— Да что ты! — ехидно усмехается Ракель.

— Да, я угрожал разрушить твою карьеру. Но я ни в чем не виноват. Эти слухи распространил не я.

— Какая же ты сука… Мерзкая самовлюбленная сука.

— Послушай, Ракель…

— Это все из-за тебя… Из-за тебя я была вынуждена читать всю ту грязь, что на меня вылили в Интернете. Из-за тебя все ненавидели меня. Считали самовлюбленной эгоисткой. Были уверены, что я никогда никого не уважала. Считала себя лучше всех. Требовала все самое лучшее. Утверждала, что люди вокруг меня – жалкая пыль. Кто-то даже посмел обвинить меня в школьном буллинге. В доведении какого-то человека до суицида. Да в чем меня только не обвиняли!

— Вовсе не все! Хоть все газеты и журналы писали, что люди проклинают и ненавидят тебя, на самом деле это не так. Многие мои знакомые не поверили, что ты могла так поступить.

— Да? А ты хоть знаешь, сколько гадостей мне написали ко всем моим постам в социальных сетях? Знаешь? Знаешь, сколько всего мне пришлось прочитать за все это время?

— Я все прекрасно знаю. Читал все статьи и смотрел все репортажи.

— Ах, даже так… Хотел быть в курсе того, как проходит твой план по уничтожению моей карьеры?

— Да говорю же тебе, я ничего не делал, — устало вздыхает Терренс.

— Хватит пытаться строить из себя хорошенького. Тебе это не поможет.

— Ракель…

— Я обещаю, ты очень дорого заплатишь за то, что сделал. Это дело не останется без моего внимания. Ты не будешь и дальше делать вид, что все хорошо.

— Послушай меня…

— Рано или поздно люди узнают, кто ты такой на самом деле. Я всем расскажу, что это твоих рук дело. Раз народ хочет знать, кто все это время трусил показать свое лицо и представиться миру, но усердно поливал меня грязью, то они узнают своего антигероя. Узнают, кого им ненавидеть и проклинать. Кому желать сдохнуть и гореть в аду за все, что он сделал.

— Я не имею к этому делу никакого отношения.

— Даже не надейся, МакКлайф, я не оставлю тебя в покое и отомщу. Ты, мразь, сильно пожалеешь о том, что решил встать у меня на пути. Встать на пути самой Ракель Кэмерон.

— Послушай, я бы никогда не пошел на что-то подобное. Мне незачем намеренно на кого-то клеветать. Я никогда не распускал про кого-то какие-то ложные слухи. Никогда не платил деньги каким-то людям для того, чтобы они писали ложные статьи или не давали кому-то какую-то работу.

— Да? А может, я не первая, чью карьеру ты пытался разрушить? Может, ты поступаешь так со всеми, кто тебе неугоден? Вдруг тебе отказало уже очень много девчонок, которым ты так или иначе разрушил жизнь?

— Я никогда не занимался подобными вещами.

— Даже если ты и умудрился заткнуть кому-то рот, то со мной этот номер не пройдет, — уверенно заявляет Ракель. — Я не буду молчать и расскажу людям правду о том, кто ты такой. Раскрою людям глаза и заставлю их прекратить верить, что ты якобы такой милый и невинный.

— Да послушай же!

— Кто знает, может, мой поступок сподвигнет кого-то на какие-то интересные откровения. Может, кто-то заговорит и расскажем всему миру, что ты за наглая и невоспитанная сука, которая думает только о себе.

— Ты несправедлива ко мне!

— Ах, это я несправедлива? — громко ухмыляется Ракель. — Ты распространяешь про меня слухи и злостно смеешься, наблюдая за тем, как народ готова едва ли не разорвать меня в клочья! И ты считаешь, что я к тебе НЕСПРАВЕДЛИВА?

— Я не распространял эти слухи! И вовсе не смеялся над тобой!

— Да что ты говоришь! А те анонимные письма тоже не ты писал?

— Какие еще анонимные письма?

— Которые ты присылал мне даже после того как я сбежала в Лондон.

— Я понятия не имею, о каких письмах ты говоришь.

— Да конечно! Неужели это совпадение? Совпадение то, что я начала получать их с того самого дня, как познакомилась с тобой? С тех пор как я увидела тебя на встрече с Сереной и твоим менеджером! Когда ты поначалу пытался строить из себя милого и пушистого, но резко изменился после того как понял, что перед тобой не будут плясать на задних лапках.

— Я не посылал тебе никаких анонимных писем!

— Ах, не посылал!

— Я не вру тебе!

— Ну да, только не говори, что ты не знал адрес моей электронной почты, который всегда был в публичном доступе. На который любой всегда мог что-нибудь написать. Ты прекрасно об этом и пользовался моментом, отправляя мне письма с длинными текстами и буквально требуя, чтобы я бросила свою карьеру. А потом еще и честно признался в том, что те сплетни – это твоя работа.

— Твою мать, ты несешь какой-то бред, — качает головой Терренс.

