Спустя некоторое время Питер все же находит в себе силы медленно подняться на ноги, хотя и чувствует, как после этого они резко подкашиваются, а он слегка пошатывается из-за чувства головокружения. Широко распахнутые глаза пристально рассматривают стоящую перед ним Хелен, которая в этот момент держит руки сложенными перед собой и продолжает мило улыбаться, чувствуя себя несколько растерянной и взволнованной.

— Нет… — шепотом едва произносит Питер и качает головой. — Нет… Не может б-б-быть…

«Опачки… — хитро улыбается Теодор и начинает с гордым видом расхаживать вокруг Хелен и осматривать ее с головы до ног. — Ни хера себе поворотик… Вот это да! Не уж-то девчоночка жива?»

— Наверное, я брежу… — Питер с учащенным дыханием хватается за голову. — У меня крыша поехала…

«Э-э-э… Чувак, если что, это не я. Клянусь, я тут совсем не причем!»

— Это действительно я… — спокойно и уверенно возражает Хелен и делает шаг ближе к Питеру. — Настоящая…

— Ты… — дрожащим голосом произносит Питер. — Ты точно мне чудишься… Ты… Ты мое воображение… Моя галлюцинация…

— Нет, Питер, я не галлюцинация. Я стою сейчас перед тобой…

— Этого не может быть… Не может… Невозможно…

«А вдруг возможно? — задается вопросом Теодор. — Вдруг девчонке реально повезло? Хер знает, конечно, как, но чудеса вполне могут случаться.»

— Я знаю, что все происходящее кажется нереальным, — мягко говорит Хелен. — Все понимаю… Это длинная история. Но обещаю, я все тебе объясню.

— Нет-нет… — возражает Питер и отходит от Хелен на пару шагов, испуганно глазея на нее. — Ты не можешь…. Не можешь быть настоящей… Это невозможно… Невозможно!

— Все кажется настоящим чудом, но на самом деле объяснение очень даже простое.

— Черт, походу, мне точно придется обратиться за помощью ко специалистам. — Питер хватается за голову, отвернувшись в сторону. — Ситуация становится хуже и хуже… То разговариваю со своей копией, а теперь вот ты…

— Я все прекрасно понимаю, милый. Но прошу, позволь мне все объяснить.

«Да, красотка, давай-ка ты все нам изложи! — восклицает Теодор. — Где, как, что, почему…»

— Ты не можешь быть настоящей… — неуверенно говорит Питер. — Не можешь… Ты… Ты пог-г-гибла… Ты м-мертва…. Я видел все своими глазами! Ты умерла!

— Ты увидел далеко не все, — крепко сцепляет пальцы рук Хелен. — Не видел того, что было после того как… Мы потеряли связь друг с другом.

— Не верю… Я тебе не верю… Ты у меня в голове! Ты мое воображение! Ты не можешь быть настоящей!

— Если бы она не была настоящей, то мы бы с ребятами ее не видели, — раздается уверенный голос Даниэля.

В этот момент Эдвард, Даниэль и Терренс уверенно подходят к Хелен.

— И если бы ее не было, мы не смогли бы обнять эту девчонку, — добавляет Даниэль и приобнимает Хелен за плечи.

— А как ты видишь, мы можем, — уверенно говорит Терренс.

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — Вы… Вы тоже это видите? Видите перед собой Хелен?

— Мы не просто ее видим, Роуз, — усмехается Эдвард. — Мы еще и привезли ее сюда, чтобы она смогла с тобой встретиться.

— А вдруг… — Питер окидывает всех парней неуверенным, полным испуга взглядом. — Вдруг вы все тоже мне чудитесь? Вдруг все, что только что произошло, – лишь плод моего воображения? Вдруг этого никогда не было?

— Можешь не сомневаться, блондин, это действительно Хелен, — уверенно отвечает Даниэль. — Она не погибла. Она выжила. Точнее, ей помогли выжить.

— Нет… Нет, этого не может быть! Я же сам все видел! Мы все видели!

— Не волнуйтесь, парни, я сейчас сама все ему объясню, — мягко говорит Хелен, повернувшись к Даниэлю, Терренсу и Эдварду. — Расскажу, как так получилось.

— Что ж, думаю, на этом нашу миссию можно считать успешно выполненной, — задумчиво говорит Эдвард, расставив руки в бока.

