— Да, Саймон, я тебя увольняю! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Отныне ты больше не работаешь моим личным водителем. Который мне в принципе особо не нужен. Я нанял тебя лишь из жалости. Но теперь с большим удовольствием избавляюсь от тебя.

— Ты совершаешь огромную ошибку, парень. Если не хочешь пожалеть, то не делай глупостей. Протрезвей и забудь о своих чувствах к этой девчонке!

— Я уже все решил, Саймон! Ты уволен! Можешь искать себе другую работу. Правда, я сомневаюсь, что ты найдешь что-то стоящее, что помогло бы тебе и дальше подкармливать своего дружка Кендрика.

— Твою мать, да услышь ты меня, МакКлайф! Вроде умный мужик, но ведешь себя, как маленький, безмозглый мальчишка!

— Клянусь, если у меня будет хоть малейший шанс рассказать всему миру, как ты унизил бедную девушку, тебе придется бежать от того позора, с которым будешь вынужден столкнуться.

— Однажды ты скажешь мне « спасибо » за то, что я заставил тебя очнуться и понять, какую глупость ты хочешь совершить.

— Нет, Рингер, я совершу глупость, если и буду молчать о том, что кто виноват в распространении этих ложных сплетен. Прекрасно зная, что люди поверят мне и перестанут издеваться над Ракель.

— К тому же, я в любом случае воспользуюсь твоим именем и заставлю Кендрика написать в своем журнале комментарий якобы от твоего имени.

— Увижу хоть один комментарий, сказанный не мной, я посажу тебя и этого ублюдка Кендрика.

— Это мы еще посмотрим!

— Все те статьи в газетах и журналах заставили меня очнуться. И я уж точно не собираюсь терпеть и бояться такого мерзкого и бессовестного ублюдка. И я не готов мириться с этой несправедливостью.

Терренс залпом выпивает остатки своего кофе и собирается покинуть кафе, пока Саймон хмуро смотрит на него со скрещенными на груди руками.

— С меня хватит, я ухожу, — холодно бросает Терренс, достает несколько купюр из кармана своей куртки и кидает их на стол. — На меня не рассчитывай! Ищи другого идиота, который будет выполнять твои грязные делишки.

Терренс ехидно усмехается.

— Тем более, что у тебя и так слишком много знакомых в Нью-Йорке, которые готовы что угодно сделать для тебя, — добавляет Терренс.

— Закрой свой рот, щенок, — грубо требует Саймон.

— Всего хорошего, Саймон Рингер. С этого момента я буду обходиться без личного водителя. Буду сам ездить куда только пожелаю.

— Куда пошел? Куда ты собрался, я спрашиваю?

— Отвали от меня, мудак!

— МакКлайф! А ну вернись на место! Мы еще не закончили! МакКлайф! Ты оглох что ли? МакКлайф! Вернись, я сказал!

Однако Терренс никак не реагирует на эти слова. Он спокойно встает из-за стола и быстрым шагом покидает кафе. Пока Саймон провожает его недовольным взглядом, едва сдерживая злость по отношению к этому человеку.

— Ну ты и мразь, МакКлайф… — тихо возмущается Саймон. — Просто мразь… Я с тобой по-хорошему, а ты, сука, вот так значит…

Саймон тихонько рычит.

— Что ж, хорошо! — восклицает Саймон. — Раз тебе так угодно, то проваливай к этой девчонке. Я и сам смогу сделать все, чтобы уничтожить ее и заставить ответить за то, что мне пришлось пережить. Только запомни, рано или поздно ты сильно пожалеешь об этом. Вы оба пожалейте о том, что просто живете на этом свете. Я не оставлю вас в покое. И сделаю все, чтобы вы вздрагивали, даже просто вспоминая меня. Даже если пройдет десять или двадцать лет.

Саймон с хитрой улыбкой медленно делает глоток кофе из своей чашки.

«Эта девочка еще не знает, какой ад ее ждет… — думает Саймон. — И даже не догадывается, что я знаю ее намного дольше, чем она – меня. Не знает, почему она мне нужна. Почему я так мечтаю уничтожить ее…»

Саймон гордо приподнимает голову.

«Но ничего, Ракель Кэмерон, однажды придет день, когда ты обязательно узнаешь всю правду, которая известна никому, кроме меня, — обещает Саймон. — С помощью этого идиота Терренса, который втюрился в тебя, или без, но я все равно уничтожу тебя. Ты никуда от меня не денешься. Я найду тебя в любой точке мира. В любой…»

Саймон бросает короткий взгляд в сторону и начинает с задумчивым лицом поглаживать свой подбородок.

«Ну и с этим предателем я разберусь… — обещает Саймон. — Только чуть позже. Однако он тоже так просто от меня не отделается. Он еще узнает, что значит идти против Саймона Рингера. И пожалеет о том, что совершил такую глупую ошибку.»

Саймон ехидно усмехается.