— Да, МакКлайф, как бы усердно ты ни скрывался и отказывался написать мне письмо с раскрытием своей личности, я уже давно все поняла.

— Я никогда не писал тебе никаких писем.

— Да я не удивлюсь, если ты еще и завел парочку фейковых аккаунтах в социальных сетях и пишешь гневные комментарии под моими постами в аккаунтах.

— Это уже смешно ! — тихо усмехается Терренс.

— А мне – НЕТ! — грубо бросает Ракель. — Мне СОВЕРШЕННО НЕ СМЕШНО!

— Я говорю правду. Правду о том, что не распространял про тебя никакие слухи и не писал какие-то письма, о которой ты говоришь.

— Да? А у тебя есть доказательства? Доказательства того, что ты не чешешь языком?

— Доказательств у меня нет… Но это сделал не я! Клянусь тебе!

— Я понимаю, ты нервничаешь . Боишься, что я уничтожу твою карьеру. Сделаю все, чтобы тебя больше никогда не приглашали сниматься в кино. Не хочешь, чтобы девчонки перестали тобой восхищаться. Ведь услышать хотя бы один комплимент в день для тебя просто жизненно необходимо.

— Я знаю, кто это сделал! — на одном дыхании уверенно заявляет Терренс.

— Что?

— Я узнал, кто распространил все эти ложные слухи. Знаю, кто является настоящим виновником всей этой ситуации.

— Думаешь, я тебе поверю? Думаешь, твой план свалить всю вину на другого человека прокатит?

— Я тебя не обманываю, Ракель, — спокойно говорит Терренс. — Я знаю, кто все это устроил.

— Ну давай, говори… — Ракель с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди. — На кого ты решил свалить всю вину. Кто будет отдуваться за твои делишки вместо тебя?

— Это Саймон, — уверенно произносит Терренс. — Саймон Рингер.

— Какой еще Саймон Рингер?

— Мой личный водитель. Точнее… Бывший водитель.

Ракель призадумывается на пару секунд, чтобы вспомнить, кто такой Саймон Рингер. И понимает, что это тот мужчина, с которым она успела мило пообщаться перед совместной фотосессией с Терренсом. Мужчина, который показался ей приятным собеседником, несмотря на тот холод, что от него исходил.

— Серьезно? — громко удивляется Ракель. — Саймон? Ты хочешь свалить всю вину на этого мужчину? На этого человека, который и мухи не обидит?

— Это правда, Ракель, клянусь, — уверенно говорит Терренс. — Это он распространил про тебя все эти слухи.

— Господи, какой бред! Какой бред! Ты решил обвинить во всем невинного человека, который честным путем зарабатывал себе на жизнь?

— Я узнал об этом совершенно случайно. Рингер сам обо всем проболтался и признался в том, что это его рук дело.

— Ты бы еще обвинил кого-нибудь из моих близких. Например, Наталию. Настроил бы меня против моей лучшей подруги, к которой ты уже успел присосаться как пиявка.

— Да, я тоже сначала не поверил и не понимал, какое отношение он имеет к тебе. Но Саймон был очень уверен. Как будто четко знал, зачем ему это нужно.

— Ну и зачем ему, по-твоему, это понадобилось?

— Не знаю, Ракель. Он так и не признался мне. Но пообещал, что не остановится, по крайней мере, в ближайшее время.

— Слушай, МакКлайф, тебе не стыдно обвинять во всем другого человека? Неужели тебе будет легко жить с таким грузом? Невинный будет отвечать за твои делишки, а ты продолжишь строить из себя невинного и останешься безнаказанным?

— Я говорю тебе чистую правду. Если кого и винить, то только Саймона.

— Я ни за что не поверю, что это был он. Не поверю!

— Но он сам признался!

— Хватит заговаривать мне зубы! — сухо требует Ракель. — Ты все равно не избежишь того, что тебя ждет.

— Ракель, пожалуйста… — с жалостью во взгляде произносит Терренс.

— И не надо так жалостливо на меня смотреть! Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал. Никогда, слышишь!

— Я не собираюсь отвечать за то, в чем не виноват!

— Да? — Ракель расставляет руки в бока. — И чем ты докажешь, что во всем виноват Саймон?

— Я узнал обо всем на нашей последней встрече. Саймон возил меня по делам, а в какой-то момент мы решили зайти в кафе и выпить по чашке кофе. Мы разговорились, а потом начали обсуждать тебя. Точнее, тот скандал с клеветой. Я возмущался из-за того, что кто-то посмел так с тобой поступить. А немного погодя Саймон заявил, что это была его работа.

***

Две недели назад.

Саймон Рингер и Терренс МакКлайф находятся в одном маленьком кафе, в котором, сидя за столиком на улице, долгое время что-то оживленно обсуждают с чашкой ароматного кофе. Пару раз к высокому черноволосому красавцу, известного во всем мире как великолепный актер, подходят его поклонники и просят где-то расписаться, а он с радостью соглашается и успевает перекинуться с ними парой слов. Что немного раздражает его компаньона.

