Лекса вжимала педаль газа в пол, на скорости объезжая брошенные машины, рухнувшие рекламные мониторы и кучи битого стекла.

Тень с каменным лицом сидел на пассажирском сидении, вжавшись спиной в кресло и придерживаясь за поручень над дверью. Время от времени глаза его расширялись, пальцы крепче сжимались, но застывшее выражение лица никак не менялось.

— Твою мать! — яростно выкрикнула Лекса, с визгом притормаживая при виде очередного затора. — Что там у них вообще происходит⁈ Почему до сих пор не расчистили въезды и выезды из города? Я думала, тут за час все вылижут до блеска!

— Так они, может, и вылизали, — проговорил Тень, глядя немигающим взглядом вперед, как будто все еще продолжал мчаться на скорости, маневрируя между преградами. — Только не для всех.

Где-то вдалеке послышался стрекот длинной автоматной очереди.

— Что значит «не для всех»? — злобно сверкнула глазами Лекса. — А я кто, по-твоему? А мои специалисты? У «ГеймМастера», между прочим, здесь три игровые студии, штат набит под завязку, и каждый чел стоит десятерых! И я хочу, чтобы их всех отсюда вывезли. С женами, собаками, детьми, любимыми хомяками — всех, до одного! А я даже в город попасть не могу! — она нервно ударила дважды по клаксону, будто от ее сигнала плотная очередь из автомобилей, без движения протянувшаяся вперед на много десятков метров вперед, могла куда-то деться или хотя бы сдвинуться. — Еще и Монгол на сообщение не ответил. Даже не прочитал. Вот где он?..

Тут позади её машины остановилась еще одна, и Лекса, выругавшись сквозь зубы, высунулась в открытое окно чуть ли не до пояса.

— Эй, ты куда меня под самую жопу подпер! Сдавай назад, я выезжаю!

Но автомобиль упорно не двигался.

— Придурок, блин! — психанула Лекса и выскочила из машины. — Слышь ты, жертва навигатора: из города — это в другую сторону!

Водительская дверь распахнулась.

— Слышь ты, курица! — рявкнул ей в ответ высокий крепкий мужчина в длинной брендовой дубленке. — Я и без тебя знаю, где выезд! Только там не выехать, все перекрыто! Потому что эвакуация производится исключительно от военных блокпостов по закрытым магистралям, и это — дорога к одному из них!

— Да какие в черту закрытые магистрали, я только что приехала по третьей ВКД, и ничего там не было перекрыто!

— Вот чудеса! А я вот тоже только что оттуда, и поперек дороги там автоматчики и В-бэтээры! И меня только что не пропустили!!! — сорвался мужчина на крик.

Лекса даже притихла. Но не от его вопля, а от только что полученной информации.

— Да ладно. Не могли же они перекрыть…

— Поэтому рот закрой и в тачку свою свали, пока я тебе не помог это сделать!.. — перебил ее мужчину.

Лекса подняла на него недобрый взгляд. Сделала легкое движение рукой, и ее нервного собеседника вдруг с силой швырнуло назад, об машину. Он охнул, неловко ударившись головой, покачнулся, взмахнул руками, пытаясь удержаться на ногах.

— Надо же. Получилось, — проговорила Лекса. И, шагнув к мужчине поближе, ловко выхватила из-под куртки пистолет и неприметно ткнула ему ствол под ребра. — За сведения — спасибо, — сказала она, глядя в упор на мужика. — Только хамить не надо. А то в следующий раз какая-нибудь курица может тебе и башку прострелить.

— Александра Генриховна! — предупреждающим тоном окликнул Лексу Тень, высунувшись из приоткрытой двери.

— Иду! — крикнула ему Лекса, пряча пистолет. И как ни в чем не бывало хлопнула обомлевшего мужчину по плечу. — Машинку-то отодвинь? Или я это сделаю сама, но тебе не понравится.

