— Ну все-все, милый, все, успокойся, пожалуйста, — нежным шепотом просит Хелен и мило целует Питера в висок. — Успокойся… Все хорошо…

— Не оставляй меня… — низким дрожащим голосом взмаливается Питер и шмыгает носом. — Прошу тебя, останься со мной… Я пропаду без тебя. Этот мир сожрет меня с потрохами, если я останусь один. Но я не хочу! Не хочу быть один! Не хочу умирать! Я хочу жить! Жить, понимаешь!

— Твое поведение меня очень разочаровало. Очень…

— Я правда хочу все исправить. Хочу дать всем понять, что мне очень жаль. Что я не хотел этого. Не хотел никому вредить. Не хотел никого предавать.

— Я была бы рада тебе помочь, но сейчас от меня ничего не зависит. Раз ты накосячил, то тебе и исправлять.

— Нет, ты можешь помочь! — Питер отстраняется от Хелен и мягко берет ее за предплечья. — Можешь помочь мне. Просто будь со мной. Если хотя бы ты останешься рядом, мне уже станет намного легче.

— Ты обещаешь, что извинишься перед ребятами и все им объяснишь?

— Клянусь, солнце мое! Даже если от этого ничего не поменяется. Если я не извинюсь, меня будет сжирать чувство стыда. А я этого не вынесу.

— Надеюсь. Я не хочу, чтобы ты ругался из-за меня ни с кем из друзей и знакомых. И если у нас есть какие-то проблемы, то мы должны сами их решать. И не осуждать тех, кто не принимает нашу позицию и встает на сторону другого.

— Просто скажи мне, что ты не хочешь меня бросить. Это единственное, что я сейчас хочу от тебя услышать.

«Ага, сейчас! — скрестив руки на груди, ехидно ухмыляется Теодор. — Можешь даже не мечтать о таком после того, как ты обосрался по полной программе!»

Хелен пару секунд молча над чем-то думает, склонив голову, до того, как она переводит грустный взгляд на Питера и спокойно говорит:

— По крайней мере я попробую. Попробую закрыть глаза на твои поступки, если ты в них искренне раскаешься и извинишься перед теми, кого незаслуженно обидел.

— Ради тебя я хоть в лепешку расшибусь, — шмыгнув носом и приподняв голову, гораздо увереннее говорит Питер.

— Нет, ты должен сделать это не ради меня или кого-то еще, а ради самого себя. Потому что ты сожалеешь. Потому что хочешь вернуть доверие ребят. Потому что ты точно знаешь, что не хочешь терять друзей.

— Можешь прибить меня, если я этого не сделаю. Можешь сделать со мной все что хочешь. Можешь причинить мне любого рода боль. Боль, которую я заслуживаю.

— Просто больше не делай все эти глупости – и все будет хорошо. Не причиняй человеку боль, которая рано или поздно может вернуться тебе бумерангом. Если однажды ты предашь кого-то, то настанет тот день, когда кто-то предаст тебя.

— Обещаю, Хелен, я больше никого не разочарую. Никого, слышишь! Особенно тебя! Тебе не придется больше краснеть за меня, страдать и жалеть о нашей встрече.

— Хорошо-хорошо, Питер, хорошо, — мягко отвечает Хелен, погладив Питера по щеке. — Я тебе верю. Верю.

— Ты же не бросишь меня, да? — Питер шмыгает носом, слезным взглядом смотря на Хелен. — Прошу, скажи, что мы все еще вместе. Я не смогу жить, если ты меня бросишь. Ты самое важное, что есть в моей жизни. Я не могу тебя потерять, не могу! Могу остаться голодным и в одних трусах на улице, но только не без тебя. Нет, только это… Только не это!

— Тише-тише, мой хороший, тише…

Хелен заключает Питера в нежные объятия и гладит его по голове и плечу, пока тот нетерпеливо прижимает ее к себе, положив руки ей на лопатки, уткнувшись носом в плечо девушки и продолжив горько рыдать как маленький ребенок, которого сильно обидел плохой человек.