Они очень много и долго обсуждают ту историю, в которой оказалась известная модель Ракель Кэмерон, с которой Терренс однажды поработал на одной из фотосессий. Которая, к слову, прошла не совсем удачно. Мужчина признается своему личному водителю Саймону в том, что крайней возмущен всем, что сейчас пишут многочисленные статьи в Интернете и собственные фанаты девушки, резко возненавидевшие ее за то, что она якобы делала все эти годы.

Однако в какой-то момент Саймон решает высказать свое мнение, которое приводит Терренса в глубокий шок.

— И я очень рад, что все так сложилось, — с хитрой улыбкой уверенно заявляет Саймон. — Очень рад, что все сейчас так очерняют имя известной модели, что раньше была любимицей публики, но вдруг стала зазнавшейся стервой, которая любит только себя.

— Что? — сильно хмурится Терренс.

— Значит, я очень хорошо постарался. Люди поверили в мои шокирующие заявления, которые услышал весь мир.

— Боже, Саймон, ты что такое говоришь?

— Ах, Ракель… — Саймон с гордо поднятой головой выпивает немного кофе из своей чашки. — Бедная девочка даже не подозревает, что во всем виноват, казалось бы, милый и пушистый водитель Терренса МакКлайфа. Казалось бы, какое отношение он имеет к этой модельке? Зачем ему все это устраивать? Но правильно люди говорят, что не стоит судить человека по внешности. Ведь тот, кто выглядит как милый и пушистый, вполне может оказаться тем, кто мечтает отомстить тебе за что-либо. Вцепиться когтями в твою спину.

— Погоди-погоди, — спокойно произносит Терренс. — То есть, ты хочешь сказать, что все это твоих рук дело? Это ты распространил все эти ложные слухи?

— Да, милый мой. Все, что сейчас происходит, – моя заслуга.

— Нет… — Терренс качает головой. — Нет, я в это не верю. Не верю, что ты мог так поступить.

— Но как видишь, мог.

— Но зачем тебе все это? Зачем? Почему ты так поступил с Ракель? Что она тебе сделала?

— Ты еще очень многого не знаешь.

— Чего я не знаю? Чего? Того, что она страдает? Страдает из-за того, что пресса поливает ее грязью и выставляет эту девушку едва не сумасшедшей! А ее собственные поклонники пишут ей гневные комментарии и желают ей сгореть в аду!

— И я очень доволен тем, что про нее пишут в прессе, — хитро улыбается Саймон. — Эта девчонка заслужила это.

— Господи, поверить не могу, что это все твоих рук дело.

Терренс выпивает немного кофе из своей чашки и ставит ее на стол.

— Не могу поверить… — задумчиво произносит Терренс, запустив руки в свои волосы. — Не могу поверить…

— Я уже очень давно планировал сделать это, — без зазрения совести признается Саймон. — Давно собирался предъявить этой девчонке счеты. И очень рад, что получил возможность оказаться поближе к ней. Познакомиться с этой девчонкой. Втереться ей в доверие. И сделать так, чтобы она даже и не подумала подозревать во всем меня.

Саймон хитро улыбается.

— Чтобы она подозревала, например, тебя, — добавляет Саймон. — Я более, чем уверен, что Ракель сейчас винит тебя во всех своих бедах.

— Ты хотел подставить меня? — удивляется Терренс. — Хотел свалить на меня все свои делишки и остаться безнаказанным?

— Ну раз уж ты вел себя так вызывающе и всем видом давал понять, что при желании можешь раздавить эту девчонку, как горошину, то почему бы и не воспользоваться такой возможностью.

— Ты больной, Рингер. Просто больной. Ты хоть понимаешь, что творишь? Понимаешь, что, блять, наделал?

— Конечно, понимаю. — Саймон презренно хихикает. — Я надавил, пожалуй, на самое, больное ее место. Поставил под удар ее модельную карьеру. Которой она просто одержима. И уверен, что она сейчас льет слезы из-за того, что ее больше не будут приглашать на съемки. Что люди перестанут восхищаться ею и говорить, что она сияет ярко, словно звезда.

— Прекрати всем этим заниматься и оставь бедную девушку в покое, — холодно требует Терренс.

— И я не ошибся! Эта бедняжка испугалась! До смерти испугалась слышать правду о себе. Настолько испугалась, что даже решила скрыться ото всех и заставить забыть о ней. Правда, по мне это больше похоже на пиар. Способ заставить людей вспомнили о ней. Заставить беспокоиться.

— Любой бы на ее месте предпочел бы сбежать, чтобы никто не указывал на него пальцем.

— Это еще не конец, дорогой мой, — уверенно заявляет Саймон. — Я не остановлюсь и буду дальше вредить этой девчонке.

— И когда ты собираешься остановиться?

— Уж точно не в ближайшее время.

— Немедленно останови эту травлю, Саймон. Ракель не сделала тебе ничего для того, чтобы ты так унижал ее.

