— Хелен, малышка моя… — с радостной улыбкой произносит Питер, обеими руками нежно гладит щеки Хелен и с учащенным дыханием оставляет несколько коротких поцелуев на ее нежных губах. — Маленькая… Девочка…

— Я не могу… — сквозь слезы шепчет Хелен и нервно хихикает, почувствовав, как у нее на мгновение закружилась голова, пока ее пальцы продираются сквозь спутанные пряди волос Питера. — Не могу… Боже…

— Никому тебя не отдам, никому не позволю обидеть. — Питер дрожащими губами оставляет по чмоку на кончике носа Хелен и вокруг рта. — В этот раз я все-таки стану твоим защитником. Самым лучшим. Обещаю.

— Господи, я не могу перестать плакать… Не могу…

— Тише-тише, любимая, тише… Все хорошо… Все хорошо…

Только вот Питер и сам не может взять свои эмоции под контроль и вместе с Хелен продолжает лить слезы радости и задыхаться от переизбытка эмоций. Они снова и снова всхлипывают, снова и снова смотрят друг другу в глаза, снова и снова улыбаются, снова и снова зацеловывают лицо своего партнера, словно изголодавшись по несколько позабытым, но по-прежнему желанным и волнительным чувствам.

— Я сейчас рыдаю так же безутешно, как и девчонки, когда увидели меня живой, — низким голосом признается Хелен.

— А я сегодня нарыдался на несколько месяцев вперед, — отвечает Питер. — Но все равно не могу успокоиться…

— Если я сейчас отключусь, то, пожалуйста, не пугайся. Я просто не могу…

— Не надо, отключаться… Будь со мной… Будь со мной…

Питер одаривает Хелен уже более нетерпеливым и в некоторой степени жадным поцелуем в губы, который даже заставляет ее издать тихий, продолжительный стон. Стон, являющий причиной, по которой его сердце приятно трепещет. Как это происходит и в случае с учащенным дыханием мужчины, что также вызывает у нее приятные спазмы где-то внизу живота, стремительной волной распространяющиеся по всему телу. А в какой-то момент блондин просто заключает свою возлюбленную в крепкие объятия, закинув руку вокруг ее шеи и положив ладонь ей на спину. Пока та прижимается как можно ближе к мужской груди, через которую отчетливо чувствует его стабильно частое и сильное сердцебиение, и наслаждается тем изумительным теплом, что исходит от тела возлюбленного.

— Я люблю тебя, малышка… — нежным шепотом произносит Питер и мило целует Хелен в макушку. — Очень-очень сильно. Ты самое важное, что есть в моей жизни.

— Я тоже тебя очень люблю, дорогой, — с прикрытыми от удовольствия глазами широко улыбается Хелен и губами мягко прикасается к оголенному плечу Питера. — Мое сокровище… Мой чудесный мужчина…

— Клянусь, твое сердце никогда не будет кровоточить. Ты знаешь, что мог бы прийти к тебе хоть глубокой ночью.

— Тебе только лишь нужно позвать меня… И попросить прийти, поддержать и остаться…

Воцарившуюся в воздухе тишину может нарушить только лишь частое и глубокое дыхание Хелен и Питера, которые проводят в объятиях друг друга еще некоторое время, не желая отстраняться из-за страха потерять любимого человека. Из-за страха, что он исчезнет, стоит только его отпустить. Именно это заставляет их тянуться друг другу и как можно дольше продлевать этот волшебный момент, о котором оба так сильно мечтали. О котором мечтали каждый день перед сном. Который, как они боялись, никогда больше не станет реальностью.

Много ли, мало времени проходит до того как влюбленные более-менее берут эмоции под контроль и немного отстраняются, чтобы вытереть слезы себе и друг другу пальцами или носовым платком, который Хелен находит у себя в кармане. Мысленно отмечают, насколько у них сейчас красные и опухшие глаза, а Питер еще и аккуратно вытирает потекшую тушь под глазами девушки, пока она приводит его растрепанные волосы в порядок.

