Выехать с территории я не успел.

Едва только приоткрылся створ ворот, как из клиники, размахивая руками, выбежал охранник с этажа.

— Постойте! Подождите минуту!..

Я притормозил, опустил стекло.

— Что случилось?

Тот протянул мне в окно карточку, похожую на визитку.

— Вам просили… передать, — шумно дыша, ответил охранник. И прежде, чем я успел спросить, кто именно просил, так же прытко поспешил обратно, ёжась на ветру в тонкой рубашке с коротким рукавом.

Я озадаченно посмотрел на карточку.

Имени или названия организации там не было. Только номер телефона.

Любопытно.

Я выехал с территории клиники, доехал до конца улицы и, притормозив возле автокафе, набрал указанный номер.

Гудок шел долго. Пока, наконец, вызов не сбросили.

Странно.

Я сделал заказ, забрал свой кофе и собирался уже ехать в ЦИР, как мой смартфон зазвонил, отобразив на экране тот самый номер, который я только что набирал.

— Марат Басаргин, я вас слушаю, — сказал я в трубку.

— Еще раз добрый вечер, господин Басаргин, — раздался в динамике уже знакомый мне голос с акцентом. — Это Джеффри Коллинз, мы встречались только что в клинике.

— Чем могу помочь, мистер Коллинз? — перешел я на английский.

— Прошу прощения, что вынужден был отклонить ваш звонок только что. Тем не менее дело срочное. Я представляю интересы «Северного Грома», и, как оказалось, личный помощник моего господина, Нэта Хопкинса, сегодня весь вечер безуспешно искал вас по всем доступным адресам, в то время как вы навещали Флетчера. Так что на меня возложили особую миссию выполнить его поручение.

— Я внимательно слушаю.

— Пожалуйста, найдите сегодня время на встречу с мистером Хопкинсом. Завтра утром он должен будет покинуть Россию, а разговор приватного свойства, так что…

— Хорошо, я вас понял. Куда и когда мне подъехать?

— О! — радостно воскликнул Коллинз. — Если позволите, одну минуту…

— Да, конечно.

Вероятно, он на прямой линии с хозяином, и хочет прямо сейчас уточнить детали.

Я помнил, как патриарх «Биосада» охарактеризовал «Северный Гром»: компания, которая снабжает всю Америку своими товарами, от ракет до бронежилетов.

Но кто, интересно, ее хозяин? Тот мужик с квадратным подбородком? Или чернокожий парень? И зачем я ему понадобился?

Я бы понял, если бы он захотел встретиться после сегодняшнего ЧП с Флетчером, но по словам Коллинза получалось, что решение о встрече он принял раньше, чем я появился в его планах со своим ДНК.

Любопытно.

— Мистер Басаргин, вы слушаете?.. — прозвучал, наконец, в трубке голос Коллинза. — Мистер Хопкинс предлагает вам подъехать прямо сейчас в ресторан «Золотая антилопа» на Цветном бульваре и составить ему компанию за ужином. Вам это будет удобно?

— Да, мне удобно, — отозвался я, запустив навигатор. — Буду примерно через сорок минут.

— Великолепно. До свидания, мистер Басаргин. Было приятно иметь с вами дело.

Я усмехнулся. Очень сомнительно, Коллинз. Ну да ладно.

Я вежливо попрощался с американским гостем, завершил вызов и

взглянул на время. У Данилевского как раз сейчас должна была во всю идти официальная часть вступления в права наследования, так что дергать его я пока не стал.

Позже позвоню.

Я отхлебнул свой остывающий кофе, дешевый и разбавленный, поморщился и поставил стаканчик обратно в подстаканник.

И поехал на встречу.

«Золотая антилопа» на Цветном бульваре, как я и думал, оказалась местом дорогим и пафосным. Я бы даже сказал, пафосным до вульгарности. Мраморный пол, тяжелые бархатные портьеры, шитые золотом, причудливый фонтан в центре зала с обнаженными женскими фигурами из бронзы, приглушенный свет, звуки живого ханга и официанты в золотистых костюмах с лицами людей, посвященными в тайны мироздания.

