— Японский городовой… — ругается Эдвард.

— Это что, Питер? — не верит своим глазам Терренс.

— А он что там делает? — недоумевает Даниэль. — Тоже что ли решил искупаться в ураган?

— Ребята, он, походу, наглотался воды… Он без сознания. Хелен и Ракель нырнули, чтобы вытащить его оттуда.

— Но как? — широко распахивает глаза Эдвард. — Как это могло произойти? Он случайно что ли туда упал? Или… Сам туда полез?

— Я убью этого козла, если он решил склеить ласты у меня дома… — низким, слегка дрожащим голосом угрожает Даниэль. — Просто возьму и прикончу собственными руками!

— Теперь понятно, почему девчонки пошли туда. Они увидели, что Питер тонет, и пошли его спасать.

— Так какого хера они нас не позвали? На кой черт эти сумасшедшие сами туда полезли?

— Вот уж точно ненормальные… — с ужасом во взгляде качает головой Терренс. — Думают, что смогут выбраться из воды при таком ветре и вытащить на сушу тяжелую тушку белобрысого.

После отчаянного сопротивления уставших Хелен и Ракель откидывает мощной волной назад, а вода затягивает их и Питера под воду. Тем не менее они тут же всплывают на поверхность и с кашлем и кряхтеньем снова пытаются добраться до суши, пока Анна и Наталия зовут их к себе жестами и отчаянно вскрикивают, когда их друзья уходят под воду.

— Блять, вот глупые… — хватается за волосы Терренс. — Вот ненормальные…

— Весело сейчас, сука, будет, если они тоже наглотаются воды, — взволнованно говорит Даниэль, немного тяжело дыша. — Трое пострадавших! Класс! Не хватало, чтобы и эти две красотки отправились за ними.

— Ракель, дура ты безмозглая! — срывается на истерический крик Терренс, когда высовывается из окна. — Какого, сука, хера, ты туда полезла? Совсем что ли кукуха поехала? ОПЯТЬ РЕШИЛА МНЕ НЕРВЫ ПОТРЕПАТЬ?

— Эй-эй, угомонись, они тебя все равно не слышат, — успокаивает Эдвард, одернув Терренса за руку и оттащив его от окна. — Хоть глотку сдери себе!

— Я убью эту сучку, если она сейчас там откинется из-за своей дурости. — Терренс резко вырывает руку из хватки Эдварда. — УБЬЮ! ОНА У МЕНЯ ПОПЛЯШЕТ!

— Спокойно, МакКлайф, спокойно, — сдержанно произносит Даниэль и кое-как закрывает окно. — Не психуй, пожалуйста.

— ЧЕГО СТОИТЕ, ОСТОЛОБЫ? — рявкает Терренс, резко размахивая руками. — НАДО ИДТИ И РЕШАТЬ ПРОБЛЕМУ!

— Да уж, и какого хера мы оставили их всех одних? — прикладывает руку ко лбу Даниэль.

— Хватит болтать! БЫСТРО НА ВЫХОД! Пока они не придумали ЕЩЕ КАКУЮ-НИБУДЬ ХЕРНЮ!

Терренс первым выбегает из комнаты и спешит спуститься на первый этаж, игнорируя взгляды Даниэля и Эдварда – отчасти осуждающие, но в то же время понимающие.

— Захвати с собой несколько полотенец, — спокойно просит Эдвард. — Больших только!

— Как только заведем всех в дом – срочно напоим их горячим, — уверенно говорит Даниэль.

Эдвард также выбегает из комнаты и отправляется вслед за Терренсом. Даниэль же пулей заруливает в прачечную и берет оттуда несколько больших полотенец до того, как отправляется за своими друзьями на первый этаж с целью помочь девушкам и не допустить ничего плохого, что вот-вот может случиться, если им так никто и не поможет.

***

Впрочем, Хелен и Ракель держатся вполне себе неплохо, даже если они начинают все больше уставать из-за яростных попыток борьбы с волнами, нагоняемыми ураганным ветром. Тем не менее девушки ни на секунду не сдаются и решительно гребут к краю бассейна, помня о том, что они должны во что бы то ни стало спасти Питера, которого обе крепко придерживают и прижимают к себе, пока он находится без сознания.

— Давайте, девочки, давайте! — отчаянно взмаливается Анна. — Не сдавайтесь, умоляю!

— Держитесь, девчонки, у вас отлично получается! — подбадривает Наталия.