— Ну что, лучше? — интересуется Хелен.

— Да, намного… — скромно улыбается Питер и тихо шмыгает носом. — Хотя я все еще не верю в такое чудо.

— Это не чудо, а доброта людей.

— Доброта, проявленная плохим человеком, в принципе не может не быть чудом. Это редкость, которую проще бояться, чем принимать и радоваться ей.

— В любом случае итог всей этой ситуации перед тобой. — Хелен пожимает плечами. — И я безмерно благодарна Элайдже за то, что он все-таки помог мне.

— Конечно, спасибо ему за это большое, но это все равно не избавит его от нужды отвечать за свои делишки по закону.

— Он всегда отличался от Маркуса и его дружков. Какое-то чутье сразу подсказало мне, что я могла бы на него рассчитывать. Даже если он до последнего делал вид, будто ему все равно.

— Наверное, ты офигела, когда узнала, кто тебе помог.

— О да! И поначалу сильно испугалась. Чуть из больницы со страху не сбежала. Потом я немного успокоилась. Хотя и до последнего продолжала относиться к Элайдже настороженно. Ждала какого-то подвоха. Но… Его, к счастью, не было.

— Элайджа Хартли – все еще мудак, но за твое спасение я отдаю ему должное. Хоть что-то хорошее сделал напоследок.

— Кстати, Элайджа читает очень даже интересные детективные книжки. Я пока восстанавливалась после всех тех потрясений, то успела прочитать кое-что из того, что он мне предложил. — Хелен бросает короткий взгляд в сторону. — Да и вообще, успела неплохо так отдохнуть. А то, если честно, до своего похищения я немного замоталась… То работа, то проблемы с тобой, то какая-то помощь бабуле, то про друзей нельзя забыть, то Сэмми простит внимания…

— Я лично позабочусь о том, чтобы ты пришла в себя окончательно, — обещает Питер, погладив Хелен по щеке. — Чтобы ты навсегда забыла о том, что было, и никогда не вспоминала.

— Все те пережитые ужасы трудно забыть… Но возможно, мне просто нужно время. И хорошая компания. Тогда любая боль ослабнет.

— Можешь во всем на меня рассчитывать, милая. Только скажи, как тебе помочь, и я все сделаю.

— Мне будет достаточно просто быть рядом с тобой, — скромно улыбается Хелен и берет Питера за руку. — Достаточно знать, что мой мужчина не захочет меня бросить и оставить наедине со своими проблемами.

— Такое может случиться только в твоих ночных кошмарах.

— И я надеюсь, что ты все-таки прекратишь причинять себе вред и настраивать всех против себя ужасными поступками. И как можно скорее извинишься перед Эдвардом, Терренсом и Даниэлем за все плохое.

— Чтоб мне на голову свалилось что-то тяжелое, если я не сделаю этого! Если я посмею еще раз навредить им. И если у меня в голове хотя бы на мгновение появится мысль о том, что нужно кому-то навредить и отомстить.

— Я рядом, Пит, всегда буду рядом. И не позволю тебе свернуть с правильной дороги.

С этими словами Хелен нежно гладит Питера по щеке, пока тот сначала мило улыбается, а затем накрывает ее руку своей ладонью и носом тычется в нее. И в какой-то момент чувствует исходящий от кожи на запястье аромат духов с нотками лаванды, что мгновенно кружит ему голову каждый раз, когда он вдыхает его полной грудью.

— Как насчет того, чтобы присоединиться к ребятам и обрадовать их? — с загадочной улыбкой предлагает Хелен. — Девочки все еще вместе, а парни сейчас к ним присоединятся.

— Они вместе? — неуверенно спрашивает Питер.

— Считаю, что это хороший момент не только для того, чтобы поздороваться с девчонками и увидеть Сэмми, который по тебе очень скучает, но еще и извиниться перед парнями.

