Я откинул бронзовую застёжку книги. Переплёт сухо хрустнул.

Тексты Проппа отличались сухой академической структурой. Никаких молитв, никаких хвалебных од или абстрактных метафор.

Справочник инженера-архитектора по устройству мироздания.

— Что думаешь насчёт Бисс Урая, Фомир?

— Я думаю, что ты сбрендил, Рос. Ты берёшь в подчинение нежить. У нежити одна мечта, сожрать всех живых, их надо истреблять.

— Да ну? — ехидно спросил я. — Мне тут один неживой парняга некстати напомнил битву на Фанделлеровских холмах. И то, что исход битвы решила Мёртвая пехота. Ну, как битвы… У нас нулевые потери, а у врага процентов двадцать от силы смогли сбежать. Там о достойном сражении для них даже речь не шла. Ты помнишь эту чудесную историю?

Фомир вздрогнул всем телом и подёрнул плечами, словно стряхивая с себя холодное мокрое одеяло.

— Такое забудешь? — буркнул он.

— Тогда и тот факт, что на нашей стороне сражались мёртвые, тоже осознаешь в полной мере.

— Рос, такие рассуждения и мораль — прямой путь в некроманты. Это они любят говорить, а что тут такого, мёртвым не больно, мёртвым не страшно, а что тут такого? А потом они кладут на алтарь пару деревень ради очередного кровавого ритуала и, чтобы завалить этих психов, требуется усилия двух сотен учеников академии и трёх десятков действующих магов. Причём не для всех учеников это хорошо заканчивается.

— Это ты что-то из личного опыта вспомнил? — предположил я.

— Да, — он сделал большой глоток вина и протянул мне.

— Ладно, давай так, в некромантию я лезть в любом случае не собираюсь, магия вообще не моё.

— Я рад, — в его голосе звучало искреннее облегчение.

— Зато, кроме списка богов, в количестве двадцать три позиции…

— А должно быть четырнадцать имён, — перебил меня маг. — Любой жрец зачитывает этот список наизусть ещё с послушников. Никаких дополнений не существует.

Я проигнорировал сомнения мага и завершил чтение рунического столбца.

— Так вот, кроме двадцати трёх имен я вычитал в книге и про так называемых полубогов. Полубоги, — я открыл книгу на закладке, сделанной из оперения с обломком эльфийской стрелы. — Высокие сущности, наибольшее чего может добиться простой смертный и то, один из миллионов, средоточие знаний, силы и энергии. Как правило — это существа, которые отчасти сравнимы с богами.

Я вчитался в узкий столбец текста.

— Пропп пишет, что статус полубога достигается двумя путями. Либо за столетия эволюции магического развития при высоком магическом фоне…

— Что нереально в эпоху Королей, когда фон понижен, — перебил меня маг.

— Правильно ли я понимаю, что сейчас он снова стал высок? — спросил я.

— Ты правильно всё понял и это дало толчок развития всем магам, но достигнуть уровня Высших магов… На это нужно время, боги нам расслабиться не дадут, — ехидно ответил Фомир. — Ты же понимаешь, что в Эпоху Магов они смогли развиться только лишь потому, что Богов, которые бы этому препятствовали, не было. Условно говоря, был удалён потолок.

— То есть… Можно ли считать, что Высший маг — это Полубог?

— Да, именно так. Но Высшие не называли себя так, это всё равно, что припоминать себе и другим, что ты неполноценен по сравнению с более высокими сущностями. Термин не применялся.

— Понял, — я вернулся к чтению. — Получается либо долгая и нудная прокачка, либо прямым возвышением через ритуал богов на малом божественном алтаре.

— Опять-таки это боги должны такое провести, ни магам, ни королям, никому это не подвластно.

— Слушай, Фомир, ситуация меняется как в карточной игре. Самое подходящее время что-то такое провернуть. Итак, прямое посвящение силами бога…

— Или полубога с вливанием энергии, — поправил меня Фомир. — Что ты на меня смотришь? Я учил это в академии, я там не только за бабами бегал и вино хлестал. Хотя, знал бы ты, какие мы закатывали вечеринки… Ммм… Короче, ритуал может провести сам маг, ему нужно достигнуть сотого уровня магистерского развития. В Эпоху Королей выше двадцать шестого подняться никому не удавалось, даже условно-бессмертным эльфам, которые живут жутко долго.

— Сейчас идёт слом эпох. Итак, боги должны дать отмашку. Так? — уточнил я.