— Ага, а теперь, Маршалл, дело уже за тобой! — восклицает Терренс, похлопав Хелен по плечу.

— Спасибо большое за помощь, ребята, — дружелюбно благодарит Хелен. — Не знаю, как бы я без вас справилась.

— Я… — едва шевелит онемевшими губами Питер. — Я не понимаю… Не понимаю… Где правда… А где ложь…

— Расслабься, Роуз, сейчас твоя подружка расскажет тебе обо всех своих приключениях, — уверяет Терренс.

— Ну а мы, пожалуй, пойдем, — добавляет Даниэль, приобняв Эдварда и Терренса за плечи. — Лично мне надо заехать в магазин и купить кое-что из продуктов.

— А мне срочно надо ехать на заправку, — признается Эдвард. — Бензина почти не осталось!

— Пошли, ребята! — восклицает Терренс. — Оставим их одних, пусть говорят. Хелен знает что делать дальше.

— Ребята, постойте… — неуверенно окликает Питер после того как Эдвард, Терренс и Даниэль собираются развернуться и уйти. — Я…

— Позже, — спокойно произносит Даниэль. — Поговорим обо всем позже. А сейчас удели внимание Хелен. Она по тебе очень скучала и ждала этого момента.

— Я только хотел сказать, что…

Однако Питер не успевает договорить, потому что Даниэль, Терренс и Эдвард уже разворачиваются в ту сторону, где стоит автомобиль последнего. И свои последние слова он говорит уже себе под нос:

— Что мне очень жаль… — Питер склоняет голову, потупив вниз полный грусти взгляд. — За все…

«Да уж… — задумчиво произносит Теодор, поглаживая подбородок и вопросительно рассматривая Хелен с головы до ног. — Даже не знаю, как на это реагировать… Вроде она такая вся настоящая, а твои дружки ее видят… А вроде бы… Ну не может этого не быть! Как такое вообще возможно?»

— Нет, я… — растерянно произносит Питер и резко мотает головой. — Я не могу в это поверить… Не могу поверить, что не схожу с ума… Что… Ты… Правда здесь…

— Я все понимаю, милый, — мягко отвечает Хелен, подходит поближе к Питеру и обеими руками берет за руку, заставив того слегка вздрогнуть и напрячься. — Но обещаю, ты все поймешь. Поймешь, когда я объясню ситуацию.

— Это должно быть какой-то сон… Сон, который станет ночным кошмаром.

— Не станет, я тебе обещаю.

— Мне сейчас все кажется нереальным… Как будто… Все это… Ненастоящее… Как будто я… Сплю… Не могу проснуться… Нет…

Питер с учащенным дыханием хватается за голову и широко распахнутыми глазами окидывает взглядом все, что его окружает, воспринимая этот мир чем-то нереальным.

— Все хорошо, Питер, все хорошо… — успокаивает Хелен, поглаживая предплечья Питера. — Все хорошо… Успокойся, пожалуйста…

— Нет… — резко отстраняется Питер, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, а из-за тяжести в груди ему все труднее вдыхать воздух. — Нет, ты не можешь быть настоящей… Ты иллюзия! Тебя нет! Ты мертва!

— Нет, дорогой, я не мертва. Я жива. — Хелен ободряюще улыбается. — Вот она я. Здесь. Хотя мне и самой в это до сих пор не верится. Потому что думала, что мне конец.

— Нет… Это невозможно… — Питер шумно сглатывает, полными ужаса глазами в неверии снова и снова рассматривая Хелен с головы до ног. — Невозможно!

Только Хелен хочет сказать что-то еще, как у нее за спиной раздается громкий голос Даниэля:

— Эй, Роуз!

Питер переводит взгляд на источник звука и видит, как Даниэль подходит к нему в полном одиночестве.

— Чуть не забыл вернуть тебе кое-что. — Даниэль засовывает руку в карман на джинсах. — Пришлось ненадолго одолжить, но теперь мне это больше не нужно.

Как только Даниэль достает что-то из кармана, он бросает это Питеру, без проблем поймавший прилетевшие ему в руки ключи от машины, которые он ранее не смог найти у себя.

