Я попробовал для Роя нечто новое — делегирование.

Последние пару месяцев уделяю время прокачке своей магии. Опять-таки, когда создаёшь огненное заклинание, его можно измерить физическими характеристиками, всякого рода джоулями.

А навык Рой включал в себя управление, контроль, организацию взаимодействия разумных существ. Как его измерить? Опять-таки Рой нельзя было прокачать в классическом смысле этого слова, он был божественным навыком, ввинченным в мою голову Дикаисом, богом математики и порядка, одним из покровителей гномов.

Он был как операционная система без апгрейда. Однако же я стал экспериментировать с разного рода фокусами, в том числе и тем, что задействовал сейчас.

Хайцгруг получал мои полномочия в несколько урезанном виде, я включил ему возможности контроля и взаимодействия в миниатюре, локальное управление своим батальоном.

По традиции, которую ввёл собственно Хайцгруг, в случае, если он переключался с управления полка на уровень ниже до батальона или на два — до роты, то он командовал первым батальоном. В принципе, самым матёрым и хорошо подготовленным, как это происходило и сейчас.

Аналогично поступал Новак, Марк и Ройнгард.

Сейчас Хайцгруг получил такой большой бонус как «ощущение» своего подразделения, возможности бессловесного приказа и трёхмерное восприятие, где его подразделение и где его враг.

Батальон пришёл в движение, быстро разбиваясь на три ударные группы поротно. Ветераны Кмабирийских болот прекрасно представляли, с кем им предстоит столкнуться. Никакой суеты или лишних разговоров в строю не наблюдалось.

Пехотинцы перестроились в три боевые коробки. В отличие от дежурной роты, бойцы которой были вооружены круглыми щитами, Хайцгруг притащил средние щиты. Они закрывали две трети тела, а если очень хочется жить (ведь в бою подчас накатывает подобное желание), то можно уместиться за щитом и полностью. Часть рот пёрли ростовые прямоугольные щиты с ремнями для поддержки тела. Эти щиты вообще не предполагали ни маневрирования, ни особенной прыти пользователя, ни какой-то сложной схватки. Эти были щиты фалангитов, таких, при использовании которых выражение «стена щитов» заиграла бы новыми красками и была бы сплошной стеной.

В руках у бойцов Первого батальона вместо привычных колющих копий были средние и длинные топоры, а также и долгие молоты. Подобные тому оружию, которое мне выдал когда-то в боевом ордене Ре Бахтал хмурый интендант-ветеран.

Методом проб и ошибок было подобрано наиболее эффективное оружие против существ, лишенных болевых рецепторов и уязвимых внутренних органов.

Роты Хайцгруга заняли позиции в западной части кладбища, став для удобства тремя коробками-построениями. Тяжёлые ростовые щиты лязгнули краями, плотно смыкаясь в единую непроницаемую стену.

Бойцы первой шеренги синхронно опустили глухие забрала шлемов. Композитная сталь скрыла лица солдат, оставляя только узкие смотровые щели. Живой строй визуально превратился в монолитную бронированную машину.

Хайцгруг поднял свой массивный боевой топор, задрал голову, зарычал орочим боевым криком:

— Яах-Яйаа!

Сотни тяжёлых кованых сапог перешли на шаг, причём шли медленно, но в ногу.

Солдаты неспешно двигались, сохраняя равнение шеренг. Тяжёлая пехота неотвратимо приближалась к открытому правому флангу беснующейся толпы мертвецов.

В некоторых случаях мои роты разгонялись, чтобы «снести» врага, применив кинетическую энергию для первого сокрушительного удара.

Это было наиболее распространённым у конницы приёмом и вполне себе рабочим. Однако в отличие от рыцарей, я не использовал коней, а живой пехоте такие фокусы давались с трудом. Да и могли дорого стоить, если какие-то части шеренги споткнутся или угодят в ямы на поле боя.

Поэтому такую показуху я приберёг для живых, которых ими можно напугать.

Мертвякам было наплевать.

Бронированная линия второй и третьей роты врезалась в увлечённую штурмом толпу нежити.

Солдаты Штатгаля перешли в режим методичной промышленной мясорубки.

Работа.

Пехота работала по вколоченному в многочисленных боях на болотах алгоритму. Бойцы первой линии держали удар и только лишь отбивались, если мертвяки пытались раздвинуть щиты, отклонить их или уцепиться и уронить бойца.

Вторая шеренга била в щели между щитами, удары как правило вертикальные, на уровне груди и рук.

Третья и четвёртая шеренга били поверх голов и в отличие от первых, они лупили прицельно.

Зато если попадали, разносили черепа врагов в крошево.

Тем временем если первый строй сбивал кого-то с ног, его зачастую добивали щитами, ногами в бронированных ботинках, или оружием на коротком замахе.