— Мне… Страшно… Очень… — Питер нервно сглатывает. — Но в то же время понимаю, что должен это сделать. Я не могу бежать от них вечно.

— Верно! И если ты выберешь этот путь, то ребята еще больше на тебя обидятся.

— А как ты думаешь, у меня есть шанс заслужить их прощение? Или все? Моей дружбе с ними пришел конец?

— Если будешь искренним, то ребята все поймут. Тем более, у вас, парней, все не так сложно: вы можете подраться и разбить друг другу лица, а уже через пару минуту помиритесь и будете едва ли не братьями.

— Не знаю, Хелен… У меня плохое предчувствие… Мне кажется, парни меня не простят.

— Не исключаю. Но ты все равно должен сделать это. Извинись один раз, все объясни и отойди. Дам им время обдумать все. А потом они скажут, согласны ли они дать тебе еще один шанс.

— Какой по счету? Уж точно не второй…

— Шанс еще есть. Если не прозеваешь его – все потихоньку наладится.

— Это моя мечта. Ребята значат для меня ничуть не меньше, чем ты. Я не хочу никого терять. Не хочу терять своих близких друзей.

— Просто сделай что от тебя требуется, а там будет видно. Я предлагаю тебе сделать это как можно скорее и поехать к ребятам прямо сейчас.

— Они сейчас все дома у Даниэля и Анны?

— Да. Отсюда, кстати, недалеко ехать. Буквально минут пять – и ты уже на месте.

— Ладно, поехали к ним, — резко выдыхает Питер. — Не уверен, что у меня что-то получится, но я хотя бы попробую.

— Мудрое решение, — с легкой улыбкой одобрительно кивает Хелен.

— Я же обещал тебе, что сделаю это. Вот я и делаю.

— Но ты же и сам хочешь вернуть друзей? Верно?

— Верно!

— Тогда вперед!

Хелен соскакивает со скамейки и протягивает Питеру руки со словами:

— Давай, Роуз, поднимайся! Раз косячишь – умей все исправлять!

— Это точно! За меня мои ошибки, к сожалению, никто не исправит.

Взяв Хелен за руки, Питер также встает со скамейки и быстро осматривается вокруг.

— Только как отсюда выезжать? Куда эти придурки меня привезли? И где моя машина?

— Не волнуйся, твоя машина стоит чуть подальше! — восклицает Хелен. — А дорогу я покажу. Запомнила более-менее, пока мы с Перкинсом ехали сюда.

— Теперь ясно куда он пропал и какого черта стырил мою машину и ключи от нее.

— Да уж, ребятам пришлось потрудиться, чтобы заставить тебя прозреть.

— Моя вина… — стыдливо произносит Питер. — В тот момент я и правда не дружил с башкой…

— Ох, Питер, Питер, горе ты наше…

Хелен обвивает руки вокруг талии Питера и прижимается к нему как можно ближе, а он с удовольствием отвечает ей взаимностью и на пару секунд прикрывает глаза. А когда открывает и осматривается вокруг, то понимает, что почему-то на улице стало гораздо светлее, хотя день неумолимо близится к концу. Тогда мужчина переводит взгляд на небо и видит, как сквозь густые облака настойчиво пробиваются лучи яркого солнца, на которое сегодня, согласно прогнозу погоды, никакого намека и быть не могло. Это заставляет Роуза невольно вспомнить один из своих ночных кошмаров, в котором к нему пришла сама Маршалл и дала маленькое обещание:

«…Как только ты встретишь свою настоящую любовь, я дам тебе знак. В сером небе, плотно заволоченном облаками, яркое солнце внезапно озарит весь город. А мимо тебя пролетит пара маленьких птичек, которые затем сядут на ветку рядом с тобой и исполнят самую прекрасную песню на свете.»

