— Да уж, я-то думал, ты меня удивишь, — задумчиво говорит Эдвард, коленом придавив шею Питера. — А ты на самом деле до тошноты предсказуемый. Даже неинтересно с тобой бодаться.

— Подожди, МакКлайф, очень скоро я стану твоим ночным кошмаром, — низким грубым голосом обещает Питер. — От которого ты будешь просыпаться в холодном поту. Если, конечно, каким-то чудесным образом не сдохнешь.

— Не прекратишь выкобениваться – твоим ночным кошмаром станем мы с ребятами.

— Я давал вам шанс жить! Но вы им не воспользовались. Так что возражения и претензии не принимаются.

Схватив Эдварда за волосы, Питер резко отшвыривает его в сторону и в прыжке поднимается на ноги.

— И сколько бы вы все ни прятались и ни сопротивлялись, я все равно вас уничтожу, — угрожает Питер.

— Это мы еще посмотрим, козел! — сухо бросает Эдвард, быстро встает с земли и начинает защищаться от нападок Питера с помощью кулаков и ударов в самые уязвимые места, воспринимая его не как друга, а как злостного врага. — Я сдаваться не намерен! И глотку тебе перегрызу, если ты хоть пальцем тронешь парней.

— О да, ты такой грозный! — презрительно смеется Питер. — Такой страшный…

— Думаешь, я шучу? — Эдвард врезает кулаком по челюсти Питера, заставив того почувствовать сильную боль. — Думаешь, я не закопаю тебя в землю, если Терренс или Даниэль как-то пострадают по твоей вине?

— Тебе придется очень постараться, чтобы меня поймать. Крыльями ты машешь, конечно, хорошо, но я все равно буду быстрее и умнее.

Ловким боевым приемом Питер выворачивает Эдварду руку, разворачивает его спиной к себе и зажимает его шею в локте, пока тот пытается вырваться из хватки.

— Запомни, щенок, тебе со мной не тягаться. Потому что я не дурак.

Питер силой тащит Эдварда к краю обрыва, с которого он едва не свалился некоторое время назад, несмотря на ярое сопротивление со стороны противника.

— Эй, а ну пусти меня, урод! — требует Эдвард. — Пусти меня сейчас же! СЛЫШИШЬ! ТЕОДОР, БЛЯТЬ!

— Можешь попрощаться с жизнью, ублюдок. Ты станешь первым, кого я наконец-то уничтожу.

Питер грубо толкает Эдварда к самому краю и с ехидной улыбкой собирается сделать еще один толчок, чтобы тот отправился в свободное падение. Несмотря на очень опасную ситуацию, парня спасает, наверное, какое-то необыкновенное чудо. Чудо в виде молниеносной реакции. Когда он буквально в последний момент отбегает в сторону и в приступе ярости сам пытается столкнуть блондина с обрыва, хотя тот тоже не теряется и без проблем выкручивается из сложной ситуации.

— Блять, вот сука-то паршивая… — ругается Питер и залепляет Эдварду пару крепких пощечин. — Гребаное дерьмо. Ни хера не тонет…

— Любовь близких – мой главный ангел-хранитель, — заявляет Эдвард и врезает кулаком по лицу Питера в ответ. — Пока он рядом, я хочу и буду жить и бороться.

— Да конечно! Любовь…

— Может быть, я бы тоже стал такой же гнидой, как и ты. Но поскольку в конце концов нашлись люди, которые меня полюбили, то я остался собой. Мой разум светлый, а сердце не отравлено гневом и обидами.

— Дело не в любви, дело в трусости. Ты просто зассал. Потому что ты трус. Жалкий трус.

— Любить кого-то – не значит быть трусливым и слабым.

— Ага, полюбишь кого-то и душу кому-то отдашь, а тебе в итоге всадят нож в спину! — Питер с раздраженным рыком пытается оттолкнуть Эдварда от себя ударом ноги в грудную клетку. — Вот и доверяй после этого кому-то…

— Есть проблемы – надо их решать! — восклицает Эдвард, едва успев отскочить назад, и блестяще исполняет вертушку, от которой Питер, однако, тоже уворачивается. — С теми, кого они касаются. Или в кабинете психолога. Хотя в твоем случае тебе поможет только психиатр и смирительная рубашка.

