Внезапно одна из дверей зала открылась, и вошёл ещё один представитель палаты тестирования. Судя по виду — куда старше и выше в должности, чем тот, что сейчас пытался разобраться с артефактом. Седые волосы зачёсаны назад, очки в тонкой золотой оправе, костюм с тёмно-бордовым галстуком. Шёл он не спеша, степенно, как человек, привыкший, что другие подстраиваются под его темп.

Подошёл к коллеге, что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул, расправил плечи и громко объявил для всех:

— Уважаемые! Вынужден сообщить вам неприятную новость. Тестирование откладывается до выяснения обстоятельств. Сегодняшние результаты учтены не будут. Артефакт неисправен, и нам потребуется время, чтобы понять, почему так сложилось.

По залу прокатился вздох облегчения.

Особенно это было видно по лицам детей, которые несколько минут назад уже поверили в то, что они Пустые. И по лицам их родителей. Мама первого мальчика — того самого, в галстуке-бабочке — заплакала прямо на стуле. Только теперь не от горя, а от той самой надежды, которая чуть было не умерла, а теперь снова дышала.

Я и сам невольно улыбнулся. Потому что, скорее всего, эти дети не Пустые. Просто артефакт по какой-то причине решил сегодня не работать. И это меняло всё.

Представители палаты попросили всех покинуть помещение. Спокойно, без давки, через два выхода — сотрудники аккуратно направляли поток. Дисциплина в этом месте была отработана годами.

Мы с командой тоже поднялись и начали спускаться с балкона.

Мужчина, что постарше и в золотых очках, подошёл к нам.

— Здравствуйте, Глеб Викторович, — почтительно начал он. — Меня зовут Аркадий Петрович Шуйский. Председатель совета палат тестирования Российской Федерации.

Целый председатель совета. Не просто заведующий — а тот, кто управляет всей системой тестирования по стране. Видимо, ситуация была настолько серьёзной, что его лично направили разбираться. И скорее всего, в Питер, Екатеринбург и Новосибирск тоже летели или уже прилетели аналогичные люди.

Мы пожали руки. Хватка у Шуйского была мягкой, но цепкой.

— Прошу прощения за свою наглость, — продолжил он, — но, может быть, столь опытный маг посмотрит, что с артефактом? Наши специалисты уже проверили основные параметры — без результата. А ваш опыт с разломами и нестабильной энергией хаоса… возможно, вы увидите то, что мы пропустили.

— Попробую, — ответил я. — Но гарантировать ничего не могу.

— Главное — не доломать окончательно, — тихо пробормотал за моей спиной Дружинин.

Шуйский, к его чести, сделал вид, что не услышал.

Мы спустились в зал. Большая часть людей уже вышла — оставались только сотрудники палаты и охрана. Я подошёл к пьедесталу. Кристалл стоял там. Когда он работал, то светился ровно, мягко. Сейчас он был мёртвый, просто кусок стекла.

Я положил на него ладонь. И ничего не произошло.

Кристалл как погас после последнего проверяющего, так больше и не включался. А должен был светиться ровным светом — у меня предрасположенность, и не самая слабая, мягко говоря. У мага S-класса этот кристалл должен был полыхать, как маленькая звезда. А он был холодным и мёртвым.

Странно.

Система, можешь проанализировать?

[Анализ артефакта…]

[Структура: рунный кристалл-резонатор палаты тестирования]

[Состояние: магические протоки внутри кристалла нарушены и иссушены]

[Запас внутренней маны: 0%]

[Способность к восстановлению: отсутствует]

Ага, то есть кристалл пустой. Энергии в нём нет вообще.

«Почему так произошло?» —мысленно спросил я.

[Артефакт отреагировал на изменение магического поля во всём мире]

[Кристалл был настроен на определённую энергетическую сигнатуру окружающего пространства]

[В связи с уничтожением одной высшей сущности и уходом другой сигнатура изменилась]

[Решение проблемы: создать новый артефакт с учётом изменённых параметров фоновой магии]

[Дополнительное предупреждение. Возможно, процентное соотношение специалистов и Пустых в мире начнёт меняться]

[Причина: ранее «специалисты» появлялись как побочный эффект от Даров, утекающих в общую среду]

[Без высших сущностей процесс может стабилизироваться или переориентироваться]

Звучало это всё достаточно сложно. И даже тянуло на новую статью для того же научного журнала. Адепты науки, правда, снова возмутятся, но это уже их проблемы.