Часть скелетов попыталась переключить внимание на новую угрозу. Твари неловко поворачивались, вытягивая костяные руки в сторону Первого батальона. Но плотность щитового строя попросту не оставила им пространства для маневра. Скелеты вязли в монолитной стене щитов и тут же получали сокрушительные удары шестопёрами прямо в высохшие черепа.

Одновременно с этим ожила дежурная рота Хоттерна. Офицер верно оценил изменение тактической обстановки и перевёл своих людей от глухой обороны к активной контратаке.

Однако я остудил их пыл, велел не размыкать строй. У нас тут не балет, каждый играет свою роль и вся эта показуха ни к чему.

Первая рота Первого батальона тем временем обошла мертвецов по большой дуге и ударила по скелетам со спины.

Таким образом в короткий момент дежурной роте даже пришлось труднее, чем до этого.

Мертвецы оказались надёжно заперты в классических тактических клещах между двумя организованными боевыми единицами.

Хайцгруг держался вне строя, время от времени позволяя себе помахать топором.

В некоторые моменты огромный орк возвышался над кипящей схваткой, прокладывая широкую кровавую просеку своим тяжёлым двуручным топором. Щит у него был, но закинут за спину. Каждый размашистый удар его оружия крошил сразу трёх-четырёх скелетов, разбрасывая по сторонам мелкую костяную пыль и ошмётки гнилой ткани.

Активная фаза боевого столкновения завершилась за считанные минуты. Масса агрессивных скелетов превратилась в хрустящий ковёр из раздробленных костей и прогнившего тряпья. Тяжёлые сапоги наступающих пехотинцев с глухим хрустом втаптывали останки обратно в раскисшую землю.

Хайцгруг вытер лезвие топора о кусок чьего-то истлевшего савана и начал отдавать короткие рубленые команды. Монолитная коробка первого батальона плавно распалась на мобильные тактические пятёрки. Орк грамотно распределил бойцов для прочесывания всей площади городского кладбища.

Дежурная рота выдохнула, но осталась на своих позициях, Хоттерн и Хайцгруг пожали друг другу руки. В этом рукопожатии командиров на поле боя, сделанном без единого слова, было больше красноречия, чем в любой пламенной речи, сказанной в спокойной обстановке в тылу.

Небольшие группы солдат разошлись по извилистым тропинкам между покосившимися мраморными памятниками. Пехотинцы методично выискивали застрявших в кустах или заблудившихся среди могил одиночных мертвецов. Короткие экономные взмахи молотов и топоров окончательно завершали существование бродячих скелетов. Зачистка периметра велась тщательно и без малейшей спешки.

Поняв, что больше дежурная рота не нужна, я велел подхватить раненых и укушенных и возвращаться в Цитадель.

«В игре» оставался только Первый батальон.

Локальное боевое столкновение завершилось безоговорочной победой Штатгаля. Очаг прорыва нежити на старом кладбище был полностью локализован и зачищен без лишних потерь. Только мне что-то подсказывало что он, то есть некротический прорыв — такой не один.

Мой внутренний аналитик не спешил праздновать окончательный триумф.

— Орк молодец, — проговорил Леголас рядом со мной.

Я открыл плотно сжатые глаза. Вообще-то при пользовании Роем, равно как и Птичьим пастухом это не обязательно, но мне сейчас была нужна предельная концентрация.

— Странно слышать такое от эльфа, — многозначительно ответил я Леголасу.

— Начались странные времена.

Вернувшись в штаб, я с удовлетворением отметил, что все разбежались по своим местам, вместо того, чтобы с умным видом протирать штаны в штабе.

Промочив горло, я стал спускаться вниз.

Чего-чего, а лифта в Столбовой башне не было, я просто спускался по гигантской винтовой лестнице. Направлялся я, для начала — в Госпиталь, который теперь гудел как растревоженный улей.

Обычно здание пустовало и построено было в расчёте на «пиковые нагрузки», то есть, чтобы разместить пять сотен раненых в шестнадцати палатах. До этих неожиданных событий их использовались две, сейчас, по случаю новых ранений была открыта ещё одна.

Я прошёл по коридору в ту самую «расконсервированную палату».

На двух соседних кроватях лежали те самые бойцы из дежурной роты Хоттерна. Их лица приобрели землистый оттенок. Груди вздымались часто и прерывисто.

Зульген стоял между койками. Крупный орк хмуро протирал влажной тряпкой лоб одного из пациентов. Рядом переминался с ноги на ногу Ластрион, держа наготове сумку с магическими реагентами.

Подойдя ближе, я осмотрел рваные раны на предплечьях солдат. Края укусов не кровоточили, но плоть вокруг них стала серой и вздулась.

