В кабинете Эмки не было ни окон, ни центрального отопления, ни приличного освещения. Под потолком — старый пропылившийся плафон, круглый и плоский, как блюдце. В двух дальних углах — инфракрасные обогреватели. Серые крашеные стены местами были исцарапаны и ободраны, а кое-где — наоборот, покрыты коричневыми пятнами и разводами.

Зато имелась вполне приличная барная стойка из темного дерева, за которой открывался вид сразу на два арсенала, вино-водочный и оружейный. Причем последний, судя по набору, состоял из трофейных редких моделей и находился здесь больше для красоты, чем из соображений пользы.

Перед стойкой — длинные столы, сдвинутые к стенам, и посередине — тумба с вирт-шлемом и огромное кожаное кресло, явно от какого-то дорогого автомобиля, переделанное в самостоятельный трон.

В кресле сидела Эмка.

Одета она была в свободные армейские штаны, заправленные в высокие берцы, и мужскую майку, под которой свободно гуляла острая маленькая грудь. Поверх майки — разгрузка с магазинами, нож на поясе, кобура на бедре.

Кудрявые рыжие волосы были стянуты на затылке в хвост, переходящий в колючую косу.

Но прежде всего в глаза бросались протезы обеих рук и импланты, которые обильно украшали девчонке шею, виски и зону за ушами.

Встретил бы на улице — запросто прошел бы мимо и не узнал.

Она встала мне навстречу, улыбнулась.

Но даже улыбка у Эмки теперь выглядела иначе. Совсем не так, какой я ее запомнил тогда, в пустоши.

— Монгол, — сказала она чуть хрипловатым, сорванным голосом. — Вряд ли ты пришел ко мне с чем-нибудь хорошим, но я все равно рада тебя видеть. Слишком хорошо помню, чем тебе обязана.

— А ты неплохо устроилась, — сказал я, оглядывая зал.

— Я, Монгол, теперь здесь главная, — усмехнулась она. — Весь этот район — мой. От старого моста до химчистки. А что касается услуг узкого сегмента, так вообще весь ТЦ подо мной. Четыре точки, полсотни стволов, своя разведка, своя фарма. Меня даже эсбэшники не трогают, потому что я им плачу. Ну и потому что знают: если сунутся — обратно точно не все выйдут.

Она подошла к барной стойке, плеснула в два губастых стакана мутноватую жидкость из пластиковой бутылки. Протянула один мне.

— Самогон. Наши варят. Получше паленого виски, который в местных барах разливают.

Я взял. Принюхался. Пахло спиртом, полынью и чем-то еще травянистым, горьким, но не отталкивающим.

— За встречу, — она чокнулась и выпила.

Я сделал глоток. Эмка не обманула — самогон оказался совсем неплох. Так что я махнул оставшееся одним глотком и со стуком поставил стакан на стойку.

— У меня к тебе два вопроса, — сказал я. — Один рабочий, один жизненный.

— Начинай с рабочего, — хмыкнула Эмка. — Потому что после жизненного, подозреваю, мы просто разосрёмся и ты уйдешь восвояси.

Я усмехнулся.

Надо же. Зря она себе руки искусственные вкрутила, потратилась.

Лучше бы мозги себе донорские позаимствовала.

Она правда думает, что меня можно будет просто так отправить «восвояси»?

— Какие у тебя отношения с Александрой Штальман, главой корпорации «ГеймМастер»? — без обиняков перешел я к конкретике.

Эмка, плеснув себе еще мутной жидкости в стакан, с кривой усмешкой скользнула на свой «трон» — по всей видимости, ей казалось, что он придает ей солидности.

— Пустой вопрос. Я не раскрываю сути своих договоренностей с клиентами, — с серьезной миной заявила она.

Гуляющий в крови алкоголь не способствовал дипломатичности с моей стороны, так что я тихо рассмеялся.

— Возможно, сути ты и не раскрываешь, но палишь по-черному. Ладно, все что мне было нужно, я узнал.