Сэмми также поддерживает девушек громким и уверенным лаем, смешанным с душераздирающим поскуливанием. Наталия и Анна с мокрыми глазами вскрикивают, когда Хелен и Ракель в очередной раз уходят под воду, но очень быстро всплывают и громко прокашливаются. Так продолжается еще несколько раз до того, как подруги все-таки начинают медленно, но уверенно приближаться к краю бассейна, как бы сильно их ни качало на волнах.

— Давайте, милые, осталось совсем чуть-чуть! — восклицает Наталия. — Не останавливайтесь!

— Цепляйтесь за руки! — тараторит Анна, протягивая руку к Ракель и Хелен с надеждой, что кто-то сможет за нее ухватиться. — Давайте!

Прилагая неимоверные усилия и задыхаясь от усталости, Хелен и Ракель спустя какое-то время все-таки удается добраться до края бассейна. Оперевшись ногами о стенку, девушки пытаются подтолкнуть вверх Питера, но сделать это оказывается еще сложнее из-за мокрой скользящей одежды и волн, что раскачивают их словно корабль.

— Давайте-давайте, еще раз, еще раз! — тараторит Наталия. — Еще раз!

— Хватайте его под руки! — восклицает Ракель и с учащенным дыханием быстро прокашливается. — Тащите на сушу!

— Не думайте о нас, мы справимся! — взволнованно произносит Хелен.

После того как они напрягают все свои мышцы до боли, Ракель и Хелен с натужным кряхтением снова подталкивают Питера вверх и благополучно закидывают его на сушу. Им на помощь тут же приходят Наталия с Анной, которые совместными усилиями берут бессознательного парня под руки и изо всех сил тянут на себя после того как их подруги снова выталкивают его из воды. И пока Сеймур в одиночку оттаскивает Роуза еще немного в сторону, Рочестер в этот момент помогает Кэмерон и Маршалл выбраться из воды, пока те крепко цепляются пальцами за край бассейна. Волны все еще пытаются унести их за собой, а вода яростно пытается поглотить обеих, но девушки борются до последнего, крепко держась друг за друга, чтобы не потерять.

А поскольку ей тяжело вытащить сразу обеих, то Наталия вытаскивает на сушу сначала Хелен, а затем еще и Ракель, крепко держа их под руку и не давая воде забрать ее подруг в свои цепкие объятия. Почувствовав под ногами землю, Маршалл и Кэмерон опираются об нее коленями и ладонями и начинают очень часто дышать и кашлять, пока все их мышцы болят и трясутся от сильнейшего напряжения. Сэмми подбегает то к одной, то к другой и с тихим поскуливанием тычась носиком им в лицо, таким образом выражая свою радость. Толком не успев прийти в себя, Хелен на дрожащих коленях подползает к лежащему без сознания Питера, которого Анна уже успела перевернуть на спину, и со слезами на глазах берет его мокрое бледное лицо в руки.

— Питер… Питер! — дрожащим голосом хрипит Хелен, гладит щеки Питера и легонько по ним хлопает. — Питер, пожалуйста, открой глаза! Пожалуйста, милый, скажи что-нибудь, умоляю! Питер!

Теперь Сэмми подбегает уже к Питеру и с еще более душераздирающим лаем начинает тыкаться мордой ему в лицо, которое также скромно лижет в надежде, что это сможет вернуть его к жизни.

— Он не дышит! — дрожащим голосом взволнованно сообщает Анна после того, как наклоняется к Питеру, опрокидывает голову и пытается почувствовать хоть какое-то его дыхание на своей коже.

— Что? — широко распахивает глаза Хелен, почувствовав, как ее сердце уходит в пятки.

— Черт… — Анна прикладывает два пальца к изгибу шеи Питера в надежде нащупать пульс и проверяет его еще и на запястье. — Пульса тоже нет…

— О боже мой! — с широко распахнутыми глазами плотно прикрывает рот рукой Наталия. — Только не это…

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — срывается на отчаянный крик Хелен. — Мы не могли опоздать! Не могли!

— Массаж сердца! — восклицает Ракель и шумно сглатывает, подползая поближе к Питеру. — Искусственное дыхание! Быстро!

— Я никогда этого не делала! И не знаю как!

— Я тоже… — дрожащим голосом произносит Анна. — Но я попробую… Попробую сделать так, как помню…

И пока Сэмми продолжает с громким лаем кружить вокруг Питера и достучаться до него, Анна начинает делать ему непрямой массаж сердца, вспоминая школьные уроки, на которых рассказывали и показывали, как это делать. Первый толчок. Второй. Третий. Никакого результата.