— Все-все, успокойся, пожалуйста… — Хелен целует Питера в висок. — Я рядом, рядом. Никуда не ухожу, остаюсь с тобой. Все хорошо… Все хорошо…

— Ты нужна мне… — дрожащим низким голосом произносит Питер, сжав пальцами джинсовый жилет Хелен на спине. — Пожалуйста, Хелен, не оставляй меня… Умоляю! Я сделаю все, что ты скажешь! Только не уходи! Не отдавай меня на растерзание этому жестокому миру! Прошу тебя…

— Тише-тише, Пит, все хорошо. Успокойся, пожалуйста…

— Я не хочу быть один. Не хочу терять самое ценное, что у меня есть. Умоляю, любимая, не уходи… Не уходи! Молю!

— Пожалуйста, перестань плакать, — дрожащим шепотом произносит Хелен и несколько раз моргает глазами, на которых появляются слезы. — Не рви мне сердце…

— Я не могу! — всхлипывает Питер и еще крепче обнимает Хелен, положив руку ей на затылок. — Не могу остановиться! Потому что мне плохо…

— Прошу тебя, Питер, прекрати…

В какой-то момент Хелен также поддается желанию горько разрыдаться и еще ближе прижаться к груди Питера, который не сдерживает эмоций не только из-за чувства стыда и одиночества, но еще и из-за неверия в том, что он действительно сейчас обнимает свою любимую девушку. Что она не погибла и осталась жива. Что это все никакой не сон, который обязательно закончится чем-то ужасным. Как это было каждый раз, когда все-таки приходила к нему по ночам, если ему удавалось ненадолго заснуть.

«Ой-ой, ну за что мокрые сопли пошли… — морщится Теодор, отвернувшись в сторону и приподняв руки. — Ну да, давайте порыдаем в три ручья все вместе! Сейчас и я к вам присоединюсь, подождите… Устроим тройничок!»

— Хелен… — дрожащим от волнения голосом произносит Питер. — Хелен, девочка моя… Малышка…

— Я здесь, любимый, здесь, — уверяет Хелен и гладит Питера по голове. — Никуда не ухожу…

— Черт… Я… Я чуть рехнулся, пока пытался тебя найти… Пока тебе приходилось страдать из-за этих ублюдков.

— Я так тебя ждала… Так ждала… До последнего верила, что ты придешь… — Хелен шмыгает носом. — Что однажды в том месте откроется дверь, а на пороге покажется на Маркус или его дружки, а ты.

— Прости меня, маленькая… — с жалостью во взгляде извиняется Питер, гладит Хелен по голове и дрожащими губами целует ее в висок. — Прости, что не смог… Что не смог тебя спасти… Я облажался… Крупно облажался…

— Мне так хотелось послать тебе хоть какой-то сигнал. Дать понять, где меня искать. Но я не могла. Я находилась слишком далеко. Без средств связи. Никак не могла сбежать. Я не могла. И не знала как.

— Меня бросало в дрожь каждый раз, когда я думал о том, где ты и что с тобой делают эти твари.

— Лучше тебе не знать… — Хелен издает громкий всхлип, пальцами крепко вцепившись в кожаную жилетку Питера. — Не знать, что они делали. Не только морили голодом и избивали…

— Я знаю… — низким голосом произносит Питер. — Маркус прислал мне фотографии.

— Что? — широко распахивает глаза Хелен, почувствовав неприятное покалывание в сердце. — Ф-фотографии?

— Этот ублюдок каждый день присылал мне снимки, на которых ты представала во всей красе. И как эти уроды…

— П-п-питер…

— Я был готов растерзать этих сук в тот момент! Растерзать тех мудаков, которые смели трогать тебя даже пальцем. Смели посягать на то, что принадлежит мне.

— Прости меня…

Хелен отстраняется от Питера и, прикрыв рот рукой, начинает громко и безутешно рыдать.