«Хотя не исключено, что я могу воспользоваться твоим именем и твоей славой, когда заставлю Кендрика написать статью, где будут якобы твои ужасные комментарии о той, в которую ты влюблен, — думает Саймон и тихонько смеется. — Вот она придет в ярость! Тем более, что ты наверняка для нее главный подозреваемый. Который захотел отомстить ей за то, что она отвергла тебя.»

Саймон гордо приподнимает голову.

«Не думай, что ты такой всемогущий, Терренс, — думает Саймон. — У меня тоже есть свои связи. Есть люди, которые за небольшую денежку готовы сделать все, о чем я попрошу. Немного усилий – и твоя карьера будет разрушена к чертовой матери. Уверен, что это сильно ударит по твоей заоблачной самооценке, и ты перестанешь считать себя едва ли не Богом, которому все должны поклоняться. Рано или поздно я сниму с тебя корону, которую ты на себя напялил, Терренс МакКлайф. Я тебе это обещаю. Приползешь ко мне коленях и будешь молить о прощении. Будешь сильно жалеть о том, что встал на сторону этой девчонки.»

Саймон еще на какое-то время остается в этом кафе и неторопливо пьет свой кофе из маленькой чашки, время от времени бросая взгляд на людей, что проходят мимо него, и усердно думая над своей местью Ракель, которая ни в чем не виновата перед ним. Но которая, по его мнению, все-таки что-то сделала. Думает также и над местью Терренсу, который прямым текстом заявил, что переходит на сторону этой девушки и сделает все, чтобы помочь ей восстановить ее репутацию и защитить от нападок, которые она не заслужила.

***

— Когда он это сказал, я поначалу не поверил ему, — признается Терренс. — Но Саймон говорил очень уверенно и был решительно настроен на то, чтобы уничтожить тебя. Как я уже говорил, он наотрез отказался объяснять причину своих поступков. И заявил, что до определенного времени ты не узнаешь, кто за всем этим стоит.

Терренс замолкает на пару секунд.

— Я не стал молчать и заявил, что сделаю все для того, чтобы вывести его на чистую воду, — добавляет Терренс. — Чтобы не дать тебе и дальше думать, что все это моих рук дело. Это не моя вина. Во всем виноват Саймон Рингер. Человек, который работал моим личным водителем. Который присутствовал практически на всех моих съемках.

— Вот как… — с недоверием произносит Ракель, держа руки скрещенными на груди.

— Я правда не распространял про тебя все эти сплетни. Хотя Саймон очень радовался от одной только мысли, что ты могла винить во всем меня. И даже не подумала о том, что он мог быть как-то к этому причастен.

Ракель несколько секунд ничего не говорит и обдумывает все, что только что услышала, по-прежнему не веря, что во всем может быть виноват Саймон, и считая, что Терренс просто пытается свалить всю вину на другого человека. Пока Наталия все еще прячется недалеко от своей подруги и слышит ее разговор с мужчиной, приходя в ступор после всего услышанного, хотя также не спеша верить в невиновность этого человека.

— История, конечно, очень правдоподобная, — задумчиво говорит Ракель. — Но я все равно не могу в это поверить.

— Ты мне не веришь? — округляет глаза Терренс.

— Не верю. И по-прежнему считаю, что ты пытаешься прикрыть свой зад.

— Клянусь, Ракель, я не солгал тебе. Во всем виноват Саймон. Именно он должен отвечать за то, что сделал. А не я. Я здесь совершенно не причем.

— Думаешь, твои рассказы могут стать хорошим доказательством твоей невиновности?

— Ты должна мне поверить.

— Серьезно? — Ракель ехидно ухмыляется. — С какой это стати?

— Ты не можешь обвинять меня в том, чего я не делал, — уверенно отмечает Терренс.

— Что бы ты ни сказал, я ни за что не поверю в твою невиновность.

— Хорошо, а что мне нужно сделать для того, чтобы ты поверила?

— Ничего!

— Послушай, Ракель…

— Я не хочу слышать никакие твои оправдания.

— Во всем виноват Саймон!

— Хватит пытаться свалить всю вину на невинного человека.

— Саймон далеко не невинный! Он – виновник всего, что с тобой произошло. Если с кого и спрашивать, то только с него.

— Как бы сильно ты ни хотел отправляться в тюрьму, тебе все равно придется туда пойти. Потому что я не позволю тебе оставаться безнаказанным. Тебе и тому мужику, который писал все эти ложные статьи по твоей указке.

— О боже, пошли мне терпения… — с прикрытыми глазами тихо взмаливается Терренс. — Помоги мне доказать этой упрямой девчонке, что я ни в чем не виноват.

— И ты приперся в Лондон для того, чтобы рассказать мне эту ложь?

— Я приехал сюда, чтобы рассказать тебе всю правду и назвать имя настоящего виновника.

— И тебе совсем не жалко времени? Не жалко было тратить деньги на билет? Должен был понимать, что я ни за что не поверю в твои чертовы сказки!

— Я был обязан это сделать!

— Ты обязан был сообщить всему миру о том, что сделал!