Едва я переступил порог, ко мне тут же шагнул метрдотель — весь гладкий, прилизанный, как фарфоровая фигурка.

— Господин Басаргин? — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес он. — Прошу за мной. Вас ожидают.

Мы поднялись на второй этаж, в отдельный кабинет с большим окном, из которого открывался вид на стеклянные купола цирка Никулина, подсвеченные снизу прожекторами.

А за столом, накрытым на двоих, сидел темнокожий парень в свободной одежде, под которой угадывалась мощная фигура человека, привыкшего к серьезным физическим нагрузкам.

Хопкинс.

При моем появлении он дружелюбно улыбнулся и кивнул.

— Мистер Басаргин, — его голос оказался низким, с хрипотцой, без той слащавой вежливости, что была у Коллинза. — Рад, что вы смогли приехать. Присаживайтесь. Надеюсь, вы голодны? Что будете пить?

Поздоровавшись, я сел напротив.

— Я за рулем и ночью предстоит много работы, так что я буду пить минеральную воду и кофе, а вот от хорошего стейка не откажусь.

— Хороший выбор, — Хопкинс одобрительно кивнул, нажав кнопку вызова официанта. — Здесь очень хорошо готовят мясо. А вот морепродукты, как оказалось, просто отвратительные, так что, если бы вы захотели рыбу, я бы предложил сменить ресторан.

— Я не особо прихотлив в еде.

— Верю, да, — кивнул Хопкинс. — Я знаю, кто вы, Марат. Вы же позволите так себя называть? В свою очередь можете называть меня «Нэт», я не любитель официоза в личном общении.

— Как угодно, — отозвался я, усаживаясь поудобней. И уже хотел было спросить, что конкретно он обо мне знает, как в наш приват-кабинет, постучавшись, вошел официант, так что беседу пришлось прервать.

Дождавшись, когда мы снова останемся вдвоем, Нэт Хопкинс сразу же опять перехватил инициативу в разговоре.

— После вчерашнего разговора я навел о вас справки. И, честно говоря, был поражен. Хотя при вашей работе в официальные источники попадет только то, что оказалось невозможно скрыть, даже открытые данные способны впечатлить кого угодно. Я понял, почему вас не могли не пригласить на эту встречу. И я хочу извиниться от лица всех ее участников за пренебрежительное отношение, которое было продемонстрировано по отношению к вам.

— Ничего страшного, я не обидчивый, — усмехнулся я, внимательно наблюдая за своим энергичным собеседником.

— Да, я понимаю. Понимаю, потому что сам был такой… Слушайте, может, составите мне компанию и все-таки выпьете виски? Мне грустно пить одному. Да и не ведутся серьезные разговоры под минеральную воду.

— Ладно, уговорили, — кивнул я. — Если этот согревающий фактор поможет нам как-то проще и короче перейти к непосредственно к причине нашей встречи.

Хопкинс на мгновение замер, потом энергично кивнул.

— Договорились. Не любите долгих прелюдий, да? Я их тоже, признаться, не люблю, но большинству людей так как-то привычней… — принялся он разливать нам виски. — Как сказал великий Джаспер, на сухую правда мало в кого входит… — улыбнулся Хопкинс, демонстрируя крупные белоснежные зубы. — Хотите знать, чего я от вас хочу? Я хочу вас.

Мои брови вопросительно взметнулись вверх, бокал с виски застыл в руках.

— Простите?..

— Сколько вы стоите, Марат? — откинулся на спинку своего кресла Хопкинс, играя бокалом в руках. — Сколько вам платит ваше нынешнее руководство? Я заплачу больше. Просто назовите сумму, я торговаться не стану.

Сказать, что это было внезапно — ничего не сказать.

Чтобы не молчать, как дурак, подбирая подходящие случаю слова, я сделал несколько глотков виски. Кашлянул.

