Внезапно Рой показал изменения в окружающем пространстве.

Всегда, если использовать его, есть маркеры «союзник», «враг», «нейтрал». И интерфейс Роя сменил статус Бисс Урая, ранее обозначенный статусом «пленный/враг», на «союзник/подчинённый». Прим. Лояльность 100 %.

Доспех Ньёрва не то, чтобы подавил его волю, а поменял мой статус, состояние, положение. Он встраивал меня на вершину командной цепи.

Лич чувствовал во мне своего, ощущал мою власть, которая даже вырубила влияние неких посторонних сил, сводящих его с ума. То есть я был как лампочка, которая вытеснила тьму одним щелчком.

Я медленно поднял правую руку, закованную в чёрную латную перчатку. Я чувствовал, что лёгкого усилия воли будет достаточно, чтобы разорвать связь лича с реальностью, развоплотить его в пыль. Долгий путь, который преодолевает нежить в иерархическом росте, дался мне условно-бесплатно, причём сразу с инструкцией по применению. Я был воплощением высочайшей нежити, если не короля, то кого-то в таком же духе. Того, кто стоит выше даже Мёртвых рыцарей.

Я сжал пальцы в кулак и опустил руку. Связь лича с его некротическим телом сохранилась. При этом он опустился перед решёткой на колени и не шевелился.

Я прислушался к себе.

Хочется ли мне повергать в пыль королевства, ступая по щиколотку в крови на пути к власти нам миром Гинн?

Вообще-то нет, не хочется.

Власть никогда не было для меня самоцелью. На каком-то интуитивном уровне я понимал, что доспех легко усиливает властолюбие и фобии, извращая и усиливая их.

А я?

Что делал я в Гинн?

Для начала, я попал сюда случайно, не по своей воле.

Потом я адаптировался и отвечал только на сиюминутные вызовы, не ставя себе глобальных задач.

Потом я решил, что моей задачей будет Пинаэрри, мой домен. И постепенно, шаг за шагом, наматывая сотни миль по дорогам континента, я изменился, мой путь изменился.

Мой статус рыцаря, потом герцога, генерала, теперь даже правителя небольшой страны был не самоцелью. Меня просто злило, что какие-то малодушные, глупые, самовлюблённые люди (и не люди тоже) пытаются мной манипулировать. Хотят использовать, посадить на цепь, сыграть мной как здоровенной шахматной фигурой.

Я просто стремился переиграть их. Переиграть Эрика, Анаю, Назира, Вейрана, Фрея, Мёртвых богов.

Даже сейчас я просто хочу их переиграть. В сущности, они бы не проиграли мне, если бы не напали, если бы просто оставили меня в покое.

А так как они раз за разом бросают мне вызов, то я принимаю его и во что бы то ни стало стремлюсь выиграть.

Но боюсь ли я? Доспех Ньёрва извращает страх. Из страха за свою шкуру человек способен залить всё кровью, но… Я не особенно боялся. Ну, убьют и убьют, делов-то? Мои бойцы регулярно ставят свою жизнь на кон. Чем я лучше них? И ведь не все из них дошагали из Кмабирийских болот до тёплых казарм Порта-Арми в Цитадели. Не все.

И я в какой-то момент не смогу победить. Да что там говорить, десятки раз я был на волосок от смерти, когда только гномья броня и доспех Анаи меня спасал.

Какой смысл бояться? Как говорил, а даже чаще кричал Джонни в «Звёздном десанте»: Вы что, собрались жить вечно?

Я не планировал. Просто наполнял свою жизнь событиями.

Все эти мысли пронеслись в моей голове в одно мгновение. Разум оставался ясным. Быть может, мне сейчас помогала божественная защита Анаи? Или мой вредный колючий характер?

В любом случае, я не ощущал, чтобы артефакт перехватил контроль над моей скромной личностью.

Фомир сделал осторожный шаг вперёд.

— Ну, как ты, Рос?

— Да вроде ничего так, Фомир. Вроде крыша не отлетела.

Шпренгер молча переводил взгляд с меня на коленопреклонённого лича. В глазах инквизитора, потратившего годы на уничтожение нежити, читался шок и глубокое подозрение ко мне.

Я пересёк границу, отделяющую смертного полководца от властелина тёмных сил. И смогу ли вернуться назад? Мой глава КГБ этого не знал, но свои сомнения держал при себе.

Надо сказать, что Шпренгер человек взрослый и умный, в определённом смысле не особенно управляемый. Это не мои офицеры, которые привыкли следовать моему приказу. У КГБ задачки посложнее, чем выбивание дури из пиратов или скелетов.