Ну а затем внимание Питера привлекают две маленькие птички, что пролетают мимо него, делают пару кругов и садятся на одну из веток дерева, что расположено рядом со скамейкой. После чего они начинают чирикать и свистеть в унисон, создавая неповторимую музыку, что разносится по всей лесистой местности, нежно ласкает слух и наполняет душу чем-то светлым и радостным. Это заставляет мужчину широко улыбнуться, все больше начиная думать, что по крайней мере один из его снов оказался вещим. Давал знак, что все не так, как ему кажется. Что однажды настанет день, когда Хелен объявится и снова будет с ним.

«Мой сон сбылся… — думает Питер. — Мы и правда встретились. Я получил знак. Знак того, что это моя любовь. Моя настоящая любовь, которую я обязан оберегать.»

Питер покрепче обнимает Хелен, положив ладонь ей на затылок. А когда она переводит на него полный нежности взгляд и скромно ему улыбается, он мило целует ее в лоб и прислоняется к нему своим, наслаждаясь тем, как согревающее тепло снова заполняет каждую клеточку его тела и прогоняет прочь любые негативные эмоции, норовившие завладеть разумом и поглотить остатки хорошего, что в нем еще живо.

В какой-то момент Хелен улыбается намного шире, обвивает талию Питера одной рукой и ведет его за собой в нужном направлении, пока тот приобнимает ее за предплечья и накрывает ладонью руку девушки, что лежит у него на груди. Влюбленные буквально не могут оторвать взгляд друг от друга и не обращают внимание ни на что, что их окружает. Ну… Может быть, только на тех двух птичек, которые продолжают ласкать их слух своей трогательной песней и лететь за ними, пересаживаясь с одной ветки на другую и не задерживаясь на ней дольше, чем на секунду или две. Роуз полностью игнорирует и свою галлюцинацию в виде Теодора, который идет рядом с ним молча и какое-то время ничего не говорит, не скрывая своей скромной улыбки.

«Окей, раз уж твоя подружка жива и здорова, то я тебя от души поздравляю, — нарушает паузу Теодор. — Можешь жить и снова радоваться жизни, не только обнимая и целуя эту красотку, но еще и чпокая ее, когда стояк в штанах замучает до безумия. Не буду вам мешать… Ведь ты этого хотел… Так мечтал… Так и быть, флаг тебе в руки!»

Однако Питер полностью игнорирует слова Теодора и нежно трется носом об висок Хелен после того как пару раз его целует.

«Только помни, что даже после такого ты все равно от меня не отделаешься. Я продолжу быть рядом. Продолжу напоминать о самом важном, что всегда будет травить тебе жизнь. Как бы ты того ни хотел, тебе придется все вспомнить. Вспомнить все то, что произошло с тобой в далеком детстве. Узнать, с чего начался твой самый дикий страх перед людьми. Почему ты начал видеть в них угрозу и предпочитал либо бегать от них как угорелый, либо распускать руки и посылать их на хер. Будь уверен, рано или поздно тебе придется разблокировать все эти воспоминания. Готов ты к подобному или нет, но птичка внутри тебя отчаянно рвется наружу. Пора бы уже дать ей шанс взлететь высоко в небо. Засиделась она маленько…»

И снова полный игнор от Питера, приникающий к губам Хелен для полного нежности продолжительного поцелуя, во время которого он прикладывает ладонь к ее щеке.

«Не делай вид, что не слышишь меня, пока ты сосешься с этой куколкой! Я от тебя не отстану, еще раз говорю! Хочешь жить нормальной жизни – тебе придется узнать о своем детстве. Ты уже не мальчик, а взрослый мужик. А значит, можешь выдержать то, что не выдержит ребенок. Так и знай, приятель!»

Но как бы усердно Теодор ни надоедал Питеру, тот по-прежнему его не замечает и уделяет все внимание Хелен. В конце концов его галлюцинация с резким выдохом машет рукой, давая понять, что сдается. Роуз же продолжает с огромным удовольствием целовать Маршалл и крепко прижимать ее к себе, пока та и сама по крайней мере в ближайшее время не намерена отставать от того, по кому так сильно скучала. Как, впрочем, и сам блондин, все еще пытающийся убедить себя в том, что он не спит, и теперь у него вновь появилось желание продолжать жить на этом свете ради своей любимой с полной уверенностью в том, что выбор партнерши оказался верным.

