Слова Кукольника прозвучали для меня, как набат.

Они придумали игру и создали ее.

Но они не создавали рифты.

Те, кто создал игру, в итоге погиб. Из-за рифтов, разорвавших их мир. Потому что рифты существуют безотносительно игры, они сами по себе.

Играть в покер на столе и сделать стол — это разные вещи. Получается, опасна вовсе не игра.

Но мне плевать на покер. Я просто хочу, чтобы кто-нибудь вынес этот проклятый стол из моего мира. Кто там выигрывает, кто проигрывает, кому суждено сорвать банк мне вообще плевать.

— В твоем любопытном потоке сознания я не различаю вопросов, Отшельник, — проговорил Кукольник. — И это огорчает, потому что мое время на контакты с игроками строго ограничено.

«Но, если верить Смерти, он с тобой общался много лет и без всяких ограничений», — заметил я.

— У каждого игрока свой лимит, Отшельник. На время. На объем информации. И на ее качество. Правила игры изменить нельзя.

— Но и соблюдать их, как выясняется, тоже нет смысла!

— Есть в этом смысл или нет, тебе придется их соблюдать. Даже если ты этого не хочешь. Точно так же, как ты не можешь отказаться от получения мутации после посещения рифта. Или остановить активацию мира, в который вошел. Или выйти из разлома прежде, чем игра тебе это позволит. Никто не может отменить ставки после того, как они сделаны. В любом случае, стол уже внесли, Отшельник. Ты можешь сидеть за ним в качестве приглашенного игрока, или подметать под ним пол, или сделать вид, что ты слеп и зажмуриться. Это никак не повлияет на ход событий.

«Но тогда что повлияет?»

Перед тем, как ответить, Кукольник ненадолго умолк, словно ему требовалось время, чтобы подобрать слова.

— Слишком общий и широкий вопрос. Ответ невозможен.

«Хорошо, спрошу по-другому. Можно ли выйти в игре победителем?»

— Можно, — последовал мгновенный ответ.

«Кто-нибудь хоть раз побеждал в ней за всю историю ее существования?»

— Нет, — так же быстро ответил Кукольник.

«Победа в игре гарантирует выживание среди разломов? Или это тоже никак друг с другом не связано?»

— Выжить среди разломов это и есть победа, Отшельник. Думай еще. Время нашего разговора подходит к концу, и мы теперь не скоро сможем побеседовать.

И зачем он это только сказал?

У меня и так в голове сейчас плясал ураган из мыслей. Интерфейс. Роли. Рифты со своими мирами. Глаза Минервы. Отказ от сопротивления и уход в иллюзию счастья и удовольствия. Трансформированные сержанты с человекообразными псами на цепи.

И все это — не самоцель. А последствия появления в их мирах рифтов с бонусами в виде мутаций.

Но если рифты существуют сами по себе, означает ли это, что и мутации, которые они вызывают, вовсе не являются достоянием игры? Ведь люди без интерфейса так же их получают. Просто не могут ими управлять.

Без интерфейса ты получаешь какую-то одну мутацию наугад, в то время как игрок каждый раз активирует цивилизацию с непонятным номером и может собрать сразу целый букет на свое усмотрение, плюс бонусные баллы.

А еще создатели игры сами потом погибли. Их мир разорвали рифты.

«Игра — это лишь способ оптимизировать и структурировать использование возможностей рифтов?»

— В некотором смысле. Ты думаешь в правильном направлении, Отшельник. Но наше время истекло.

«Ты можешь сам выйти на связь, как только это станет возможным?» — поспешно выпалил я, но экран уже почернел. И на месте белого свечения появилась обычная заставка.

Не успел!

Ну и ладно.

Я теперь буду часто вызывать Кукольника на диалог. Чтобы, как только появится такая возможность, сразу ее использовать.

Шумно выдохнув, я растер ладонями почему-то онемевшее лицо.

И обернулся к остальным.

Они не ели, не спали и не разговаривали. Все, как один, озадаченно смотрели на меня. Кроме девочки, которая дремала на руках у Амару.

Вероятно, во время нашего с Кукольником разговора я так увлекся, что не особо контролировал эмоции и мимику. Так что мог выглядеть так, будто я немножечко с приветом.

Ну, или не немножечко.

Я кашлянул, поднялся, делая вид, что не заметил их поспешно отведенных в сторону взглядов.

Пусть думают, что хотят.

Сейчас важно вовсе не это.

Я еще раз медленно и вдумчиво прокрутил в памяти весь свой игровой опыт.

Теперь, после случая с Флетчером, я точно знал — миры внутри рифтов никакая не симуляция. Они настоящие.