— Пожалуйста, Питер, прости меня… — отчаянно извиняется Хелен. — Клянусь, я этого не хотела! Я… Я пыталась сопротивляться! Пыталась этого не допустить! Но… Но их было много… А я была одна… Была слаба! Я… Я…

— Эй-эй, не волнуйся, дорогая, все хорошо, — успокаивает Питер, взяв лицо Хелен в руки. — Все хорошо, не переживай.

— Мне было не сколько противно от того, что меня насиловали, сколько от того, что я фактически предавала тебя. В тот момент я думала только о том, как мне стыдно перед тобой. О том, как сильно ты разозлишься, если узнаешь об этом.

— Пожалуйста, Хелен, не оправдывайся. Я все прекрасно знаю и понимаю.

— Мне очень стыдно перед тобой, — не сдерживая себя, безутешно рыдает Хелен. — Стыдно, что я ничего не могла сделать. Они издевались надо мной почти каждый день. То один придет, то другой, то целыми компаниями приходили… Это был ужас! Кошмар, из которого я не могла выбраться!

— Тише-тише, солнышко, тише, все хорошо… — Питер крепко обнимает Хелен и прижимает к себе, мягко поглаживая ее по спине. — Тс-с-с… Все хорошо…

— Они были очень грубы со мной… После каждого изнасилования у меня болело все тело. Как будто мне что-то порвали. Иногда из меня даже кровь текла. А сильные боли в животе были не только от голода, но еще и от того, что они со мной делали.

— Я понимаю… — дрожащим голосом произносит Питер и нервно сглатывает. — Все понимаю…

— Меня начали мучить кошмары после первого же такого случая. — Хелен громко всхлипывает. — Ты приходил ко мне и… Злился на меня… Проклинал за предательство, называл дрянью, шлюхой, сукой… Даже пытался меня убить… Ты не слышал никакие мои оправдания. Только лишь настаивал, что я тебя предала, полежав перед ними голой и… Отсосав всем по очереди… Позволив им отыметь меня в два-три смычка…

— Нет-нет, это всего лишь ночной кошмар. Все на самом деле не так. Я на тебя ничуть не сержусь. Понимаю, что ты не могла сделать это по своей воле.

— Питер… — взволнованно произносит Хелен, отстраняется от Питера и дрожащими руками берет в руки его лицо. — Питер, хороший мой… Милый… Любимый… Ради всего святого умоляю, прости меня… Клянусь, я этого не хотела! Я как могла сопротивлялась! Но они оказались сильнее! Я не могла им противостоять! Я была слаба!

— Хелен, девочка моя…

— Если бы мы не встречались, я бы не переживала так сильно. Потому что мне было бы некого предавать. Но у меня был ты. И я тебя предавала. Пусть даже и не хотела этого. Пусть даже я в такие моменты большую часть времени была без сознания. Только благодаря я еще не совсем рехнулась. И куда больше переживаю из-за того, что ты посчитаешь меня предательницей.

— Не отрицаю, поначалу злость затмила мой разум, когда я впервые получил от Маркуса те фотки. И если бы не парни, я бы точно подумал, что ты меня предала. Но они были рядом. Они сумели вернуть меня к здравому смыслу. Их аргументы были четкими и ясными. И я им поверил. Увидел, что ты была без сознания и не знала, что с тобой сделают.

— Господи, какой стыд…

Хелен закрывает лицо руками и сгибается пополам.

— Какой стыд… Как все могло до такого докатиться? Почему никто и ничто не смогло все это остановить? Почему я была вынуждена терпеть до самого конца? Почему?

— Не вини себя, Хелен, ты ни в чем не виновата, — успокаивает Питер, обняв Хелен за плечи, прижав ее к себе, приложив ладонь к одной щеке и нежно поцеловав другую. — Они просто хотели посильнее тебя извести. Хотели вывести меня на эмоции. Думали, что у них получится.