— Сколько еще раз можно повторять, что Я НЕ БОЛЬНОЙ?

Питер с оглушительным ревом пытается нанести Эдварду как можно больше крепких ударов кулаком в самые уязвимые части тела, которые тот, однако, успешно защищает.

— Не был бы ты больным – не разговаривал бы с воображаемым другом, не слетел бы с катушек и не пытался убить нас, — уверенно говорит Эдвард.

— Сейчас я тот, кем всегда должен был быть, — заявляет Питер. — Я – Теодор Лонгботтом. Тот, кого все должны бояться. Тот, кому ни одна сука больше не захочет никак навредить.

— Ладно, раз тебе так понравилось быть гнидой, никто не возражает. Мы уж как-нибудь переживем потерю.

— Да, переживете. Ты переживешь ее на дне озера, в которое СЕЙЧАС УПАДЕШЬ С ЭТОГО ГРЕБАНОГО ОБРЫВА.

Питер хватает Эдварда за шиворот и насильно тащит его к самому краю обрыва, пока тот еще решительнее и жестче этому сопротивляется и пытается нанести парню удары побольнее и развернуть того спиной к краю. Только вот Роуз в этот раз оказывается намного решительнее и в итоге все-таки подводит МакКлайфа-младшего к самому краю, крепко удерживая его за волосы и резко одергивая при малейшей попытке сопротивления.

— Ну что, как там по-испански прощаются, напомни-ка мне, — ехидно усмехается Питер. — Что они говорят? А, кажется, что-то вроде adíos[1]. Да, точно! Так что adíos, мальчик! Сейчас от тебя останутся только кости.

Понимая, что ему точно настанет конец, если он будет стоять ничего не делать, Эдвард не оставляет попыток сопротивления и всеми способами пытается отойти как можно дальше от края обрыва, с которого вот-вот может упасть. Питер же не позволяет ему никуда убежать и со злостным смехом пытается скинуть парня еще пару-тройку секунд до того, как чувствует, что что-то острое впивается в заднюю часть его шеи, и слышит, как низкий, грубый голос с нотками угрозами решительно и уверенно говорит:

— Только попробуй, ублюдок. Толкнешь его – я тебе глотку перегрызу.

Пока Эдвард мысленно выдыхает с облегчением, Питер ехидно усмехается, когда сразу же узнает голос Терренса, который и держит нож приставленным к его шее.

— О, смотрите-ка, грозный папочка с психическими отклонениями объявился, — бодро говорит Питер. — Выследил этого щенка по запаху, как я понимаю.

— Не выводи меня из себя, мудак, — продолжает угрожать Терренс. — Повторяю еще раз: причинишь моему брату вред – ты труп.

— Ой-ой, как я испугался…

— Ты не понял, что я сказал? НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ ЭДВАРДА! НИКТО НЕ СМЕЕТ ВРЕДИТЬ МОЕМУ БРАТУ!

— Да пожалуйста! Забирай этого сопляка!

Сначала Питер делает вид, что хочет толкнуть Эдварда к Терренсу, но потом все-таки пытается сбросить его с обрыва. Правда тот тотчас начинает яростно сопротивляться, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы поставить противника на свое место и не дать ему что-то с собой сделать.

«Не сдавайся, приятель, не сдавайся! — подбадривает Теодор, вприпрыжку наматывая круги вокруг Питера. — Убей этого сопляка. Убей! Пусть он будем первым.»

— Брыкайся сколько хочешь, щенок, — сквозь зубы цедит Питер. — Все равно сдохнешь.

— Это мы еще посмотрим, тварь! — огрызается Эдвард, то отталкивая Питера от себя, то пытаясь вернуть контроль над ситуацией, когда тот начинает сопротивляться. — Ар-р-р, я подыхать пока не собираюсь!