Я развернулся к Шуйскому.

— В артефакте нет магии, — сказал я.

— Как нет? — он вскинул брови, и в глазах за золотой оправой мелькнуло искреннее недоумение. — Куда же она делась?

— Ушла во внешний мир, — ответил я. — Как вы помните, после произошедшего в Риме уровень магии в нашем мире фиксирован. Ни больше, ни меньше.

Конечно, если Учитель не продолжит тысячами воровать Дары, чтобы перераспределить их по своему усмотрению. С этим я как раз планировал разобраться в ближайшее время. Но председателю совета палат об этом знать не нужно.

— Старый баланс требует подпитки, — продолжил я. — Раньше эту подпитку давали существа из других миров — через разломы, через утечки нестабильной энергии. Теперь этого нет. А потому само пространство, — я сжал ладонь в кулак, изображая, как пространство сжимается и тянет, — вытягивает магию из подобных предметов. Рунные артефакты особенно уязвимы — они построены именно на этом фоне.

— То есть… все наши артефакты могут перестать работать? — Шуйский слегка побледнел.

— Не все. Те, что имеют собственный источник энергии — кристаллы маны, магические аккумуляторы — будут работать. Те, что питались от фона — могут отказывать. Кристалл палаты тестирования как раз второй случай.

— Понятно. А в боевых артефактах? Там тоже могут быть проблемы?

— Зависит от конструкции, — я покачал головой. — Например, те, что разработаны нами в исследовательском центре для стабилизации хаоса. У них собственные источники. Они должны работать.

Шуйский кивнул, что-то про себя отметил. Видимо, в голове у него уже выстраивалась картина того, какие службы и министерства нужно проинформировать в первую очередь.

— А обычные люди как дальше будут? — продолжал он. — Бытовые артефакты — освещение, отопление, транспорт?

— Большая часть бытовой техники работает на электричестве, а не на магии. Так что для рядовых граждан изменения будут минимальными. А вот элитные модели — магические автомобили, частные бытовые артефакты, рунные системы безопасности в особняках — там возможны сбои.

— Понимаю. Но что нам делать с тестированием?

— Адаптироваться. Через какое-то время фон устаканится — мир привыкнет к новому уровню магии. Тогда можно будет создать новый артефакт под изменённые параметры. Сколько это займёт времени — я, честно говоря, не знаю. Может, месяц. Может, полгода. Но думаю, ничего катастрофического не случится, если дети узнают о своей предрасположенности позже обычного.

Шуйский медленно вздохнул. Снял очки, потёр переносицу. Снова надел.

— Понял вас, Глеб Викторович. Кажется, всем нам придётся адаптироваться к новым реалиям. Я уже представляю, какой переполох начнётся в министерстве… — снова вздохнул он.

— У вас есть время подготовиться. Используйте его.

— Как бы новая реальность ещё сюрпризов не подкинула, — сказал председатель.

— А вот здесь уже ничего не скажу, — честно ответил я. — Будущее мы предсказывать не умеем. Можем только гадать.

Даже данные Системы из прошлого варианта будущего уже не очень актуальны. Я слишком сильно вмешался в ход событий. Теперь приходится действовать по обстоятельствам, без подсказок.

Шуйский ещё раз пожал мне руку — на этот раз крепче.

— Спасибо, Глеб Викторович. Ваше объяснение — это уже половина решения.

— Не за что. Если что — обращайтесь, — кивнул я.

— Обязательно.

Он развернулся и пошёл к своим. На ходу что-то говорил в телефон — видимо, докладывал руководству.

Мы же вышли из здания палаты и направились к автобусу. Снаружи уже падал снег — мелкий, колючий. На парковке собралась толпа — родители с детьми, журналисты, кто-то из охраны палаты, оттесняющий любопытных.

Сели в автобус. Поехали обратно в академию.