— Нет, не остановлю.

— И интересно, каким же образом ты это сделал? Как сделал так, чтобы обо всех этих вещах написали где только можно?

— Легко! — хитро улыбается Саймон и выпивает немного кофе из своей чашки. — У меня есть друг, который работает главным редактором одного журнальчика. Не очень известного, конечно, но это не столь важно. Вот я однажды сходил к нему в гости, выпить кофейку…

— Ты что, заплатил этому человеку?

— А ты умный парень, МакКлайф!

— Ну и сколько же ты ему отвалил?

— Не очень много. Примерно по половине с нескольких зарплат, которые я получал за работу твоим личным водителем.

— Надо же… Так ты, гад, заранее копил деньги для того, чтобы припереться к этому типу и заставить его напечатать все те ложные заметки от имени анонима?

— Мне повезло, что рады дружбы тот мужик согласился оказать мне услугу за небольшие деньги. Правда, я подкармливаю его денежками каждый раз, когда хочу, чтобы были опубликованы новые статьи про Ракель Кэмерон.

— Да уж… Не знал, что все это время со мной работала такая гнида. Гнида, которая решила оклеветать невинную девушку. Это получается, что я как будто финансировал твои проделки?

— И кстати, твоя помощь мне была бы очень кстати.

— Что? — возмущается Терренс. — Ты хочешь сделать меня частью свой авантюры?

— Одно твое слово – и карьера Ракель Кэмерон будет разрушена. Ты подтвердишь все мною сказанное, и этой девчонке не удастся найти работу даже в каком-нибудь магазинчике. Потому что все будут ее ненавидеть и презирать. Ей придется потрудиться, чтобы найти такое место, где никто не будет о ней знать.

— Нет, Рингер, на меня не рассчитывай!

— Если сделаешь все как я скажу, то ты получишь от меня хорошую благодарность.

— Я сказал, что не буду в этом участвовать.

— Но ты же ненавидишь эту девушку.

— А кто тебе сказал, что я ее ненавижу? — удивляется Терренс и выпивает немного кофе из своей чашки. — Да, мы с ней не поладили с самого начала. Но это еще ничего не значит.

— А как же твои угрозы, которые ты выкрикнул ей вслед? Как же твои обещания уничтожить ее карьеру и превратить ее жизнь в ад?

— Я сказал это со зла.

— Я могу предоставить тебе прекрасный шанс отомстить Кэмерон за то, что она так с тобой обращалась. Не склонила перед тобой голову, не называла Аполлоном, отказалась пойти с тобой на свидание, надавала кучу пощечин и полила грязью.

— Я все сказал, Рингер. На меня не рассчитывай.

— Подумай, Терренс, подумай, — с хитрой улыбкой настаивает Саймон. — Не спеши так быстро отказываться от моего предложения.

— Если вздумал заплатить мне, то можешь подавиться деньгами. Мне они не нужны. Не нужны деньги, которые я сам же тебе и плачу за работу водителя.

— Ну, тебе заплачу не только я, но и некоторые репортеры, журналисты и создатели различных шоу, которые ты мог бы посещать, чтобы рассказать всему миру, кто такая Ракель Кэмерон.

— Мне не нужны деньги, заработанные на клевете невинного человека.

— Ты мог бы отдать денежки своей маме. Она ведь так в них нуждается.

— Я и так в состоянии обеспечить мать всем, чем ей нужно.

— Ты уже очень давно не снимался в каких-то масштабных проектах. Довольствуешься только какими-то интервью и фотосессиями для журналов. Но на этом много не заработаешь.

— Прекрати заговаривать мне зубы, Рингер, — твердо требует Терренс. — Я же сказал, что не буду участвовать в твоих делишках.

— Терренс…

— Ты зашел слишком далеко в желании разрушить жизнь этой девушки. И требую, чтобы ты немедленно все это прекратил, представился всему миру и принес публичные извинения людям. Принес извинения самой Ракель, которую ты подверг такому стрессу.

— Нет, дорогой, я не остановлюсь, — уверенно заявляет Саймон. — Ни за что.

— И даже не собираешься представляться миру? Сообщать самой Ракель о том, кто все это устроил?

— Нет, не собираюсь. По крайней мере, пока. Пусть все мои обвинения будут публиковаться от имени анонима. Я считаю, что пока что еще не время раскрывать людям правду. Не время рассказывать Ракель, кто я такой и за что хочу ей отомстить.

— Зато я не буду молчать и расскажу всем, кто все это устроил.

— И сделаешь себе только хуже. Ведь для Ракель ты наверняка главный подозреваемый. Виновник всех ее бед.

— Вот я и собираюсь доказать ей, что моей вины в этой ситуации нет.

— Сомневаюсь, что она тебе поверит. Ты своим омерзительным поведением заставил ее фактически возненавидеть тебя.

— Да, я был с ней груб, — уверенно говорит Терренс. — Признаю. Но я сделаю все, чтобы между нами воцарился мир.