***

Сделав все запланированные дела, Терренс, Эдвард и Даниэль отправляются домой к последнему, где по-прежнему находятся Ракель, Анна и Наталия, развлекавшие себя разговорами и играми с Сэмми, радующий всех своим прекрасным настроением и здоровым аппетитом. Пока девушки помогают им обработать все раны и возятся на кухне, чтобы на скорую руку приготовить что-то вкусное, парни позволяют себе расслабиться и откинуться на диван, не скрывая гордости в связи с успешно завершенной миссией. Опуская некоторые подробности, они рассказывают своим возлюбленным, как смогли добиться своей цели, даже если те уже знают кое-что из того, что успел рассказать Перкинс во время своего короткого возвращения домой.

— Господи, ну наконец-то эти голубки встретились! — радостно восклицает Наталия, держа рядом сидящего Эдварда под руку и держа голову у него на плече. — Наконец-то нам удалось поймать эту птичку и запихнуть ее в клетку.

— Это стоило огромных трудов, но мы все-таки отбились, — отвечает Даниэль, пока он играет с Сэмми в перетягивание небольшой веревочки, в которую тот крепко вцепился зубами.

— Теперь Маршалл хоть немного промоет этому придурку мозги, — отмечает Эдвард, запустив пальцы в волосы Наталии. — И заставит обалдеть от своих делишек.

— Ага, пусть теперь она сама с ним возится! — восклицает Терренс, легонько похлопав Сэмми по заду, когда тот хвостом несколько раз бьет по его колену. — Мы же умываем руки!

— И что теперь будет? — интересуется Анна, вернувшись в гостиную вместе с Ракель и поставив на кофейный столик тарелку только что приготовленных слоеных язычков с сахаром. — Неужели все? Ваше общение с ним и правда подошло к концу?

— Скорее всего. Мы же сказали, что пошлем его к черту после того, как сведем Роуз и Маршалл.

— А если случится чудо, и он обо всем пожалеет и захочет извиниться? — интересуется Ракель и ставит на столик поднос с несколькими маленькими чашками крепкого чая. — Вдруг появление Хелен вернет его поставленные раком мозги в исходное состояние?

— Трудно сказать, но лично нам с ребятами жутко обидно, — признается Эдвард и охотно берет для себя один язычок и одну чашку чая, пока остальные делают то же самое, а Анна и Ракель присаживаются на диван со всеми. — Обидно, что нас вот так незаслуженно поливали грязью.

— По дороге сюда мы даже обсуждали, что будем делать с его участием в группе, — признается Даниэль и откусывает небольшой кусочек от язычка. — Будет ли правильно и дальше иметь с ним дело, даже если мы перестанем дружить. Или же стоит не нагнетать обстановку и продолжить работать втроем или найти ему замену.

— Что бы вы ни решили, мы поддержим любое ваше решение, — обещает Наталия, держа в руках чашку чая. — Кто мы такие, чтобы вас отговаривать и заставлять делать то, чего вы не хотите.

— Да, но это не значит, что мы хотим чего-то подобного! — восклицает Терренс. — Не значит, что мы мечтаем выгнать Питера из группы. Нет, напротив! Нам будет очень неприятно делать это. Безумно неприятно рвать с ним все отношения.

— Согласен, как ни как, бывали времена, когда он казался нам реально классным чуваком, — добавляет Эдвард. — От этого еще тяжелее принимать подобные решения.

— Как сказала Наталия, решение остается за вами, ребята, — напоминает Анна. — Хотя ни я, ни девочки с Питом не ругались. Да и он никогда не предъявлял нам претензии, ни в чем не упрекал…

— Если вы захотите общаться с ним и дальше, мы возражать не будем, — обещает Даниэль. — До тех пор, пока он не причиняет вам никакого вреда, все окей.