— Да. Высшие маги, Полубоги, Высшие ведьмы… Опять-таки, это в теории. Полубог тоже может инициировать другого полубога, но должен принести в жертву десятки тысяч существ. И для этого нужен алтарь, причём один алтарь может разогнать только одного.

— Кстати, про ведьм. Помнишь, я тебе поручал разработку зелья от обращения в нежить? И мы упёрлись в то, что нам нужна Высшая ведьма. Ты обещал придумать тест на поиск таковой.

— Не поиск, не поиск! — нахмурился Фомир. — Берём того, к ком подозреваем талант и проверяем. Тест позволяет всего лишь выявить сверхъестественный талант. Кстати, тоже вероятно один к нескольким миллионам.

— А у нас население Газарии сотни тысяч, не считая волны беженцев. Это хороший шанс. Так что, придумал тест?

— Не придумал… Вернее, не так. Всё придумано до нас, я просто нашёл сравнительно простой и надёжный метод.

— Ну и? — закряхтел я. — Рассказывай, что там за метод.

— Называется сия метода «Цветок во льду». Свен, как криомаг, замораживает живой закрытый бутон в куске льда. Непременно белый. Если поднести этот лёд к Высшей ведьме, её закольцованная природная магия заставит бутон раскрыться прямо внутри ледяного панциря.

— Расколет лёд?

— Нет. Цветок будет двигаться внутри льда как внутри воздуха, магия Высшей ведьмы проигнорирует природу стихий. При этом цвет лепестков покажет первичную стихию ведьмы: синий укажет на воду, красный — на огонь, зелёный — на жизнь. У ведьм три «базы».

— Ага… Слушай, ну тогда можешь сделать хотя бы один такой цветок?

— Могу, но нам нужны тысячи и тысячи.

— Фомир, ты меня услышал? Вот прямо, чтобы завтра с утра был этот хитропридуманный цветок. Сделаешь?

— Сделаю, — вздохнул он. — И на ком ты хочешь проверять? Учти, по статистике известной академической науке, ведьмы почти всегда женщины. Из тринадцати известных во всех эпохах, одиннадцать были дамами и только два — мужчины, причём, говорят, весьма склочные.

— Не волнуйся, у меня на примете особа женского рода. Всё, давай расходиться, чтобы завтра были силы творить великие дела.

— А можно передышку в спасении мира? — взмолился Фомир.

— Нет! В гробу отоспимся. Больше скажу, с учётом последних тенденций и проказ со стороны богов-некромантов, даже это нам не гарантировано!

* * *

Утро. Я не выспался и зверски зевал.

Но, поглядывая на Иртыка, который был счастлив тем, что он присматривает за мной, а не опять улизнул из-под его опеки, брёл вперёд.

Старый город, исторический центр Порта-Арми был залит солнцем.

Мы с Фомиром шли по Прихрамовой улице. Торговцы со скрипом открывали деревянные ставни лавок. Воздух пах свежим хлебом и специями. Патрульные в начищенных кирасах мерно чеканили шаг.

Старый город Порт-Арми жил привычной мирной жизнью. Мне даже казалось, что они в большей степени цепляются за образ «спокойной жизни» чем верят в неё. Причем бежать от угроз некуда, во всем Гинн происходила примерно такая же херня, а морские торговцы вообще доносили ужасные новости. То этот порт, то тот был сожжён драконом или поглощён ордами нежити. Мир стремительно менялся и больше всего это напоминало апокалипсис.

А меня, как человека, который выгодно купил в ипотеку квартиру, вариант конца света категорически не устраивал. Всё! Раньше надо было, а теперь у меня появились перспективы, теперь я не хочу этого вот всего, теперь мне подавай возможность жить и жить.

Я смотрел на аккуратный двухэтажный особняк в конце улицы.

Кирпичная кладка, чистые окна, небольшой палисадник.

Когда-то этот дом принадлежал богатому магу. Потом он умер и его переделали в многоквартирный и продали по частям. Если точнее, то это был двухэтажный шестиквартирный дом в центре с видом на фонтан.

Там жила Этна и её родители, которые, к сожалению, погибли.

Чтобы защитить интересы Этны, я взял и выкупил весь этот дом, дал денег на ремонт и её семья, то есть то, что осталось от её семьи, её тётка Мирианта и другие родственники, жившие под одной крышей, переехали сюда.