Лекса вернулась за руль, размашисто хлопнула дверью.

Мужчина, покосившись на чокнутую девицу из машины впереди, зачерпнул с обочины снега, растер по лицу и, тоже усевшись на место, отодвинул свой автомобиль немного назад.

Лекса газанула, вывернулась и поехала прочь от затора.

— Что за фигня тут происходит? — бормотала она себе под нос, нахмурившись. — Когда это для того, чтобы уехать из города, надо было ехать в город? Прямо какая-то Алиса в стране чудес, блин. Только кота с улыбающейся рожей не хватает… И ведь не свяжешься ни с кем. Ничего не работает, кроме чата интерфейса…

— И все равно не стоит размахивать пистолетом посреди улицы, — спокойно заметил Тень.

— Слушай, иди ты в жопу! — раздраженно ругнулась Лекса. — Лучше предложил бы что-то толковое.

— А я и предложил, только ты не услышала, — ответил ей Тень. — Нечего было ехать в Москву. Лучше бы…

— Оййй, если умного сказать нечего, лучше тогда помолчи! — сердито фыркнула Лекса. И, помолчав добавила: — А моих игроделов кто отсюда вывезет? Пушкин? Александр Сергеич… Земля ему пухом… А мой приют? А отцовский дом инвалидов в ТЦ с полным игровым погружением за счет компании? Думаешь, о нем вообще кто-нибудь вспомнит? — с тихой яростью проговорила она, со скрипом стиснув руль покрепче. — Они же все — человеческий мусор по местным меркам!

— Честно говоря, я тоже никогда не понимал, почему твой отец их содержит, — проговорил Тень. — Существовать за чужой счет, из жалости, и тратить свое реальное время на иллюзию жизни…

Лекса злобно сверкнула на него глазами.

— Ты просто не знаешь, какие формы может принимать посттравматический синдром. Люди годами и по сто раз в день переживают старые травмы. Думаешь, все способны поставить протез и бежать себе по жизни дальше? Некоторые находятся в полном погружении годами, чтобы сломать зависшие заводские настройки в своем мозгу.

Тень хмыкнул. Шевельнул пальцами на своей стальной руке.

— Ну да. Где мне понять.

— Не меряй всех по себе, — строго взглянула на него Лекса. — Ты сильный. Но не все как ты. У людей есть такое право — быть слабыми, понимаешь? Быть больными. Быть сломленными. Потому что, блин, они живые. И если полное погружение избавляет их хотя бы на время от боли, страхов, страданий — что в этом плохого? И в любом случае. Это наследство отца. Я их не брошу. А еще на мне китайские студенты, которые приехали на стажировку в студию «Молодой прорыв» и Керем Айдын, которого я заманила в Москву отрисовать концепт для «Горячих девственниц». Мне нужно проверить, чтобы их тоже вывезли…

И вдруг она ударила по тормозам.

Машина дернулась, шины заскрежетали.

Тень схватился за поручень над дверью, на мгновение прикрыв глаза.

— Похоже, я не умру своей смертью, — пробормотал он.

Лекса, не обращая внимания на его высказывание, тем временем уставилась в боковое окно.

— Слушай, там на внедорожнике… эмблема Волкова вроде?

И, не дожидаясь ответа, сорвалась из машины прямиком к припаркованному на повороте во двор внедорожнику.

— Парни, вы из дружины Волкова?

Водитель внедорожника, коренастый мужчина с нашивкой волчьей головы на рукаве, выдохнул сигаретный дым в опущенное окошко и оглядел Лексу с головы до ног. Взгляд у него был усталый, но цепкий.

— Тебе что надо? — небрежно, но без грубости или угрозы в голосе спросил водитель.

— Связь, — выпалила Лекса. — у тебя есть какая-нибудь рация или что-то в этом духе? Я видела у военных, они пользуются!

Она вытащила из кармана кучу кaрточек и прочего барахла, которое сейчас не имело никакого значения, и прижала к его стеклу прежде, чем водитель успел что-то спросить.