С другой стороны и Якоб наверняка это тоже понимал, руководитель его силовой службы Гришейк верен лично мне. Прикажи Шпренгер ему меня арестовать или убить, орк скорее всего быстрее прирезал бы самого инквизитора.

Интересная сложилась схема.

В любом случае, пока что такой приказ в его голове не блуждал.

Я шагнул к клетке. Чёрный металл доспеха глухо лязгнул при движении.

— Ты обещаешь, что будешь себя хорошо вести, Урай?

Лич кивнул.

— Встань. Я терпеть не могу преклонения колен и лобызания рук.

Лик послушно встал, отошёл от решётчатой двери и стал в согбенной позе.

— Открой решётку, Якоб, — попросил я главу КГБ.

Шпренгер заколебался лишь на долю секунды. Он кивнул двум конвойным, чтобы прикрывали, мало ли что лич отчудит в следующую секунду? Вытащил связку ключей тяжёлый ключ и со скрежетом провернул его в замке. Массивная железная дверь со скрипом отворилась.

Я вошёл внутрь. Бисс Урай не шелохнулся. Он буравил меня взглядом своих огоньков-глаз, но головы не поднимал.

— Ситуация такая, товарищ Урай… Из-за доспеха ты мне подчиняешься.

— Да, Владыка.

— Это был не вопрос, а констатация факта. Однако, мне не нужна кукла на шарнирах. Ты личность, Урай. Не живая, но личность. И поэтому я предлагаю тебе сделку. Сделку и выбор, потому что какая сделка без выбора?

— Я слушаю, Владыка.

— Ты называешь меня Владыкой, но Мёртвые боги тоже для тебя… Ладно, давай пока не будем об этом. Итак, сделка… Ты же военный, верно?

— В прошлом боевой маг, десятки лет на службе. А что?

— Можно сказать, что ты офицер? Мёртвый, но офицер? — спросил я.

— Да, вполне. Я командовал длинной железной сотней. Это можно приблизительно сравнить с отдельным батальоном в твоей армии, Владыка.

— То есть, ты примерно майор?

— У нас не было таких званий, Владыка. Но, скорее всё же на ступень ниже. Там просто ситуация такая, желающих не было… Боевой маг вовсе не кастовый офицер. У нас в моё время была масса особенностей и нюансов.

— Ну, тем не менее, ты офицер, оттолкнёмся от этого. Я предлагаю тебе, Бисс Урай, поступить ко мне на службу, причём в качестве офицера. Командовать войсками.

— Живыми воинами? — не понял он.

— Мёртвыми, конечно. Только не спрашивай, есть ли они у меня. Я не некромант, поднимать никого не собираюсь. Пока что ты единственный в моём подчинении. Если согласишься, конечно. Ты подчиняешься мне не потому, что на мне доспех, и не всегда, когда на мне доспех.

— Доспех теперь всегда на Вас, Владыка.

— Не понял тебя. Я могу его снять в любой момент, — мне стало не по себе от его слов.

— Я никогда не имел чести видеть Ньёрва, всё же жили мы в разные времена, но слышал о доспехе. Ньёрв никогда его не снимал.

— Жил в этой консервной банке? — я постарался скрыть тревогу в голосе, потому что такие перспективы меня не прельщали.

— Нет, по его желанию доспех исчезал. А потом появлялся, когда ему было это угодно. Он его никогда не снимал, он стал как бы это сказать… Такой, частью его личности, но большую часть времени он ходил в обычной одежде. Просто такова способность доспеха, он привязывается к своему владельцу и пропадает из виду по его приказу.

— Погоди. Как в инвентарь?

— Не знаю, как это. Но владелец управляет доспехом силой мысли.

Я напрягся и, внезапно — шлем с моей головы исчез. Не телепортировался, не слетел, а именно что исчез. Я не понимал, где он, но когда пожелал — шлем вернулся, причём мгновенно.

Интересно девки пляшут. Надо будет разобраться с этим, но потом.

— Выходит, что доспех признал меня своим владельцем? — рассудил я.

— Очевидно, — согласился Урай. — Иначе он бы Вас убил, Владыка.

— Гм. Этого я не знал. Вот ведь, нюанс какой… Побочка. Ладно. Давай вернёмся к нашей сделке. Ты согласен поступить ко мне на службу?

— А выбор? Вы говорили, что есть выбор, Владыка? Идя к Вам на службу, я осмеливаюсь бросить вызов богам.

— Каким именно?

— Что? — не понял он.

Я взглянул на него через стол, скрестив руки на груди. Голос прозвучал ровно, но в я постарался вложить к него нажим:

— Каких богов знаешь, Урай?