— Ни хера не жаль, что твоим планам не суждено сбыться.

Питеру все-таки удается вновь подтолкнуть Эдварда к краю обрыва с еще большим желанием отправить его в свободный полет. Но мало того что сам парень яростно этому сопротивляется, так ему еще и помогает Терренс, схвативший блондина за волосы и начавший оттаскивать его в сторону. Правда в какой-то момент упавший после мощного удара ногой в солнечное сплетение. Но тогда откуда ни возьмись появляется Даниэль, с разбегу и в прыжке ударив Роуза ногой в челюсть и заставив того резко пошатнуться. Ну а сам Эдвард исполняет эффектную вертушку, с помощью которой окончательно валит противника на землю.

— И все-таки мне скучно с тобой бодаться! — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард и резко одергивает джинсовую жилетку. — У меня были махачи куда интереснее.

— М-м-м, банда снова в сборе… — хитро улыбается Питер и медленно поднимается на ноги, массируя ноющую челюсть. — Старшенькие прибежали спасать младшенького…

— Видно, махач придется продолжить, раз ты ни хера ничего не понял, — ударяет кулаком об ладонь Даниэль.

— Его придется продолжить, потому что ВЫ ни хера не поняли. И НИ ХЕРА НЕ ХОТИТЕ СДАВАТЬСЯ!

— Этого бы не было, если бы ты выполнил наши требования. Сделал бы что тебе велено и шел бы ты, мудила, на хер и делал что твоей душеньке угодно.

— Вы не имейте НИКАКОГО права указывать мне что делать, — грубо заявляет Питер. — НИКАКОГО! Вы мне НИКТО! А я ВЗРОСЛЫЙ человек! И могу делать ЧТО ЗАХОЧУ!

— ВОТ И ДЕЛАЙ! — взрывается Даниэль. — ВСЕМ УЖЕ ДАВНО ПО ХЕР!

— Учтите, уроды, никто из вас не доживет до завтра. Никто не сможет от меня сбежать. Я НЕ БУДУ СПОКОЕН, ПОКА ВЫ ХОДИТЕ ПО ЭТОЙ ЗЕМЛЕ.

Питер с разбегу пытается нанести ударить ногой в солнечное сплетение Даниэля, но тот ловко уворачивается от атаки, заводит его руку за спину и так ее выворачивает, что тот не может сдержать истошного крика. Эдварда же в этот момент решительно подходит к блондину и кулаком со всей силы врезает ему по челюсти.

— Ладно, Теодор, твоя взяла, — уверенно говорит Эдвард. — Раз любишь, когда тебя жестко дубасят куда только можно, значит, будешь терпеть побои даже после того, как начнешь умолять прекратить все это.

Питер с раздраженным рыком начинает бороться на кулаках одновременно и с Эдвардом, и с Даниэлем, уходя от одних ударов, но получая другие, пока все это отзывается тупой болью в руках и ногах. Под влиянием адреналина никто не чувствует усталости, нехватки воздуха и бешеное биение сердца. Все внимание только на противнике. На очень упрямом противнике, который буквально вцепился зубами в любую возможность выиграть этот бой.

— Еще не сдох от усталости, белобрысый? — ехидно усмехается Даниэль, резко отбрасывает в сторону руку Питера, локтем наносит тому удар в грудь и кулаком врезает в челюсть.

— Могу спросить тебя о том же, — огрызается Питер и ногой наносит удар по голове Даниэля, который он успешно избегает.

— Окей, можешь махать кулаками и дальше, — дает добро Эдвард, наносит Питеру удар ногой по виску, отпрыгивает назад и опускается на корточки, когда тот пытается ударить точно также в ответ. — Может, хоть так из тебя выйдет вся дурь. Намахаешься руками, устанешь и угомонишься.

— Тогда и вы можете дальше строить из себя звезд боев без правил. — Питер сильно морщится, когда жестко ударяется локтями вследствие падения, спровоцированным Эдвардом, резко потянувший его ногу на себя. — Устанете как следует и не сможете мне сопротивляться, когда я захочу вас убить.