— Вот! Если у тебя есть хоть какая-то работающая херня с базой данных, можешь пробить что хочешь — тут права, ключ от въездных ворот в именной особняк, банковские карты на имя Александры Штальман. Потому что Александра Штальман — это я. Но мне никак не доказать это блокпостам на дороге, чтобы въехать в город! А мне очень надо. Можешь помочь?

Водитель озадаченно посмотрел на Лексу. На этот раз — с совершенно другим выражением лица.

— Ну вообще их понять можно, сейчас же без распознавания сетчатки все подряд стали белой костью, в кого не плюнь. Но обычно это делают чтобы бежать из Москвы, а не въехать в нее.

— Да сейчас вообще, говорят, что въехать, что выехать — жопа. Вся окраина как двусторонний заслон.

— И это тоже верно, — проговорил водитель, медленно кивнув головой. — У себя в машине подожди. Если что, я к тебе подойду.

Лекса кивнула.

— Ладно, поняла.

Она отошла в сторону, прикурила.

Всего две сигареты осталось.

Когда закончатся, где теперь взять новые?..

Вскоре волковец вышел из машины и спешно направился к ней.

— Александра Генриховна, Владимир Спартакович сказал вам подождать здесь! Он пришлет вертолет.

Сигарета замерла на мгновение у Лексы в руках, пока она вспоминала, о котором из Волковых идет речь.

— А, поняла! Спасибо огромное за помощь.

— Не за что, — кивнул он. И, усмехнувшись, добавил: — Но, если на самом деле ты — не она, лучше беги.

Лекса усмехнулась.

— Нет, хорошо это или плохо, но я — та самая.

Вертолет действительно вскоре прилетел.

А когда Лекса вместе с Тенью поднялись на борт, она первым делом потребовала доставить ее в штаб-квартиру Волкова.

— У нас точно такие же указания, — крикнул ей пилот.

Вертолет поднялся ввысь, и только теперь перед Лексой по-настоящему открылась вся картина случившегося.

Она увидела багряный рифт, увидела зеленое мерцающее пятно расползающейся вокруг него пустоши. Блокпосты, перегруженные улицы и много людей на дорогах.

Но все они оставались на месте. Никаких организованных эвакуационных потоков не было видно. Зато точек подавления насчитала минимум пять. Лекса видела, как люди в форме стреляют в гражданских, но вот нарвались они или стали юрками, с такого расстояния было не определить.

Настоящее движение сейчас происходило в зонах аэродромов, на железнодорожных грузовых платформах и на юго-западе, где через заслон из города в два потока тянулись фуры с прицепами.

Лекса наблюдала за происходящим, нахмурившись.

Что-то явно было не так. Почему повсюду заслоны, для чего эта искусственно созданная давка в центре?

В штаб-квартире кипела работа. Люди в форме повсюду сновали туда-сюда, обмениваясь короткими рублеными фразами. Лексу с Тенью сопроводили в маленькую душную комнату с кожаным диваном, столиком и кулером в углу, и попросили немного подождать.

Но на самом деле ждать пришлось довольно долго. За это время Лекса успела получить короткое успокоительное сообщение от Монгола, что он не в Москве, рассмотреть все изъяны четырех стен и в полной мере оценить вид из окна.

Владимир Волков появился только минут через сорок, весь взмыленный, нервный, в свежей неглаженой рубашке и костюмных брюках. Это был невысокий мужчина лет сорока пяти, слегка склонный к полноте, с волевым лицом и заметной сединой в жесткой густой шевелюре.

— Здравствуйте, Александра! — бесконечно усталым, но бодрящимся голосом поздоровался он. — Какими судьбами вас занесло в этот ад? Все стремятся отсюда, а вы вдруг — сюда.

Лекса покосилась на Тень.

— Выйди пожалуйста на пять минут в коридор.