Эмма на мгновение замерла, анализируя мои слова. А потом махнула самогон.

— Да плевать, — проворчала она. — Что ты там еще хотел? Спрашивай.

— Да, в общем, уже ничего. Сказал же — все, что мне было нужно, я уже узнал, — тут я выключил улыбку и уже серьезно добавил: — Одевайся.

— Чего? — недоумевающе сморщилась Эмка.

— Я сказал — одевайся. Мы уезжаем в город.

Она метнулась ко мне с решительностью опытного бойца.

Напрасно.

Я отступил в сторону, поймал в полете и, больно заломив железную руку ей за спину, мягко толкнул вперед, без особого шума выстелив Эмку на полу. И, наклонившись к ней пониже, проговорил:

— Ты правда настолько дура, или прикидываешься? Считаешь, ты здесь поднялась так легко и весело, потому что самая крутая? Да хрен тебе, девочка. Ты здесь играешь в командиршу только потому, что тебе позволили это делать. Выполнишь нужную работу, и пойдешь юрок кормить в пустоши, — Эмка дернулась подо мной, и я хорошенько придавил ее к полу коленом, чтобы не рыпалась. — Орать не вздумай, или перебью нахрен всю твою шайку, и все равно тебя увезу. Ты знаешь, я могу.

— Какая же ты, оказывается, с-сука, Монгол, — с ненавистью прошипела сквозь зубы Эмма, скосив на меня глаза. — А я-то думала, ты человек! В отличии от многих других!..

Я промолчал. Спорить с ней, объяснять что-то сейчас было бесполезно, да и незачем. Я просто ждал, пока до неё дойдет простой факт: сопротивление бесполезно.

Она ещё пару раз дернулась, проверяя хватку, но быстро поняла, что железный протез — это не преимущество, если рычаг и инерция на стороне противника. Я чувствовал, как вибрируют ее искусственные мышцы под напряжением, но высвободиться не давал.

Она все так же лежала на пузе на полу, а я стоял над ней на одном колене, другим упираясь Эмке в поясницу и удерживая руку в захвате повыше лопаток.

— Протез сломаешь, — прошипела она. — Дорогой, между прочим.

— Сама напросилась, — ответил я спокойно. — Будешь дёргаться — выкручу к херам. Потом новые закажешь, раз ты тут такая главная.

Эмка выдохнула сквозь зубы и затихла, обмякла. Злость в ее глазах сменилась холодным, цепким расчётом. Она лихорадочно соображала, как выкрутиться. Это я читал в ней так же ясно, как если бы она думала вслух.

— Допустим, я поеду, — процедила она. — Допустим. Мои парни меня в обиду не дадут. Они сейчас там, за дверью. Стоят, ждут команды. Если я не выйду через пять минут — они войдут. С тобой будут разговаривать уже не так ласково.

— Ну так позови их, — кивнул я на дверь. — Чего тянуть? Позови, пусть заходят. Быстрей начнем, быстрей закончим.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Эмка косилась на меня снизу вверх, и в её взгляде читалась жгучая, звериная ненависть за унижение.

Она не могла позвать своих на помощь. Слишком уж жалко выглядела. Да и, видимо, какой бы дурной ни была Эмка, тем не менее прекрасно понимала, что, если мне будет нужно, я действительно могу вырезать всю ее гоп-компанию.

Потому что однажды уже видела нечто подобное.

— Чего тебе надо от меня? — наконец выплюнула она, перестав вырываться.

Я ослабил хватку и выпустил ее из-под себя.

— Сказал же. Чтобы ты оделась. А то твой названный папаша мне не простит, что я ребенка полуголым зимой привез.

Эмка села на полу, зло посмотрела на меня исподлобья.

— Ты хоть понимаешь, Монгол, что ты сейчас сделал? — спросила она тихо. — Ты уничтожил всё, что между нами было. Тогда, в том сраном притоне… ты меня спас. А здесь — просто убил.