— Предложение, не стану скрывать, очень лестное, — проговорил я, наконец. — И неожиданное для меня…

— Мы вроде уже договорились обойтись без прелюдий, — хмыкнул Хопкинс.

Я улыбнулся.

— Да, я помню. В общем… Вынужден отказаться от вашего предложения.

— Почему? — продолжая смотреть на меня в упор, спросил Хопкинс. — Послушайте меня, Марат. Я ценю своих людей. Я защищаю их и плачу огромные деньги, если они справляются со своей работой, не воруют и не крысятничают. Я не требую от них, чтобы они самостоятельно решали проблемы нестабильных рифтов или шли за мной в тюремный рифт! А вы все это сделали для своего начальника, и сделали еще массу всего, о чем я не знаю и не узнаю никогда — в этом я не сомневаюсь. Потому что такой вы человек. Но что вы получили взамен? Что вам способно дать ваше начальство? Я знаю, в каком районе ваша квартира. Даже не квартира, а комната в каком-то московском гетто, где не страшно жить только мертвому!

— Ну, это вы преувеличиваете, — усмехнулся я.

— Нисколько, потому что мой человек оттуда вернулся без куртки, без часов, без банковской карты и с бланшем под глазом! — резко возразил мне Хопкинс, опрокидывая в себя остатки виски и подливая еще. — А вчера вас выставили за дверь, как собаку. И ваше руководство даже не попыталось этому возразить. А если бы вы работали на меня, я бы заставил их всех поприветствовать вас лично. Понимаете разницу? Потому что я знаю, что такое достоинство человека! Я сам через все это прошел. Да, передо мной тоже закрывали двери, как вчера перед вами. Потому что белое лобби никак не могло принять тот факт, чтобы чернокожий делал оружие! Понимаете? Мне ведь в лучшем случае разрешено заниматься спортом и любить джаз! А знаете, как меня называли в новостных лентах? «Обезьяна с гранатой». Я — «обезьяна с гранатой»! Да я докторскую по физике защитил в двадцать лет, я обожаю русский балет и имею четвертый про-дан по игре в го! И я — законный наследник, сын белого хозяина «Северного грома». Правда, от чернокожей жены. Какой моветон, мой отец не спросил своих коллег, на какой женщине нужно жениться и с кем рожать детей! И мне потребовалось две жизни прожить, чтобы прижать этих сволочей так, чтобы больше никто из них безнаказанно даже во сне не смог меня так назвать. И вас, — энергично ткнул он в меня пальцем. — я тоже способен защитить. От польского правительства, от интересов других корпораций и от неуважения. Я способен дать вам возможность беспрепятственно и активно работать именно в той сфере, в которой вы — мастер! Зачем вам перекладывать бумажки в управлении или ходить за гробами чужих предков? Это же расточительство! Как Библией короля Якова камин топить. Ваше время стоит слишком дорого, чтобы включать его в перечень дополнительных ритуальных услуг! Я ведь и кроме Флетчера кое-что отследил из ваших заслуг. Официальное зачисление Марата Басаргина в штат ЦИР совпадает с множеством прелюбопытных маленьких открытий и целым всплеском изучения природы рифтов. Даже время обнаружения тех самых артефактов, о которых там, за столом, все спорили с пеной у рта — тоже совпадает с вашим появлением. Нет, не спорьте, никто на свете меня не убедит, что вы не имеете к этому отношения. А еще вы достали Флетчера. И при всем при этом вы — игрок!..

В этот момент раздался отчетливый, быстрый стук в дверь, и к нам с подносами вошли два официанта.

Хопкинс с недовольным лицом умолк, а я получил возможность перевести дыхание после его тирады.

Ясен пень, я не стану на него работать.

Но все, что он сейчас говорил, в большей или меньшей степени попадали в цель.

И самым точным выстрелом было предложение беспрепятственно работать. Работать и качаться.

Если бы такое было возможно!

Официанты расставили еду и закуски на столе и, пожелав нам приятного аппетита, удалились.