— Что скажешь, друг-орк? — я посмотрел на главного врача, ожидая конкретных медицинских фактов.

Зульген отбросил тряпку в таз и тяжело вздохнул:

— Состояние стремительно ухудшается, командор. У обоих сильнейшая лихорадка. Температура тела запредельная, мы не можем её сбить ни зельями, ни артефактами.

Орк указал массивным пальцем на потемневшие укусы:

— Мы много раз сталкивались с укусами. Но к таким последствиям они никогда не приводили. Я применил базовое лечебное плетение и использовал шестикомпонентную настойку для разгона регенерации. Обычно это затягивает такие раны за пару часов. Здесь же магия… она просто не работает. Будто… Не знаю. Кто-то подменил мою магию.

— Подменил… Ну да, прохвосты подменили нам правила игры… Точно… Так что, какие перспективы?

— Нерадостные, — вздохнул Зульген.

Я перевел взгляд на полуэльфа.

— Ластрион, дай глубокую диагностику. Мне нужно понимать, что происходит с их энергетикой.

Маг кивнул и шагнул к первой койке. Он вытащил из сумки небольшой кристалл, зажал его в ладони и начал вычерчивать свободной рукой сложный узор прямо над грудью пациента. Воздух слабо засветился голубым светом.

Ластрион нахмурился, вглядываясь в мерцающие линии заклинания.

— Структура ауры разрушается, командор. Они ходячие аномалии, магический фон меняется, это очень странно и ни на что не похоже.

— Ладно. Продолжай наблюдение.

Поскольку ситуация касалась города, а непосредственная опасность миновала (хотя ворота я приказал перекрыть и всем объявить боевую готовность), то я связался с гражданским руководством Порта-Арми.

…

Я шёл, за мной пыхтел Иртык.

Я ворвался в Дом Правительства как ветер, лишь кивнув бойцам на входе.

Не то чтобы я всерьёз опасался военного переворота, но все важные здания в города охраняли солдаты Штатгаля, так что на крыльце были мои ребята.

В первый момент ноги сами собой понесли меня в кабинет на втором этаже, но я притормозил и использовал Рой, чтобы понять, где меня ждёт Альд.

Тут имела значение моя «многоликость». Я был генералом Штатгаля и у меня были личные апартаменты в одной из казарм. Причём в угоду утилитарности и секретности все казармы были одинаковыми. Казарма, в которой должен был бы обитать я, внешне одна из всех, но у меня пятиместный «номер», с канализацией, круглой каменной ванной (подарок гномов), спальней, гардеробом, личным кабинетом и парой гостиных. Моими соседями были командиры полков, через стенку Мурранг и Хрегонн. То есть, конечно, у них в кои-то веки отдельные апартаменты, а подо мной — покои Фомира.

Личный дворец я решил не строить. Может быть, пока что я до него просто не дорос? Хотя гномы намекали, что — несолидно.

У меня был кабинет в Каске и Столбовой башне. Поскольку я гражданский правитель, у меня был кабинет в Доме Правительства. Так же формальным главой Пантеона я, по традициям восточных деспотий назначил сам себя, то есть жрецы, конечно назначаются богами, кто ж против. Но босс здоровенной хреновины в новой части города — я, мой зам Шпренгер, у нас там тоже есть личные покои.

И вот теперь я хотел было потащить гражданских к себе в кабинет, но Рой показал мне, что они в Зале совещаний, где у меня тоже было почётное кресло. Не трон, конечно, я не стремлюсь, но тоже здоровое, большое, с вензелями (мне они не нравились, сидел из уважения к властям города).

Я вошёл, широко распахнув двери и огляделся.

Альд поспешил встать, а я убедился, что народу у нас сегодня не особенно много, закрыл за собой двери и попросил всех присутствующих садиться.

Всех было — только сам Альд Дерш, Первый советник, то есть по сути — Премьер-Министр и его зам, Майклиф, тучный мужчина с одышкой и вечно потными ладонями.

Этот факт напомнил о себе, когда я с ними поздоровался. Кроме того, в Дом Правительства раньше меня успел Новак и Мурранг.

Новак был министром обороны, что соответствовало его статусу моего зама по боевым действия, а Мурранг министром строительства.

Тут пустовали места министров (ими были знакомые мне мои соратники), которых ввиду военной тревоги я разослал по местам, быть со своими полками. Из-за нападения скелетов в городе случилась лёгкая паника и мои министры попрятались. Времени ждать их не было.

— Совет объявляется открытым, — я обвел взглядом присутствующих чиновников.

Альд сидел спокойно, он привык к моим «закидонам», а вот Майклиф стал крутить головой.