— Мне не страшно стать для тебя плохим. Так что можешь ненавидеть меня, сколько угодно. Но ты должна жить. Потому что-то, как ты здесь медленно закапываешь себя в могилу, убивает моего друга.

— Да ему насрать на меня! — выкрикнула вдруг Эмка.

Дверь тут же приоткрылась, и в щели появилось встревоженное лицо парня-телохранителя, который изумленно уставился на нашу диспозицию.

— Пошел нахер отсюда, я никого не звала! — рявкнула на него Эмма, поднимаясь.

И дверь поспешно закрылась.

Я плеснул самогона в свой стакан. Выпил половину. Половину подал ей.

— Сама-то понимаешь, какую чушь сейчас сказала? — спросил я.

Эмма опустила голову. И в этот момент она наконец-то стала похожа сама на себя.

Стакан она не взяла, и я отставил его на стол.

— Что ты почувствуешь, если я сейчас выйду и всех этих твоих бойцов просто зарежу? Долго, мучительно, у тебя на глазах? — спросил я, усевшись на стойку рядом со стаканом.

Она подняла на меня гневный взгляд.

— Не смей!..

— Вот! А у него не просто бойцов порезали, малыш. У него дочку по кругу пустили. Названную, но ему это без разницы. Другой нет. А он — мужик, отец — ничего не сделал. Допустил эту ситуацию. Не смог тебя защитить. Не пришел на помощь, когда был тебе нужен. И если так случится, что он не сможет защитить тебя во второй раз, боюсь, он хребет себе надорвет. Держать такую вину на плечах.

Эмка подошла ко мне. Со злым лицом взяла стакан и допила самогон.

— То есть, по-твоему, я должна его пожалеть из-за того, что меня изнасиловали? И сейчас радостно уехать с тобой в город и воссоединиться в трогательном порыве?

Я махнул рукой.

— Это уж вы там сами как-нибудь решите. Воссоединяться вам, или дальше сраться. Но здесь тебе оставаться нельзя, и я увезу тебя отсюда. И вообще. Ты же вроде хочешь быть сильной и независимой? А в итоге мало того, что ты живешь за счет своих шлюх, так еще я тебя одной рукой себе под ноги положил. Хочешь силу — иди в рифты! Займись делом. Тем более, что назревает большая каша, и скоро хорошие бойцы в городе будут на вес золота. Пора кончать истерику, Эмма. И начинать жить.

Она отряхнула штаны, одернула майку. Вздохнула.

— Ты мне еще за это ответишь, Монгол, — проговорила она. — За все ответишь!..

— Не возражаю, — кивнул я. — А теперь одевайся.

Эмка подошла к вешалке, сняла старую потрёпанную куртку, набросила на плечи.

И мы вышли из кабинета. В коридоре, как она и говорила, стояли двое — коренастые, небритые, с автоматами на груди и цепкими взглядами. Увидели Эмку, идущую рядом со мной, напряглись, вцепились в оружие.

— Эй, всё в порядке? — спросил один, буравя меня взглядом.

— Нормально, — отмахнулась Эмка, и голос ее звучал ровно, даже с оттенком легкой скуки. — Я отъеду ненадолго. Старые долги. Командуй пока тут, Вепрь.

— Точно? — не отставал тот, кого назвали Вепрем. — Может, мы с тобой?

— Сидеть, я сказала, — отрезала Эмка жёстко. — Я сама разберусь.

Она прошла мимо них, даже не взглянув в их сторону, и я двинулся следом, чувствуя спиной тяжелые взгляды охраны.

До парковки мы дошли молча.

Эмка забралась в машину первой, захлопнула дверь, откинулась на сиденье и уставилась в лобовое стекло. Наверное, придумывала план, как перерезать мне горло темной ночью и благополучно сбежать обратно к своей банде. Ну или что-нибудь еще в таком роде.

