Взяв Питера под руку, его близнец решительно проходит по прямой некоторое расстояние, пока сам Роуз едва за ним поспевает и напряженным взглядом осматривается вокруг, отмечая, что чем дальше длится их путь, тем темнее, холоднее и тревожнее становится вокруг. В какой-то момент они сворачивают в сторону, подходят к какому-то полуразрушенному домику и заходят в него после того, как близнец блондина открывает дверь. Парень сразу же узнает свой родной дом, где провел все свое детство и подростковый возраст и жил с Корнелией. Отмечает, что все лежит ровно на тех местах, как и тогда. Все в полуразрушенном состоянии и покрыто толстым слоем пыли и грязи.

Сначала Питер, затаив дыхание, широко распахнутыми глазами рассматривает каждый уголок, а затем резко переводит взгляд в сторону, когда слышит громкий, высокий скрипучий женский голос. Видит перед собой невысокую, худощавую женщину с впалыми щеками, кучей высыпаний на бледной коже, огромными кругами под глазами, одетую в местами грязное, порванное, как будто найденное на помойке старое платье в пол. Она нервно расхаживает из стороны в сторону с полупустой стеклянной бутылкой в руках и снова и снова бросает взгляд на испуганного, дрожащего от страха подростка лет пятнадцати-шестнадцати, который забивается в угол и крепко прижимает колени к груди, пока он сидит на полу и мокрыми глазами наблюдает за этой женщиной.

Резко побледневший и негромко охнувший Питер начинает очень тяжело дышать, узнав в этом подростке самого себя, а в женщине – Корнелию Роуз, которая занималась его воспитанием. У него до боли сжимается каждая мышца, когда при виде этой картины воспоминания с утроенной силой лезут ему в голову. Он с содроганием вспоминает, как в тот день в очередной раз попался под руку своей приемной, изрядно выпившей матери, которая вымещала на нем зло при каждом удобном случае, жестко избивая и даже ломая конечности.

«Ах ты, паразит мелкий… — заплетающимся языком сквозь зубы цедит Корнелия. — Ты еще смеешь мне дерзить? ТЫ СМЕЕШЬ МНЕ ДЕРЗИТЬ, МАЛОЛЕТКА ТЫ СРАНАЯ!»

«Мама, нет! Мама, не надо! — истошно вскрикивает Питер, прикрыв руками лицо, когда Корнелия начинает нещадно лупить его ремнем. — Пожалуйста, не бей меня! Не надо! Я тебя прошу! Не бей! МАМА, ПРОШУ!»

«ГАДЕНЫШ! Это все из-за тебя! Из-за тебя вся моя жизнь пошла под откос! Из-за тебя от меня ушел муж! Джеффри бросил меня! БРОСИЛ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО Я ПРИТАЩИЛА ТЕБЕ В ДОМ!»

— Что? — сильно хмурится Питер. — Разве она это говорила?

— Говорила, — кивает близнец Питера. — Но ты тогда не принял ее слова всерьез и решил, что она ляпнула это в пьяном угаре. И ни разу не призадумался, когда Корнелия сказала это несколько раз.

— Черт… — Питер нервно сглатывает, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. — Так получается… Она выпалила правду еще тогда… Когда я был маленьким?

— Типа того.

«Да, сосунок, ты приемный! — заявляет Корнелия и наклоняется к Питеру, который еще больше прижимается спиной к стене и испуганно смотрит матери в глаза. — Ты приемный! Ты мне вообще никто! Не сын… НИКОГДА ИМ НЕ БЫЛ!»

«Ты лжешь! — рыдает Питер. — Ты все врешь! Ты несешь эту чепуху, потому что пьяна!»

«О нет, это я еще не пьяная… Это я выпила всего лишь бутылочку… — Корнелия, едва пошатываясь на месте, громко икает. — Всего одну… Это разогрев… А вот вечером я расслаблюсь по полной…»

«Раз я тебя не был нужен, так сдала меня в приют! Зачем мучилась столько лет? Не рожала бы! Не воспитывала меня! ВСЕ РАВНО ЭТОТ МИР МЕНЯ НЕНАВИДИТ!»