— Пожалуйста, Питер, пожалуйста! — громко вскрикивает Хелен. — Прошу тебя, не оставляй меня!

Мощные порывы ветра, дующий прямо в лицо, мешает Анне сосредоточиться. Как и сверкающие в небе молнии и закручивающиеся в вихре столбы пыли, грязи и какого-то мелкого мусора. Однако девушка изо всех пытается это игнорировать, внимательно считая все надавливания, чтобы затем сделать искусственное дыхание.

— Сэмми, не мешайся! — высоким, громким голосом требует Наталия, мягко прижав заливающегося лаем Сэмми к себе и дрожащей рукой погладив его по голове.

— Давай, Питер, давай! — настойчиво произносит Ракель, убрав в сторону волосы Анны, что попадают девушке в лицо. — Не смей умирать! Не смей!

— Дерись, Пит, держись, мы рядом… — с учащенным дыханием взмаливается Анна. — Все будет хорошо…

А пока девушки отчаянно пытаются вернуть Питера к жизни и не сводят полного жалости с его мертвецки бледного лица, на задний двор на всех порах вбегает Терренс, а за ним почти сразу показываются и Даниэль с Эдвардом после того как им с трудом удается открыть дверь и выиграть в битве с ураганным ветром, что яро пытался затолкнуть их назад в дом.

— Эй, алло, вы совсем спятили? — громко возмущается Терренс и падает на колени рядом с Ракель. — Какого хера вы выскочили на улицу в такую погоду?

— Девки, вы чего творите? — недоумевает Эдвард, присев на колени рядом с Наталией. — Совсем что ли с ума посходили?

— На улице такая херня творится, а вы из дома выбежали! — взволнованно тараторит Даниэль, приземлившись рядом с Хелен, хватает Анну за предплечья и резко трясет. — О чем вы, мать твою, думали? О ЧЕМ, СУКА?

— По-вашему, мы бы высунули нос просто так? — громко удивляется Наталия.

— Да! — восклицает Ракель. — Тут человек умирает! Нам что, надо было оставить его здесь и ничего не делать?

— Надо было нас позвать! — отвечает Эдвард, — Какого черта вы сами в это все полезли?

— Идиотка, о чем ты только думала? — срывается на крик Терренс, схватив Ракель за плечи и сильно ее встряхнув. — Совсем крыша, блять, поехала? КАКОГО ХЕРА ТЫ ПОЛЕЗЛА В ВОДУ, КОГДА НА УЛИЦЕ ТАКОЙ УРАГАНИЩЕ?

— Угомонись, МакКлайф, сейчас не время для твоих истерик, — резко отрезает Ракель, несколько грубо оттолкнув от себя Терренса.

— Опять решила мне нервы потрепать? ОПЯТЬ НАЧАЛА СНАЧАЛА? НАДОЕЛО ЖИТЬ СПОКОЙНО?

— Хватит орать, придурок! Нашел время истерить!

— Я еще не начинал истерить! Я ЕЩЕ, СУКА, НЕ НАЧИНАЛ!

— А ты, глупая, чем думала? — недоумевает Эдвард, взяв Наталию за плечи. — Какого черта в доме не сидела? Видела же, что творится! Но тоже, сука, полезла в воду!

— А вы, парни, видите, что сейчас творится у вас перед глазами? — громко спрашивает Наталия. — Не видите, что человек умирает?

— В такой ураган не один бы человек умер, это точно! Из-за вашей глупости жертв могло бы быть гораздо больше!

— Только давай ты не будешь брать пример со своего братца и устраивать истерику, окей?

— Не буду. Я спокоен. Я ОЧЕНЬ спокоен. Так спокоен, что ХОЧУ НАДРАТЬ ТЕБЕ ЗАДНИЦУ! ЗА ТО, ЧТО, СУКА, ВЫНУЖДАЕШЬ МЕНЯ НЕРВНИЧАТЬ!

— Довольно, МакКлайф! Я сейчас не намерена терпеть твои истерики!

— Ты знаешь, что меня лучше не злить. А Я СЕЙЧАС УЖАС КАК ЗОЛ! ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ТЫ И ТВОИ ПОДРУЖКИ НАТВОРИЛИ!

— Я сказала, ХВАТИТ!

— ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — со слезами на глазах срывается на крик Хелен.