— Я не собираюсь отвечать за то, чего не делал.

— А ты ответишь за то, что сделал.

— Да не виноват я в этом! — повышает голос Терренс. — Не виноват!

— Какой же ты трус, МакКлайф… Распространяешь сплетни обо мне под маской анонима и трусишь в этом признаться.

— Мне что, признаться всему миру в том, что сделал другой человек?

— А вдруг ты с ним в сговоре? Вдруг этот Саймон согласился взять вину на себя и прикрыть твою чертову задницу? Сделать так, чтобы твоя безупречная репутация никак не пострадала!

— Не надо делать из меня монстра!

— А ты что, невинный ангел?

— Да, я не ангел. Но я ни в чем не виноват.

— Ладно, не хочешь признавать свою вину – не признавай. Видно, что ты не умеешь это делать. Считаешь, что во всем виноваты только лишь люди вокруг тебя. Даже если они ничего не делали.

— Послушай, Ракель…

— Только я не собираюсь молчать! Не собираюсь делать вид, что все хорошо. — Ракель резким движением руки убирает прядь волос с лица. — Я не стану вести себя как все и закрывать глаза на твои поступки только лишь ради твоего красивого личика. Ради личика, которое надо как следует побить.

Терренс ничего не говорит и просто тихо рычит с закатанными глазами, едва сдерживая себя для того, чтобы не сделать что-нибудь с Ракель, которая, сказать по правде, начинает все больше его раздражать. Пока Наталия старается услышать каждое слово их разговора, скрываясь за высоким уличным фонарем.

« Хоть я не хочу выгораживать его, мне кажется, что Терренс говорит вполне искренне, — думает Наталия. — У меня такое впечатление, что МакКлайф реально ни в чем не виноват. Во всем виноват некий Саймон… Кажется, Ракель как-то говорила про него. Правда, она вряд ли могла подумать, что за всеми теми слухами стоит именно он. »

Наталия слегка хмурится.

« Интересно, что тому мужику нужно от Ракель? — задается вопросом Наталия. — Что она такого сделала, раз он обиделся на нее и возможно решил распространить все эти ложные слухи? Если это действительно водитель Терренса, то Ракель вроде бы сказала, что он нормальный и достаточно порядочный. Неужели это было притворство? »

Наталия качает головой и продолжает внимательно слушать все то, что говорят Ракель и Терренс, не обращающие внимания на тех людей, которые время от времени проходят мимо них и бросают на них несколько косые взгляды, будто задаваясь вопросом, почему эти люди ругаются прямо посреди оживленной улицы.

— Да-да, МакКлайф, ты не ослышался, — уверенно говорит Ракель. — Я не позволю тебе спокойно жить и делать вид, что ничего не случилось.

— Если хочешь, я могу заставить Саймона лично признаться тебе в том, что он сделал, — отвечает Терренс. — Приведу его к тебе и потребую все объяснить.

— Объяснить то, как ты договорился с ним о том, чтобы оклеветать меня?

— Я ни о чем не договаривался с Саймоном. Этот человек действовал без моего ведома.

— Вы точно сговорились. Я в этом не сомневаюсь.

— Это ложь! Мы ни о чем не договаривались.

— Ты еще скажи, что ничего не знал обо всех его делишках.

— Не знал. Я даже и подумать не мог, что Саймон окажется виновником всего происходящего.

— Да что ты!

— Я мог подумать на любого из твоих ненавистников. На любого известного человека, который когда-либо говорил о тебе что-то нелестное. Но никогда не думал, что во всем окажется виноват Саймон. Мой бывший личный водитель, который не имеет к тебе никакого отношения.

— Верно, я раньше никогда нигде его не встречала. И уверена, что Саймон никак не мог мне навредить.

— Да я запросто мог заподозрить даже тех, кто хорошо к тебе относился. Я бы нисколько не удивился, если бы кто-то из твоих друзей оказался врагом.

— Однако все люди в моем окружении надежные и проверенные. Есть только лишь одна гнида, которая испортила мне всю жизнь. Которая заставила меня ненавидеть его так сильно, как еще никого в жизни.

— Не надо обвинять меня во всем только из-за того, что мы поругались на фотосессии.

— Ты сам себя выдал!

— Как? Всего лишь со зла сказал, что уничтожу твою карьеру?

— Этого уже достаточно для того, чтобы быть уверенной в том, что это ты все устроил.

— Я не имею к сплетням никакого отношения, — в очередной раз повторяет Терренс. — Никакого! Я не распространил про тебя никаких слухов и не давал прессе никаких комментариев. Ничего не делал! Ничего!

— Не ври мне! — прикрикивает Ракель, уставив холодный взгляд в глаза Терренса.

— Я не вру.

— Ты ничем это не докажешь. Не докажешь, что не распространял эти слухи и не писал мне все те анонимные письма.

— Слушай, Кэмерон, сколько раз мне повторять, что я, твою мать, не имею к этому никакого отношения? НИКАКОГО! ПОНИМАЕШЬ?