— На самом деле нет такой зарплаты, за которую я бы пошел в тюремный рифт, и нет такого начальства, которое могло бы приказать мне сделать подобное, — невесело усмехнувшись, сказал я, допивая свой виски. — Все дело в том, что мы с Яном Данилевским многим обязаны друг другу. Мы друзья, и, подозреваю, живы до сих пор только благодаря этому обстоятельству. Так что я останусь на прежнем месте. Не стану спорить — возможно, в данный момент мои условия работы у Данилевского значительно уступают тому, что вы предложили мне только что. Но тем не менее… Я не планирую менять начальство.

Хопкинс недовольно вздохнул. Побарабанил пальцами по столу.

— Понимаю. Когда включаются человеческие взаимоотношения, логические доводы уже не работают. Честно говоря, вы меня не удивили своим выбором. Я предполагал, что ваш ответ может быть именно таким, хотя и надеялся на другое. В любом случае, предложение сделано, и у него нет срока годности. Просто имейте это в своей голове.

Я улыбнулся, кивнул.

— Хорошо. И… мне было приятно слышать от незнакомого человека, что мои профессиональные навыки заслуживают уважения.

Хопкинс хмыкнул. Покачал виски в бокале.

— Насколько я могу судить, человеческие — тоже. Давайте есть, пока не остыло.

Мы взялись за столовые приборы, и принялись за еду.

Но даже поедая мясо Хопкинс не собирался умолкать.

— Раз уж вы отказали мне, так сказать, в полном обладании, я как змей искуситель, намерен предложить еще один вариант. Сдать мне ваши таланты в аренду. На время.

— О, нет. Не обижайтесь, но мне совсем не хочется водить кого-нибудь за руку по рифтам или делать что-то еще в этом роде.

— А кто вам сказал, что я предложу вам заниматься чем-то настолько бесполезным? — спросил Хопкинс, с хитрой улыбкой уставившись на меня. Нож с вилкой замерли у него в руках.

Я поднял на него вопросительный взгляд.

— Вижу интерес в ваших глазах! — с довольным видом заключил Хопкинс. — Значит, у меня все-таки есть шанс, и это хорошо.

Он отодвинул от себя полную тарелку и снова налил себе виски.

— Вы мне правда очень нужны, Марат. Я затеял одно очень… непростое мероприятие. Хорошо вложился в разработку технического оснащения, в подготовительную работу. Но для успешного разрешения дела этого мало. Нужны толковые кадры. Люди, которые умеют думать, действовать и принимать решения. И я хочу, чтобы вы были в их числе.

— И о каком мероприятии идет речь? — спросил я.

— Полномасштабное исследование Великой американской пустыни. И поиск «Аэтер — 1».

Вот тут и я потерял интерес к еде.

Сердце застучало громче и быстрей.

— «Аэтер — 1»?.. — переспросил я.

— Я увлекся этой темой пять лет назад, — сказал Хопкинс, приложившись к стакану. — Я тогда… — усмехнувшись, он многозначительно коснулся своего уха. — открыл для себя мир заново. Но первая моя экспедиция в эту зону не увенчалась успехом. Ну, это я так говорю, чтобы пощадить свое самолюбие и не отпугнуть вас, — с невеселой усмешкой проговорил он. И мне показалось, что именно в этот момент я в первый раз увидел Хопкинса по-настоящему. Если до сих пор он вел себя, как звезда телешоу в прямом эфире — шумный, жестикулирующий, демонстративно-энергичный, то сейчас я увидел под всем этим барахлом живого человека. — На самом деле я… наделал много глупостей при подготовке, и выбрал не тех людей для реализации своего замысла. И закончилось все так, что… Если сейчас вам захочется узнать об этой экспедиции какие-то подробности в сети, то вы ничего не найдете. Я вычистил все, и потратил на это едва ли не больше средств, чем на само мероприятие. Но с тех пор я поумнел. В этот раз все четко, продумано до мелочей, протестировано и утверждено. Мне… — он нервно почесал крыло носа и уселся поудобней, будто у него затекла спина. — мне все не хватало решимости отобрать на это дело людей. Но сейчас, после случая с Флетчером, я больше не хочу откладывать. Вы хотите увидеть «Аэтер», Марат? Готовы рискнуть?