Живут ли они своей жизнью без игроков, или пребывают в каком-то законсервированном состоянии, я не знал. Для Флетчера не существовало всех этих прошедших лет, он остался молодым и вообще не осознавал, что пережил провал во времени.

Так же, как и я.

Я тоже в какой-то момент провалился во времени, и даже не понял этого. Просто вернулся спустя сто пятьдесят лет.

Но сейчас не это было важным.

Кукольник сказал, что еще никто не вышел победителем в этой игре. А победить равно выжить.

Получается, все игровые миры либо уже вымерли, либо обречены быть разорванными рифтами и умереть, раз эстафета перешла к нам.

И что же я могу сказать о проигравших?

Первое, что мне пришло на ум — их общество жестко поделено на касты или враждующие стороны. Боги и рабы, которых используют. Воины и питающий их своими страданиями биологический материал. Враждующие группировки.

О том же было написано на пластинах. Что общество раскололось внутри.

А, как мне сказал Данилевский, спровоцировавший раскол внутри дома корпорации «Биосад», «…всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.» Цитата из Евангелия от Матфея.

И мы сейчас на всех парах мчимся к такому же разделению. Не по принципу «богатые и бедные» или «аристократы и простолюдины». А по территориальному признаку. Те, кто живет за стенами города, и корпораты и простолюдины — это одна каста. Для них существует закон, государство, какая-то защита от внешнего мира. И есть вольники с дикарями. Они уже сейчас — будто люди с другой планеты. Иначе живут, иначе мыслят. У них действует только один закон — закон сильного. И больше нет ничего.

Глаза Минервы мы тоже используем. Правда, нашим предшественникам это особого успеха не принесло.

До химозы в качестве стимулятора и обязательной экзоброни мы пока не дошли, но это лишь вопрос потребностей и времени. Потому что варианты механизации людей у нас уже есть — это киберы, выступающие на спортивных аренах. Если скрестить их с военными мехами Белой Короны, да подключить всякие стимуляторы, получится гибрид почище любого сержанта.

Про варианты погружения в иллюзорные миры я не знал. О этом можно будет спросить Лексу — это ее профиль. Вирт-очки и шлемы у нас используются довольно активно, и на месте игровых корпораций я бы использовал эти возможности по максимуму. Начиная с порнографии и заканчивая ролевыми играми. Для восприятия удовольствия или боли без реального физического контакта по большому счету нужно просто сделать отдельный имплант или порт для стимуляции тех или иных центров в коре головного мозга в нужный момент.

Другими словами, у нас есть все, чтобы повторить чужой ошибочный путь и проиграть.

Что касается самой игры, я впервые взглянул на нее под новым углом.

Во-первых — чат.

Когда в Москве открылся рифт, я впервые осознал, насколько это полезное и важное изобретение. Вне зависимости от того, что происходит во внешнем мире, в рифте или где-то еще, ты всегда остаешься на связи с другими игроками. До тех пор, пока ты жив. А если ты умер, все остальные участники чата мгновенно получают об этом оповещение.

Но в данный момент чат является по большей части местом бесполезной болтовни и приватных контактов. Игроки скрывают свои личности. Потому что в данный момент мы находимся в состоянии войны друг с другом. Интерфейс — привлекательная добыча, и каждый из нас относится к остальным, как к возможным противникам. Мы прячемся, охотимся один на другого. К примеру, сейчас Биосад потребовал для себя интерфейс. Где его должны взять представители других корпораций? В неведомых рифтах откопать? Очень сомневаюсь.

А между тем у каждого есть своя роль, свои уникальные способности и в перспективе все старшие арканы должны стать соратниками.

Во-вторых — система прокачки. Благодаря игре можно целенаправленно и продуктивно наращивать свои силы. Некоторые рифты, судя по всему, и вовсе напоминают спортзал: с отдельными комнатами, отдельными заданиями и наградами. Интересно, они просто описали и уложили в систему все эти возможности рифтов, или каким-то образом сами их создали? К примеру, перетекание пространства одного рифта в другой — это физический феномен, взятый под контроль, или сами создатели игры смогли их таким образом совместить? Чтобы улучшить мутационные возможности рифта, например. Или…

Или, как говорил патриарх «Биосада», сделать пространственный коридор, позволяющий войти в одном месте, а выйти — в другом.

Мой мозг начинал вскипать в черепной коробке от всех этих мыслей.

Почему для нашего мира используется карточная система распределения ролей? Вряд ли во всей обитаемой вселенной каким-то образом р-раз — и возникли карты таро.

Скорее всего, это адаптация.

Как язык интерфейса адаптируется под игрока, так и корневая система ролей, скорее всего, адаптируется и преобразуется во что-то понятное для местных.