— ДОКАЖИ! Докажи, что это так!

— Ты должна поверить мне на слово.

— Ах, на слово… С какой, твою мать, стати?

— А что касается тех писем, я нисколько не сомневаюсь в том, что их также писал Саймон.

— Ах, Саймон, значит…

— Да, Саймон!

— Мне что, показать тебе все твои писательские творения? Которые ты наверняка сочинял часами перед тем, как отправить мне!

— Ну покажи! Давай, девочка, покажи мне все эти письма! Покажи!

— Ну и покажу!

— Покажи!

— Покажу!

— Где они, блять? Показывай!

— Сейчас увидишь, раз так хочешь!

Ракель резким движением раскрывает свою сумку, достает из нее свой смартфон и начинает что-то в нем искать.

— Сейчас-сейчас… — более низким голосом тараторит Ракель. — Сейчас ты, сука, все увидишь… Я не поленилась сохранить все твои творения в отдельную папочку.

Спустя несколько секунд Ракель находит в своем телефоне то, что ей нужно, и демонстрирует его содержимое Терренсу.

— Смотри, МакКлайф! — восклицает Ракель. — НАСЛАЖДАЙСЯ!

Терренс быстро пробегается глазами по тексту одного из писем, которое ему показывает Ракель, покачав головой.

— Как я и думал, — задумчиво произносит Терренс. — Это Саймон… Здесь чувствуется его рука…

— Читай-читай, павлин, читай! — хмуро бросает Ракель и показывает Терренсу еще одно письмо. — И вспоминай! Вспоминай самого себя! Вспоминай, как ты часами сидел за компьютером, чтобы сочинить все эти длинные тексты. Не поленился же!

— Он постепенно готовил тебя к раскрытию своей личности. Хотел запутать… То говорит, что подозреваемый находился среди тех, кто был на нашей фотосъемке, то заявляет, что во всем виноват кто-то из твоих друзей или близких.

— Ну да, ты решил немного запудрить мне мозги. Только я все равно поняла, что это твоя работа. Сколько бы ты ни отнекивался.

— Саймон даже дал тебе намек на то, чтобы ты призадумалась. Его цитата… Очернить невинного человека – проще простого. Гораздо сложнее восстановить отношения с тем, кого ты незаслуженно обвиняешь во всех смертных грехах.

— Ну с тобой я уж точно не собираюсь восстанавливать отношения. Не собираюсь становиться тебе другом и прощать за то, что ты сделал.

— Я ничего не делал!

— Я даже была бы готова закрыть глаза на то, что ты нагло приставал ко мне и посмел поцеловать. Но это уже выходит за границы дозволенного. Я никогда … Слышишь, никогда не прощу тебя за то, что ты посмел оклеветать меня в глазах людей.

— Да ты хоть внимательно читала все эти письма? Сколько раз? Или же ты взглянула на них разок или два и закрыла их с мыслью, что во всем виноват лишь я один?

— Я читала их очень внимательно и много раз. — Ракель сжимает свой смартфон в руке. — И сразу же все поняла. Поняла, кто хочет разрушить мою жизнь. Да, к сожалению, мне никто не поверил, когда я рассказала о своих подозрениях. Но мне как-то плевать. Я точно знаю, что не ошибаюсь. Знаю, что сделаю все, чтобы наказать своего обидчика.

— Я не буду отвечать за то, чего не делал!

— И будь уверен, я уже ничего не боюсь, — уверенно заявляет Ракель. — Не боюсь твоих угроз и всего, что ты можешь со мной сделать. Я готова бороться и призвать тебя к ответу. И стала намного сильнее и чувствую себя гораздо увереннее.

— Ты же потом сама начнешь жалеть о том, что так яро обвиняешь человека, который не сделал ничего из того, что пытаешься ему приписать.

— Неужели тебе совсем не стыдно? Неужели совесть совсем не мучает? Хотя бы немного!

— Я ни в чем не виноват, — уверенно, спокойно произносит Терренс. — И буду стоять на своем до самого конца.

— Хорошо, МакКлайф, отстаивай. Будешь рассказывать все эти сказки не мне, а сотрудникам полиции. И судье, которая вынесет тебе самый строгий приговор.

— Серьезно? Ты собралась сажать меня в тюрьму?

— И посажу. Сделаю все, чтобы ты, сука, остался там до конца своих дней и сдох прямо в камере. Чтобы ни одна девчонка не взглянула на тебя и…

В этот момент телефон Ракель с легкой вибрацией издает негромкий звук, говорящий о том, что пришло какое-то уведомление. Девушка резко замолкает, переводит взгляд на экран телефона и обнаруживает, что ей на почту только что пришло новое письмо.

— Новое письмо… — задумчиво произносит Ракель. — Прислали только что…

Недолго думая, Ракель открывает приложение почты.

— Что? — округляет глаза Ракель. — Опять сообщение от анонима? Без имени и темы!