«Мир тебя ненавидит, потому что ты урод. Бесполезный, бездарный урод, который ничего не добьется в своей жизни. — Корнелия делает большой глоток из своей бутылки. — Твоя судьба – быть одиноким, холодным и голодным! А будет лучше, если ты вообще сдохнешь! Никто не будет сожалеть!»

«ДА ЛУЧШЕ БЫ СДОХЛА ТЫ, ГАДИНА! — срывается на крик Питер. — НА ТОМ СВЕТЕ МНЕ БЫЛО БЫ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ЗДЕСЬ!»

«Че ты сказал? — рявкает Корнелия и залупляет Питеру крепкую пощечину. — ЧЕ СКАЗАЛ? КАК ТЫ, СУКА, СМЕЕШЬ, ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ СО ВЗРОСЛЫМ ЧЕЛОВЕКОМ?»

«Я ВСЕХ НЕНАВИЖУ! ВСЕХ НЕНАВИЖУ! — Питер начинает заливаться горькими слезами. — Я НЕ ЗАСЛУЖИЛ ВСЕГО ЭТОГО! НЕ ЗАСЛУЖИЛ! ПУСТЬ ВСЕ В ЭТОМ МИРЕ СДОХНУТ! Я ЕГО НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! ПУСТЬ ВСЕ ГОРЯТ В СРАНОМ АДУ! ПУСТЬ СДОХНУТ! СДОХНУТ! И ТЫ СДОХНИ ВМЕСТЕ С НИМИ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! ТЫ ПЛОХАЯ МАТЬ! ПЛОХАЯ!»

«А ну иди сюда, паскуда! ИДИ СЮДА, Я СКАЗАЛА!»

Выпив все содержимое бутылки залпом, Корнелия со всей силы разбивает ее об пол, подлетает к Питеру и начинает дубасить его ремнем, крепко удерживая за шиворот футболки.

«Мама, нет, МАМА, НЕ НАДО! — душераздирающе вскрикивает Питер. — МАМА, ПРОШУ ТЕБЯ! ХВАТИТ! ПОЩАДИ! ОСТАНОВИСЬ!»

«Я тебе покажу… — шипит Корнелия и залупляет Питеру несколько пощечин. — Я тебе покажу, где раки зимуют… Ты мне за все ответишь, ублюдок… ЗА ВСЕ!»

«А-А-А-А! ПРОСТИ! Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ БУДУ!»

«НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, НЕНАВИЖУ! ДА БУДЕТ ПРОКЛЯТ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА Я ПЕРЕСЕКЛА С ТОБОЙ ПОРОГ ДОМА! КОГДА ДЖЕФФРИ ПОСМОТРЕЛ НА ТЕБЯ И ПОТРЕБОВАЛ НЕМЕДЛЕННО УНЕСТИ! КОГДА МУЖ МЕНЯ, СУКА, БРОСИЛ СОВСЕМ ОДНУ! ТРАХАЛСЯ ВТИХАРЯ С КАКОЙ-ТО ШЛЮХОЙ! ОНА, ВИДИШЬ ЛИ, МОЖЕТ РОДИТЬ! А Я НЕ МОГУ!»

«МАМА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЩАДИ! ПРОСТИ! Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ БУДУ! НЕ БЕЙ МЕНЯ! ПРОШУ ТЕБЯ! МАМА-А-А-А-А-А-А!»

Но как бы отчаянно ни кричал Питер, Корнелия продолжает жестоко избивать его ремнем, да еще и набрасывается на него с кулаками, когда тот решает встать и куда-то убежать.

«СВОЛОЧЬ ТАКАЯ! — рявкает Корнелия. — Я ТЕБЕ ПОКАЖУ! ПОКАЖУ, ГДЕ РАКИ ЗИМУЮТ! БУДЕШЬ ЗНАТЬ, КАК СТАРШИХ УВАЖАТЬ!»

«МАМА, ХВАТИТ! — продолжает душераздирающе кричать со слезами на глазах Питер. — ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕСТАНЬ! НЕ БЕЙ МЕНЯ! НЕ НАДО!»