— Пройдешь пару метров отсюда – и увидишь свою малышку! И кстати, ты бы хоть помыл ее что ли – а то она похожа на чушку. Негоже катать свою девушку на грязной тачке.

Бросив загадочную улыбку, Даниэль разворачивается и спокойно уходит отсюда, пока Питер сначала растерянно смотрит ему вслед, а затем переводит взгляд на ключи, что лежат у него на ладонях.

«А вот здесь я с ним согласен! — восклицает Теодор, расхаживая рядом с Питером. — Чувствую себя так, будто катаюсь в грязном грузовике со свиньями. Так и хочется залезть под душ и отмыть всю эту херню мочалкой.»

— Давай где-нибудь посидим и все обсудим, — мягко предлагает Хелен. — Я сейчас все тебе расскажу.

— Я не понимаю… — неуверенно произносит Питер и негромко шмыгает носом. — Ничего не понимаю… Ты умерла, а они тебя видят… И я тебя вижу…

— Ты поймешь, обещаю. Только дай мне шанс разложить все по полочкам.

Хелен быстро осматривается вокруг в поисках места, куда можно присесть, и останавливает взгляд на небольшой скамейке без спинки возле домика.

— О, пошли туда! Посидим там!

Взяв Питера за руку, Хелен тянет его за собой к приглянувшейся ей скамейке, пока сам парень по-прежнему уверен, что ему все это снится: и ссора с друзьями, и появление якобы погибшей девушки. А стоит им присесть, как Роуз начинает трогать руками лицо, хвататься за голову и оттягивать волосы, задыхаясь от нехватки воздуха и понимая, как им снова овладела куда более сильная волна дрожи.

— Прошу, сделай так, чтобы я проснулся! — отчаянно умоляет Питер. — Сделай так, чтобы этот кошмар прекратился! Я не хочу переживать все то, что будет дальше. У меня больше нет сил! Я не могу! Понимаешь, не могу!

— Тише-тише, мой хороший, тише, — тихо произносит Хелен, накрыв ладонью руку Питера и погладив ее. — Тише… Дыши глубже… Все хорошо. Ты не спишь. Это все реально.

— Нет, это все неправда! Ты сейчас поговоришь со мной, а потом в конце скажешь, что все-таки мертва. И устроишь еще что-нибудь ужасное.

— О чем ты говоришь?

— Пожалуйста, Хелен, не мучай меня… Просто сделай так, чтобы я проснулся.

— Хорошо, давай ты пока ничего не будешь говорить, а я все тебе расскажу. Просто молчи и слушай. Если хочешь что-то уточнить – пожалуйста.

— Если и помечтать о том, что ты реально здесь, то как такое возможно? Как ты смогла бы выжить в тех обстоятельствах, когда это никому не под силу?

— На самом деле все очень просто: меня спасли. Незадолго до того, как произошел взрыв. Сама я уже не могла выбраться, поскольку была в огненной ловушке и вскоре отключилась после того как надышалась угарным газом.

— И кто же это был?

— Один из сообщников Маркуса. Он устранился так, чтобы никто ничего не заподозрил, зашел в тот горящий домик, нашел меня и отвез в больницу.

— Сообщник Маркуса?

— Элайджа. Который его правая рука. Почти как главный, можно сказать.

— Тот, который в какой-то момент пропал, пока Маркус говорил с этим уродами по видеосвязи?

— Именно! Это благодаря ему я сейчас жива и здорова.

— То есть… — все еще не веря, произносит Питер. — Ты хочешь сказать, что… Все это время провела в больнице?

— Не совсем. В больнице я пробыла неделю. Там мне залечивали ожоги, которые я получила во время пожара. Да и я была слишком сильно истощена из-за того, что меня практически не кормили и поили.

— В тот момент во время видеозвонка… Ты… Была и правда истощенной… Измученной… Уставшей…

— Меня постоянно мучили боли в животе. Голова кружилась… И обмороки несколько раз бывали. А то, что мне изредка приносил тот самый Элайджа, нужно было как-то растянуть на несколько дней, чтобы не погибнуть. К тому же, в какой-то момент меня начали мучить галлюцинации. Мне постоянно что-то мерещилось. А ночные кошмары добивали еще больше. То ты придешь меня убивать, то Маркус, то его дружки, то парни с девочками… До того меня все это довело, что я и впрямь хотела умереть, лишь бы перестать мучиться.