Пока Терренс слегка хмурится, скрестив руки на груди, Ракель открывает письмо и начинает вслух читать все, что написано в длинном тексте анонимного письма. Наталия же прекрасно слышит про письмо и начинает еще лучше прислушиваться к каждому слову с надеждой узнать что-нибудь интересное.

« Ну что, Ракель Кэмерон, я приветствую тебя!

Пишу тебе не с самыми лучшими для меня новостями. К сожалению, люди узнали правду о том, что тебя оклеветали. Да, я больше не смогу и дальше рассказывать людям о том, какая ты эгоистичная тварь, которая ужасно обращается с людьми и любит только саму себя. Разумеется, я прекрасно знал, что рано или поздно кто-то поймет, что это ложь. Но думал, что это случится еще очень нескоро. Думал, что все затянется, по крайней мере, на несколько месяцев. Но я просчитался! Мое веселье недолго длилось!

А во всем виноваты какие-то придурки, которые записали мой разговор с одним человеком, который помогал мне осуществлять задуманное, на телефон и отнесли эту запись на телевидение. Какой-то никому не известный фотограф и его подружка, которую я видел на некоторых съемках, но с которой никогда не общался. Знал бы я их личности, то проклял бы их и пожелал гореть в аду за то, что они разрушили все мои планы.

И вот теперь из-за этих тварей люди начали понимать, что все мои слова о тебе – ложь. Меня начали ненавидеть. Мне желают умереть. Все с нетерпением ждут момента, когда я раскрою себя. Но будь уверена, я ни за что этого не сделаю. Я не собираюсь добровольно подставлять себя под удар и терпеть все оскорбления и унижения в свой адрес. Пусть лучше люди поливают грязью кого-то другого, но не меня.

Я нисколько не раскаиваюсь в том, что сделал. В том, что солгал всем про тебя. Почему? Потому что ты это заслужила! И я очень рад, что добился хоть каких-то результатов. Рад, что люди ненавидели тебя хоть какое-то время. А как радовались все твои ненавистники! Как они ликовали, когда выходила очередная статья, в которой твое имя поливали грязью. В которой тебя обвиняли в чем только можно. Порой журналисты сами придумывали темы и публиковали очень интересные статьи, прочтение которых доставило мне удовольствие. За что я безмерно им благодарен.

Тебе интересно, что будет дальше после того как меня разоблачили? А я отвечу! Больше нигде не появятся никаких статей, порочащих твое имя. Но не потому, что я решил оставить тебя в покое и позволить жить спокойной жизнью. А потому, что мне больше никто не поверит. Даже если я захочу распространить еще какую-то сплетню, это будет бесполезно. Так что мне придется сдаться.

Однако даже если я перестану клеветать на тебя, это не значит, что мои планы касательно мести будут отменены. Нет, миленькая моя, не будут. Я не оставлю тебя в покое. Я продолжу свое дело. И не остановлюсь до тех пор, пока не буду удовлетворен. Ты не сможешь спрятаться от меня. Да, пока что я позволю тебе вздохнуть с облегчением и заняться своей жизнью. Но все же советую не забывать обо мне. Советую всегда помнить, что однажды настанет день, когда я снова вернусь в твою жизнь и разрушу ее к чертовой матери.

Все еще не понимаешь, почему я это делаю? А тебе пока что не надо знать! Оставайся пока в неведении! Я не хочу и не буду раскрывать карты. Может быть, сделаю это незадолго до того, как моя месть осуществится. А до этого ты можешь только лишь догадываться о том, зачем мне все это понадобилось. Что мне понадобилось от бедной несчастной девочки, которая никому не сделала ничего плохого. Только я уверен, что все твои догадки не будут и близко стоять с настоящей причиной моей мести.

Так что, Ракель Эллисон Кэмерон… С этого момента я оставляю тебя в покое. Не буду ни распространять слухи, ни писать тебе анонимные письма. Да, деточка, не буду. Можешь расслабиться. А если хочешь – избавляйся от этой электронной почты и заводи новую. Мне все равно. В любом случае помни, что в следующий раз, когда я объявлюсь, все будет совсем иначе. Все будет гораздо жестче и хуже. То, что произошло в этот раз, покажется тебе цветочками. Я сделаю то, из-за чего ты вообще можешь захотеть уйти из этого мира. Да, Ракель, именно так!

Ладно, пожалуй, это все, что я хотел тебе сказать. Поживи немножко спокойной жизнью и займись своими делами. В ближайшее время я никак тебя не потревожу и буду лишь ждать хорошего момента, когда можно будет объявиться и надрать тебе задницу. Прощай, Ракель…

P. S. Ой, чуть не забыл сказать! Я тут прочитал твое письмо, в котором ты высказала свое мнение насчет подозрений о том, кто все это устроил. И должен сказать, что меня это впечатлило. Впечатлило то, что ты не хочешь мыслить шире. Не хочешь оглянуться вокруг и посмотреть, кто находится вокруг тебя. Хотя я думал, что ты намного умнее.