Я усмехнулся. Обойдешься, малыш. Все не так просто, как ты думаешь.

И завел двигатель.

Отъехав от этого двусмысленного зоомагазина, я вытащил из кармана смартфон и набрал Данилевского.

Я не так часто его о чем-то просил. Но в этот раз без его участия было не обойтись.

Просто увезти Эмму из ТЦ было мало, поскольку мало что могло помешать ей вернуться. И тогда найти ее во второй раз могло оказаться куда сложнее. А значит, ее следовало доставить туда, откуда сбежать не так просто.

Например, в один из фамильных рифтов Данилевского.

Без моего участия подобный поход был мероприятием предсказуемым и понятным. Хотя, конечно, бросать туда Эмку одну все равно не стоило. И у меня имелась гениальная мысль, кого сделать ее провожатым в этот мир опасности и приключений — Егора! Пусть поварятся в одной кастрюле пару недель, прокачаются.

А там видно будет.

Ян взял трубку не сразу.

— Прости, я тебя разбудил? — спросил я, выруливая к въездным воротам ТЦ.

— Если именно это входило в твои планы, то вынужден разочаровать: я только лег, — прозвучал с той стороны усталый голос Данилевского. — Так чего тебе надо от меня в два часа ночи?

— Самолет, право на въезд на территорию Польши и доступ к какому-нибудь из твоих фамильных рифтов, на двух человек.

Ян на мгновение аж замолчал, видимо, пораженный моей внезапной наглостью.

Но выразительней его молчания было вытянувшееся лицо Эмки, которая сейчас уставилась на меня, как будто я собирался есть младенцев.

— О как, — проговорил, наконец, Ян. И насмешливо добавил — Красную дорожку в список добавить не забыл?

— Это большая личная просьба. Для Егора и его приемной дочери.

Данилевский помолчал еще несколько секунд, а потом сказал:

— Гданьский разлом, думаю, подойдет. Сила, устойчивость к ядам, иллюзия. Тебе срочно надо? Что-то случилось?

Я сбавил скорость, давая машине плавно и спокойно проползти ворота.

— Не то, что бы случилось… Но надо срочно.

— Хорошо. Ты сейчас где?

— В ТЦ.

— И что ты там забыл посреди ночи?.. — подозрительным тоном поинтересовался Ян. — Но ладно, это потом. Можешь прямо оттуда ехать на аэродром, я все устрою.

— Спасибо, буду должен.

— Помолчал бы ты со своим «должен»! Мне бы как-нибудь для начала самому с тобой рассчитаться. Егор знает, что делать?

— Нет. И даже если я ему сейчас позвоню, он сейчас слишком пьян, чтобы понять хоть слово.

— Понятно. Организую доставку недвижимости.

— Спасибо еще раз… — рассеянно пробормотал я, отвлекшись от разговора на дорогу.

Потому что выезд из ТЦ был заблокирован. Проезд к парковке перекрывали два внедорожника, поперек главной дороги стоял микроавтобус. Справа у обочины блестел чешуйчатым окрасом навороченный бронированный лимузин. И человек десять в гражданских костюмах — тех самых, которые на самом деле униформа.

— Так, здесь какая-то проблема назревает, мне нужно отключиться, — поспешно закончил я и выключил смартфон.

— Что происходит? — спросила Эмма, уставившись в окно.

Ее так озадачила вся эта демонстрация, что она даже про свое злобное выражение на лице забыла.

— А это будет зависеть от того, за нами они приехали, или кого-то другого пасут, — проговорил я, сосредоточенно глядя на дорогу.

Я сбросил скорость, вглядываясь в фигуры у машин. Весь хмель как рукой сняло. В крови привычно запульсировал холодный, расчетливый адреналин.

— Сиди тихо, — негромко приказал я, отстегивая кобуру с «волковым». Протянул Эмке. — Полная обойма. Но это на крайняк, поняла? Если начнется мясо и я не вернусь через пять минут, жмешь вот эту кнопку, — показал я пальцем на стартер автопилота. — Машина бронированная, номера корпоративные, так что в город ты доедешь.