— О, черт… Хелен…

— И хоть сейчас еще лето, мне все равно было постоянно холодно. Особенно ночью. Меня держали в каком-то заброшенном домике в небольшой комнатушке, где отовсюду дул ветер и ползала всякая живность: от мышей и крыс до тараканов и клопов. Комары меня всю искусали… А когда там пробегали мыши и крысы, то я визжала как поросенок. Я всегда до жути их боялась. Но была вынуждена жить с ними.

— Правда? — широко распахивает глаза Питер.

— Кстати, в больнице я еще и лежала с ОРВИ. Хотя мне и до этого было плохо. Чувствовала, что у меня поднимается температура. Лицо горело, а самой было холодно… Горло болело… Насморк мучил…

— А сейчас ты как себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, — скромно улыбается Хелен. — Насморк, конечно, еще остался, но температуры больше нет, да и горло отболело.

— Надо признать… Сейчас ты… Выглядишь… Не так, как тогда. Сейчас… Намного лучше…

— В больнице обо мне очень хорошо заботились. Да и еда оказалась очень вкусной. Ну… — Хелен пожимает плечами. — Или я была слишком голодная и могла наслаждаться даже простым хлебом и водой.

— Ладно… И где ты была после того, как выписалась?

— Элайджа привез меня к себе в квартиру. Точнее, потом он признался, что это квартира его старшего брата, который согласился ему помочь.

— У этого отморозка еще и брат есть?

— Да, он сказал, что они много лет не общались, но недавно вновь сблизились.

— Значит, получается, он как бы его сообщник? Пользовался тем, что никаких подозрений на него не будет, и покрывал этого урода?

— Элайджа не такой ужасный, как остальные. Он никогда не был близок со всеми сообщниками Маркуса, а за ним ходил хвостом из уважения к отцу, который был его другом. Но в какой-то момент он понял, что не хочет больше этим заниматься, и искал любой способ как-то отвязаться от него.

— Ну да, так я и поверил! — хмуро бросает Питер, скрестив руки на груди. — Чтобы преступник в миг стал хорошим!

— Я тоже не до конца ему поверила. Но по крайней мере со мной он очень хорошо обращался, пока скрывал меня в квартире своего брата. Мы успели хорошо поладить. Перед уходом даже дал немного денег на такси. Которые я вернула ему переводом на карту, когда вернулась домой.

— И зачем это ему понадобилось тебя скрывать?

— Хотел убедиться в том, что Маркуса и всю его компанию действительно арестовали. Боялся, что твой отец придет в бешенство, если поймет, что его план убить меня провалился. Мол, он не успокоится, пока не будет знать, что я мертва.

— Надо же, какой благородный перец оказался…

— Он, кстати, знает, немало грязных секретов Маркуса, которые могут усугубить его положение. Знает, где искать многих людей, которых твой отец когда-либо убивал. До поры до времени о них никто ничего не знал, но Элайджа может рассказать, где Маркус спрятал их тела.

— Что, он надеется таким образом избежать наказания и жить как ни в чем ни бывало?

— Элайджа рассказывал, что Маркус однажды убил его подругу детства, с которой он был очень близок. Это одна из причин, почему он его ненавидит. Хотя сам Маркус не знает об этом, ибо Элайджа никогда об этом ему не говорил.

— Раз тебе известно о местоположении этой гниды, то ты обязана сообщить об этом полиции. Пусть они арестуют его и посадят за решетку к моему папаше и его дружкам.

— Элайджу уже арестовали. Он сам пришел в полицейский участок и сдался добровольно. Как и обещал мне до того как дал понять, что я могу вернуться домой.

— Надеюсь, это так, — хмуро отвечает Питер. — Надеюсь, все эти твари ответят за все свои делишки. Твари, которых я никогда не прощу.

— Я до последнего думала, что Элайджа не пойдет в полицию сам. Но недавно Эдвард сказал, что ему звонил мистер Джонсон и сообщил эту новость.

— Погоди, а как давно ты вообще ушла из квартиры этого урода? И как давно ребята знают про тебя?

— Прошло уже несколько дней с тех пор как я их встретила, — скромно признается Хелен. — Как только я ушла от Элайджи, то решила немного погулять по городу, поскольку не хотела снова сидеть в четырех стенах. А по дороге меня окликнул Эдвард. Он первый узнал, что я жива.