Как только Питер в прыжке поднимается на ноги, он грубо хватает Даниэля и Эдварда за волосы и резко сталкивает их лбами. Из-за чего те камнем падают на землю, с тихими мучительными стонами потирая больное место. А когда блондин хочет посильнее врезать ногой по спине каждого, к нему со спины подлетает Терренс, применивший к нему удушающий прием и силой оттащивший его подальше от друга и брата, пока те пытаются немного прийти в себя.

— Слышь, гнида, я тебе пасть разорву, если ты еще раз посмеешь наброситься на них, — низким грубым голосом угрожает Терренс. — Я тебя лично прикончу. ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС.

— Попробуй… — рычит Питер, крепко вцепившись в руки Терренса, которые он пытается убрать от себя. — Ты сдохнешь раньше…

— Эдвард прав: надо хорошенько тебя измотать, чтобы вся твоя дурь наконец-то испарилась. Может тогда ты хоть немного успокоишься.

— Тебе силенок-то хватит? Уже не юный мальчик, чтобы крутить вертушки, как твой братец! Ты ж, поди, уже сдулся давным-давно!

— Сдулся говоришь… Ну ладно… Сейчас я тебе покажу, КАК я сдулся. Покажу все на что способен. Сделаю так, что ты у меня, сука, отлетишь НА НЕСКОЛЬКО МЕТРОВ!

Терренс со всей силы врезает кулаком по позвоночнику Питера, который мгновенно выгибает спину с истошным криком и чувством парализующей все тело боли. Блондин не успевает понять, как его хватают за волосы и валят на землю. Как МакКлайф-старший тут же заваливается на него всем весом и начинает безжалостно дубасить куда только можно, пока сам Роуз яростно защищается и пытается ударить в ответ.

— Ар-р-р, вот завалился на меня стотонный кабан, — раздраженно рычит Питер.

— Ты прекрасно знаешь, что бывает с теми, кто смеет вредить моим близким людям, — уверенно говорит Терренс, бьет Питера об землю затылком и наносит удар кулаком в висок. — Знаешь, ЧТО я с ними делаю.

— А ты сейчас узнаешь, что Я сделаю с теми, кто когда-либо смел ВСАЖИВАТЬ НОЖ МНЕ В СПИНУ!

Питер скидывает Терренса с себя резким ударом в пах коленом. И пока тот лежит на земле и морщится от боли, схватившись за больное место, блондин подбирает нож, который его противник в какой-то момент оборонил, и пытается вонзить острие поглубже в сердце. Стискивая зубы от боли, МакКлайф-старший обеими руками крепко вцепляется в холодное оружие и силой удерживает его над собой, чувствуя, как от сильного напряжения у него начинают дрожать все мышцы.

— М-м-м, опять начал выкобениваться после того, как заполучил ножик обратно? — презрительно усмехается Терренс. — А то без него совсем было туго, да?

— Прямо как ты… — язвит в ответ Питер. — Голыми руками меня завалить не получается, так решил с ножиком поиграть.

— Это мы еще посмотрим, белобрысый!

Стиснув зубы, Терренс прилагает еще больше усилий, чтобы убрать нож в руках Питера от себя, пока тот находится буквально в нескольких сантиметрах от его груди.

— Хватит напрасно тратить силы, МакКлайф, — призывает Питер. — Все равно никуда не денешься. Ни братика не спасешь, ни задницу своего дружка не прикроешь.

— Жаль, что ты не оценил нашего желания прийти к тебе с миром и спокойно все решить.

— Поздно говорить о мире после того, как вы нагадили человеку в душу.

— Мы с ребятами ничего тебе не сделали!

— О нет, еще как сделали! ВЫ МНОГО ЧЕГО СДЕЛАЛИ!