— Да, не отрицаю, я и правда не святая. По крайней мере не была ею в детстве и подростковом возрасте. Но неужели мои грехи настолько серьезные, раз мне пришлось пройти через изнасилование? Еще и не один раз!

— Иногда страдают даже самые невинные. Даже больше, чем те, кто постоянно делает людям гадости. Как будто это цена, которую вынуждены платить хорошие люди каждый раз, когда кто-то совершает зло.

— Скажи, что ты правда не злишься на меня. Скажи, что не считаешь меня предательницей. Что не убьешь меня после того, что я сделала.

— Что ты такое говоришь, Хелен! Чтобы я убил тебя… — Питер поворачивает лицо Хелен к себе, все еще держа ладонь на ее щеке. — Да я себе бы никогда этого не простил! Чтобы я… Причинил вред своему самому близкому человеку, который так много для меня значит.

— Пожалуйста, Питер, прости меня… Прости меня, прости… Не бросай меня… Я тоже без тебя не смогу. Ты мне очень дорог. Несмотря ни на что. Даже если ты наделал немало ошибок. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Все мои самые яркие воспоминания связаны только с тобой.

— Я же уже сказал, что…

— Мне безумно тяжело смотреть тебе в глаза после всего этого. Безумно стыдно… Я хочу сквозь землю провалиться… Мне еще никогда в жизни не было так стыдно. Никогда…

— Тебе не нужно стыдиться, милая. Я на тебя не злюсь и никогда не посмею упрекнуть в том, что с тобой сделали. Это было против твоей воле, я уже давно это понял.

— Умоляю, Питер, ради всего святого… Не бросай меня… Не бросай, пожалуйста…

Хелен берет лицо Питера в руки и наглаживает ему щеки, с учащенным дыханием слезным взглядом смотря ему в глаза.

— Пожалуйста-пожалуйста… — переходит на шепот Хелен. — Прошу тебя… Я на все готова ради того, чтобы ты меня простил. Что угодно для тебя сделаю. Только умоляю, не бросай меня… Я не смогу без тебя жить, не смогу. Ты мне нужен. Очень нужен. Прошу, не бросай… Прости меня… Не будь со мной жесток. Мне правда очень жаль. Прошу, Пит, прошу…

Уткнувшись носом в плечо Питера и крепко сжав его в своих объятиях, Хелен продолжает безутешно рыдать и дрожать от страха быть брошенной. От этого зрелища у мужчины в горле образовывается комок, который он не может проглотить, а душераздирающий крик девушки и вовсе вызывает у него болезненные ощущения в сердце и нехватку воздуха из-за сдавленности в груди.

— Пожалуйста, милая, перестань… — тихо взмаливается Питер и тихо шмыгает носом, пока водит руками по спине Хелен и гладит ее по голове. — Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии. Хелен… Слышишь меня? Перестань!

— Скажи, что ты меня любишь, — взмаливается Хелен. — Скажи, что мы все еще вместе. Что ты не злишься на меня. Прошу, Питер, скажи мне!

— Люблю, солнышко. Я очень сильно тебя люблю. Никогда не любил кого-то так сильно, как тебя.

— Мне очень жаль… Мне правда очень жаль… Очень стыдно… Я не знаю, как мне искупить вину. Как доказать, что я даже и думать не думаю о ком-то другом. Боже мой…

Поскольку Хелен даже и не думает прекращать рыдать, выпуская наружу все эмоции, что долгое время копились у нее в глубине души, Питер немного отстраняется от нее, берет ее лицо в руки и без единого слова нежно приникает к мягким женским губам и задерживается в этом положении на пару-тройку секунд. Благодаря чему девушка тут же прекращает всхлипывать, невольно задерживает дыхание и быстро расслабляется, чувствуя, как обжигающее тепло стремительно распространяется по всему телу. Пока сердце самого мужчины приятно трепещет, а все напряжение и все тревоги мигом покидают его, оставляя после себя то чувство блаженства, которого ему все это время так не хватало.