— Эдвард?

— Он, конечно, тоже сначала не поверил и пялился на меня так, словно у него какие-то галлюцинации. Но я разложила все по полочкам и успокоила его, когда мы зашли в кафе и выпили по чашке кофе.

— Ясно. А остальные?

— Эдвард сразу же после этого написал всем сообщение с просьбой срочно собраться. В итоге решили встретиться дома у Даниэля и Анны, куда мы с МакКлайфом и поехали. Ну а там я и встретила ребят. Которые все поначалу обалдели и не верили своим глазам. Девчонки вон вообще чуть сознание от потрясения не потеряли. Точнее, Анна все-таки немножко нас напугала.

— Значит, все уже все знают?

— Знают, — с легкой улыбкой кивает Хелен. — А на следующий день я уже поехала домой к бабушке Скарлетт. Даниэль отвез меня и Сэмми после того, как мы переночевали у него и Анны.

— Она тоже все знает?

— Как и Джессика. Как и все мои коллеги с работы. Как и все твои соседки. Да и другие наши друзья уже в курсе.

— Серьезно? — широко распахивает глаза Питер. — То есть, ты хочешь сказать, что я типа узнаю обо всем последним?

— Так ребята же пытались тебе сказать! Все пытались сообщить, что я жива! Я и сама предпринимала миллион попыток до тебя достучаться! И домой к тебе ездила, и звонила, и сообщения писала! Но ты всех избегал! Ото всех прятался!

— Черт… — Питер неуверенно качает головой. — Так получается… Получается, парни не врали? Они сказали мне правду?

— Именно, дурачок! — радостно восклицает Хелен. — Ребята надеялись, что ты обрадуешься, а ты набросился на них с обвинениями во лжи и желании причинить им боль!

— Твою мать… Вот это я облажался…

«Это точно! — ехидно усмехается Теодор. — Ты превзошел всех этих мужиков сразу! Они, конечно, тоже нехило так косячили в свое время, но с тобой никто не сравнится.»

— Кстати, ты вообще в курсе, что Даниэль, Эдвард и Терренс больше не горят желанием дружить с тобой? — спокойно спрашивает Хелен. — В курсе, что помощь в организации нашей с тобой встречи – это последнее, что они собирались для тебя сделать? После этого парни намереваются прекратить с тобой любое общение и позволить тебе жить как тебе только захочется.

— Да уж, накосячил я знатно… — стыдливо признается Питер, рассматривая сложенные перед собой руки. — Когда на моих глазах произошел тот взрыв, мне будто башню снесло. Я перестал следить за тем, что делаю и говорю.

— У меня к тебе только один вопрос… — Хелен качает головой. — Всего один. Почему? Почему, Питер? За что ты так с ними?

— Хелен, милая…

— Но если честно, у меня к тебе очень много вопросов. Особенно после всего, что я за последнее время про тебя узнала.

— Я могу все тебе объяснить.

— Какого, извини меня, черта ты набросился на парней? Какого черта? Ты не просто оскорблял их и унижал, а пытался их убить! Убить своими собственными руками! По своей воле! Да еще и называл их убийцами, которые виноваты в моей гибели! И желал им смерти!

— Слушай, мне правда очень жаль, что так вышло… — с грустью во взгляде оправдывается Питер. — Я… Я…

— Как ты мог, Роуз? — недоумевает Хелен. — Как ты мог так с ними поступить? Как только совести хватило? О чем ты думал?

— Хелен…

— Ладно ты набрасывался на Маркуса и его свору и пытался убить их! Но парни! Почему ты сделал крайними невинных ребят? Почему поступил так со своими друзьями? С друзьями, которые были готовы ради тебя на все!

— Послушай…

— Они ведь рисковали жизнями ради тебя! Могли запросто погибнуть по вине Маркуса, который изводил их всех своими пытками. Наслаждался, пока его прихвостни дубасили их, ломали руки и ноги, прожигали кожу и всякое такое!

— Я знаю, милая… Знаю, что вел себя как чудовище.

— Вот именно, как чудовище! — чуть громче и строже произносит Хелен. — Ты хотел стать убийцей! Хотел пойти по пути своего отца и стать улучшенной версией Маркуса Лонгботтома. Хотел начать свои собственные дневники преступника.