Воспоминания упорно лезут Питеру в голову при виде этой картины. Одного из множества других похожих эпизодов, когда Корнелия могла вот так наброситься на него и начать жестоко избивать, обзывая всеми возможными обидными словами, проклиная и говоря, как сильно ей испортил ей всю жизнь. В какой-то момент он даже отворачивает голову в сторону и сильно морщится, когда слышит, как его более юная версия кричит о том, как ему больно, и как сверстники уже и так нанесли ему сегодня немалое количество синяков и больно вывернули запястье, что теперь неприятно ноет. Сердце неприятно сжимается, а тело содрогается после каждого хлопка, который оно помнит так, будто это было совсем недавно.

— Видишь, ты уже начинал потихоньку ненавидеть весь мир, — отмечает близнец Питера. — Начал желать всем умереть и гореть в аду. Тем более, в тот момент ты был в подростковом возрасте. Когда все сходят с ума и орут, что их не понимают. Пока с одними подростками рядом кто-то находится, у тебя же никого не было.

— Я после всех этих избиений всегда ходил с синяками по всему телу, — низким, слегка дрожащим голосом признается Питер и крепко обнимает себя руками. — А уж сколько переломов и растяжений у меня было – не сосчитать! Один раз она долбанула меня башкой об стену и довела до сотрясения мозга средней тяжести. А в другой и вовсе так ударила, что у меня было два или три перелома ребра. Благо, мне помогла Бриттани Лайонс, которая занималась моим лечением и возила по больницам за свой счет. Если бы не она, я бы уже давно двинул кони или стал калекой.

— Я тебе сочувствую…

— Например, в этот день она набросилась на меня во второй раз, когда мне удалось убежать из дома. — Питер переводит грустный взгляд на Корнелию, зверски избивающую его в подростковом возрасте. — Стоило мне вернуться, она уже успела выжрать еще бутылку. Увидела меня, схватила с кухни нож и носилась за мной по всему дому. Спрятаться было негде, ибо дверей в доме не было. Мне пришлось опять выбегать на улицу и ночевать там до самого утра. И все это время никому не было до меня дела. Точнее, ко мне пристали еще какие-то наркоманы, от которых мне кое-как удалось убежать. И чуть не загрызла собака одного из них. Очень злая. Думал, что мне придет конец, но я смог отбиться и улизнуть.

— Мне правда очень жаль, приятель, — выражает искреннее сочувствие близнец Питера, погладив парня по плечу.

— Давай уйдем отсюда. Я больше не хочу на это смотреть.

— А дальше будет только хуже. До тех пор, пока мы подойдем к самому главному – к тому, что может разъяснить девяносто девять процентов всех твоих проблем.

— Не надо, прошу тебя… — с жалостью во взгляде умоляет Питер. — Я не хочу это вспоминать… Не хочу…

— Прости, парень, но тебе придется через это пройти.

Близнец Питера снова берет Питера под руку, разворачивается обратно и выходит через ту же дверь, через которую они сюда пришли. После чего они снова долго ходят по широкой, казалось бы, бесконечной дорожке, все больше погружаясь в темноту, что все больше напрягает самого Роуза и заставляет испуганно осматриваться вокруг. Он проходит мимо открытых дверей, в которых может видеть различные эпизоды из своей жизни: психозы Корнелии, безразличие взрослых к его проблемах, на которые он жаловался, пугающая жестокость сверстников, ни капли его не жалевшие. Все подавленные и забытые воспоминания возвращаются и вновь бередят парню душу, заставляя его глаза увлажниться слезами отчаяния и бессилия.

— О, думаю, это то, что нам нужно! — восклицает близнец Питера. — Нам сюда!

Потянув Питера за собой, его близнец подходит к закрытой двери, открывает ее и вместе с парнем проходит через нее, оказавшись после этого в каком-то дремучем лесу. Роуз моментально догадывается, что ему сейчас покажет, и отчаянно пытается вырвать руку из хватки своего близнеца, который решительно ведет его в нужное место, игнорируя слезы и учащенное дыхание взволнованного блондина.

— Нет, пожалуйста, не надо… — дрожащим голосом шепчет Питер. — Прошу, не надо… Не заставляй меня это вспоминать! Не надо! НЕТ! НЕ НАДО!

— Тебе придется, приятель, — с пугающим спокойствием отвечает близнец Питера. — Придется.