Но обращения на пластинах адресованы Отшельнику, Жрецу, Смерти и Шуту. Как так? Допустим, игра могла адаптироваться и перенастроиться. Но ведь никто не мог слетать в прошлое и переписать для нас обращение?

Отшельник. Жрец. Смерть. И шут.

Меня вдруг осенило.

Это же не просто игровые роли. Это архетипы.

Отшельник — он же мудрец.

Жрец — служитель культа.

Смерть — понятно. Она в разных обличия присутствовала всегда и во всех культурах.

И Шут…

Вот только, насколько я мог вспомнить, в системе архетипов он назывался Джокер. И воплощал в себе не прямое значение карты, а перевернутое.

Джокер — он же черт, Мефистофель. Злобный шутник, трикстер. Тёмная сущность, скрывающаяся в бессознательном.

Означает ли это, что Данилевскому предстоит измениться?

Или… ведущая роль на самом деле отведена не ему? А его злобной Тени по имени Локи?.. В конце концов, нигде ведь не сказано, что какое-то из положений карты является главным, прямое или перевернутое.

Или сказано?

Я вдруг понял, что слишком мало знаю о Таро.

Нужно узнать больше при первой же возможности.

Ведь недаром используются именно старшие арканы для наименования персонажей, а не какие-то отвлеченные образы, или мифологические персонажи.

И почему я раньше об этом не задумывался?

А сейчас я аж вспотел, пока все это обдумывал.

Какая-то цивилизация оставила нам упаковку пластин. А какая-то — игру. И теперь я был уверен — в ней содержится нечто куда более ценное, чем просто таблицы характеристик.

В конце концов, ее оставила нам цивилизация, которая смогла понять природу рифтов настолько, что ей удалось на их базе создать всю эту систему.

И по их расчетам, система должна была привести к победе. К выживанию.

Но что-то пошло не так и почему-то не сработало.

Ошибка в расчетах? Неучтенная неизвестная? Или просто понимание пришло слишком поздно и у них уже не хватило времени или ресурсов?

И как со всем этим связана моя ДНК?

У меня начало стучать в висках. В затылке появилась невыносимая тяжесть.

Похоже, дело не в активном обдумывании.

Вспомнив свой прежний опыт общения с Кукольником, я понял, что это своеобразный «откат» после общения с ним.

Похоже, теперь мне по-настоящему надо отдохнуть.

А потом — написать пару писем на «ту сторону».

Теперь, после всех этих откровений, я просто не мог себе позволить пропустить экспедицию к «Аэтер-1». И чтобы этого не случилось, нужно держать руку на пульсе.

Хорошо, что среди игроков у меня есть люди, на которых можно положиться.

Такие, как Анна.

* * *

В комнате госпожи Селиверстовой горел мягкий зеленый свет.

Она сидела в уютном мягком кресле, подобрав ноги под мягкий плед. Жемчужно-белая шелковая пижама матово поблескивала в свете лампы, листья чая вперемешку с желтыми и белыми бутонами медленно распускались в чайнике на столе, подсвеченном ароматическими свечами.

Закончив сообщение для Монгола, она снова взяла в руки пульт и продолжила изучать материалы, отснятые для нее в Москве.

На белой стене замелькали кадры инфоленты. Кровавая бойня возле спа-центра «Ассоль». Перекрытые дороги. Нападение юрок на блокпост.

Ничего интересного.

Со вздохом разочарования она взяла телефонную трубку в старинном стиле и нажала на кнопку с единичкой.

— Георгий Мазуров, — раздался на том конце провода решительный мужской голос.

Анна усмехнулась.

Забавно. Она и сама не заметила, как этот менталист со скверной репутацией и непростой биографией вдруг стал ее первым доверенным лицом.

— Георгий, я разочарована, — протянула она, устраиваясь поудобней в кресле. — Вы сказали, что у вас для меня имеется любопытный материал. Однако я уже битый час листаю банальную хронику с места трагедии.

— Я же предлагал вам сделать нарезку, — с мягким укором в голосе отозвался Мазуров. — Но вы сказали, что хотите лично все посмотреть.

— Я переоценила свое стремление к поисковым работам. Это чудовищное кино в жанре триллер с моим родным городом в качестве декорации вгоняет меня в депрессию.

— В таком случае откройте видеоряд на сто пятьдесят второй минуте.

Анна ввела в строку поиска нужное время и нажала кнопку воспроизведения. Сначала камера несколько раз круто качнулась, потом натолкнулась на чьи-то спины, а потом промеж чужих локтей возникла приближенная картинка…

— Бог мой, это что, Николай Свиридов? — изумленно проговорила она, наблюдая за тем, как на видео двое крепких парней из охраны, поддерживая под руки крупного человека с бородой и прикрывая ему лицо, пытаются по-быстрому затолкать гиганта в машину.