Тот кивнул и оставил девушку наедине с Волковым.

— Владимир Спартакович, что происходит в городе? — понизив голос, спросила Лекса, уставившись на него пристальным взглядом.

Волков кашлянул. Вздохнул.

— Вы не хотите кофе?

— Запросто. С сигаретой. Здесь ведь можно курить?

Волков снова тяжело вздохнул.

— Теперь все везде можно.

Он приоткрыл дверь и громко крикнул в коридор:

— Петр Иваныч, принеси два кофе в пятьсот третью! Булок каких-нибудь и пепельницу! — и, повернувшись к Лексе, добавил. — Я сегодня еще не завтракал. Думаю, вы тоже. Присаживайтесь. Давайте поговорим…

— Мы достаточно пролетели над Москвой, и насколько я могу судить, никакой эвакуации до сих пор не происходит, — вернулась к главной теме разговора Лекса, плюхнувшись на диван рядом с Волковым.

— А она и не планируется, — подняв на Лексу воспаленные глаза, так же вполголоса ответил Владимир Спартакович. — Аналитики прогнозируют вторую волну, примерно через сутки. Обещают, что накроет добрую половину Москвы, если не больше. Связь кое-какая появилась, но работает, простите, проще с Марсом пообщаться, чем с представительствами в других городах. И нам просто не на чем вывозить людей. Слишком мало транспорта.

— Да не надо никакого транспорта, хоть бы дороги открыли!

— Чтобы вместе с беженцами юрки поперли? Знаете, сколько их сейчас на территории Москвы по предварительным оценкам? Порядка двадцати процентов населения. Через двадцать четыре часа их число может удвоиться. На ранних стадиях процесс трансформации определить практически невозможно, только лабораторным методом, чем сейчас и занят хорошо знакомый вам господин Данилевский. Вы представляете себе, сколько нужно техники и людей, чтобы всех беженцев проверить? Таких ресурсов в данный момент у нас просто нет. Дороги сейчас постепенно берутся под контроль и открываются, но не для живого груза. Не мне вам рассказывать, что в Москве долгое время было сосредоточено все: финансы, наука, медицина, музейные раритеты и корпоративные ценности. Именно это сейчас и вывозится в первую очередь. Ну и, разумеется, наиболее ценные кадры. Что касается горожан в целом, было принято решение сначала собрать их в центре, чтобы устранить помехи для грузовых маршрутов. А после сместить с опасной зоны в сторону, поддерживая порядок имеющимися в городе войсками. И уже после второй волны организовать военизированные контрольные пункты с выездными лабораториями и открыть отток из города.

— Ясно. Все как обычно, — злым полушепотом проговорила Лекса. — Первым классом летит барахло.

— Ну, — развел руками Волков. — Как это ни прискорбно признавать, люди умирали и рождались во все века. А Сикстинская Мадонна — одна.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел пожилой мужчина в черном костюме с полным подносом в руках. Запахло вкусным кофе и теплой выпечкой.

— Приятного аппетита, — проговорил он, поставил поднос на стол и удалился.

Лекса потянулась за сигаретой.

Предпоследняя.

— Интересно, согласился бы сам Рафаэль с такой постановкой вопроса. Он ведь писал ее для людей.

— Он писал ее за деньги. Стало быть, ничто рациональное и земное ему было не чуждо. У всего есть своя цена. У услуги, у картины. Жизни людей также неравноценны. Жизнь великого хирурга это не то же самое, что жизнь официантки в ресторане за углом. Мы все это понимаем, но стесняемся сказать вслух.

— М-мм, — промычала Лекса. — Ну это смотря кто оценивает. Если вы — получится один результат. А если дети той самой официантки, то, боюсь, совсем другой. Но не суть. Раз уж у всего есть своя цена, задам вопрос прямо — сколько вы хотите за срыв контракта?

Волков даже отвлекся от кофе.

— Извините, не понял.