— Вот именно, заткнитесь! — соглашается Анна, продолжая делать Питеру массаж сердца. — Не мешайте спасать друга! А если кому-то плевать на то, что здесь происходит, то лучше валите отсюда.

Сэмми в знак согласия несколько раз громко и уверенно подает голос.

— И что это с ним произошло? — хмуро спрашивает Даниэль. — Этот мудак решил покончить с собой в моем же доме, утопившись в бассейне?

— Нет, дурень! — восклицает Хелен. — На него свалился навес. Он стоял под ним и не успел уйти, когда тот обрушился. Он упал в воду, а потом его придавило завалом из бетона. Он, походу, не смог выбраться и наглотался воды.

— Он что, поперся сюда раньше вас? — широко распахивает глаза Эдвард.

— Он хотел посидеть здесь, пока мы обсуждали идеи для ужина, — признается Ракель. — А пока мы сидели в гостиной и болтали, уже начался ураган.

— И когда мы про него вспомнили, то не нашли Питера на заднем дворе, — добавляет Наталия. — Вот и решили проверить. Думали, что он был под упавшим навесом. Но оказалось, что он упал в воду и утонул.

— Блять, вот надо тебе было подыхать именно здесь, в моем доме! — громко и раздраженно бросает Даниэль, переведя взгляд на Питера. — Не мог что ли другое место найти?

— Ага, весь вечер нам испортил, придурок! — хмуро бросает Терренс. — С тобой, блять, теперь возиться!

— На хера ты вообще приперся сюда? — возмущается Эдвард. — Без тебя так было хорошо! Нет, все, сука, испортил!

— Вы совсем кукухой поехали? — приходит в ужас Хелен и стучит пальцем по виску. — Думайте что несете, идиоты!

— Ага, это кто еще тут спятил – я бы поспорила… — возмущенно соглашается Ракель.

— Если вы на него обижены, это не дает вам никакого права желать ему смерти! — заявляет Анна.

— А если вам плевать, что с ним будет, то валите отсюда, — холодно бросает Наталия. — Сами справимся!

И снова Сэмми взволнованно подает голос, подбегает к Питеру и, жалобно поскуливая, носом тычется в его щеку.

— Не останавливайся, Анна, я тебя умоляю! — отчаянно взмаливается Хелен. — Прошу, сделай что-нибудь! Не дай Питеру умереть! Не дай!

— Я пытаюсь! — взволнованно произносит Анна, пока Даниэль насухо вытирает ее кожу и волосы полотенцем. — Но пока не работает!

— У тебя получится, не сдавайся! — подбадривает Ракель. — Ты молодец!

— Давай вместе! — предлагает Наталия и подползает поближе к Питеру. — Ты продолжай массаж сердца, а я возьмусь делать искусственное дыхание.

— Пожалуйста, девочки, пожалуйста, спасите его! — со слезами на глазах умоляет Хелен и тихо шмыгает носом. — Пожалуйста, я не хочу его потерять…

— Тише-тише, подруга, все будет хорошо, — успокаивает Даниэль и приобнимает Хелен за плечи после того, как накидывает ей на плечи большое махровое полотенце. — Все будет хорошо…

— Просто продолжайте в том же духе, — настаивает Эдвард, сухим полотенцем вытерев волосы Наталии и убрав воду с ее кожи. — Не сдавайтесь.

— Если вы быстро отреагировали, то еще есть время его спасти, — гораздо спокойнее говорит Терренс, также накинув на плечи Ракель полотенце, которое он берет у Даниэля, и крепко прижав ее к себе.

— И мы его спасем! — решительно заявляет Наталия, запрокидывает голову Питера, зажимает нос и через рот вдыхает воздух в его легкие. — Обязательно…

— Держись, Пит, держись… — с учащенным дыханием дрожащим от волнения голосом взмаливается Анна, продолжая делать массаж сердца. — Держись… Ты не можешь умереть… Мы не можем тебя потерять…

Поскольку все старания ее подруг не приводят ни к каким результатам, Хелен начинает горько плакать, плотно зажав рот рукой и временами не может сдержать душераздирающий крик. Как и Сэмми не может перестать громко лаять и скулить, то наблюдая за страданиями своей хозяйки, которую Даниэль крепко прижимает к себе и гладит по голове, то переводя умоляющий взгляд на мертвецки бледного Питера, не подающего никаких признаков жизни и лежащий на мокрой кафельной плитке без движений.