— Так или иначе мне его жаль, — с грустью во взгляде говорит Наталия. — Да, Пит повел себя с вами по-свински. Но он уж точно не виноват в том, что болен.

— И его враждебность к миру тоже вполне понятна, — добавляет Ракель. — Он ждал от него какой-то помощи, но долгое время никто не хотел слышать его отчаянный крик. Никто не протягивал ему руку помощи.

— Ну знаешь, сестренка, мы все в той или иной степени страдали и в какой-то момент чувствовали себя брошенными и одинокими, — отмечает Эдвард. — Только вот ни с одним из нас не произошло ничего из того, что произошло с Роузом.

— Полагаю, у нас просто достаточно крепкая психика, — предполагает Даниэль. — Для того, чтобы пережить какие-то потрясения и не сойти с ума.

— И мы психическими заболеваниями не страдаем! — восклицает Терренс.

— Так или иначе лично я не думаю, что он такая уж гнида, — спокойно говорит Анна. — Точнее, я вообще так не думаю. А вся его агрессия – способ защиты от мира. Который не всегда бывает добрым и справедливым.

— И я не думаю, что стоит считать его подонком, — соглашается Ракель.

— Если дать ему побольше любви и оградить от любого возможного предательства, то он будет самой милотой, — добавляет Наталия.

— Ох, да все мы понимаем, девчонки… — потерев лоб рукой, устало вздыхает Терренс. — Понимаем, что где-то можем перегибать палку.

— Но в то же время нас уж точно нельзя упрекнуть в том, что мы желаем ему зла, — добавляет Даниэль. — Вы все свидетели, мы делали для Питера все. Старались быть для него хорошими друзьями. Заменяли семью и были рядом в трудные моменты. С радостью принимали его заботу о нас. Грех было жаловаться!

— Будьте терпимее, парни, — советует Ракель. — И помните, что даже если он бросается на вас с кулаками, это не значит, что Питер вас ненавидит. В такие моменты внутри него все еще продолжает сидеть испуганный, униженный и одинокий мальчик, который хочет, чтобы кто-то его обнял и пожалел. Поверьте, если в такой момент вы не нападаете на него с кулаками в ответ, а крепко обнимете и скажете что-то хорошее, то он сначала растеряется, а потом вся его злость испарится.

— Может и так. Но пока Роуз не определится, кем он хочет быть, и кто мы для него, речи о продолжении общения быть не может.

— Ага, мы вообще-то хотим дружить с Питером, а не с Теодором, который он собирался стать, — добавляет Эдвард. — Вот если он вернет прежнего себя и убьет в себе темную сторону, тогда мы с радостью с ним поговорим. И то это ничего не будет означать.

— Мы понимаем, ребята, — мягко говорит Анна. — Знаем, как вам обидно и неприятно.

— Так или иначе мы свое обещание выполнили! — подмечает Терренс и выпивает немного чая из чашки после того как откусывает немного слоеного язычка. — Пообещали помочь Хелен встретиться с ее ненаглядным – сделали это.

— Да, если бы не она, мы бы уже давно послали этого психа к черту, — признается Эдвард. — Как будто нам так уж хотелось тратить время на то, чтобы приструнить его и заставлять делать что мы велим.

— Но теперь, как говорится, можно гулять! — бодро вставляет Даниэль, вытягивает руки и хрустит пальцами. — Заниматься своими делами и радоваться, что все это наконец-то закончилось.

Сэмми в знак согласия два раза подает голос, пока сидит на полу рядом с Терренсом и Ракель.

— Эй, народ, вы за язычками-то смотрите! — советует Терренс. — А то Сэмми, походу, уже положил на них глаз, судя по тому, как он облизывается.