— Пожалуйста, не будь со мной такой жестокой, — с жалостью во взгляде умоляет Питер.

— Серьезно? То есть, по-твоему, я должна сделать вид, что ничего не происходит? Что убивать своих друзей – это нормально? Причем убивать их не один раз!

— Хелен…

— Я знаю, что ты хотел сделать с Даниэлем во время конфликта после тура с «The Loser Syndrome». Знаю, что ты пытался его убить. Схватился за нож и пытался воткнуть его в сердце. И в конце умудрился порезать ему вену. И пытался после этого прикончить его еще несколько раз.

— Да, такое было, признаю! — резко выдыхает Питер. — Но я не хотел этого! Клянусь, мне правда очень жаль.

— Не хотел, но сделал!

— Мне до сих пор ужасно стыдно за тот случай. Не знаю, что сделал бы, если бы о нем узнали гораздо раньше.

— И поэтому ты запугал Перкинса? Наверное, сказал ему что-то вроде: «Если кто-то узнает, то тебе конец»! Да?

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — Нет, это неправда! Я ничего ему не говорил! Он сам решил молчать!

— А ты и обрадовался! Обрадовался, что сможешь выйти сухим из воды и быть в глазах людей жертвой, а Даниэля сделать извергом, который над тобой издевался. Впрочем, он таким и был, пока не сказал, что ты первый его ударил.

— Так получилось! Я… Я понимал, что рано или поздно правда вскроется, и ждал этого. Ждал, что Перкинс сдаст меня с потрохами.

— Да? Но ведь он почему-то промолчал!

— Это было его решением! Клянусь, я не заставлял его молчать! Если он хотел, то вполне мог рассказать правду.

— А как же твой девиз: «Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь»? А, Роуз? Неужели забыл? Думал, что раз друг оказал тебе такую услугу и не выставил тебя тварью, то можно и дальше строить из себя невинного ангелочка?

— Я правда хотел все рассказать! — отчаянно отвечает Питер. — Правда хотел признаться в том, что конфликт был куда серьезнее, а у Даниэля было полное право на меня злиться. Полное право вообще никогда со мной не общаться. А то и вовсе заявить на меня в полицию.

— И он, конечно, зря тебя простил, — без эмоций говорит Хелен. — Даниэлю надо было на тебя заявить. Не стоило прикрывать твои грязные делишки из-за какой-то там жалости.

— Пожалуйста, Хелен, не говори так со мной.

— Прости, Питер, но я не могу закрывать глаза на то, что ты творишь. На то, что ты сделал тогда. На все то, что ты натворил в последнее время.

— Это все мои галлюцинации! — выпаливает Питер. — Это они постоянно подбивают меня на ужасные поступки. Из-за них я и веду себя как ублюдок.

— Да ты что!

— Я никогда не говорил этого, но они преследуют меня уже много лет. Точнее… Я вижу перед собой самого себя… По имени Теодор. Это он делает из меня монстра.

«Ой, ладно, Теодор делает! — закатывает глаза Теодор. — Я направляю тебя уже в процессе, а все решения ты принимаешь своей башкой. Своей тупой и пустой башкой! В которой сидит только лишь одна мысль: что в твоих бедах виноваты все, кроме тебя.»

— Что за бред! — сильно хмурится Хелен. — Кто тебя преследует?

— Я не вру, Хелен, это правда. Теодор всегда рядом. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду. Он приходит ко мне, где бы я ни был и с кем бы ни был.

— Ну да, и ты хочешь сказать, что именно какой-то там Теодор все время и подбивал тебя на все эти ужасы?

— Да, он!

— Это глупое оправдание, Роуз. Очень глупое. Неужели ничего получше не мог придумать?

— Когда я оказываюсь в стрессовых ситуациях, Теодор становится просто невыносим. Он делает все, чтобы окончательно меня довести. Из-за него я постоянно нахожусь на грани истерики. Я не могу от него скрыться. Не могу от него избавиться. Ничего не могу!

«Ты лучше скажи ей, почему я не хочу тебя оставлять, — хитро улыбается Теодор. — Расскажи. Что ты должен сделать, чтобы это случилось.»