Едва Питер успевает раскрыть рот и возразить, его близнец еще решительнее и быстрее тащит парня за собой. Пройдя некоторое расстояние, они добираются до большой группы подростков лет по четырнадцать-пятнадцать, заливающиеся громким издевательским смехом, пока они все окружают сидящего на земле ровесника с пшеничными волосами и янтарными глазами в местами рваной старой одежде. Он взволнованно смотрит на всех ребят по очереди, пока у него из носа вытекает кровь, а руки крепко привязаны к стволу дерева. Яростно пытается вырваться из ловушки, но не может ничего поделать, рыдая и крича от адской боли во всем теле после всех ударов, что ему нанесли ребята, поражающие своей жестокостью.

«Отпустите, ребята, я вас очень прощу! — отчаянно взмаливается Питер. — Не бейте меня… Я обещаю, что никому ничего не скажу. Только оставьте меня в покое…»

«Ой-ой, смотрите, народ, наша девочка плачет… — ехидно усмехается один из подростков. — Заливается слезами…»

«Точняк! — восклицает другой подросток и крепко сжимает Питеру челюсть. — Вон вся морда мокрая, а на глазках слезки…»

«За что вы так со мной? — недоумевает Питер. — Что я вам сделал? Почему все обращается со мной как с дерьмом? ПОЧЕМУ? В ЧЕМ МОЯ ВИНА?»

«Потому что ты урод, — холодно заявляет какая-то девочка со стервозным лицом. — Потому что ты ничтожество. Дерьмо, которое никогда ничего не добьется в своей жизни.»

«А страдать и мучиться – это твоя судьба, — добавляет еще одна девочка, больно тыкнув пальцем в щеку Питера. — Уж поверь, мы лузеров видим издалека. И у тебя на лице написано, что успешным ты не станешь.»

«Я не сделал вам ничего плохого! — восклицает Питер.»

«О нет, ты сделал! — возражает еще один парень. — Родился на этот свет. Отравил всем жизнь своим рождением.»

«Ага, бесполезный мешок с костями, — ехидно смеется другой парень. — Дохлая дылда, которая предпринимает жалкие попытки выкобениваться и блеснуть своим умом. Играет в так называемую нетакусю.»

«ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! — со слезами вскрикивает Питер. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!»

«Слышь, хавало свое закрой, уродец! — рявкает один из парней и кулаком врезает Питеру по лицу. — А ИНАЧЕ ТЕБЕ КОНЕЦ!»

«ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! НА ПОМОЩЬ!»

«Ори сколько влезет – все равно никто не придет. Потому что всем на тебя по хуй. Ни твоей мамаше, которая находится в вечном запое, ни взрослых, которым на хер не нужен какой-то бесполезный жалкий мудак.»

«Я ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛ! НЕ ЗАСЛУЖИЛ!»

«Слышьте, парни, заткните уже этому недоразвитому рот! — грубо требует одна из девочек с сигаретой в руках. — Отдубасьте его еще как следует.»

«Ага, а то он, походу, ни хера не понял, — ехидно смеется другая девочка.»

«У меня есть идея получше, — загадочно улыбается один из парней. — Это он сто пудов запомнит на всю свою жизнь.»

Поднявшись на ноги, парень быстро и решительно расстегивает ширинку, заставив Питера-подростка широко распахнуть глаза и замотать головой и вынудив взрослого Питера издать негромкий ох и резко замереть на месте.

— Нет… — дрожащим голосом с учащенным дыханием шепчет Питер. — Нет, пожалуйста…

«Э-э-э, ты чего? — неуверенно спрашивает подросток-Питер. — Ты что задумал? Эй! Ты что задумал?»

«Не бойся, Роуз, я просто хочу тебе кое-что показать, — ехидно улыбается парень. — Показать свою гордость. То, о чем мечтают все телки вокруг меня!»

«Ты совсем спятил? Обкурился что ли? На хера ты штаны спустил?»

«Эй, Роуз, посмотри сюда! Не отворачивайся! Смотри! Смотри, говорю!»

«Ты что делаешь? Эй! Остановись! Хватит!»

«Слышь, урод белобрысый, а ну пасть закрыл! Делай что тебе говорят!»

«Что ты задумал?»

«Сейчас узнаешь, гаденыш!»

Заранее догадавшись, что будет дальше, взрослый Питер плотно зажмуривает глаза и едва сдерживает слезы, когда слышит самого себя истошно кричащего и вырывающегося из ловушки.