— Я так просто от тебя не откажусь, — низким голосом решительно заявляет Питер, нежно целует Хелен в лоб и прислоняется к нему своим. — Никому не отдам свою девочку. Я ее первый нашел и первый ее полюбил!

— Я такая дура… — гораздо спокойнее говорит Хелен и тихо шмыгает носом. — Полная дура… Дура, которая все это заслужила.

— Не говори так, любимая. Не говори…

— Это правда… Я дура… — Хелен виновато склоняет голову. — Я… Я и правда не была с тобой до конца откровенной… Не рассказала тебе все про себя.

— О чем ты говоришь, Хелен?

— Я до сих пор не поняла, как Маркус узнал об этом, но он тебе не врал. Он говорил правду. Мне… И действительно есть что скрывать.

— Ой, да какая мне теперь разница!

Прижав Хелен поближе к груди, Питер мило целует ее в щеку и немного трется об нее своей, покрытой светлой щетиной.

— Мне все равно, что ты скрываешь. Самое главное – ты жива и рядом со мной.

— Тем не менее я считаю нужным тебе все рассказать, — неуверенно говорит Хелен. — И собиралась сделать это до своего похищения. До того как моя связь с тобой и парнями по видео оборвалась.

— Что бы это ни было, я уверен, что со мной это никак не связано.

— Нет, конечно! К тебе это не имеет никакого значения.

Хелен смотрит Питеру в глаза, пока он все еще продолжает держать ее в своих объятиях.

— Я расскажу обо всем подробнее, когда мы все соберемся вместе. А сейчас могу сказать тебе только одно: я была воровкой.

— Воровкой? — округляет глаза Питер.

— Да, я обкрадывала других. Крала все, что плохо лежало. Даже если это… Мне было совсем не нужно.

— Это что-то вроде…

— Клептомании. Да, я была клептоманкой. Долгое время мои выходки сходили мне с рук. Но однажды настал момент, когда у меня появились серьезные проблемы. Которые я кое-как смогла решить.

— Ничего себе…

— Это долгая история. Но я обещаю, что все объясню. Только я хочу, чтобы парни тоже об этом узнали. Я ведь обещала и им все рассказать.

— А девчонки?

— Девчонки знали все с самого начала.

— В смысле, знали?

— Знали. И в любой момент могли рассказать тебе про меня. Но… По какой-то причине решили промолчать. — Хелен пожимает плечами. — Наверное, пожалели просто. Решили, что достаточно моего участия в издевательствах над Наталией и Ракель. Из-за которого ты и так порывался меня бросить.

— И они могут рассказать всю историю от и до?

— Могут. Могут подтвердить все мои слова и… Рассказать, как они сами чуть из-за меня не пострадали. Точнее… Больше всего досталось Наталии.

— Только не говори, что из-за тебя ее обвинили в воровстве.

— Можно и так сказать. И если бы не вмешался случай, Рочестер пришлось бы отвечать ни за что.

— Вот это поворот… — задумчиво произносит Питер.

— Это еще одна причина, по которой дедушка с бабушкой держали меня в ежовых рукавицах. По которой они и запрещали мне все что можно и едва ли не водили меня везде за ручку.

— А сейчас что?

— Все это уже в прошлом. Я избавилась от этой привычки и больше не ворую.

— Понятно…

Питер замолкает и на несколько секунд призадумываться, слегка прикусив губу.

«М-м-м… — ехидно усмехается Теодор. — А девчоночка-то не так проста, как кажется. Бывшая преступница, можно сказать. Прямо как ты. Вы оба достойны друг друга. Оба хороши.»

— Знаю, ты меня осуждаешь… — неуверенно говорит Хелен, рассматривая свои руки. — Но по крайней мере это правда. Это мое прошлое. Прошлое, о котором я очень не люблю вспоминать. О котором пыталась не думать. Пока Маркус и его дружки не стали мне о нем напоминать.