— Так-так, нельзя, обжора! — тараторит Наталия, приподняв руку с тарелкой язычка, до которой Сэмми пытается дотянуться. — Нельзя, тебе сказали! Собаки мучное не едят!

— Эй, дружок, ты вообще в курсе, что мы уже кормили тебя? — напоминает Анна. — А сколько лакомств Хелен тебе надавала, пока мы гуляли и играли!

— Да ладно вам, девчонки, пусть песик ест! — вставляет Эдвард. — И так голодал черт знает сколько!

— Ага, а потом не пролезет в дверь со своим огромным задом! — восклицает Ракель. — И будет проситься на ручки, когда лапки начнут уставать носить такую тушку.

— Ой, ладно, подруга, не преувеличивай! — машет рукой Даниэль. — Сэмми хоть и питает слабость к вкусной еде, Маршалл все-таки проучила его к физической активности.

— Не учите собаку плохому! — настаивает Наталия. — Если вы тут жрете как мамонты при каждом удобном случае, это не значит, что и Сэмми должен.

— Ну, аппетит у меня, конечно, огромный, но на моей фигуре это никак не сказывается, — с гордо поднятой головой отмечает Эдвард.

— И вы зря ржете над тем, что я слишком много жру! — весело вставляет Терренс. — Я все равно по-прежнему чертовски красивый и стройный.

— Ага, и чего бы вам веселыми не побыть! — хмуро бросает Даниэль. — Сожрали втайне от меня огромную пачку чипсов, пока я ездил за Хелен. Да еще и приперлись ко мне домой, чтоб запихнуть себе в пузо слоеные язычки.

— Если хозяйка дома предлагает нам поесть, то грех отказываться, — невинно улыбается Эдвард.

— Ох, что-что, а о еде наши мальчики готовы говорить вечно, — хихикает Ракель.

— Ага, только дай им повод, — соглашается Наталия.

— Еда – это не просто источник жизненных сил! — бодро отмечает Эдвард. — Это еще и способ получить удовольствие. Разве не кайф навернуть большой кусок шоколадного торта с нежнейшими коржами и жирным кремом?

— Или жареной картошечки с сочным мясом? — мечтательно закатывает глаза Терренс.

— М-м-м, а как насчет острых крылышек на гриле? — хитро улыбается Даниэль.

В этот момент Сэмми облизывает себя, окидывая всех многозначительным взглядом.

— Эй, алло, ну-ка хватит дразнить собаку! — возмущается Ракель. — Вон он как усердно облизывается сидит!

— Мы вообще-то уставшие и голодные после сегодняшних подвигов, — вставляет Терренс и откусывает большой кусок язычка. — Вы должны накормить нас как царей и богов!

— Это как, простите? — невинно улыбается Анна. — Двумя запеченными поросятами обойдетесь? Или третьего подогнать?

— М-м-м, я бы с радостью сейчас поел свининки… — задумчиво отвечает Даниэль.

Сэмми несколько раз громко подает голос, энергично завиляв хвостом.

— О боже мой… — закатывает глаза Наталия.

— И не говори! — приглаживает волосы Ракель.

Сэмми начинает прижиматься к Эдварду и заглядывает ему в глаза, будто выпрашивая внимание, и прикрывает глаза, когда тот с удовольствием чешет его мордочку обеими руками. А стоит ему подойти с той же самой просьбой уже к Терренсу, как все слышат раздавшийся в гостиной звонок в дверь, что заставляет их вопросительно переглянуться между собой.

— О, а это кто еще? — недоумевает Даниэль. — Вроде никого не ждем…

— Может, Хелен вернулась? — предполагает Ракель. — Одна или с Питером?

— Да вроде уговора встретиться здесь не было, — пожимает плечами Терренс.

— Сидите здесь, а я посмотрю, — вызывается Анна, вставая с дивана. — Может, кому-то из соседей что-то надо?