— Неужели ты легко закроешь глаза на то, что она повела себя не так, как все?

— Не твое собачье дело! Как бы то ни было, я не позволю тебе и дальше так издеваться над Ракель и незаслуженно поливать ее грязью.

— В чем дело, Терренс? — невинно улыбается Саймон. — Почему ты вдруг решил встать на защиту этой мерзкой девчонки?

— Потому что мне не нравится, что ты беспричинно унижаешь эту девушку! Не нравится!

— Она ведь насквозь фальшивая! А я всего лишь раскрыл всем глаза на то, как она обманывает своих поклонников. С надеждой, что за красивое тело народ закроет глаза на ее омерзительный характер.

— Ты ничего не раскрыл, Саймон. Ты нагло оклеветал невинную девушку, которая не сделала тебе ничего плохого.

— Ошибаешься, милый мой.

— Какого черта ты все это затеял? — недоумевает Терренс. — Какого хрена, Рингер? Зачем? С какой целью? Чего ты хотел этим добиться?

— Хотел сделать все, чтобы эта девчонка лишилась того, что ей дорого больше всего на свете, — уверенно отвечает Саймон. — Ее модельной карьеры. Восхищения всех людей на свете.

— Когда люди наконец-то откроют глаза и поймут, что их обманывали, тебя захотят растерзать. Ты сам станешь позорищем для всего мира.

— Никто ничего не сможет доказать, — хитро улыбается Саймон. — Даже ты ничего не сможешь сделать.

— Ошибаешься, Рингер, я много чего могу.

— Твоя звездочка уже давно погасла, МакКлайф. Смирись ты уже с этим. Ты все еще мнишь себя великим, хотя на самом деле никогда таковым и не был. А тот факт, что ты сыграл какого-то сопливого смазливого мальчишку в каком-то бессмысленном фильме, не делает тебя великим актером.

— У меня все еще есть очень хорошие связи. Не забывай. Я одним своим словом могу как сломать любому человеку жизнь, так и сделать ее гораздо лучше.

— Вот и воспользуйся этим, чтобы уничтожить карьеру и жизнь Ракель. Разоблачи эту девчонку, которая столько лет притворяется для всех ангелом, хотя на самом деле всех ненавидит и любит только лишь себя одну.

— Прекрати говорить о разоблачении! — грубо требует Терренс. — Никакого разоблачения не было! Ты просто оскорбил и унизил Ракель!

— Я никого не оскорблял. Всего лишь сказал людям правду.

— Ты оболгал ее, Саймон! Нагло оболгал. Ракель не сделала ничего из того, в чем ты ее обвинил.

— А ты слышал такую поговорку, как в тихом омуте черти водятся? — Саймон складывает руки перед собой на столе. — Не верь тому, что видишь до тех пор, пока не узнаешь, что у человека внутри. А уж поверь, у любого могут быть свои скелеты в шкафу.

— Да, в этом я с тобой соглашусь, — соглашается Терренс. — Но я точно знаю, что Ракель – действительно такая, какой она является и на публике.

— Вы оба притворщики. Что ты притворяешься милым и пушистым, что она строит из себя ангела.

— Это ложь! Я не притворяюсь!

— В любом случае я могу совершенно спокойно продолжать и дальше подкармливать публику интересными подробностями ситуации Ракель Кэмерон. Вот кину им косточку, как собаке, и буду наблюдать за тем, как они будут ею увлечены.

— Знай, Рингер, я не буду молчать, — уверенно обещает Терренс. — Я расскажу людям правду. Раскрою личность человека, который все это сделал.

— Сначала докажи это. Докажи, что я сделал это для того, чтобы отомстить этой девчонке.

— За что? — удивляется Терренс. — За что ты так ненавидишь ее? Что Ракель тебе сделала, раз ты выставил ее высокомерной стервой, которая только и думает о себе?

— Когда-нибудь ты обо всем узнаешь. Да и Ракель однажды узнает, почему я ненавижу ее. Узнает, для чего я все это делаю.

— Она совсем не такая, какой ты ее выставил.

— Ты очень плохо разбираешься в людях, дорогой мой, — хитро улыбается Саймон.

— Я прекрасно разбираюсь в людях.

— Советую тебе не поддаваться чарам этой жалкой модели. Не забывай, красивый фрукт снаружи иногда бывает гнилым внутри.

— Я точно знаю, что Ракель не такая, какой ты ее считаешь.

— Ничего, милый, ничего. Я заставлю тебя очнуться и понять, что эта девчонка не та, за кого себя выдает.

— Она не виновата в том, что у тебя поехала крыша из-за желания отомстить ей. Непонятно, правда, за что.

— Ну хорошо, раз тебе так интересно, то я скажу кое-что. Одну маленькую вещь. — Саймон делает небольшой глоток кофе из своей чашки. — Причина моей мести кроется в чем-то очень интересном, к чему эта девчонка имеет прямое отношение. Но ты пока что не узнаешь об этом. И не пытайся ничего узнать. Тебе все равно никто ничего не скажет. Потому что я – единственный, кто знает всю правду.