Эдвард, Терренс и Даниэль все еще остаются с девушками и с несколько пугающим безразличием наблюдают за тем, как Наталия и Анна прилагают все усилия, чтобы вернуть Питера к жизни. Они не намерены принимать никакого участия в данном процессе, как будто им все равно умрет ли Роуз или нет, и такими же пустыми взглядами переглядываются между собой. Но на самом деле все не совсем так, как кажется. Им не все равно. Просто парни разрываются между обидой, злостью и осознанием того, что вот-вот может случиться непоправимое. Можно даже сказать, растеряны и находятся в ступоре. Никак не ожидали ничего подобного. И вместе с этим очень благодарны девушкам за то, что те ни на секунду не растерялись и проявили удивительное хладнокровие в такой напряженный момент. Не побоялись бросить вызов самой стихии, чтобы спасти друга.

Тем не менее они не могут оставаться совсем уж равнодушными из-за тревоги и страха, что написаны на лицах взволнованных Анны, Ракель и Наталии, и ужаса, который читается в глазах надрывающей голосовые связки Хелен, не сдерживающая горькие слезы. Сердца Эдварда, Даниэля и Терренса неприятно сжимаются в такие моменты. Возникает желание подлететь к Питеру, посильнее врезать ему по лицу и заставить, черт возьми, задышать и открыть глаза. Душераздирающий лай Сэмми словно лезвие ранит душу. Дыхание перехватывают каждый раз, когда девушки отчаянно выкрикивают имя своего друга. Безразличие уступает место страху. Страху, что один из их страшных кошмаров может стать реальностью. Пониманию того, что они не простят себя, если этот парень все-таки не выживет. Из-за того, что они опоздали. Из-за того, что не пришли к нему на помощь в тот момент, когда он так отчаянно в ней нуждался.

***

Кажется, что Питер вот уже целую вечность идет по прямой дорожке в пустынном поле, как будто все больше отдаляясь от пути, что вернет его в мир живых, и приближаясь к миру мертвых. К миру, в котором он чувствует себя так хорошо, так спокойно. Его близнец-подросток, облаченный в белую рубашку и белые свободные штаны, идет рядом с ним и иногда что-то рассказывает. Но сам мужчина не обращает на это никакого внимания. Он больше думает над тем, захочет ли кто-то его спасать в случае, если кто-то обнаружит его утонувшим в бассейне. Смогут ли друзья преодолеть обиды и приложить все силы, чтобы вытащить его с этого света? Есть ли какой-то смысл в ожидании? Может, и Хелен не станет делать ничего, чтобы его спасти? Эти и еще множество вопросов разрывают его мозг, пока время все идет и идет, а никто вовсе не спешит принимать какие-то меры.

— Хм, пять минут уже прошло… — задумчиво отмечает близнец Питера, посмотрев на наручные часы, что надеты на его руке. — Осталось десять…

— Десять… — с грустью во взгляде произносит Питер. — Десять минут до того, как моя жизнь в том мире закончится. Когда мое тело закопают в землю.

— Но мы не теряем надежду! Продолжаем гулять и надеяться, что тебя найдут и спасут.

— Да ладно, не стоит… Все равно мое везение не может быть вечным. Когда-нибудь я должен был откинуть копыта. Меня не могли спасать снова и снова. У всего есть предел.

— Если тебе суждено прожить в том мире еще какое-то время, то ты хоть на голове пляши, но проживешь столько, сколько отведено.

— Ты сам сказал, что без посторонней помощи я отсюда не выберусь. А помогать мне явно никто не спешит. Да никто и не поможет. Ибо от меня отвернулись абсолютно все. Из-за того, что я такой мудак.

— Разве ты ждешь помощи только от парней? На девчонок у тебя что ли нет никакой надежды?

— А что они могут сделать? — пожимает плечами Питер. — Не выйдут же они в ураган на улицу и не полезут в воду, чтобы вытащить меня со дна.

— Иногда девчонки могут очень сильно удивлять. Не всегда они визжат и рыдают в критических ситуациях. Не всегда надеются на мужиков. Тем более-то в век процветающего феминизма, когда так популярен образ эдакой героини. Которая способна не только стоять у плиты и готовить обед из шести блюд на целую домашнюю армию, одновременно с этим убирая огромную грязную квартиру, кормя ребенка, меняя грязные подгузники, подмывая ему попку, играя минимум пару часов и укладывая спать.

— Даже если так, я не уверен, что они справятся.

— Ну вот по прошествии десяти минут мы и узнаем.