«Иди сюда, сука! СЮДА ИДИ, Я СКАЗАЛ!»

«Да-да-да! — раздается радостный женский голос. — Отличная мысль! Давайте проучим Роуза!»

«Такого мы еще никогда не делали, — отмечает другая девушка. — И как мы раньше до этого не додумались?»

«О, а давайте и мы с пацанами штаны спустим! — уверено произносит другой парень. — Пусть наша девочка немного поработает ротиком. Использует его по назначению.»

«ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ? — отчаянно вскрикивает Питер. — С УМА СОШЛИ? НЕТ! НЕ НАДО! УБЕРИТЕ ЭТО ОТ МЕНЯ! НЕ НАДО! ХВАТИТ! ОСТАНОВИТЕСЬ!»

«Ну же, Роуз, не стесняйся! Посмотри, какой большой! Какой толстый… Девки вон уже потекли от таких размеров!»

«НЕ-Е-Е-Е-ЕЕТ! ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ!»

«Давайте, мальчики, давайте! — подбадривает девочка. — Сделайте это! Заткните этой плаксе рот!»

«НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! НЕ НАДО! НЕ НАДО! ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ! ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! НЕ-Е-Е-Е-М-М-М-М!»

То, что происходит дальше, Питер поначалу помнил лишь какими-то урывками. Однако в этот момент воспоминания резко возвращаются к нему и рвут на части и без этого израненную душу. Он все еще продолжает держать глаза закрытыми и отворачивает лицо в сторону, пока слезы медленно стекают по его щекам, а во рту ощущается такой знакомый приступ тошноты и желание прочистить желудок из-за возникшего вследствие происходящего рвотного рефлекса.

«Классно смотришься! — злостно смеется один из парней. — Это прямо твое!»

«Все, принцесса, теперь будешь нашей личной шлюшкой, — поддакивает другой парень. — Вся школа узнает о том, что ты ахеренно работаешь язычком. Да что там… ВЕСЬ ГОРОД! ХА-А-АХА-АХ-А!»

«М-М-М-М-М-М! — дергается как в конвульсиях Питер. — М-М-М-М-М-М!»

«Смотрите-ка, ребята, ему нравится! — радостно отмечает девочка. — Нравится нашей плаксе сосать…»

«Девчонки, а ну подставляйте ему свои попки! — бодро предлагает один из парней. — Сейчас снимем с него штаны и оттрахаем во все дырки. Нам он отсосет, а в вас войдет поглубже!»

«А почему бы и нет? — бодро соглашается другая девушка. — Презики у меня с собой, если что. Всегда имею их при себе.»

«А я фотик с собой захватила, — признается еще одна девушка. — Можно наделать кучу фоток, распечатать их и распространить по всей школе, по всему городу.»

«Ага, и написать его домашний номер, — ехидно смеется один из парней. — Пусть шлюшка подзаработает немного. Думаю, та алкашка не будет против, если ее сыночка будут иметь все желающие у нее на виду.»

«Давайте, пацаны, зажигайте! — радостно восклицает один из парней. — Штаны – долой! Хер – во все дырки!»

«Девки, а ну снимайте трусики! — весело призывает еще какой-то парень. — Давайте как следует повеселимся!»

«Трахайте его в рот, а я пока сниму штаны с этого урода, — вызывается один из парней.»

«М-М-М! — истошно мычит Питер и начинает биться в неконтролируемых конвульсиях. — М-М-М-М-М-М!»

Даже несмотря на то, что Питер яростно дрыгает ногами и пытается прижать их к груди, одному из парней все равно удается осуществить задуманное. Несчастный подросток продолжает истошно надрывать голосовые связки и пытаться сбежать от этого кошмара хоть куда, но оказывается бессилен перед тем фактом, что у него связаны руки, он находится в лесу, а его окружает целая толпа парней и девушек, решительно настроенных совершить непоправимое.

А чем душераздирающе кричит Питер-подросток и чем эмоциональнее он рыдает, тем сложнее взрослому Питеру сдерживать себя. Ему даже не надо наблюдать за происходящим, чтобы вновь прочувствовать все то, что он испытывал в тот день, когда самое ужасное все-таки случилось, а группа подростков запечатлела некоторые моменты на фотокамеру. К тому же, находится какой-то парень, который прихватил с собой далеко не маленькую видеокамеру и на пару с одним из другом записывал короткие видео. Никого даже на мгновение не трогают душераздирающие крики подростка, безутешно рыдающий от безысходности, слабости и боли, которую он начинает испытывать в области челюсти и нижней части тела. Боль, которую испытывает и взрослый мужчина, с негромким криком резко схватившийся за низ живота.