Бисс Урай не моргнул. Его мертвенно-бледное лицо оставалось непроницаемым.

— Есть боги живые, есть Мёртвые. Лично сталкивался только с Норгал.

Я не ответил сразу. Имя прозвучало, только мне оно пока что знакомо очень слабо.

Я молча достал из поясной сумки потёртый фолиант с выцветшим тиснением на обложке — «О богах». Развернул его, пальцы сами нашли нужную страницу.

Листал, не поднимая глаз, пока читал вслух:

— Норгал. Богиня крови, разрушений, драк. Жестокая до безумия, обожает кровавые ритуалы, способна приносить в жертву не только врагов, но и подданых. Любит свою наготу и вид крови. Так же является покровительницей мёртвых. Одно из божеств, считающихся богами войны. Остро конкурирует с Полмосом.

Захлопнул книгу и посмотрел на Урая.

— Всё там правильно написано. Что это за книга?

— Да так, местные вариант википедии. Ты служишь ей? — спросил я, в упор глядя в его горящие синим огоньки глаз. — Тебе она приказала? Или не она? Ты называл другое имя.

— Она меня благословила и пробудила ото сна. А приказ мне дал Озрис.

— Понял. Давно это было?

Он замялся, подбирая слова. Мёртвые не умеют торопиться, но сейчас в его интонациях сквозила тень беспокойства.

— Мёртвые боги недавно стали поднимать павших. Мы не знаем это, но чувствуем. Сначала пробудился один бог, потом другой.

— Откуда знаешь?

Он неопределённо пожал плечами.

— Это твои мысли? Ты думаешь, что так произошло или уверен? — спокойно спросил из-за моей спины Шпренгер.

— Это мои мысли, однако не стоит сбрасывать со счетов то, что я не глуп, — с достоинств ответил Урай.

— Хорошо. Как давно тебя «подняли»? — спросил я.

— Несколько месяцев назад. Насколько нам известно, боги поняли, что мертвецы крайне эффективны в бою в нынешнем мире. Норгал сказала… только что они видели очень хороший способ разрушить мир в битве при каких-то там Фанделлеровских холмах.

Я невольно крякнул, скривившись. Вот оно как. Боги, взирающие с высот, видели моё сражение, в котором я раскатал войско Вейрана. Вот радость-то. Выходит, они у меня же и подсмотрели. Собаки серые.

— Практический вопрос, — я подался вперёд, опираясь ладонями о край стола. — Ты будешь служить Норгал или мне?

Бисс Урай моргнул. Впервые за всё время.

— А у меня есть выбор?

— Да. Есть.

Он опустил взгляд на свои костистые пальцы.

— Она убьёт меня, если я от неё отрекусь.

— Ну, пусть попробует, — мой голос стал тише, но от этого не менее тяжёлым. — Но ей придётся иметь дело со мной. А до этого ты станешь моим бойцом. Если хочешь. Если нет… я просто развоплощу тебя.

Я медленно поднял руку. Воздух вокруг нас дрогнул, наэлектризованный тишиной. Я чувствовал их. Тысячи, десятки тысяч спящих и пробуждённых. Мёртвая армия, размазанная по полям, склепам и руинам, откликалась на мой пульс. Одно движение пальцев — и тысячи душ рассыплются прахом, как пепел на ветру. Я мог это сделать. Прямо сейчас. И они знали, что могу.

Бисс Урай выпрямился. В его мертвенных глазах вспыхнула искра понимания.

— Ваша слава и воля велики, герцог Рос, — проговорил он, и в его голосе зазвучала некоторая торжественность. — Я поклянусь Вам в верности и буду служить. Но только если Вы обещаете: после войны я получу такое же упокоение, как те Мёртвые рыцари, что служили Вам. А не развоплощение, как погасшая свеча.

— А мёртвые, я погляжу, дофига всего знают? — скорее утвердительно сказал я.

— Да, мы знаем. Смерть сближает бывших живых разных эпох и народов. А если я откажусь? Вы просто развоплотите меня и всё?

— Колхоз — дело добровольное, можешь и отказаться. В таком случае ты остаёшься в статусе пленного.

— И насколько надолго?

— Слушай, Урай, врать я тебе не намерен, никакой федеральной программы по обмену мёртвых у меня нет. Твоё заточение рано или поздно закончится твоим уничтожением. Гуманно, но… Шпренгер не даст соврать, — я посмотрел на главу КГБ, тот уверенно кивнул. А ещё мои слова явно ему понравились, они означали, что я не съехал с катушек, трезво оцениваю ситуацию.