— Завидую твоему оптимизму!

— Тебе его очень не хватает.

— Я просто думаю трезво. Не верю ни в какие сказки и не жду чуда, благодаря которому все забудут обиды и сорвутся, чтобы меня спасти.

— Да, но я не думаю, что все эти чуваки желают тебе смерти. Они злятся, но никто и не думает плясать на твоей могиле, каким бы мудаком ты ни был.

— Ох, ты меня не понимаешь… — устало вздыхает Питер.

— Ну все, приятель, давай не думать об этом! — бодро предлагает близнец Питера. — Не отравляй свое пребывание в этом чудесном месте своими пессимистическими комментариями.

— Слышь, а нам вообще долго идти? Прошло уже хер знает сколько времени, но мы все идем, идем…

— О, эта дорожка бесконечная! Ты будешь идти по ней всю вечность!

— Что? Целую вечность?

— Она похожа на круг, который никогда не заканчивается.

— Мне типа придется расхаживать здесь до бесконечности, если меня никто не спасет?

— Нет, конечно! Если откинешься – окажешься уже в другом месте. А пока что ты находишься посередине. Ходишь кругам, ходишь… Ждешь, пока тебя кто-то спасет.

— И мы так и будем наматывать круги, пока не истечет время?

— Да, — невинно улыбается близнец Питера. — Но мы можем заняться не только этим.

Близнец Питера резко останавливается и поворачивается лицом к самому Питеру, который также замедляет шаг.

— Я ведь обещал тебе показать кое-что интересное. Вот мы с тобой этим и займемся, пока у нас есть время.

— Нет, спасибо, давай лучше походим, — качает головой Питер. — Не хочу ни на что смотреть.

— Я сожалею, но тебе от этого не убежать.

— Пожалуйста, не настаивай!

— Неужели ты думал, что всю жизнь сможешь прятаться от своего прошлого? От того, что ты забыл, но то, что влияет на всю твою жизнь? То, что помнит твое тело, но не твой мозг.

В этот момент Питер кладет руку на живот, который начинает слегка поднывать.

— Я не могу… — слегка дрожащим голосом произносит Питер. — Нет… Я не готов… Нет…

— А ты уже никуда не денешься, приятель. Бежать тебе некуда. Куда бы ты ни пошел, я все равно тебя настигну. И покажу тебе то, что ты должен увидеть.

— Я этого не выдержу…

— Хватит игнорировать свой внутренний голос, Питер. Хватит бегать от того, о чем тебе кричит твое подсознание. Неужели ты не понимаешь, что сам рушишь свою жизнь? Не понимаешь, что все это не просто так?

— Пожалуйста, хватит…

— Нет, не хватит, — решительно говорит близнец Питера. — Ты уже и так достаточно долго бегал от правды. И твое поведение по отношению к другим имеет очень тесную связь с твоим прошлым. Неужели тебе не хочется понять, с чего все началось?

— Не хочу!

— Твои истерики так и не прекратятся, если ты не узнаешь правду. Ты так и будешь снова и снова отталкивать от себя людей, которые захотят тебе помочь. Так и будешь искать в каждом врага. Будешь бросаться на них с оружием и пытаться убить из-за того, что они якобы пытаются причинить тебе вред.

— Не буду! У меня есть Хелен! Именно благодаря ей я не…

— Хелен тут не причем, приятель. Точнее, она безусловно имеет какое-то положительное влияние на тебя. Но на самом деле все зависит лишь от тебя. От твоей дурной башки, в которой давно пора навести порядок.

— Послушай, я…

— Не хочу больше ничего слышать! — приподнимает руку ладонью к Питеру его близнец. — Ты идешь со мной – и точка!

— Нет, пожалуйста, не надо!

— Предлагаю начинать по возрастанию. От недавнего к старому. Ведь чем глубже в лес, тем ужаснее.

Едва Питер успевает разинуть рот и как-то возразить, близнец хватает его под руку и резко сворачивает в сторону с прямой дорожки. После щелчка пальцев копии блондина они проходят сквозь внезапно появившуюся дверь и оказываются в том же подвале, где некоторое время проходило противостояние с Маркусом и его сообщниками. Точнее, перед их глазами предстает тот момент, когда Питер словно обезумел после якобы смерти Хелен, потерял контроль над своими эмоциями и начал сметать все на своем пути, набрасываясь с кулаками и холодным оружием на любого, кто встанет у него на пути. Не только на отца и тех, кто тому помогал, но и на Даниэля, Эдварда и Терренса, которых он тем более не стал щадить и слушать.