— Хватит, пожалуйста… — со слезами на глазах взмаливается Питер. — Прошу тебя, забери меня отсюда…

— О нет, не заберу… — с хитрой улыбкой качает головой близнец Питера.

— Пожалуйста, не вынуждай меня на это смотреть! — Питер хватает своего близнеца за плечи и трясет его. — Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! МНЕ СТРАШНО! МНЕ БОЛЬНО!

— Вспоминай, Питер. Вспоминай все то, от чего ты бежал всю свою жизнь. Все то, о чем тебе сегодня напомнили твои друзья, решившие трахнуть тебя так же, как и эти отморозки.

— НЕТ, ХВАТИТ! — истошно вскрикнув, закрывает уши Питер. — ХВАТИТ! НЕ НАДО! ОСТАНОВИ ЭТО!

— Эти подростки все-таки добились своего. Они это сделали. Ты был унижен. Во всех смыслах. И девки тебя поимели, и парни тобою грязно воспользовались. В конце всей этой заварушки ты лежал там все еще связанный. Голый, весь в крови, с болью… Разбитый… Еще больше разочаровавшийся в этом мире. А они… Они кончили. Все. Были очень довольны и убеждали тебя в том, что ничего страшного не случилось. Ну и по традиции, эти перцы в очередной раз тебя запугали, пригрозив убить, если ты посмеешь хоть кому-то об этом рассказать. И ты обосрался. Об этом случае ты никому не говорил. Хотя тебя это не спасло. Учитывая, что уже через пару дней по всей школе висели фотографии, на которых ты предстал во всей красе. И все стали величать тебя шлюшкой. Шлюшкой, которую теперь хотели все. Ты стал позором всей школы.

— ЗАМОЛЧИ! — Питер хватается за голову. — ЗАМОЛЧИ!

— С тех пор тебя частенько привозили в укромные места в городе против воли, чтобы там сбросить давление. Ты все также визжал и умолял отпустить, но это происходило лишь тогда, когда человек кончал. Когда он одевался и уходил как ни в чем ни бывало. Пока ты валялся на земле никому не нужный. И все такой же голый, окровавленный, с болями во всем теле. Да, некоторые взрослые были в курсе, но они не приняли каких мер. Были все в делах. Да и не было у них желания разбираться с играми подростков. Хотя это неудивительно, зная, что ты жил в районе, где были одни лишь алкаши, наркоманы, преступники и прочая нечисть. Которая наплодила такую же нечисть. Так, была парочка здоровых людей, но они тоже вели себя как гниды. Бриттани знала об издевательствах над тобой, но эта старуха не могла ничего сделать, ибо была вся больная. А может, ей и не хотелось с тобой корячиться, ибо своих забот было полно.

— ХВА-А-А-А-А-А-А-А-АТИ-И-И-И-И-И-И-И-ИТ! — истерически вскрикивает Питер, больно оттягивая волосы обеими руками. — ПОЖА-А-А-А-А-А-АЛУЙСТА-А-А-А-А!

— Ну что, приятель, разогрелся немного?

Близнец Питера подходит поближе к тяжело дышащему блондину и кладет руку ему на плечо.

— А теперь пришло время заглянуть в самые недры твоего подсознания. Время вспомнить все свое детство, воспоминания о котором твоя память решила заблокировать, чтобы уберечь детскую психику.

— Нет, прошу… — шепотом умоляет Питер, сложив дрожащие руки друг с другом и поднеся их ко рту. — Пожалуйста-пожалуйста, не делай этого… Я не могу… Не хочу… Нет… Я… Я не готов…

— Ты готов, — уверенно произносит близнец Питера. — Ты уже давно не ребенок. На протяжении многих лет ты держал того маленького мальчика взаперти, хотя он отчаянно просился на свободу. И вот теперь пришло время это сделать. Пришло время узнать всю правду.