Был в этой истории важный момент, то, что я оформил купчую на имя этой самой сироты. Это придавало ей новый статус и в случае семейного конфликта, она не окажется на улице. То есть, в случае чего, то они, то есть её родня, «окажутся на улице», а на счёте девочки было достаточно средств, чтобы безбедно жить до старости.

Теперь я пришёл не то, чтобы потребовать возврата долга… Но на правах того, кому это семейство обязано.

Мы поднялись на крыльцо. Фомир трижды ударил тяжёлым бронзовым кольцом о новенькую сосновую дверь.

Дверь открыла служанка и молча отступила в сторону. Правителя и главного мага в столице знали в лицо. Мы прошли в светлую гостиную.

— Позови Этну, — коротко попросил я.

Девочка спустилась по лестнице через минуту. Она заметно выросла и повзрослела со времени нашей последней встречи. Сейчас ей было примерно девять-десять лет.

Карие глаза с уникальными золотыми прожилками смотрели с живым любопытством.

Именно эти прожилки навели меня на мысли… Всё дело в том, что у Тайфуна были такие же и они указывали на фантастические магические способности. Такие же особенные глаза упоминались у некоторых королей древности. Королей, эпохи Магов. Королей, которые и сами были в родстве с магами. А кто был дедушкой Этны? Кто был тем эльфом, который фестивалил с молодой Бреггонидой? Она не скажет, но что-то мне подсказывает, что если магические ведьмовские способности были у него, то по генетике… Могли они сложиться и нырнуть в мать Этны?

Ведьмовство вообще как-то бьётся с генетикой? Что-то мне подсказывает, что так или иначе, это работает. А если случилось такое, что возлюбленный молодой Бреггониды был королевских кровей? Вот и получается, что это всё не случайно.

— Доброе утро, господин Рос, — Этна сделала неловкий книксен. — Доброе утро, мастер Фомир.

Архимаг кивнул в ответ и без лишних слов достал из сумки прозрачный шар магического льда. Внутри замёрзшей воды виднелся плотно сжатый растительный бутон. Белая роза. Свежая заготовка от Свена.

Тест на Высшую ведьму.

Тяжёлая дверь гостиной с грохотом распахнулась.

На пороге стояла, раздувая ноздри как дракон — Бреггонида, собственной персоной.

Я поморщился. Ведь сознательно не ставил её в известность, не звал, чтобы не создавать сложностей. А она тут как тут.

Ведьма двигалась с неестественной для её возраста скоростью. Раз — и она уже стояла между мной и девочкой Этной.

Глаза старухи впились в ледяную сферу.

— Ты притащил свою грязную магию к моему ребенку. Я чуяла ваше академическое дерьмо ещё с улицы!

Ведьма перевела пылающий взгляд на меня.

— Она ещё ребёнок, молодой генерал! Видят боги, я многое позволяла тебе, но ты замахнулся на невинное дитя.

— Я ничего плохого не собираюсь делать с невинным дитя, офицер! — рыкнул я. — Речь не идёт об участии в войне или ползаньи по окопам.

— Но… Моя внучка не инструмент.

Фомир шагнул вперёд, а я придержал его.

— Постой. Бреггонида, ты согласна с тем, что меня нельзя упрекнуть в дискриминации ведьм? В том, что я считаю ведьм людьми второго сорта?

Ведьма закряхтела.

— Нет, — неохотно призналась она. — Ты ни в чём нас не притеснял. Но сейчас ты не то, что переходишь границы, но стоишь прямо перед ними. Я крепко тебя уважаю, но ты стоишь на черте, за которой мы можем стать врагами.

— А ты не гони лошадей, офицер. Врагами… Солдаты Гарнизона умирают от укусов зомби за один час, Бреггонида. Никакая лечебная магия не работает. Да, мы оказались готовы. Опыт, броня, организация. Но простые гражданские понесли потери. Речь идёт о сотнях людей, от детей до стариков. Скелеты против гражданских оказались убийственны.

— Но мы ж отбились?

— А за пределами Газарии находятся десятки тысяч скелетов.

— Мне плевать на твои тысячи! — прошипела старуха. Длинные острые ногти неосознанно впивались в ладони, оставляя ссадины. — Если цена — её жизнь или свобода, пусть вся ваша Газария сгорит дотла. Я разорву наш договор, Голицын. Я прокляну каждого, кто протянет к ней руки.

В комнате повисла тишина. Фомир бросил на меня вопросительный взгляд.

Осторожно подбирая слова, я ответил:

— Видят боги, я не претендую ни на её жизнь, ни свободу, ни тем более, измыслил какое-то зло.