Эмка взяла кобуру, но смотрела не на оружие, а на меня. Злость в ее глазах окончательно ушла, сменившись чем-то другим.

Тревогой? Стало быть, не все еще умерло в наших отношениях?

Парни в костюмах двинулись к нам навстречу, и я понял — сказки не случилось. Все-таки они поджидали меня.

Эмка прикусила губу, сжала пистолет протезированной рукой.

— Монгол, — голос ее сел до хриплого шепота. — Это же эсбэшники? Из-за меня?

— Нет, это не из-за тебя. И не в первый раз. Все нормально будет, — приободрил я девушку.

Я остановил машину и опустил окно.

От группы сразу отделились двое в костюмах. Лица вежливые, спокойные, глаза — мертвые, как у рыб на прилавке.

Заглянули в окно.

— Господин Басаргин? — осведомился старший, чуть приподнимая бровь. Его голос прозвучал не столько вопросительно, сколько утверждающе.

— В чем дело? — спросил я.

— Извините за причиненные неудобства, но от лица службы безопасности корпорации «Биосад» должен довести до вашего сведения, что поступил приказ о вашей явке в головной офис. Сейчас.

Голос у него был ровный и казенный, но рука нервно то сжималась в кулак, то разжималась, словно он разминал ее перед какой-то мутационной атакой.

Я усмехнулся.

— А с каких это пор дружественный нам «Биосад» отдает приказы господину Басаргину? Я подчиняюсь только прямым указанием своего непосредственного начальства.

Старший кивнул.

— Понимаю вашу озадаченность, но ситуация непростая и требует вашего присутствия. Господину Данилевскому в ближайшее время так же поступит аналогичное приглашение.

— Поступит таким же образом? — кивнул я на внедорожники со стороны парковки, где только что предательски блеснула оптика.

Старший кашлянул. Покосился на более молодого коллегу. И, чуть понизив голос, ответил:

— Конкретно это — не инициатива «Биосада», а непременное требование… некоторых наших партнеров. Марат Александрович, пожалуйста. Пойдите навстречу, не усложняйте. Это личная просьба Антона Львовича Свиридова.

Я на мгновенье задумался.

Взвесил варианты.

Напасть — можно. Но как-то глупо. Раз пригласили — значит, говорить хотят, а не стрелять. Пока.

Но сама ситуация вытанцовывалась какая-то очень уж странная. Если я был нужен Антону Львовичу, со стороны «Биосада» достаточно было простого дружелюбного звонка. Без всей этой артиллерии.

Я бы приехал без вопросов.

И о каких таких «партнерах» идет речь?..

— Ладно, — согласился я наконец. — Одну минуту.

Я поднял окно. Повернулся к моей пленнице.

Эмка смотрела на меня огромными глазищами, вцепившись в «волкова» мертвой хваткой.

— Что мне сделать? — выпалила она.

— Нажми на кнопку и доберись до Москвы. — сказал я негромко, чтобы снаружи не слышали. — Автопилот привезет тебя в ЦИР. Там скажешь, кто ты и что произошло.

— Монгол… — Эмка вдруг подалась вперёд. — Ты… ты это… Тварь, я же тебя ненавидеть хотела, а ты все так вывернул, что я теперь за тебя нервничаю!

Я негромко засмеялся и подмигнул.

— Ну так перехоти.

Я вышел в холодный свет фар. Закрыл дверь, махнул рукой. Машина мягко тронулась с места, обогнула подвинувшийся микроавтобус и покатила к выезду.

Проводив взглядом красные огни, я повернулся к старшему.

— Ну что? Поехали, раз такое дело.

Рука старшего, до сих пульсировавшая в напряжении, наконец-то расслабилась.

— Прекрасно, — с видимым облегчением сказал он. И жестом указал на лимузин. — Прошу, вам сюда.