— Он даже сейчас здесь. Ходит здесь кругами и комментирует многие мои слова.

«Если бы было можно, я бы еще и чпокнул эту красотку. — Теодор с похабной улыбкой окидывает Хелен с головы до ног. — Ведь она такая секси… Такая привлекательная…»

— Значит, так ты пытаешься оправдать свои злодеяния? — спокойно заключает Хелен. — Это ты хочешь сказать в свое оправдание?

— Я не оправдываюсь! — возражает Питер.

— Ты вообще понимаешь, что натворил? Понимаешь, к каким последствиям все это может привести? Тебе может грозить тюрьма, если парни вдруг захотят пойти в полицию и написать на тебя заявление! Даниэль, например! Он запросто может пойти к тому же мистеру Джонсону и потребовать тебя посадить за попытку убийства. Неоднократную, между прочим!

— Да, ты права, моим поступкам нет оправдания. И мне правда очень жаль. Клянусь, я не хотел ничего подобного.

— Ладно, в историю с галлюцинациями я еще могу поверить. Все мы замечали некоторые странности в твоем поведении. Видели, как ты разговариваешь сам с собой, смотря куда-то в сторону. Как на кого-то кричал, кого-то пытался задушить, швырялся чем попало… Требовал от тебя отстать.

— Правда? — дрожащим голосом произносит Питер, широко распахнув глаза с чувством, будто сердце уходит в пятки. — Ты все знала? Все видела?

— Было несколько раз. Хотя тогда я особого значения этому не предала. Но как я вижу, зря. Ведь ты сам только что признался в проблемах с головой.

— Это противно признавать… Но я действительно болен. Всегда был болен. — Питер неуверенно пожимает плечами. — Хотя с таким-то папашей и его семейкой это неудивительно.

— Да уж… Я думала, что хорошо тебя знаю, но на самом деле ты та еще темная лошадка. С которой мне явно не стоило связываться.

— Хелен…

— Я не понимаю, Роуз! Раз ты болен и понимаешь это, то надо лечиться! Надо принимать какие-то лекарства, ходить на психотерапию… Какого черта ты продолжаешь со всем этим жить? Тебе что, нравится все это, я не догоняю?

— Нет, конечно! Мне совсем это не нравится! Я уже устал от такой жизни. Устал чувствовать себя больным.

— Если бы так и было, ты бы пошел к врачу.

— Да? Чтобы меня запихнули в психушку и напичкали всякими успокоительными? Чтобы какой-то чужой дядька или чужая тетка лезли ко мне в голову и знали мои секреты? Нет уж!

— Но без этого ты никогда не вылечишься! Никогда не сможешь жить нормальной жизнью!

— Я и так прекрасно знаю, что со мной происходит. Мне не нужны никакие психологи, чтобы в этом разобраться.

— Они не только разбираются, но еще и помогают найти в себе силы с этим жить.

— Нет, Хелен! Я не хочу! И не буду!

— Хочешь, чтобы твои галлюцинации были с тобой до конца жизни? Хочешь, чтобы они еще больше подталкивали тебя к ужасным поступкам? Мало того что ты сам сходишь с ума, так еще и какие-то воображаемые друзья действуют на нервы, как мантру, повторяя, что вокруг одни лишь предатели, желающие тебе навредить!

— Этот мир и правда несправедлив ко мне.

— Нет, Питер, это не мир ужасный, а ты от него отворачиваешься. Никто не спорит – в нем есть и хорошее, и плохое. Но это не значит, что надо вести себя подобным образом.

— Ты ничего не понимаешь… — с грустью во взгляде качает головой Питер. — Не понимаешь, через что мне пришлось пройти. Через что я прохожу до сих пор.

— Верно, я не понимаю. Не понимаю, как ты мог до такого докатиться? Почему из скромного и милого парня превратился вот в это? В нечто, что готово растерзать своих друзей, обвиняет их бог знает в чем и запугивает всех, кто его окружает.

— Прошу, не называй меня монстром. Я не такой ужасный, как ты думаешь.

— Да я уже не знаю, что думать. Не знаю, как к тебе относиться дальше. Я не понимаю!

— Хелен, пожалуйста!

— Знаешь, мне кажется, я должна поступить так же, как и парни, и тоже от тебя отвернуться. Ради своей же безопасности.