Я опустился на одно колено. Доски скрипнули под нагрузкой. Мои глаза оказались на одном уровне с лицом девочки. Я сейчас действовал не как правитель и не как командир. Я обращался к девятилетней девочке.

Этна поглядывала на меня из-за спины бабки.

— Наш город и нашу страну окружают мертвецы, Этна, — произнёс я ровным, спокойным тоном. — Солдаты получают раны. Они болеют плохой болезнью. Мы не можем их вылечить. Никакие лекарства не помогают. Но в мире есть особенные люди, способные сварить правильное зелье. Таких людей очень мало. Настолько мало, что не известен ни один.

— Они… избранные? — спросила девочка.

— Да, безусловно. И возможно, ты одна из них.

Бреггонида судорожно стиснула кулаки. Старуха напряглась, готовая броситься в драку, но осталась на месте.

— Я ничего не требую от тебя, Этна, — спокойно продолжил я. — Это не приказ. Я просто прошу тебя попробовать. Это безобидный тест, сам по себе лишённый магии, но способный на неё отреагировать.

Этна внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на ледяной шар в руках мага.

— Это будет как фокус? — тихо спросила девочка.

— Да, — подтвердил я. — Ты просто подержишь цветок, заключённый в лёд. Ничего больше.

Этна коротко кивнула. Она сделала шаг из-за спины Бреггониды и сама протянула руку к Фомиру.

Старая ведьма закрыла глаза. Она закряхтела, всем своим видом готовая рвать и метать, но пока что молчала.

В гостиной стало очень тихо. Четыре человека замерли вокруг куска магического льда. Фомир медленно поднял шар на уровень груди девочки.

Я поймал себя на нетипичной мысли. Впервые за долгое время я волновался. Собственно, скепсис Фомира был мне вполне понятен. Голая математика. Свен может сделать пару десятков таких «тестов» за сутки. Может быть, если подключить остальных магов, можно выйти на сотни. Лёд быстро тает, значит нужно организовать перемещение людей в пункты тестирования. А людям не понравится проверки на ведьмовство, они станут уклоняться. А как насчёт других населённых пунктов?

По трудности организации это как выборы, писец как трудно. И у меня был только один крепкий кандидат. Но это было не точно.

Внутри прозрачной ледяной сферы началось движение. Белые с зелёными листочками листочки дрогнули, прорываясь сквозь тысячелетний холод, как сквозь воздух. Цветок раскрылся, игнорируя лёд, двигался навстречу Этне.

Лепестки раскрывались, не раскалывая лед, а прорастая сквозь него, игнорируя законы физики.

В следующее мгновение бутон распустился полностью. И комната озарилась светом.

Цвет лепестков не был ни синим, ни красным, ни зелёным. Цветок горел расплавленным, чистым золотом.

Фомир от удивления крякнул.

Маг смотрел на золотое свечение стеклянными глазами человека, чья картина мира только что дала фатальную трещину. Бреггонида схватилась рукой за косяк двери, будто из неё выкачали всю силу.

— Я хорошая или плохая? — Этна переводила взгляд с цветка на наши лица. В её вопросе не было тревоги, только любопытство.

— Ты очень хорошая, — мой голос прозвучал сухо и деловито. Ситуация требовала немедленного возвращения в рамки рационального.

Золотой цвет. Цвет, которого не существовало в классификации магов. Аномалия.

Ладно. Меня интересовала не её какая-то там особенная природа, а способность варить зелье. Причём Фомир сказал, что цвет важен для творения магии, но конкретно это зелье может создавать представитель любой стихии.

— Итак, Бреггонида, — заговорил я. — Ты мне не вполне доверяешь, пусть так, я не хочу на тебя давить. Ты полностью подготовишь и ингредиенты, и все условия, помещение выберешь, какое захочешь, хоть главный зал Дома Правительства. Скажешь, дам тебе его, не вопрос. Ты проведёшь всю процедуру, а она будет рядом под присмотром тебя и твоих бойцов. Тех, кому ты сама доверишь. Никакого моего участия. Фомиру не доверяешь. Не страшно, мы можем тебя понять. Он тоже не станет вмешиваться. Ты сама станешь гарантом своей внучки, которая является…

Я замолчал, давая возможность ей или Фомиру закончить, высказать несказанное.

— Высшей ведьмой, — севшим голосом сказала Бреггонида. — Одной на десятки миллионов.