— Как думаешь, а сама магия не начнёт угасать? — спросила Лена у Дениса минут через десять. Этот вопрос явно занимал девушку, поскольку в её голосе звучала неподдельная тревога.

Денис задумчиво потёр подбородок.

— Не должна, — сказал он. — Если я правильно понял Глеба, баланс просто сместился, а не исчез. Магия осталась — её количество просто стало фиксированным, а не постоянно меняющимся из-за сущностей. Хотя с какими-то аномалиями мы ещё столкнёмся, я думаю. Сейчас как раз идёт переходный период, когда старые системы ещё не приспособились к новому фону.

— Ну, могло быть и хуже, — вздохнула Лена.

Я посмотрел на Саню, который сидел через проход. Он молчал, нервно тыкал пальцем в телефон, и щёки у него были красные. Давно я его таким не видел — обычно Саня был воплощением спокойного раздолбайства.

— Саня, а ты чего такой нервный? — спросил Денис.

Саня поднял на нас глаза. На лице застыло выражение человека, которому только что сообщили о смерти любимого кота.

— Так я же купил машину! С новым магическим двигателем! — он взмахнул телефоном так, словно хотел его разбить. — А тут артефакты ломаются! Глеб только что сказал, что пространство магию из артефактов вытягивает! А двигатель — это же тоже артефакт! А водитель не отвечает, зараза!

— И что? — пожала плечами Лена. — Это всего лишь машина.

— Это эксклюзивная машина! — Саня чуть не поперхнулся. — Лимитированная серия! Их в России всего тридцать штук!

— Будет другая эксклюзивная.

— Где я её возьму? Производитель её больше не выпускает!

— Тогда купишь обычную. Подумаешь. Ты же миллионер.

Саня замер. Подумал. Потом медленно опустил телефон.

— Ну… в принципе, ты права. Ничего страшного.

— А вот если водитель уже разбился на твоей эксклюзивной — это будет страшно, — добавил Денис задумчиво.

— Денис! Не каркай! — Саня снова напрягся.

— Я просто рассуждаю. Если двигатель отказал на ходу — водитель мог потерять управление.

— Денис, заткнись.

— Заткнулся.

— Совсем.

— Совсем заткнулся.

Лена закатила глаза, но было видно, что она еле сдерживает улыбку. Саня снова уткнулся в телефон, лихорадочно набирая сообщение водителю. Потом отложил, потёр лицо руками.

— Слушайте, ну неужели нельзя было хоть пару недель без катастроф? Только что Ибрагима свалили — теперь машины ломаются. Не успеваю даже расслабиться, — заявил Саня.

— Добро пожаловать в суровую реальность, — хмыкнул я.

Лена слегка улыбнулась. Кстати, на Саню она оказывала какой-то успокаивающий эффект, какого не давало ни одно зелье. Когда они в одной комнате, Саня превращался из шумного раздолбая в почти приличного человека. Жаль, что официально они до сих пор ничего не объявили, но думаю — это дело времени.

Хотя зная Саню, он, возможно, и не понимал, что они уже фактически пара.

Когда мы вышли из автобуса на территории академии, уже вовсю шёл снег, покрывая дорожки белым покрывалом. В свете фонарей, которые зимой зажигались раньше, всё выглядело красиво. Сказочно даже.

Мы подошли к общежитию. И тут я увидел знакомые силуэты у входа — Илью и ту самую девушку, что когда-то спасла его в разломе. Если правильно помню, её звали Анастасия. Стояли у козырька, отряхивали снег с плеч друг друга. Илья что-то говорил, а Настя смеялась.

Ну надо же. У парня всё налаживается, это радует.

— Уже перенёс вещи? — строгим тоном спросил Дружинин, подходя к ним.

Улыбка на лице Ильи сразу стала чуть меньше. Ещё бы.

— Уже почти, — Илья выпрямился. — Кстати, спасибо, что пристроил Настю.

Дружинин вздохнул. Не стал говорить вслух, но я понял — Илья снова не оставил ему выбора. Ну, видимо, парень очень падок на женский пол. Втюрился в спасительницу настолько, что куратору пришлось как-то улаживать вопрос с её переводом. По служебным каналам, разумеется.