Питер с громким устрашающим криком крепко сжимает нож обеими руками и пытается всадить его в грудную клетку Терренса, который продолжает делать все возможное, чтобы защититься и не дать себе быть поверженным. А в какой-то момент ему на помощь приходит Даниэль, со спины потянувший Роуза за волосы на себя и зажавший его шею у себя в локте как можно сильнее. Это дает МакКлайфу-старшему время сесть и немного отдышаться, чувствуя, как сильно у него ноют все мышцы.

— Что ж, раз не хочешь понимать по-хорошему, будем действовать по-плохому, — сквозь зубы цедит Даниэль.

— Ой-ой, напугал! — презрительно смеется Питер. — Я прямо-таки наложил в штаны от страха…

— Заткнись, тварь!

— Не смей меня затыкать!

— Я сказал, ЗАТКНИСЬ!

Даниэль резко поднимается на ноги, тянет Питера за собой и, продолжая зажимать его шею в локте, силком подводит его к краю обрыва.

— Мне надоело быть с тобой хорошим! Я молчал, когда вытирал твои гребаные сопли и слушал твое нытье. Но то, что ты творишь сейчас, не лезет ни в какие ворота. И я не собираюсь закрывать на это глаза.

— И что ты мне сделаешь, урод? — самодовольно улыбается Питер. — В штаны быстрее наложишь от страха, чем посмеешь снова мне навредить.

— Хочешь я покажу тебе, что значит навредить на самом деле? — Даниэль больно хватает и оттягивает Питера за волосы. — Что реально называется попыткой всадить нож в спину. А? ХОЧЕШЬ? ИЛИ НЕТ?

— Все что можно было сделать, ты уже давно сделал, — огрызается Питер и со всей силы отталкивает Даниэля от себя. — Вы трое сделали.

— О нет, вовсе нет… Еще не все… Далеко не все…

Гордо приподняв голову и уставив на него пристальный, леденящий душу взгляд, Даниэль начинает медленно, но уверенно надвигаться на Питера.

— Твой ночной кошмар еще не начался, — зловещим голосом уверенно говорит Даниэль. — Ты не был в настоящем аду. Не был там, где тебе уж точно всадят не одну сотню ножей.

— Э-э-э… — широко распахивает глаза Питер и, слегка побледнев и вжав голову в плечи, неуверенно начинает отходить назад. — Эй-эй, ты чего? Ты что делаешь?

— Ну что, жалкое отродье, теперь ты доволен? Доволен тем, что сделал? Много радости тебе доставит убийство близких друзей, для которых ты был почти братом?

Питер негромко охает и невольно задерживает дыхание, пока вспоминает один из своих ночных кошмаров, в котором Даниэль произносил почти такие же слова.

— Это так ты благодаришь нас за все, что мы для тебя сделали? За то, что мы тратили свое драгоценное время на то, чтобы подтирать тебе задницу?

— Э-э-э, ты что делаешь? Перкинс… Перкинс!

— Пришло время ответить за все делишки. Те, которые ты хочешь забыть. Те, о которых забыл. Те, о которых уже знают. Те, которые заставят увидеть твою настоящую гнилую натуру.

— Спокойно, Перкинс, СПОКОЙНО! — высоким от волнения голосом взвизгивает Питер, задыхаясь с мыслью, что его горло крепко сжимают невидимые руки. — Эй! Эй! Перкинс, ты чего?! Перкинс! ПЕРКИНС, ХВАТИТ!

— Что, обосрался? Штаны уже все мокрые? Или делаем вид, что страшно? А?

Продолжая идти задним ходом, Питер с ужасом во широко распахнутых глазах косится на край обрыва, к которому оказывается все ближе и ближе с каждой секундой. А видя, что парень начинает не на шутку пугаться, Эдвард и Терренс хитро переглядываются между собой и охотно подхватываются волну, вместе с Даниэлем начав надвигаться на Роуза медленно, но уверенно и буквально пробуривая дырку у него во лбу своими пристальными, леденящими душу взглядами, от которых любому станет не по себе. Взглядами, которые уж очень напоминают Питеру об одном из его ночных кошмарах, где все его друзья предстали в образе демонов, смотревшие на него точно такими же полными злости глазами.

[1]исп. Прощай