— Да, я понимаю, в тот момент ты был убит горем из-за мысли, что твоя девушка мертва, — говорит близнец Питера. — И горевать – вполне нормально. Однако такая нечеловеческая реакция произошла еще из-за мысли, что этот мир в очередной причинил тебе боль. Ты не понимал, за что тебе все это. Почему ты страдаешь. Что ты такого сделал.

Питер ничего не говорит и нервно сглатывает, стыдливым взглядом наблюдая за самим собой в тот момент, когда он потерял здравый рассудок и бросался на всех подряд до того как Даниэль вырубил его электрошокером.

— Окей… — задумчиво произносит близнец Питера. — Покажу тебе еще парочку моментов… Когда ты вымещал злость на этих парнях. Которые хотели как лучше, но которые стойко переносили все твои выходки.

Наматывая круги туда-сюда, переходя из одной двери в другую и едва поспевая за своим близнецом, Питер видит несколько сцен, в которых он так или иначе срывается на своих друзей и заставляет их испытать обиду и разочарование. Хоть часть воспоминаний успела выветриться из его памяти, другая же там сохранились, и это не приносит парню ни капли радости. Приносит лишь одно – чувство стыда и ненависти к себе. Ненависти, вызванной тем, что он порой так несправедливо обращался с теми, кто желал ему добра.

— А вот тебе еще несколько моментов…

Перед Питером теперь всплывают воспоминания о том, как из-за его срывов и истерик страдали не только близкие друзья, но и малознакомые люди. Например, девушки, которых он когда-либо отвергал, когда они пытались намекнуть ему на свою симпатию. Парни, от которых блондин буквально шарахался, изо всех сил стараясь держаться от них подальше.

— Да уж… — неодобрительно цокает близнец Питера. — Сколько же людей ты обидел… Скольким людям ты причинил боль… Как много людей пыталось с тобой сблизиться. И как много было тобою жестоко отвергнуто.

— Мне правда жаль, что так получилось, — с грустью во взгляде отвечает Питер. — Мне никогда не было в кайф причинять кому-то боль.

— Но ты причинял! Всю свою сознательную жизнь ты жил как эдакий социопат. Прятался от людей как от огня. Боялся их. Боялся предательства с их стороны. И пресекал чьи-то попытки сблизиться с тобой. Ты проявлял агрессию. Набрасывался на людей без всякой причины. Решил, что так будет лучше. Что так тебя будут считать крутым. Хотя в итоге получилось, что тебя провозгласили эгоистичным и мерзким мудаком, с которым никто не хотел иметь никаких дел.

— Думаешь, мне все это нравилось? Нравилось так себя вести? Своими же руками отталкивать от себя любого, кто хотел залезть мне в душу.

— Но почему-то Даниэлю ты однажды позволил приблизиться к тебе! Что за чудо он совершил, раз ты согласился с ним общаться? Позволил ему быть твоим другом?

— Потому что ему было не все равно на меня. Он не пытался воспользоваться мною в своих целях. По крайней мере я хочу верить, что его намерения были искренними.

— Другим преследовали те же самые цели. Парни хотели дружить, а девочки – любить. Не будь ты такой букой, у тебя было бы много друзей.

— Мне было тяжело! Тяжело довериться людям. Поверить, что мне не хотят причинить боль. Я перестал кому-либо доверять. Перестал ждать, что кто-то будет общаться со мной исключительно ради желания дружить, а не ради каких-то корыстных целей. Даже решив довериться Даниэлю, я не был уверен, что поступил верно. И несколько раз порывался сделать так, чтобы он сам послал меня на хер.

— В глубине души ты и правда не хотел никого обижать. Но к сожалению, все вышло наоборот. По крайней мере в случае с девушками. Они очень тяжело переносили твои отказы. Ибо ты реально им нравился. А парни… Парни долго не горевали. Мол, не хочешь – не надо, не настаиваю! Мужики об этом не парятся.

— Ты прав, да…

— В тебе говорят обиды. Обиды на всех тех, кто когда-либо тебя обижал. Начиная от отца, который продал тебя каким-то уродам. Корнелии, которая променяла тебя на водку. Твоих сверстников, не упускавшие возможности поиздеваться над тобой. Да и взрослые не особо тебя любили и облизывали. Для них ты тоже был бельмом в глазу. Тогда ты не понимал причин и отчаянно пытался быть хорошим. Но люди этого не оценили. И ты в конце концов затаил обиду. Сильную обиду. Обиду, которая живет в твоем сердце и по сей день.