— Мне чихать на причину мести, — сухо бросает Терренс. — Я просто хочу, чтобы ты прекратил подкупать своего дружка, который работает главным редактором журнал, и заставлять его писать все эти унизительные вещи, от которых у меня волосы дыбом встают. И наконец-то оставил бедную девушку в покое.

— Я не перестану, — уверенно качает головой Саймон. — Ни за что.

— Тебе надо лечиться, ублюдок.

— Кроме того, очень скоро я снова пойду к Кендрику и попрошу его написать еще парочку унизительных статей. Чтобы и дальше заставлять людей верить, что она подлая и лживая стерва.

— Хватит, Рингер! — резко хлопнув рукой по столу, громко требует Терренс. — Довольно! Я требую, чтобы ты оставил Ракель в покое и прекратил клеветать на нее!

— Спокойно, МакКлайф, спокойно. Не надо выставлять себя истеричкой.

— Ты доиграешься, мразь. Если Ракель так и будет страдать из-за твоих чертовых игр, то ты очень сильно об этом пожалеешь. Я заставлю тебя дорого заплатить за все, что ты делаешь, и наконец-то разоблачу твою наглую ложь. Из-за которой бедняжка куда-то сбежала.

— Слушай, Терренс, а чего ты так беспокоишься за нее? — хитро улыбается Саймон, крепко сцепив пальцы и подозрительно посмотрев на Терренса. — Тебе-то какая разница, что будет с этой девочкой? Она для тебя никто, чтобы так беспокоиться за нее!

— Да, мне действительно не все равно на нее, — уверенно заявляет Терренс. — И я хочу сделать все, чтобы защитить ее от тебя и твоих грязных делишек.

— Не совершай ошибку, дорогой. Конечно, ты бываешь просто невыносим и бесишь меня, но я не желаю тебе зла. Не хочу, чтобы ты пожалел о том, что делаешь.

— Я никогда об этом не пожалею. Не пожалею о том, что защищаю Ракель от ублюдка, который перешел все грани разумного.

— Напрасно! Эта девчонка все равно не отблагодарит тебя за все твои поступки. Потому что, во-первых, она обижена на тебя и считает, что ты во всем виноват. Во-вторых, эта девчонка любит только себя. Поверь, если бы у нее выбор между семьей или карьерой, то она выбрала бы карьеру. На семью ей по хер. Она хочет только лишь слышать, как все ею восхищаются. Как все называют ее своим идолом. А если этого не будет, то это станет для нее сильным ударом.

— Узнала бы полиция о том, какие делишки ты вытворяешь, тебя бы уже давно посадили за решетку.

— Только посмей пойти в полицию и что-то рассказать им про меня, — уверенно говорит Саймон. — Если ты посмеешь сделать это, я превращу твою жизнь в настоящий ад. Уничтожу тебя так же, как собираюсь уничтожить Ракель.

— Я не боюсь твоих угроз, Саймон, — уверенно заявляет Терренс. — К тому же, не забывай, что ты имеешь дело с самим Терренсом МакКлайфом.

— Мне плевать, кто ты такой. Я тебя предупреждаю, если ты пойдешь против меня, тебе придется сильно об этом пожалеть.

— Если ты и дальше продолжишь так издеваться над девушкой, то я не побоюсь чем-то пожертвовать, лишь бы засадить тебя в тюрьму и рассказать всем, какая ты гнида.

— Что, мальчик, осмелел больно, я смотрю?

— Я – уважаемый в шоу-бизнесе человек! Если я раскрою рот, то все однозначно поверят мне. Мне надо всего лишь одно слово, чтобы, сука, уничтожить тебя.

— Так-так, слышь, самопровозглашенный король, ты притормози немного, — резко отрезает Саймон. — Сними свою корону, которую ты сам на себя напялил.

— Советую тебе притормозить и прекратить делать то, что ты делаешь.

— Если ты опять начал забываться и страдать от мании величия и неотразимости, то я быстро спущу тебя на землю.

— Хватит мстить Ракель! Хватит унижать девушку в глазах ее собственных фанатов, которые ополчились на нее из-за той лжи, которую твой дружок понаписал в своем журнале.

— Ах, Терри, Терри… — с широкой улыбкой качает головой Саймон, откинувшись на спинку стула. — Раз ты так яро защищаешь эту девочку и даже готов пожертвовать своей карьерой, то я могу предположить только одно. Ты все-таки поддался ее чарам и влюбился в нее.

— Это уже не твое дело, Рингер.

— Влюбился. Я это по глазам вижу. По твоему поведению. Раньше ни одна девчонка не могла зацепить тебя так сильно, как Ракель Кэмерон.

— Я сказал, это не твое дело.