— Ну… — медленно выдыхает Питер. — В этом случае… Лучше уж так… Воровство – это, конечно же, плохо. Но… Ты уж лучше вынеси половину моей квартиры, чем предай меня. Это не… Попытка всадить нож в спину… Не попытка причинить мне невыносимую боль.

— Не волнуйся, Питер, я не стану обворовывать ни тебя, ни кого-либо еще. С этим уже давно покончено.

— В моем случае это самое безобидное, что ты можешь со мной сделать.

— Однако я все-таки позволю себе проявить немного наглости и украсть у тебя кое-что очень важное. — Хелен прикладывает руку к груди Питера. — Что я уж точно не собираюсь отдавать тебе обратно.

— У меня ты можешь забрать все что угодно.

— Даже твое сердце?

— Я сам тебе его отдам. — Питер трется кончиком носа об нос Хелен. — Тебе не придется его у меня красть. Впрочем, оно и так находится в твоем владении уже много-много лет.

— Всего-то пару лет.

— Нет, любимая, намного дольше. Намного. Ведь я уже давно тебя заприметил.

— Ага, только вот в первое время ты строил из себя недоступную буку, к которой не хотелось лишний раз подходить!

— Мне просто нужно было время, чтобы тебе довериться. Так было со всеми. Я ведь и к остальным ребятам не сразу проникся симпатией и некоторое время к ним присматривался.

— Никаких упреков! Просто констатирую факт.

— Зато когда я тебе доверился… Да когда мы с тобой подружились… Я всерьез начал задумываться о том, что хотел бы быть тебе больше, чем просто другом.

— Эй, а помнишь, как я однажды завалилась к тебе домой с бутылкой вина, которую мы вдвоем опустошили? — скромно спрашивает Хелен, легонько толкнув Питера в бок. — После того как поругалась с бабушкой и дедушкой из-за их вечных запретов и контроля над моей жизнью.

— О, такое забыть невозможно! — хихикает Питер. — То, как мы сначала в дрезину напились, а потом в таком состоянии переспали.

— Ага! А потом проснулись утром голые в кровати с адскими болями в теле и начали делать вид, будто ничего не было. И потом несколько месяцев после этого не разговаривали.

— Это были самые тяжелые месяцы в моей жизни. Ты даже не представляешь, как сильно я тогда по тебе скучал.

— Я тоже иногда порывалась позвонить тебе и узнать как дела. Тоже очень скучала. Но так уж получилось, что в тот момент дедушка Роджер заболел и медленно умирал на протяжении всех тех месяцев. Мне некогда было думать о тебе.

— Так все-таки ты и правда не помнишь всего того, что мы делали в пьяном угаре? Или ты обманула меня и на самом деле все знаешь?

— Ну… Раз уж мы теперь в отношениях… То мне не стыдно признаться в том, что я все помню. Помню, что произошло в тот день. В ту ночь…

— Прямо все-все?

— Может… Какие-то моменты из головы выскочили… Но в целом картина складывается ясная.

Питер по-доброму усмехается перед тем, как уверенно говорит:

— А картинка получилась очень даже неплохая. И я ни о чем не жалел и тогда, и не жалею сейчас. Мне было круто. Я чувствовал себя свободным. Едва ли не впервые в жизни.

— Мы ведь с тобой так и не говорили о том случае с того самого дня, — задумчиво отмечает Хелен. — Даже когда начали встречаться. Как будто ничего не было…

— Верно… Но все-таки я частенько вспоминал тот день. Который тоже прекрасно помню.

— Я так и поняла… Помню, как каким хмурым ты стал, когда я фактически начала тебя посылать. Из-за того, каким фривольным ты тогда был.

— Просто в тот момент ты уже начала мне нравиться. Я больше не хотел быть тебе просто другом. Хотел, чтобы мы… Были парой.

— Взаимно… — Хелен по-доброму усмехается. — И в принципе не бы возражала, если бы мы все-таки поехали регистрировать брак по пьяни.

— Ага, просыпаемся ты и я такие утром, а мы не только голые и после секса, но еще и женаты и с кольцами на руках, — хихикает Питер.