— Я знаю, что прошло уже много лет с тех событий. — Питер нервно сглатывает и тяжело вздыхает. — Но я правда ничего не забыл. Я все помню. И не могу простить.

— Вот и объяснение твоего недоверия людям. Дело не в тебе. Дело в твоей обиде. Она губит тебя.

— Ты говоришь мне то, что я уже и так знаю.

— Да, но все эти люди и сами вряд ли тебя простили, — окинув взглядом происходящее перед ним, отвечает близнец Питера. — Вряд ли простили за то, что ты отыгрывался на них.

— Знаю… — Питер скрещивает руки на груди. — И мое поведение по отношению к парням было отчасти с этим связано. Якобы смерть Хелен меня окончательно доконала. Я больше не мог это выносить. Я хотел мести. Хотел кровопролития. Хотел сжечь весь гребаный мир людей на хер!

— Разве в глубине души ты не понимал, что ребята ни в чем не виноваты? Что они хотели как лучше!

— Понимал. Но злость закрыла мне глаза и уши. Я… Я не мог себя контролировать. Оно было выше меня.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Но плохо, что не хочешь делать ничего для того, чтобы все исправить. Чтобы найти в себе силы прекратить отталкивать людей. Да, дерьмо безусловно есть. Но если научиться его отсеивать, то все будет хорошо.

— Я уже ничего не исправлю… — пожимает плечами Питер. — Я умираю… Мне осталось немного… А ребята меня ненавидят. И не пытаются спасти…

— Но… — поднимает указательный палец близнец Питера. — Это не главное… Не главная причина всех твоих бед. Игнор со стороны взрослых и издевательства сверстников только усугубили то, с чем ты столкнулся однажды.

— Прошу, не заставляй меня через все это проходить, — отчаянно взмаливается Питер. — Не заставляй вспоминать то, что я стараюсь забыть.

— В этом и заключается твоя ошибка. Ты хочешь все забыть. Не извлечь из этого никакого урока. Не понимая, что все эти ужасы имеют в себе более глубокий смысл.

— Я и так хочу мысленно отделить себя от того человека, которым был тогда. Хочу принять какую-то новую личность. Хочу все забыть и начать жизнь с чистого листа!

— Новое имя не сделает тебя другим человеком, Питер. Ты как был тем мелким мальчишкой, которого все бросили на произвол судьбы, так им и останешься. Твои травмы никуда не денутся. Ты сломан, и это не исправит никакая новая личность.

— Если бы не события, которые произошли в последнее время, я бы все забыл. Все было хорошо! Но пришел Маркус и все испортил!

— Скорее он обнажил все проблемы, которые ты пытаешься отрицать. Которые ты должен как-то решить, если хочешь жить нормальной жизнью.

— Я почти что справился! Мне оставалось совсем немного!

— Убеждай себя в этом сколько угодно. Хотя ты ждал подвоха даже в тот момент, когда тебе казалось, что все было хорошо. Да, ты был добр и мил с ребятами. Поддерживал их. Давал мудрые советы. Примерил на себя роль эдакого специалиста в психологии. Но ты просто усердно себя в этом убеждал. Ты играл роль счастливого и позитивного парня, когда подружился с Даниэлем. Продолжил делать это и после встречи с Терренсом и Эдвардом. И ничего не изменилось даже после того, как ты начал отношения с Хелен. Ты всегда был фейком. Всегда врал. Самому себе. И другим – когда говорил, что все хорошо. Люди не знают тебя настоящего.

— Я никогда не отрицал, что не конца поправился.

— Ты не хотел говорить правду. Не хотел говорить, что все усилия твоих друзей и девушки были напрасными.

— Неправда! Они многое для меня делали! И только благодаря им я чувствовал себя хоть немного счастливым. Я хотя бы узнал, что это такое. Что значит быть кем-то любимым.

— Тебе больно, я знаю. Но чтобы решить проблему, нужно повернуться к ней лицом и признать ее. Своей беготней ты ничего не решишь. Гештальт закрыт не будет.

Питер ничего не говорит и просто устало вздыхает, отведя взгляд в сторону.

— Ну ничего, у нас с тобой еще есть время для того, чтобы это исправить, — хитро улыбается близнец Питера. — Так, на чем мы там остановились? О, кажется, вспомнил!