Ну ладно, напоследок я все-таки скажу тебе всего несколько очень важных слов… Раскрою некоторые карты… Я не Терренс МакКлайф. Мое имя – Саймон Рингер. »

Последние слова в письме анонима, который назвал себя Саймоном Рингером, приводят Ракель в шок. Девушка широко распахивает глаза и на несколько секунд впадает в ступор, перечитав их еще несколько раз, чтобы убедиться в том, что она действительно видит то, что написано в этом письме.

— О боже мой… — качает головой Ракель. — Не могу поверить…

Ракель нервно сглатывает.

— Аноним раскрыл себя… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Он назвался Саймоном… Саймоном Рингером.

— Так кто, говоришь, писал тебе все эти письма? — расставив руки в бока, интересуется Терренс. — А? Кто все это время требовал от тебя завершить модельную карьеру?

— Он сделал это впервые… Впервые написал свое имя… А до этого скрывал его… Он тянул до последнего.

— Просто понял, что его уже разоблачили. Вот и решил сдаться.

— Постой…

Ракель переводит взгляд на Терренса.

— Так выходит, что ты сказал правду? — слегка хмурится Ракель. — Это не твоих рук дело?

— Я пытаюсь сказать тебе это уже минут двадцать, — хмуро бросает Терренс. — А ты будто заткнула уши и не хочешь меня слышать.

— Но… Почему? Почему Саймон так поступил? Он ведь казался мне таким добрым и милым человеком! Да, от него, конечно, немного веяло холодом, но… Разговаривать с ним не было пыткой.

— Я пытался узнать, в чем причина его поступков. Однако Саймон ничего мне не сказал и заявил, что не остановится до тех пор, пока не получит желаемое.

— Здесь написано, он пока что оставляет меня в покое, но вернется чуть позже.

— Я сомневаюсь, что он остановится.

— Значит, с этой историей еще не покончено? Значит, придет день, когда Саймон снова объявится и начнет вытворять что-то еще более ужасное?

— Не исключено. Пока о нем никто не знает, а он находится на свободе, Рингер будет делать все, что ему вздумается.

— Нет… — Ракель резко мотает головой. — Нет, я этого не допущу. Не допущу. Раз Саймон сам признался в том, что это его рук дело, то он дорого заплатит за это. Я не позволю ему остаться безнаказанным.

— Вот именно! — восклицает Терренс. — Ты должна принять меры, пока этот ублюдок не зашел еще дальше. А я нисколько не удивлюсь, если у него будут куда более ужасные планы на тебя, чем простая клевета.

— Нет-нет, я сделаю все, чтобы этого не случилось. Саймон не останется безнаказанным.

— Если что, я всегда готов помочь.

— Правда? — округляет глаза Ракель.

— Да. Рассчитывай на меня, если будут нужны свидетели или доказательства. Я готов еще раз все подробно рассказать.

— Хорошо, спасибо…

В воздухе на несколько секунд воцаряется неловкая пауза, во время которой Ракель задумывается о чем-то своем, крепко сжимая в руках свой телефон, а Терренс смотрит куда угодно, но только не на девушку. Пока в это же время Наталия также приходит в шок от того, что услышала.

« Ух ты, автор тех анонимных писем дал о себе знать и наконец-то назвал свое имя, — думает Наталия. — Ничего себе… Это Саймон… Саймон Рингер… Который и распространил слухи про Ракель. Ну этот мужик явно сильно на что-то обиделся. Очень сильно… »

Наталия качает головой.

« Кто он вообще такой? — недоумевает Наталия. — Что ему от нее надо? Чего этот мужик прицепился к Кэмерон и хочет любой ценой отомстить ей. За что? Я не понимаю! И что значит, с этой историей еще не покончено? Неужели этот тип еще объявится? О боже мой… »

Наталия прикрывает рот рукой, призадумываясь над всем, что она услышала.

— Хорошо… — задумчиво произносит Ракель и скрещивает руки на груди после того как она убирает свой смартфон в свою сумку. — Допустим, ты сумел оправдаться и убедить меня в том, что твоей вины в этой ситуации может не быть.

— Ее и нет, — спокойно говорит Терренс.

— Однако это еще ничего не значит. Не означает, что все будет по-другому.

— А?

— Ты ведь не думаешь, что решив приехать в Лондон и рассказать мне, кто распространил все эти сплетни, тебе удастся получить желаемое?

— Я приехал сюда ради того, чтобы все объяснить.

— Ну приехал – и молодец! Я рада, что ты решил действовать.

— А еще я хочу, чтобы между нами было все иначе.

— Между нами ничего не может быть.

— Я хочу наладить с тобой отношения. Не хочу, чтобы мы и дальше продолжали конфликтовать.

— Да что ты говоришь!

— Это правда, Ракель. Я хочу с тобой мира. Хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь рассчитывать на меня.

— А я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни раз и навсегда. Чтобы больше никогда не смел напоминать о себе.

— Пожалуйста, позволь мне все объяснить.