— Понимаю… Тебя определенно зацепила эта сексуальная красавица. Зацепило ее нетипичное поведение. Зацепил тот факт, что она не собирается бегать за тобой и смотреть тебе в глаза. Наоборот, эта девчонка вынуждает тебя бегать за ней и быть ее рабом. Из-за нее ты окончательно потерял голову. А поскольку тобой уже овладели чувства к ней, то ты не хочешь слышать тех, кто говорит, кто она такая на самом деле.

— Тебе-то, блять, какое дело, влюблен я в нее или нет? — грубо недоумевает Терренс. — Мне что, надо спрашивать у тебя разрешение на то, можно ли мне в кого-то влюбляться?

— У меня – нет, а вот твоя мамуля точно должна одобрить выбор своего сыночка.

— Не беспокойся. Моя мать одобрит. А если нет, то она не будет лесть в мою жизнь откровенно. Просто выскажет свое мнение, но не станет пытаться разлучить меня с какой-то девушкой.

— Ну я в этом сомневаюсь.

— Не смей указывать мне, что делать. Ты не мой менеджер и даже не мой папаша, чтобы контролировать мою жизнь. С которой я вполне могу разобраться сам.

— Я очень сомневаюсь, что твоей мамочке понравится та девчонка, в которую тебя угораздило влюбиться. Вот откроет эта женщина пару газет или журналов и почитает несколько статей о том, какой у нее нестабильный характер, и как ее легко вывести из себя, и она сразу же начнет протестовать против твоих отношений с этой моделькой.

— Если бы у нее и были проблемы с головой, об этом твердили бы с самого начала. Но до того, как ты устроил этот скандал, у Ракель была безупречная репутация.

— Будь осторожен, Терренс МакКлайф, не совершай глупые ошибки. Я советую это как человек, который искренне желает тебе счастья. Который старше тебя и лучше знает жизнь и разбирается в людях.

— Без тебя разберусь!

— Не связывайся с этой девчонкой и не порть себе жизнь. Я тебя прошу. Если ты хочешь услышать, какая она на самом деле, то я могу привести к тебе некоторых людей, с которыми когда-то работала Ракель. Они с радостью расскажут тебе про ее омерзительный характер и все истерики этой девчонки, которые она устраивала на съемках.

— Мне чихать на твои слова, Саймон, — холодно, уверенно говорит Терренс. — Несмотря ни на что, я буду защищать Ракель от тебя и гнева ее собственных фанатов.

— То есть, ты все-таки хочешь принять сторону этой девчонки?

— И я сделаю это! Говорю еще раз, я не собираюсь участвовать в твоих грязных делишках и делать вид, будто то, что ты хочешь сделать, – это нормально.

— Тобой руководят чувства, Терренс. А тебе надо включить голову. Ты совершишь огромную ошибку, если побежишь разыскивать эту беглянку, потому что она обязательно сломает тебе всю жизнь.

— Не говори того, чего ни черта не знаешь.

— Я уверен, ты еще очень сильно пожалеешь о том, что не послушал меня и связался с ней. Еще будешь проклинать тот день, когда встретил ее.

— А я проклинаю тот день, когда согласился дать тебе работу. — Терренс упирается руками о стол, холодно смотря на Саймона. — Поверить не могу, что столько лет со мной работала такая гнида.

— Ты ничуть не лучше, — уверенно заявляет Саймон. — Ты – самовлюбленный и невоспитанный мудак, которого мамаша ничему не научила.

— Знаешь, Рингер, ты буквально стал моим проклятием. Проклятием, из-за которого вся моя жизнь пошла под откос.

— А причем тут я? — ехидно усмехается Саймон.

— Потому что с тех пор, как я согласился сделать тебя своим личным водителем, меня уже не приглашают сниматься так часто, как раньше.

— Так это не моя вина, дорогой мой. Можно добиться такого колоссального успеха лишь однажды. Второй раз у тебя точно не выстрелит.

— Да что ты говоришь!

— Смирись с тем, что твое время ушло, Терренс. Да, ты какое-то время еще будешь получать предложения сниматься в кино, но пик твоей славы уже давно пройден. Ты уже никогда не будешь так популярен, как тогда. А через несколько лет, когда тебе будет больше тридцати, тебя все забудут. Ты уже никому не будешь интересен. Придут другие, более талантливые люди.

— У меня было все хорошо до того, как я встретил тебя, — грубо говорит Терренс. — Каждый год выходило несколько фильмов с моим участием. Я зарабатывал отличные деньги! Мой график был расписан на несколько месяцев вперед. А теперь даже если я и снимаюсь, то только максимум один-два раза в год. И то сейчас я действительно держусь только за счет интервью, фотосессий и участию в каких-то шоу.

— Если ты не готов смириться с тем, что твоя звезда погасла, то советую тебе сходить к психологу. А иначе ты сойдешь с ума. Прямо как многие знаменитости, чья звезда погасла так же быстро, как и зажглась. Тебе точно не помешает сходить на парочку консультаций, учитывая, что ты просто не можешь прожить день без комплиментов.