— Пожалуйста…

Под душераздирающий крик Питера-подростка, испытывающего невыносимую боль из-за всего, что с ним сейчас делают, взрослого Питера утягивает за собой его близнец, вернувшийся на уже знакомую дорожку, как бы символизирующую его жизненный путь. Огромное количество дверей по обеим сторонам олицетворяют собой все произошедшие с ним вещи. За каждой из них скрывается то, что когда-либо пережил Роуз, съежившийся от трескучего холода и тихонько рыдающий, пока с каждым шагом вокруг становится очень-очень темно. Настолько темно, что он и вовсе перестает видеть и не знает, куда идти, просто безропотно следуя за своим двойником. Двойником, как бы играющий роль проводника к глубинам его подсознания, к которому они пробираются семимильными шагами.

Питер против воли вспоминает все больше случаев из своей жизни, когда он был вынужден в одиночку бороться с несправедливостью этого мира и пугающей жестокостью людей, бросившие его на произвол судьбы как что-то ненужное. Все больше случаев, из-за которых он начал все больше закрываться ото всех. Все больше замыкаться в себе. Все больше думать, что ему лучше рассчитывать только на себя и держать все свои мысли при себе.

«Мне по хер на твои проблемы, у меня своих по горло! — вспоминаются слова Корнелии на очередную просьбу Питера защитить его от жесткости одноклассников. — Уже не ребенок, сам разберешься! Не хер прятаться за моей юбкой!»

«Пожалуйста, мама, помоги мне! — отчаянно умоляет Питер где-то в возрасте лет тридцати. — Они издеваются надо мной каждый день. Только ты можешь мне помочь. Пожалуйста, мамочка, пожалуйста…»

«Слышь, сосунок, отвали! — Корнелия грубо отталкивает Питера, когда он хочет крепко ее обнять, сжимая в одной руке стакан с прозрачной жидкостью. — Не маячь перед глазами! Дай отдохнуть спокойно!»

«Пожалуйста, мама!»

«ХВАТИТ РЕВЕТЬ! — рявкает Корнелия. — ХВАТИТ РЫДАТЬ ТУТ КАК ДЕВКА! ТЫ МУЖИК ИЛИ КТО?»

«За что ты так со мной? — задыхаясь, рыдает Питер. — Что я тебе сделал? Почему ты меня ненавидишь?»

«Потому что ты ЗАНОЗА В ЗАДНИЦЕ! БЕЛЬМО В ГЛАЗУ! Если бы не ты, моя жизнь была бы гораздо лучше! Муж бы не ушел от меня и не встретил другую бабу! Но Джеффри меня бросил! Променял на какую-то шлюху! А все из-за тебя!»

«Пожалуйста, мамочка, не оставляй меня одного!»

Питер падает на колени перед сидящей на диване Корнелией и пытается прижаться к ее коленям, пока она залпом опустошает свой стакан.

«Мне больше не на кого рассчитывать! Ты единственная, кто у меня есть в этом мире! Я не выживу в нем без тебя! Пожалуйста, мамочка, пожалуйста!»

«Я не поняла, ты что, глухой и тупой? — возмущается Корнелия. — Тебе же сказали, ОТВАЛИТЬ!»

«МАМА, ПОЖАЛУЙСТА!»

«Я СКАЗАЛА, ОТВАЛИ!»

С этими словами Корнелия ногой грубо отталкивает Питера от себя. Из-за чего тот отлетает на пару метров и начинает заливаться слезами и кататься по полу, держась за ноющий от боли живот и все еще задаваясь вопросом, за что родная мать так с ним поступает. Взрослый Питер в этот момент и сам чувствует, как у него по щекам медленно скатываются слезы, а сердце сжимается от невыносимой боли. Боли, вызванной тем, что никто не слышал его мольбу о помощи. Никто не замечал, как сильно он страдает.

— Зачем ты так со мной поступаешь? — со слезами смотрит на своего близнеца Питер. — Почему продолжаешь меня мучить?

— Не переживай, время у нас еще есть, — уверяет близнец Питера и бросает взгляд на свои часы, пока продолжает вести самого Питера за собой. — В твоем мире у тебя осталось еще семь минут. И по-прежнему никаких признаков того, что тебя хотят спасти. Ну… Или сигнал пока еще не прошел, хотя ребята во всю стараются.