— Все еще надеешься, что я передумаю и все-таки лягу с тобой в постель? — сильно хмурится Ракель, расставив руки в бока. — Не теряешь надежду на то, что тебе все-таки удастся трахнуть меня?

— Почему ты и твои подружки так уверены в том, что от меня мне нужен только лишь секс?

— Так ты никогда этого не скрывал! С самой первой нашей встречи ты только и говорил о том, что хочешь со мной секса. Хочешь немедленно затащить меня в постель, раздеть, облапать и оттрахать!

— А ты думаешь, другие мужики этого не хотят? Да они душу готовы продать ради того, чтобы оказаться с тобой в одной кровати.

— Уж лучше оказаться в одной постели с кем-то из них, чем иметь какие-то дела с таким наглым и невоспитанным пингвином, как ты.

— Ну да, возможно, я вел себя не очень красиво и был слишком настойчив, — резко выдыхает Терренс. — Признаю.

— Ты вел себя отвратительно !

— Послушай, Ракель…

— Расслабься, МакКлайф, ты мне и даром не нужен, — уверенно заявляет Ракель. — Я буду с куда более воспитанным и порядочным мужчиной.

— А ты уверена, что будешь любить его?

— Очень сильно. Я буду любить его так, как никого в жизни!

— Так ты же еще ни разу не влюблялась! — тихо усмехается Терренс.

— Мой первый раз станет моим последним.

— Да что ты говоришь!

— Это ты можешь и дальше прыгать по чужим койкам и трахаться с любой, кто предложит тебе себя, а я буду искать того, кто будет мне верен. И не станет вести себя как чертов кобель.

— А тебя так волнует то, что я прыгаю по чужим койкам?

— Мне чихать, с кем ты там трахаешься и сколько раз!

— Расслабься, детка, я уже давно ни с кем не кувыркаюсь.

— Да что ты говоришь! — изображает удивление Ракель.

— А все потому, что я жду момента, когда смогу покувыркаться с тобой .

Терренс приобнимает Ракель за талию и притягивает ее поближе к себе.

— Невозможно устоять, когда рядом с тобой стоит такая сексапильная девчонка, — более низким голосом с загадочной улыбкой добавляет Терренс.

— Так, кобель, ну-ка убрал от меня свои руки! — грубо требует Ракель и резко отстраняется от Терренса.

— Да уж… Я-то думал, что за все это время ты успела хорошенько подумать о своем поведении. Но вижу, ты так ничего и не поняла.

— Зато я не сомневалась в том, что ты уж точно не призадумаешься о своих поступках. Не научишься вести себя хоть чуточку вежливее.

— Знаешь, красотка, я очень сомневаюсь, что какой-то мужик сможет справиться с такой вредной и невоспитанной сучкой. Точнее, ты сделаешь все, чтобы он сбежал от тебя при первой же возможности.

— А я бы с радостью поговорила с девчонками, с которыми ты встречался больше одного месяца. Чтобы узнать, как они могли терпеть самовлюбленного кобеля с извращенной фантазией.

— Неужели ты так до сих пор не поняла, какой популярностью я пользуюсь у девчонок? Забыла, как все те молодые красавицы практически не отходили от меня на нашей совместной фотосессии?

— Да и я не оставалась без внимания молодых мужчин, которые были очень галантны по отношению ко мне, — с гордо поднятой головой заявляет Ракель. — И которые были очень даже симпатичными.

— И скольких из них ты запомнила? — хитро улыбается Терренс. — Назови хоть одного из тех мужиков, которого ты помнишь лучше всего!

— А ты-то сам помнишь, с кем трахаешься? Или тебе плевать?

— Я – единственный, о ком ты думаешь уже на протяжении долгого времени.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что Терренса МакКлайфа невозможно забыть.

— Верно, невозможно. После всего, что он сделал.

— Я также не сомневаюсь в том, что ты никак не могла забыть наш с тобой поцелуй.

— Я? — широко распахивает глаза Ракель и нервно усмехается. — Да я вообще о нем не вспоминала. Забыла об этом сразу же после того как мы попрощались.

— Думаешь, я тебе поверю?

Терренс приближает свое лицо очень близко к лицу Ракель, которая начинает неотрывно смотреть ему в глаза и в какой-то момент нервно сглатывает.

— Даже если в тот раз я показал не все, что умею, тебя это все равно не оставило равнодушной, — уверенно добавляет Терренс. — Но что с тобой было бы, если бы я не сдерживал себя? М-м-м…

— Прекрати считать себя повелителем всего и всех, — холодно говорит Ракель. — И оставь свои попытки соблазнить меня и затащить в постель.

— Правильно Саймон в своем письме написал, что ты слишком узко мыслишь. Потому что у тебя на все есть лишь одно предложение.

— Успокойся, МакКлайф. Я никогда не соглашусь быть твоей. Ни-ког-да.

— Ну же, детка, признайся, что я тебе нравлюсь! — с хитрой улыбкой восклицает Терренс. — Признайся, что ты без ума от меня!

— Хочешь, чтобы я призналась тебе во лжи?