— И с положительным тестом на беременность!

— Эй, а ты тогда не залетела от меня?

— Нет, меня пронесло! Можно сказать, проскочила на флажке. Хотя некоторое время я делала тесты каждый день. И избавлялись от них, чтобы бабуля не нашла.

— Да уж, сходила ко мне в гости поплакаться и пожаловаться на непонимание…

— Да ладно, мне все равно было классно! Хоть ненадолго послала все и всех к черту и делала что хотела.

— Ты хотела, чтобы мы потрахались?

— Ты и правда был частью моих сексуальных фантазий, — с хитрой улыбкой признается Хелен, приблизив лицо к лицу Питера и посмотрев ему в глаза. — Я тебя хотела…

— Когда я начал приставать к тебе, а ты ответила взаимностью и не отвергла меня, то меня это немного удивило. Я думал, ты тут же начнешь визжать, брыкаться и называть меня маньяком и насильником.

— Я даже и не думала об этом… — Хелен медленно проводит ладонью по груди Питера. — Ведь ты такой красивый… Такой привлекательный… Невозможно было устоять перед обнаженным сексуальным красавцем с потрясающим телом.

— В трезвом виде я бы сам себя ударил сковородкой по голове, если бы не смог себя сдержать и решил затащить тебя в постель. Если бы мне не хватило сил противостоять.

— Но теперь в этом нет никакого смысла, — низким голосом подмечает Хелен и закидывает руки вокруг шеи Питера. — Ты теперь весь мой. А значит, можно позволить себе расслабиться и пошалить.

— Не думаю, что… — неуверенно произносит Питер. — Что для тебя это будет легко… После всего пережитого…

— Все в порядке, я справлюсь.

— Может… Тебе стоит сходить к психологу? Побеседовать с ним об этом?

— Я лучше поговорю об этом с близкими. Поплачусь им, расскажу о том, что чувствую… Напишу об этом в какой-нибудь тетрадке. Которую я как раз завела для этой цели.

— Ты уверена, что справишься?

— Не беспокойся, Питер, я правда в порядке, — уверяет Хелен, погладив Питера по щеке. — Я ничего не отрицаю, ничего не скрываю, все рассказываю… Пишу в тетрадке обо всех своих эмоциях. Пишу, не думая. Обо всем, что у меня не уме. А когда мне нечего будет сказать, я просто ее сожгу.

— А травмы? После случившегося у тебя остались какие-то травмы на теле?

— Были кое-какие, но в больнице с ними как следует поработали. Надо немного подождать – и все потихоньку вернется в норму. И ожоги на коже потихоньку проходят, и синяки… И все-все-все.

— Ты это… — Питер гладит Хелен по голове и заправляет прядь ее волос за ухо. — Если я что-то делаю не так… Если тебе некомфортно… Ты обязательно говори. Я не буду это делать. Не хочу причинять тебе вред.

— Хорошо, милый, как скажешь, — скромно улыбается Хелен. — Я не буду молчать.

— Сейчас тебе комфортно? Комфортно, пока я тебя глажу и обнимаю?

— Это то, о чем я мечтала все это время. То, без чего так сильно тосковала.

Хелен прижимается поближе к Питеру и кладет голову ему на плечо, пока ее руки обвивают его талию.

— Не нужны никакие слова – только лишь твои крепкие руки и теплая грудь… И ничего больше…

Улыбка Питера становится намного шире, когда он с радостью прижимает Хелен к себе и нежно гладит ее по голове.

— Черт, неужели это и правда не сон? — недоумевает Питер. — Неужели ты и правда со мной? Неужели я реально тебя не потерял?

— Я так испугалась, когда думала, что больше тебя не увижу, — с учащенным дыханием признается Хелен. — Так не хотела умирать… Не хотела тебя оставлять… Знала, что ты без меня не сможешь…

— Клянусь, больше я никогда не допущу ничего подобного! Никому больше не посмею тебе навредить. Никому не позволю тебя обидеть. И сам тебя ни за что не обижу. Буду оберегать тебя как зеницу ока.