Теперь главное, чтобы это не закончилось так же, как с Мариной.

Ну кто я такой, чтобы его судить? Сам ради Даши готов на многое. Даже раздавать бездомных животных перед камерой. Это куда лучше внимания от журналистов.

Кстати, ей это так понравилось, что на выходных она решила в ещё один приют съездить. Такими темпами у меня скоро вся лента на страничке будет состоять из помощи бездомным.

Журналисты уже подхватили тему — вышло несколько статей про то, как «маг S-класса использует свою популярность во благо». Один паблик даже окрестил нас с Дашей «спасителями московских животных», что было, конечно, преувеличением. Спасители — это волонтёры, которые работают с этими животными каждый день. Мы только привлекли к ним внимание.

Но если из-за нашего внимания десятки кошек и собак нашли дом, я буду только рад. Уж лучше, чем страничка Сани, где он постит только фотки своей новой машины. Ставшей жертвой нового магического фона. Иронично.

Саня уже исчез где-то на парковке — побежал проверять, работает ли его драгоценный двигатель. Водитель ему так и не ответил, и теперь парень метался между корпусами в поисках своего автомобиля.

А все остальные неторопливо отправились в общежитие. Снег всё валил, и я заметил, что Настя поправила Илье воротник куртки. Жест, который говорил больше любых слов: они уже пара.

— Ты приедешь Новый год домой праздновать? — спросил вдруг Илья у отца.

— Тебе бы не о празднике думать, — Дружинин нахмурился, — а о том, как сдать экзамены за всё то, что ты пропустил. Ещё повезло, что тебе разрешили сдавать в конце года.

— Ну я же сдам, — Илья улыбнулся одной из тех своих фирменных улыбок, перед которыми, видимо, и пала Настя.

— Вот как увижу первые оценки, тогда и поговорим про Новый год.

— Жестоко, пап.

— Нормально. Я в твои годы вообще учился без отдыха.

— И что в результате?

Дружинин посмотрел на сына долгим взглядом. Потом неспешно произнёс:

— Сижу с тобой и обсуждаю, как тебе сдавать сессию вместо того, чтобы спокойно ужинать.

Илья хмыкнул, но смолчал. Настя тихо засмеялась, прикрыв ладонью рот.

Я мысленно присвистнул. Получается, раз Илья прошёл в академию таким методом, у него будут в конце учебного года две сессии — летняя и пропущенная зимняя. Сложная задачка. Но в целом выполнимая, если парень сядет за учёбу всерьёз. А судя по тому, что он сейчас флиртовал с Настей вместо того, чтобы зубрить, всерьёз он не сядет.

Ну, это уже не моя забота.

Я попрощался с командой и пошёл к своему этажу. Снег за окнами лестницы валил крупными хлопьями, заметая двор.

Поднялся на свой этаж. В коридоре было тихо. Подошёл к своей двери. Достал ключ. Уже собирался вставить в замок, как остановился.

Дверь была не заперта.

Это сразу настораживало.

Замок не вскрыт — следов взлома нет. Значит, либо кто-то имел копию ключа (а копий не было ни у кого, кроме коменданта), либо использовали магию.

Если бы хотели убить — не стали бы предупреждать незапертой дверью. Это либо ловушка с расчётом на мою реакцию, либо разговор. И то, и другое требовало холодной головы.

Я аккуратно убрал ключ обратно в карман. Левой рукой потянулся к ручке. Правую держал свободной — готовой к атаке. Один Разрез — и любой, кто внутри, либо нейтрализован, либо мёртв.

Открыл дверь медленно. Вошёл в комнату.

Свет выключен. Только мерцание уличных фонарей через окно давало немного освещения. И в этом неровном свете, у самого окна, я увидел силуэт.

Высокий. Стоял неподвижно, спиной к окну, лицом ко мне. Лица в темноте было не разобрать — только контур, очертания плеч, наклон головы. Поза расслабленная. Руки на виду, не за спиной.

Я уже приготовился к атаке. Но человек медленно поднял руку, ладонью ко мне.

— Не надо, — негромко произнёс он. — Я пришёл поговорить.