— Я вот не скрываю, что ты мне очень даже нравишься. — Терренс тыльной стороной руки проводит по щеке Ракель. — Да, у тебя просто ужасный характер, но я не могу не признать, что неравнодушен к тебе. С самой первой нашей встречи.

— Как бы усердно ты ни пытался прикидываться хорошим и воспитанным, твоя сущность все равно вылезет наружу, — уверенно говорит Ракель. — Как бы ты ни пытался скрыть то, что хочешь потрахаться со мной, это очевидно.

— Я этого не отрицаю. Не отрицаю, что до смерти хочу, чтобы ты удовлетворила меня и подарила лучший секс в жизни.

— Я сказала, ищи для этого другую дуру!

— Мне не нужна другая. Я хочу тебя .

Терренс проводит руками по изгибам талии Ракель и располагает их на ее ягодицах, пока та слегка вздрагивает и понимает, что ее сердце пропускает удар.

— Ты – единственная, кто возбуждает меня по-настоящему сильно, — низким голосом признается Терренс.

— Ты не сделаешь меня своей очередной жертвой! — угрожает Терренсу пальцем Ракель. — Не сделаешь!

— Твое тело с тобой не согласно. Оно хочет, чтобы я как следует занялся им и одарил его лаской. Той любовью, которую оно никогда не забудет.

— Даже не вздумай распускать руки! Клянусь, я врежу тебе! Прямо на глазах публики!

— А чем больше ты мне сопротивляешься и грозишься врезать мне, тем сильнее я возбуждаюсь. Твоя непокорность только больше заводит меня.

— А меня совсем не заводит твоя наглость!

— Я бы не обратил на тебя внимание, если бы ты повела себя так же, как и все девчонки. Если бы сразу предложила мне себя. Но ты вынуждаешь меня бегать за тобой и делать все, чтобы ты все-таки согласилась стать моей.

— Ты ошибся адресом, МакКлайф. Я не проститутка и не предлагаю секс без обязательств.

— Будь на моем месте кто-то другой, ты бы точно не возражала.

— С удовольствием! Если бы я любила человека.

— Меня ты тоже любишь!

— С какой стати?

— Тебе нравится все, что я делаю! Нравится даже грубое обращение.

— Не говори глупости!

— А если проверю?

Терренс крепко берет Ракель за горло и уставляет свой уверенный, холодный взгляд в ее глаза, пока та хмуро смотрит на него, с затрудненным дыханием сжав руки в кулаки.

— Если я окончательно выключу режим хорошего парня и буду обращаться с тобой настолько грубо, насколько это возможно? — добавляет Терренс.

— Хочешь, чтобы я заорала на всю улицу о том, что ты хочешь изнасиловать меня? — хмуро спрашивает Ракель.

— Ну давай, ори!

Терренс губами немного ласкает губы Ракель и проводит ими по ее скулам, пока его свободная рука расположена на ее ягодицах. Этим он почти сразу же вызывает у девушки легкую дрожь и учащенное дыхание.

— Посмотрим, хватит ли у тебя смелости сделать это в том месте, где ходит много людей, — добавляет Терренс.

— Немедленно прекратил это делать! — грубо требует Ракель.

— Не перестану.

— Я сказала, отпусти меня!

— М-м-м, а сердечко-то снова забилось чаще.

Терренс, придерживая Ракель за заднюю часть шеи, проводит кончиками пальцем по ее изгибу и хорошо чувствует учащенное сердцебиение девушки.

— А ты сама как тяжело дышишь, — хитро улыбается Терренс и оставляет парочку поцелуев на подбородке Ракель. — Я еще не сделал ничего особенного, но тебя уже всю трясет.

— Ар-р-р, будь ты проклят, Терренс МакКлайф! — раздраженно бросает Ракель.

— Не надо сдерживать себя, малышка. Покажи, как тебе хорошо.

Только Терренс собирается оставить короткий поцелуй на ее шее. Ракель грубо отталкивает его от себя, практически выкрикнув:

— Я сказала, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

— Не зли меня, сучка, — грубо бросает Терренс.

— Это ТЫ меня не зли! Не смей прикасаться ко мне и лапать своими чертовыми руками!

— Ага, значит, другие мужики могут целовать тебе ручки, а мне НЕЛЬЗЯ? — громко возмущается Терренс.

— Какое твое собачье дело, кто целует мне руки? Тебя не должно это не волновать! Не должно волновать, с кем я общаюсь, с кем целуюсь и с кем трахаюсь.

— Ты не имеешь право с кем-то целоваться и трахаться! НЕ ИМЕЕШЬ!

— ЕЩЕ КАК ИМЕЮ!

— Я не собираюсь делить тебя с кем-то еще! НЕ СОБИРАЮСЬ! ТЫ МОЯ! И БОЛЬШЕ НИЧЬЯ!

— НИ ЧЕРТА ПОДОБНОГО! — раздраженно вскрикивает Ракель. — Ты мне никто, чтобы указывать мне, что делать!