У меня аж дыхание перехватило.

Увидеть «Аэтер». Возможный ноль всей системы рифтов на земле. Научно-исследовательский комплекс, частичка которого в данный момент находится в другом мире, под сияющим куполом, окруженный сплошной стеной. Хочу ли я на это взглянуть?

Да, черт возьми!

— И кого вы хотите включить в команду? Аналитиков, ученых? — спросил я, пытаясь понять, насколько слова Хопкинса о серьезном подходе соответствуют действительности.

Хопкинс усмехнулся.

— В прошлый раз я сделал ставку на аналитиков. И в этом была моя ошибка. Они запаниковали, в итоге разделились, и… Закончилось все плохо. В этот раз я хочу сделать ставку на военных. Пятеро специалистов из числа элиты спецназа будут нас сопровождать. Я бы мог назвать имена, но они вам ничего не скажут. Эти люди даже лица свои обычно не показывают, вы понимаете. Плюс трое исследователей. Я принципиально не использую слово «аналитик», оно какое-то ущербное. Даже устаревшее название «проходчик» мне и то нравится больше. Это вы, Говард Синклер и Накамура Рин из Бостонского университета пространственных разломов. Она, правда, скорее теоретик, чем практик, но в этом тоже есть своя прелесть. Изначально я еще хотел пригласить Стефана Стояновича, но возникли кое-какие непредвиденные сложности, так что я не могу гарантировать, что Великий Крот составит нам компанию. А, и еще один человек обязательно будет в команде. Это я сам. Ну так что? На это мое предложение вы согласны?

— Когда планируется старт экспедиции? — спросил я, испытывая неприятное осознание собственной некомпетентности в вопросе, который сам же и задал.

Я не знал, кто все эти люди. «Великий Крот», Говард Синклер, Накамура — Хопкинс произносил эти имена с таким апломбом, будто я должен схватиться за сердце от одного их звучания.

Но я был совершенно не в теме.

И это надо исправить в ближайшее время.

— Как только все определится окончательно. Через неделю, две.

Я кивнул, напряженно соображая.

Если я свалю в пустыню, вся текучка ляжет на плечи Данилевского. Но он сказал, что недели будет достаточно, чтобы утрясти организационные вопросы, связанные с его вступлением в права наследования. Так что по идее дней через десять я смогу оставить его здесь со спокойной душой.

— Ну так что скажете, Марат? — прервал поток моих мыслей вопрос Хопкинса.

Я открыл было рот, чтобы ответить «да», но вовремя спохватился.

Такой ответ дискредитировал мое начальство. Поэтому я сказал:

— Завтра Данилевский возвращается в Москву. И если он окажется готов отпустить меня, я с удовольствием приму участие в вашем проекте.

Хопкинс просиял.

— Великолепно! Я очень рад. Уверен, он не будет против. В любом случае, когда узнаете его ответ, сообщите мне.

— Каким образом? — спросил я, готовый услышать любой вариант контакта: номер телефона, почту, контакты секретаря.

— Просто напишите сообщение в чат, — ответил Хопкинс, глядя на меня с такой внимательной серьезностью, что я сразу понял, какой именно чат он имеет в виду. — Для пользователя Тень Дьявола.

Он действительно снимал с себя маску.

Но и от меня хотел того же.

Впрочем, есть ли теперь для меня какой-то смысл замалчивать свое имя в игре в общении с другими ее участниками?

— В таком случае и вы держите меня в курсе того, как продвигаются сборы, — сказал я, выдерживая пристальный взгляд Хопкинса. — Я — Отшельник.

Взгляд Хопкинса посветлел, брови взметнулись вверх.

— Вы?.. Впрочем… Я должен был догадаться.

Он приподнялся из-за стола и протянул мне руку:

— Приятно познакомиться.