нужен нам, Питер! Нужен, несмотря ни на что! Мы забудем все твои проступки, клянусь. ТОЛЬКО ВЕРНИСЬ!»

Все эти душераздирающие крики парней и девушек разрывают Питеру сердцу и заставляют широко распахнутыми глазами осматриваться вокруг себя, пока ощущение, что на грудь снова и снова что-то сильно давит, становится все острее, а холодный ветер обдувает лицо и волосы.

— Простите, ребята… — дрожащим голосом произносит Питер. — Простите… Мне очень жаль…

— Пойдем, Питер, пойдем с нами, — мягко зовет Анна, протянув Питеру руку. — Мы знаем дорогу домой.

— Нет… Нет, оставьте меня… Оставьте меня здесь!

— Не бойся, солнышко, — успокаивает Хелен. — Все будет хорошо.

— Пойдем, брат, тебе нечего здесь делать, — уверенно говорит Даниэль. — Ребята ждут тебя.

— Нет… — резко мотает головой Питер и начинает вырываться, когда Хелен и Даниэль берут его под руки и пытаются увести за собой. — Нет, оставьте меня! Прошу вас! Бросьте меня! Прошу вас! Не надо! Нет!

— Вперед, ребята! — решительно говорит Анна. — У нас очень мало времени!

И пока Анна разворачивается и быстрым шагом направляется по прямой, Питер отчаянно пытается вырвать руки, категорически отказываясь следовать за друзьями и возлюбленной, решительно настроенные забрать его отсюда. В какой-то момент ему удается освободить одну руку из хватки Хелен, но приходиться побороться с Даниэлем, который вцепляется в него мертвой хваткой, словно говоря, что он ни за что не отпустит парня. Но вскоре Роуз выпутывается и из этой ситуации, с громким кряхтеньем оттолкнув от себя Перкинса настолько сильно, насколько это возможно. Пока Даниэль падает на землю, а Хелен помогает ему подняться, взяв под руку, Питер пользуется моментом и со всех ног начинает нестись по прямой. Игнорируя друга и возлюбленную, выкрикивающие его имя, и все те голоса, что продолжают умолять его задышать и открыть глаза. Он задыхается, не разбирает дороги и слышит только лишь свое учащенное дыхание и хруст сухой травы под ногами. Кажется, будто тьма с новой силой накрыла это место, от холода уже начинают коченеть кончики пальцев на руках и ногах, а бледная кожа покрывается мурашками и приобретает синюшный оттенок.