— Прошу тебя, остановись, пока не поздно.

— Вперед, парень, смелее! Навстречу к твоему прошлому!

В какой-то момент Питер удается вырвать руку из хватки своего двойника и, задыхаясь, рвануть в обратную сторону. Но пробежав совсем немного, его невидимой волной резко отбрасывает назад. Он жестко приземляется на землю, а его близнец, не церемонясь, хватает Роуза за шиворот и начинает волочить за собой прямо по земле, игнорируя все истошные крики и просьбы вернуть его туда, где ему было хорошо.

— Пока хоть кто-нибудь не попытается тебя спасти, путь назад закрыт, — сухо заявляет близнец Питера.

— Я не хочу! — истошно кричит Питер. — Не хочу! Не надо! Не делай это!

— Мне жаль, но у тебя нет выбора.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Двойник Питера добирается до расположенной напротив него двери, открывает ее и проходит через нее. Сам Питер резко зажмуривает глаза из-за яркого света, что словно пытается его ослепить. И когда он медленно приоткрывает их, то оказывается в маленькой деревянной комнатушке, где все поверхности покрыты толстым слоем пыли, а во всех углах пауки сплели паутину. За окном темно, идет проливной дождь, в небе сверкают яркие молнии, а во все щели задувает ледяной ураганный ветер, от которого Питера пробирает сковывающий мороз, заставляющий его крепко обнять себя руками и растирать бицепсы ладонями.

— Что это за место? — недоумевает Питер. — Почему здесь так холодно? Почему так тревожно?

— Неужели совсем не помнишь? — удивляется близнец Питера. — Разве оно тебе совсем не знакомо?

— Не знаю… Но мне не по себе… Здесь… Очень… Некомфортно…

— Не мудрено. Учитывая, что сейчас здесь будет происходить…

Питер с дрожью выдыхает и медленными, неуверенными шагами начинает ходить по месту, что вроде бы ему знакомо, а вроде бы и нет. Сказать по правде, он и сам не понимает, почему оно вызывает у него такое стойкое чувство тревоги. Почему может чувствовать холод. Почему ему в нос ударяет знакомый запах, напоминающий тухлые яйца, смешанный с запахом дешевого табака. Почему сердце начинает биться в разы чаще, перед глазами в какой-то момент все расплывается, ладони внезапно запотевают, а горло будто бы сдавливают чьи-то невидимые руки.

— Мне что-то нехорошо… — шумно сглатывает Питер, обхватив горло рукой. — У меня голова кружится… И тошнит…

Только близнец Питера хочет что-то сказать, как дверь комнаты открывается, а сюда заходит совсем маленький худощавый ребенок лет шести-семи со светлыми, практически белыми волосами и янтарными глазами. Он неуверенно, хотя и с интересом осматривается вокруг себя и поначалу не решается зайти дальше в комнату, дрожа от холода и растирая предплечья своими маленькими ладонями.

— Это… — неуверенно произносит Питер. — Это я? Я… Я был здесь?

— Ни хера у тебя фигналы под глазом… — ужасается близнец Питера. — Это Корнелия что ли постаралась? Или детишки были настолько жестокими, что посмели напасть на ребенка?

— Не знаю… — Питер неуверенно дотрагивается кончиками дрожащих пальцев до места под глазами. — Не помню…

— Окей, сейчас все узнаем. Смотри и наслаждайся, как говорится.

«Не стесняйся, Питер, проходи в комнату, — раздается низкий скрипучий мужской голос, раздающийся откуда-то издалека. — Чувствуй себя как дома…»

В этот момент Питер резко вздрагивает с чувством, что его сердце на мгновение замирает.

— Этот голос… — широко распахивает глаза Питер. — Он мне знаком… Очень знаком…

— Интересно, кто он такой и что ты здесь делаешь, да? — скрещивает руки на груди близнец Питера.

А пока маленький Питер продолжает стоять на месте как вкопанный, в комнату заходит упитанный и большой как шкаф мужчина лет сорока-сорока пяти с темными волосами в старой поношенной домашней одежде. С бледной кожей, местами покрытой волдырями, огромными синяками под выпуклыми впалыми глазами и улыбкой, от которой хочется сжаться в клубок. А лучше и вовсе унести ноги из этого места…