Оставив друзей и возлюбленного с собакой в гостиной, Анна быстрым шагом направляется ко входной двери, в которую кто-то звонит во второй раз. Девушка быстро отпирает замок и видит на пороге не только скромно улыбающуюся Хелен, но еще и виновато выглядящего Питера, к которому брюнетка, собственно говоря, и прижимается.

— Ого! — удивленно произносит Анна и с легкой улыбкой прикрывает рот. — Хелен, боже мой… Неужели у тебя получилось?

— Еще как получилось! — восклицает Хелен и прижимается еще ближе к Питеру, на которого еще и бросает нежный взгляд. — Теперь Пит все знает.

— Окей, тогда давай заходи! Сейчас все нам расскажешь!

— Привет, Анна, — неуверенно здоровается Питер после того, как он и Хелен заходят в дом. — Давно не виделись.

— Привет… — дружелюбно отвечает Анна, закрывая за гостями дверь. — Ты тоже проходи, Питер, не стесняйся.

— Надеюсь, никто не будет против, если он будет с нами, — выражает надежду Хелен.

— Лично я буду только рада.

Анна по-дружески приобнимает Хелен и не игнорирует Питера, который отвечает ей взаимностью немного неуверенно. А отстранившись от него, она повнимательнее присматривается к влюбленным, сразу же отметив, что оба выглядят заплаканными.

— Боже, какие у вас обоих красные глаза! — ужасается Анна. — Такое чувство, будто вы оба рыдали, не просыхая!

— Э-э-э, можно и так сказать… — прикусив губу, неуверенно признается Хелен и аккуратно дотрагивается пальцем до ресниц. — Это был… Очень эмоциональный разговор.

— Я бы сказал, даже слишком… — еще более неуверенно добавляет Питер.

— Все с вами понятно, — хихикает Анна, жестом зовет Хелен и Питера за собой и ведет их в гостиную. — Ладно, проходите, раз уж пришли. Мы, конечно, вас не ждали, но прогонять не станем.

— Здесь все? И девчонки, и парни?

— Да, здесь. Парни вон сидят еду обсуждают, а Сэмми облизывается.

— Вот обжора-то! — восклицает Хелен. — Мы только недавно его кормили, а он уже опять просит есть!

— Да уж, трудно оставаться равнодушным, когда разговор идет об острых крылышках и запеченном поросенке.

— Понимаю-понимаю…

Как только Анна, Хелен и Питер появляются в гостиной, остальные тут же переводят на них свои взгляды. И если Ракель и Наталия искренне рады видеть Роуза и скромно ему улыбаются, то Даниэль, Терренс и Эдвард безразличным взглядом переглядываются между собой.

— Надо же, какие к нам заглянули люди! — приподняв руки, радостно восклицает Ракель.

— Да уж, сам Питер Роуз все-таки решил порадовать нас своим визитом, — добавляет Наталия.

— Привет, девочки, — скромно помахав рукой, здоровается Питер. — Рад вас видеть.

— Что, приятель, все-таки решил перестать от нас бегать? — интересуется Ракель.

— Можно и так сказать…

— Он, конечно, не очень горел желанием сюда ехать, но я все-таки его уговорила, — признается Хелен, положив свою сумку на диван. — Сказала, что вы очень соскучились по нему.

— Закроем глаза на все нам известное и просто порадуемся возвращению нашего приятеля, — с легкой улыбкой отвечает Наталия и вместе с Ракель встает с дивана.

— Да, несмотря ни на что, мы все равно рады тебя видеть, — дружелюбно добавляет Ракель.

После того как Ракель и Наталия подходят к Питеру, они по очереди заключают его в дружеские объятия, на которые тот хоть и с радостью, но все же неуверенно отвечает.

— Добро пожаловать обратно, приятель! — восклицает Наталия после того отстраняется от Питера.

— Мы очень рады, что ты снова с нами, — мягко добавляет Ракель, когда и она обнимает Питера.

— Спасибо большое, — с легкой улыбкой благодарит Питер. — Я тоже по вам очень скучал.