— Уверена, что ты с этим справишься. — Хелен нежно целует Питера в щеку. — Что я все-таки сделала правильный выбор.

— Просто будь рядом, и я не потеряю себя. Буду тем, кто мне ближе. Не позволю никакому Теодору занять мое место.

— Пожалуйста, сделай это… В один прекрасный день я полюбила парня по имени Питер. И я хочу быть с ним, а не с каким-то Теодором, которого вообще не знаю.

«Ошибаешься, крошка! — возражает Теодор. — Ты меня очень хорошо знаешь. Ведь я с толстым удовольствием чпокал тебя, пока был в теле этого придурка. Он действует неуверенно, а я – наоборот. Я точно знаю, как заставить тебя орать и кончать. Без меня бы не видала бы ты, куколка, никакого фееричного оргазма.»

— Все что угодно ради тебя, родная… — уверенно говорит Питер и несколько раз чмокает Хелен в макушку. — Все что угодно, моя хорошая…

— Боже, Питер… — сквозь слезы улыбается Хелен и утыкается носом в плечо Питера. — Хороший мой…

— Мне так жаль… — Питер шмыгает носом. — Так стыдно, что я так и не смог тебя спасти. Столько раз до этого обещал, что не брошу тебя, а сам не смог… Не смог…

— Увы, но меня никто не смог бы найти, а я не имела шанса сбежать. Маркус сделал для этого все возможное.

— Прости меня, Хелен… Прости, что не смог защитить тебя ото всего этого кошмара… Что оказался недостаточно хорош в этом случае.

— Нет-нет, мой родненький, не вини себя, ты ни в чем не виноват. — Хелен начинает водить руками по спине Питера вверх-вниз. — Ты сделал все, что мог. Я знаю, что ты пытался.

— Больше я не допущу ничего подобного. Клянусь, девочка моя, я больше не буду таким глупцом. Не позволю ни одной твари даже пальцем тебя тронуть. Узнаю, что кто-то это сделал – тотчас шею сверну.

— Я верю, Питер, верю.

— Черт, Хелен… Девочка моя маленькая… Моя радость…

Обняв Хелен покрепче, Питер понимает, что снова не может сдерживать слезы. Слезы радости и неверия в то, что любимая девушка рядом и сейчас сама тихонько плачет, носом утыкаясь в изгибе его шеи.

— Даже если это сон, я не хочу просыпаться, — низким дрожащим шепотом говорит Питер. — Не хочу возвращаться туда, где я буду без тебя.

— Я так долго этого ждала… — едва сдерживает слезы Хелен. — Так мечтала покрепче тебя обнять и поцеловать. Только это желание и позволило мне так долго продержаться.

— Сколько хочешь, солнышко… Буду обнимать и целовать тебя столько, сколько ты захочешь.

Хелен издает негромкий всхлип и вытирает слезы со щеки об жилетку Питера, испытав чувство неловкости, когда на ней остаются следы пудры, которые она, впрочем, без проблем убирает пальцами. А отстранившись от него в какой-то момент, девушка берет лицо мужчины в руки и одаривает нежным продолжительным поцелуем в губы, на который тот с радостью отвечает, крепко обвив ее талию, что, как он мысленно отмечает, как будто стало намного тоньше.

Влюбленные чувствуют, как их сердца начинают отбивать бешеный ритм, а мир будто бы остановился, стоило их губам соприкоснуться. Стоило теплым рукам коснуться мягкой кожи. Стоило только вдохнуть ее запах, что по-прежнему не может оставить равнодушным. Вся боль мгновенно куда-то улетучилась, исчезла в небытие. Как будто и не было никогда всех этих нескольких недель страданий от разлуки друг с другом. А объятия крепчают с каждой новой секундой, что длится этот поцелуй, от которого невольно перехватывает дыхание.