— Нет, Рингер, это тебе нужен психиатр! Ибо ты окончательно рехнулся!

— У меня с головой все в порядке.

— Да? Я что-то сомневаюсь!

— У всех моих поступков есть причины. О которых всем станет известно тогда, когда придет время. Не думай, что я просто так выбрал себе жертву.

— Ты точно несешь людям неприятности. То у меня карьера пошла ко дну, то Ракель стала объектом издевательств и незаслуженных унижений. Хотя до этого у нее также все было прекрасно.

— Не надо винить других в том, что твоя карьера пошла под откос. В этом никто не виноват. Так бывает. Все звезды через это проходят.

— Но ничего, я не сдамся. Не сдамся и однажды доберусь до Голливуда. Снимусь в фильме, который снова сделает меня известным. Продемонстрирую свой талант в фильмах известных режиссеров. Уж благодаря их громким именам я снова стану известным и востребованным.

— Да, только кто из этих именитых режиссеров пригласит тебя сниматься? — ехидно ухмыляется Саймон. — Ты ведь уже никому не интересен как актер.

— Я еще вернусь и сделаю все, чтобы ко мне выстраивались в очередь с предложением о съемке в кино.

— Ты сможешь продержаться только лишь за счет остатков своей прежней славы. Но однажды и это тебе уже не поможет. Никто не будет приглашать тебя сниматься даже в небольших ролях. И ты никогда не избавишься от клеймо глуповатого и сексуального Мэйсона Хьюстона и не докажешь, что можешь играть и более серьезные роли.

— Я не собираюсь отрекаться от той роли, которая сделала мне известной. Какая бы она ни была, именно благодаря ей случился взлет моей актерской карьеры.

— А, ну понятно! Тебе ведь нравится оставаться им. Ты хочешь, чтобы тебя по-прежнему считали молодым и горячим парнем с шикарным телом, о котором мечтают все девушки на свете.

— Зато я точно знаю, что твоя давняя мечта стать режиссером никогда не станет реальностью. Ты как был простым работягой, так им и останешься.

— Я уже давно с этим смирился и не мечтаю об славе. А вот ты уже несколько лет не хочешь верить, что твоей карьере подошел конец.

— Закрой свой рот, ублюдок. Не беси меня еще больше.

— Не груби мне, МакКлайф, — холодно говорит Саймон. — А иначе тебе придется бежать от позора так же, как и Кэмерон.

— Не надо мне угрожать.

— Клянусь, я расскажу всем, что ты на самом деле из себя представляешь. Расскажу, как ты тоже притворяешься невинным ангелочком, у которого полным-полно демонов в голове.

— Лучше разберись со своими демонами, — резко отрезает Терренс. — И оставь, наконец, Ракель в покое!

— Еще раз предупреждаю тебя: не связывайся с этой обманщицей. Вот зуб даю, ты еще здорово настрадаешься из-за нее. Будешь жалеть, что не послушал моего доброго совета и не сбежал от этой коварной сучки. От этой ведьмы, которая легко околдовала едва ли не всех молодых парней на свете.

— Ты совсем ее не знаешь! И не имеешь никакого права говорить мне, кто она такая!

— Ты разговаривал с ней всего пару раз и не успел хорошо узнать ее.

— Так же, как и ты!

— Я хочу, чтобы Ракель не забывала о том, что она не суперзвезда, капризам которой никто не обязан потакать.

— Ты очень жестоко поступаешь с этой девушкой. Она не заслужила всей этой грязью, что выливается на нее по твоей вине.

— Не был ты влюблен в нее, то поверил бы мне.

— Надеюсь, что однажды все это вернется тебе бумерангом. Хочу, чтобы ты страдал так же сильно, как и эта бедная девушка, которая сбежала отсюда, лишь бы не слышать, как ее незаслуженно унижают.

— Ты сейчас договоришься, несносный паразит, — сквозь зубы цедит Саймон, едва сдерживая себя, чтобы не напасть на Терренса с кулаками прямо в общественном месте на глазах людей. — Клянусь, сука, я так испорчу тебе жизнь, что ты и сам захочешь свалить подальше или вообще сдохнуть от стыда.

— Попробуй! — дерзко произносит Терренс, свысока смотря на Саймона. — Давай, Рингер, вперед! Я посмотрю, кому из нас поверят больше: тебе, человеку, который смеет врать и клеветать на невинную девушку, или мне, очень уважаемому актеру, мнение которого всегда высоко ценится.

— Я сейчас серьезно, Терренс! — чуть грубее бросает Саймон. — Если ты начнешь разыскивать эту девку, чтобы защитить от моих нападок, то тебе придется очень дорого заплатить за это. Клянусь, я не дам тебе спокойной жизни!

— А у меня ее уже давно нет! С тех пор как мы с тобой встретились!

— МакКлайф!

— И да, хочу сообщить тебе, что больше не собираюсь работать с таким ублюдком, как ты.

— Что? — ехидно усмехается Саймон. — Ты меня увольняешь?