— Сто процентов.

— Но у него же ноги заплетаются! И он так отталкивает охрану… — Кадр резко ушел вверх, и дальше наступила темнота. — А почему дальше не снимали?

— Дальше нашему агенту сломали челюсть, и следующий видеофрагмент принадлежит уже другому.

— Понятно, — Анна вернула видеофрагмент на начало. — Свиридов пьян или под веществами? Его поведение и лицо…

— Если бы Николай Свиридов был пьян и возражал против действий охраны, думаю, ситуация закончилась бы несколько иначе, учитывая способности наследника «Биосада», — заметил Мазуров. — Так что в данном фрагменте он, скорее всего, под седативами на фоне присадок.

— Почему нет указания времени на видео? В котором часу все это произошло?

— Таймера действительно нет. Это недосмотр агента, он не заметил сбившихся настроек. Но я могу предположить, что это где-то около полудня минувшего дня.

— А что было дальше? Его вывезли из города?

— К сожалению, этой информации у меня нет.

— Ладно. Это все?

— Есть еще кое-что любопытное. Двести пятая минута. Там будет нарезка видео о молодой госпоже Штайнер.

Анна поморщилась.

— А эта что там забыла?

— Вообще она сегодня в обход центрального решения устроила что-то вроде эвакуации. И до сих пор не покинула город.

Анна запустила видеоряд с двести пятой минуты. И увидела огромные волковские транспортировщики, куда грузили плачущих детей.

— Это еще что? — нахмурилась женщина. Плед соскользнул с гладкого шелка, но она этого даже не заметила.

— Приют в ТЦ. Довольно странный факт: оказалось, госпожа Штайнер является неофициальным учредителем большого детского дома, дома инвалидов и центра реабилитации наркоманов.

— Лучше бы за своими сотрудниками следила!..

— «ГеймМастер» вывез всех своих сотрудников с семьями в числе первых. Накладка случилась только с благотворительными учреждениями.

Тут кадр сменился. Люди в рабочей одежде грузили в машины бережно упакованные ящики с меткой «ГеймМастера» на боку. Какие-то горожане подскочили к охранявшим машину волковцам, рядом с которыми в тактическом костюме стояла сама Лекса. Один из волковцев в маске прикладом врезал первому подбежавшему в плечо, второй выстрелил в воздух.

Анна усмехнулась.

— А что за ящики они там грузят?

— Какое-то оборудование из дома инвалидов.

— Сколько же там у нее этих инвалидов, если с ними, как вы говорите, возятся до сих пор?

— Нет, с этим вопросом они давно закончили. Сейчас просто грузят без разбора людей у седьмого блокпоста. Оттуда был организован зеленый коридор из города для «ГеймМастера»…

— И почему ее никто не останавливает⁈

— Ну, во-первых, туда сейчас уже почти нереально пробиться. А во-вторых, формально она ничего не нарушает: есть выездная лаборатория, люди проходят контроль и выезжают корпоративным маршрутом. Не без инцидентов, конечно. Там чуть дальше будет видео с молодой женщиной и стариком. Они стояли в очереди на досмотр, а потом бросились на охранников. Толпа не разобралась, что произошло, пришлось усмирять выстрелами в воздух.

Лицо Анны вдруг посветлело.

— Да что вы говорите… Надеюсь, Штальман будет видно в кадре?

— Она даже будет сама стрелять.

Трубка телефона соскользнула с уха Анны на плечо.

Начался новый отрывок. Взволнованная толпа. Лекса с автоматом. Рядом с ней — волковцы.

А потом к машине вдруг бросается девушка в синем пальто. За ней странной ковыляющей походкой двинулся старик.

Выстрелы. Толпа с криками рассыпается в стороны. Лекса опускает оружие. В талой каше возле машины — кровавое пятно и мертвое женское тело.

Дальние ряды зашевелились, и волковцы дают очередь вверх.

Анна вдруг улыбнулась.

Перемотала на несколько минут назад.

А потом снова взялась за трубку.

— Георгий, у меня к вам будет просьба. Соедините, пожалуйста, два отрывка в одно видео. Только так, чтобы номера машин было видно лишь в одном из них. Первый — где грузят коробки и бьют мужчину. А потом — этот инцидент с девушкой. И передайте через третьи лица паре новостных блогеров. Без объяснений. Пусть проведут верификацию и сами сделают свои выводы.

Мазуров хмыкнул.

— Распространение фото и видеоматериалов с места событий на территории страны запрещены.

— Поэтому сделайте все грамотно, чтобы никто не смог определить источник. И пускай один из блогеров на всякий случай будет иностранцем, — с тонкой улыбкой на губах проговорила Анна.

И положила трубку.