— Так почти никого же нет. Ваша светлость, я…

— Обойдёмся без протокольных прелюдий, — отмахнулся я. — Итак, что мы имеем? Час назад зафиксирован первый глобальный удар. Нас это коснулось лишь малым краем, но… Война Богов официально вступила в свои права. Теперь… К конкретике. На нашем городском кладбище зафиксировано массовое поднятие нежити.

Альд Дерш поёжился. Его пальцы замерли на краю пергамента. Гильдмастер медленно повернул голову и обменялся с Майклифом быстрым, многозначительным взглядом.

— Их перебили? Восставших?

— Если коротко, то да. Но это только начало.

— Правитель, при всём моём глубоком уважении к Вашему военному опыту, — голос Альда Дерша звучал ровно, с лёгкими модуляциями профессионального переговорщика. Он аккуратно сдвинул стопку смет в сторону. — На нас напала нежить, мы победили. Я в восторге, мы же даже испугаться не успели. Но такие громкие слова из старых легенд, как Война Богов. Ну, где мы и где боги?

— А что, у вас бывали восстания скелетов в прошлом? — я хотел было брякнуть в мире Гинн, но остановился. Таким образом прозвучало это так словно касалось только Газарии.

— Ну… Примерно семьдесят лет назад, во времена моего дедушки, когда были попытки… Робкие, прямо скажем, попытки, сопротивляться власти Бруосакса, некроманты поднимали скелетов. Использовали их против гарнизона… Ничего не вышло. Но это классический почерк сильного мага-некроманта. Локальная диверсия с целью дестабилизации городского населения. Быть может, сейчас обратный случай, бруосаксы пытаются гадость сделать, прощупать слабости Вас как правителя.

Я молча разглядывал гильдмастера, анализируя его поведение. Инерция. Инерция мышления. Что-то сродни стадии отрицания.

Чиновники не хотели выходить из зоны комфорта и принимать реальность надвигающегося катаклизма. Признание Войны Богов означало бы полную остановку торговли, заморозку контрактов и перевод экономики на жёсткие военные рельсы. Для таких людей, как Альд, это было равносильно финансовой смерти. Они предпочитали рационализировать угрозу до привычных, управляемых масштабов.

— Полностью согласен с господином Дершем, — спешно подхватил Майклиф, вытирая блестящий от пота лоб шёлковым платком. — К тому же, по моим данным, инцидент уже исчерпан. Батальон господина Хайцгруга оперативно оцепил периметр и зачистил территорию погоста. А сейчас проводит зачистку города. У нас нет объективных причин объявлять чрезвычайное положение и останавливать работу портовых доков.

— Погодите вы, — я оборвал поток чиновничьего самоуспокоения одним коротким словом. Новак и Мурранг, погружённые в свои мысли, вздрогнули. — Мне нужны точные координаты крупнейшего захоронения за пределами городских стен. Прямо сейчас.

Альд Дерш сглотнул и вяло попытался улыбнуться. В его глазах мелькнул страх за то, что в других местах тоже могут восстать скелеты.

— Крупнейший погост находится в шести милях от города, возле юго-восточного торгового тракта, — неохотно ответил гильдмастер, нервно барабаня пальцами по столешнице. — Там хоронят жителей предместий, крестьян из ближайших деревень и умерших в пути.

Я не стал дослушивать. Сказанного было достаточно.

Я активировал навык Птичьего Пастуха.

Сознание привычно скользнуло ввысь, перехватывая контроль над крупным морским бакланом, кружившим над шпилями столицы. Птица послушно легла на крыло и мощными взмахами устремилась на юго-восток, стремительно набирая высоту.

Спустя пару минут полета на крейсерской скорости баклан достиг нужных координат. Я сфокусировал «оптику» птицы, направляя взгляд вниз.

Земля в районе старого деревенского погоста шевелилась. Сотни, если не тысячи ям зияли на растревоженной почве. Отсюда, с высоты полета, восстание нежити выглядело как хаотичное копошение насекомых в развороченном муравейнике. Серая костяная масса выплескивалась за пределы покосившихся оград и сплошным потоком стекала к проходящему мимо торговому тракту.

На самой дороге уже разворачивалась кровавая бойня. Крупный транспортный караван оказался зажат в клещи между двумя плотными волнами мертвецов.

Я заговорил вслух, не открывая глаз и не отключаясь от канала связи с птицей. Мой голос звучал в зале заседаний монотонно и сухо, как зачитываемый армейский приговор.

— Юго-восточный тракт. Массовый прорыв нежити, — чеканил я каждое слово, транслируя картинку в реальном времени. — Около полутора тысяч существ. В эпицентре прорыва торговый караван. Шесть тяжёлых фургонов с крытыми брезентовыми верхами. Караванщики разбежались.