— И всё же это хорошее предложение, Владыка, — тон лича изменился. — Когда Мёртвые боги подняли меня на бой, то, как принято и у некромантов, и у богов, моего мнения никто не спрашивал. А тут выбор, хотя и не велик… Мне приятно, что это условно-добровольное сотрудничество.

Сухие кости скрипнули. Лич сложил ладони, словно молился.

— Я, Бисс Урай, командующий легионам нежити, согласен на Ваше предложение, Владыка. Что мне сделать?

— Давай по классике, дай клятву верности, — с готовностью ответил я.

Лич бросил на Фомира и Шпренгера короткий взгляд и заговорил:

— Я, лич Бисс Урай, клянусь в моей верности быть преданным с этого мгновения…

— Герцогу Росу Голицыну и Газарии, — подсказал Фомир.

— Герцогу Росу Голицыну и Газарии, — повторил за ним лич, — и хранить ему перед всеми и полностью своё почтение, по совести, и без обмана. И пусть сама судьба пусть развеет меня в прах, если обману или предам. Да будет так!

— Клятва принята, — задумчиво сказал я. Задумчиво, потому что клятву «зачёл» Рой, посчитав завершённым вступление лича в состав Штатгаля.

— Моё существование принадлежит Вам, Владыка.

— Тебе. Тебе, не Вам. У нас тут прямолинейные нравы, без поклонов и прочей дури. Мои подчинённые имеют право называть меня на «ты» и обращаться как к командору. Это негласная традиция.

Шпренгер перевёл взгляд с лича на меня, замер на пару секунд, после чего стал снимать с него колодку.

— То, что сейчас произошло, противоречит всему, что я знал всю свою жизнь и принципам взаимодействия с мёртвыми. Однако времена особенные. К тому же мёртвые не лгут.

— А теперь, коль скоро ты мой офицер… Офицерский экзамен надо будет сдать, правило для всех одно, для живых и для мёртвых. Докладывай, что вызвало твой припадок? О какой жатве ты кричал?

Бисс Урай выровнялся как на плацу:

— Владыка. Это резонанс мира мёртвых, на уровне тонкой энергии. Сила Норгал и Озриса собирает всех мёртвых на бой. Даже скорее Озриса.

— Ага. Они идут сюда?

— Да, определённо.

— В Порт-Арми?

— Мне кажется, что нет. Зов был обращен в другое место, в более чем сотни миль отсюда.

Он показал пальцем, я прикинул направление. Запад. Точнее, даже юго-запад. Кажется, я понимаю, куда их нелёгкая зовёт. Ну ладно, какие проблемы, горячо встретим, до дома проводим. Умеем, любим, практикуем.

Глядя на лича и будучи готовым вернуть всё обратно, я стал отдавать мысленный приказ доспеху на сокрытие. Это действительно чем-то напоминало исчезновение, но мой аналог про инвентарь казался мне очень уместным.

Доспех исчезал, словно я его снял и положил, в, допустим — ранец. Только молниеносно. Я не мог заметить момента истаивания или чтобы он делал это с каким-то эффектом. Просто спустя долю секунды доспеха нет на мне и всё, без объяснений.

— Без обид, Урай, но для безопасности всех участников, в том числе и тебя самого, ты пока что поживешь под надзором Якоба Шпренгера в его гостеприимном заведении.

— Не смею спорить с этим, Владыка, тем более что комфорт не имеет значение для лича.

— Вот и чудненько. Мы пока с архимагом пойдём, нам всё случившееся надо переварить. А ты пока поболтай с главой КГБ и попробуй рассказать больше, чем до этого. Теперь это не протокол допроса, а рапорт офицера о состоянии военной структуры врага.

Распрощавшись с Шпренгером, мы вышли обратно в город. Близился вечер.

Без особого умысла мы вернулись в Цитадель и дошли до стены, ведущей на море. Кроме того, что это была очевидно хорошая фортификация, на случай, например, попытки десанта с кораблей, отсюда так же открывался шикарный вид.

По дороге Фомир перехватил кого-то из своей роты, отправил с каким-то поручением и к моменту, когда мы взобрались на стену, ему принесли походную флягу, полную вина.

Холодный ночной бриз со стороны моря нёс запах разлагающихся водорослей. Волны лениво плескались у скального основания Шаманского стола.

Я стоял, уперевшись о каменные блоки стены и смотрел вдаль в морской горизонт. Созерцание моря всегда умиротворяли меня.

Фомир устроился на соседнем зубце стены. Маг протянул мне пузатую кожаную флягу. Я сделал хороший глоток терпкого подогретого вина и вернул емкость обратно. Алкоголь лишь слегка притупил ноющую боль в мышцах и суставах после испытаний последних дней.