— Только что вы сказали, что транспорт сейчас на вес золота. А у вас на складах, насколько я знаю, было предостаточно разного толка машин для переброски личного состава, роботизированных автобусов и бронированных фур по типу тех, что я видела по пути сюда отъезжающими от Москвы прямиком в далекие дали. Соответственно, ваши машины наверняка уже забронированы под аренду. И, возможно, даже частично выкуплены.

Волков удивленно приподнял брови.

— Допустим.

— Мне нужно сто единиц техники вместимостью не менее вашего ЭМ-14.

Волков фыркнул.

— Ну нет, конечно, таким образом, Александра Генриховна, дела не делаются. Есть договоренности, контракты. Репутация, в конце концов.

— Да полно, — Лекса шумно выдохнула дым в потолок. — Ваш новый ЭМ-16 на данный момент на мировом рынке стоит порядка двадцати тысяч крипто-долларов. Делаю скидку на экстренность ситуации… За сколько вы их сдали на сутки? Допустим, у кого-то нашлись деньги, не запертые в местных банках. Ну или вы согласились на отложенный платеж, что, впрочем, в нынешней ситуации рискованно. Никто не платит за аренду столько же, сколько стоит сама машина… — проговорила она, внимательно наблюдая за лицом Волкова. У того насмешливо дернулся уголок рта, и Лекса решительно продолжила. — Но обстоятельства таковы, что им выбирать не приходилось, а вы не постеснялись назвать сумму. Я готова заплатить вам вдвойне. Сорок тысяч. Сорок тысяч умножаем на сто единиц техники — итого четыре миллиона.

Лицо Волкова стало серьезным.

— Хотите сказать, у вас есть эта сумма в прямом доступе? Или рассчитываете на отложенный платеж?..

— Нет, у меня эти деньги лежат на личном счету в Берлине. Вы сказали, с другими городами связываться трудно, почти как с Марсом. Однако это означает, что связь все же возможна. Предоставьте мне возможность связаться с банком, и в случае, если вы согласитесь предоставить мне людей для сбора и сопровождения колонны, я переведу на ваши счета пять миллионов крипто-долларов. Разумеется, для вашей компании это небольшие деньги. Однако вы всегда предпочитали работать со столичными банками, а сейчас использовать эти средства затруднительно. Так что обдумайте мое предложение.

Волков звонко поставил чашку на блюдце.

— Двести единиц техники и пятнадцать миллионов в течении часа, — тоном, не терпящим возражений, заявил он.

Лекса глубоко вздохнула. И медленно выдохнула.

— Двенадцать в течении часа и остаток отложенным платежом через два дня. И от вас договоренность с одной выездной лабораторией.

Волков несколько секунд помолчал, мысленно оценивая предложение, и кивнул.

— Пусть так. Годится. Также я хотел попросить вас о небольшом одолжении.

Теперь уже Лекса вопросительно приподняла бровь.

— Пропал сын моего секретаря. Подросток, семнадцать лет, зовут Максим Горевой, в молодежной среде известен под прозвищем «Горький». Вы тоже молоды, и…

— Давайте без комплиментарностей, — хмыкнула Лекса. — Чем я могу вам помочь? Паренька вашего, если что, я не знаю.

— Но наверняка знаете, где в городе всякого рода… неофициальные точки их тусовок.

Лекса задумчиво выдохнула дым в потолок.

— На чем-то сидит?

— Понятия не имею.

— Что слушает?

— Этот, как его… «Пинкертон» и «Королевство Лихтенштейн».

— Уже что-то. Дайте карту, накидаю вам точек десять.

— Буду благодарен. — Волков поднялся со своего места. — Сейчас Петр Иваныч принесет вам карту, а я пока скажу, чтобы для вас наладили связь в переговорной.

— Хорошо, — отозвалась Лекса.

Волков направился было к двери, но вдруг замедлился и обернулся.

— Вы же понимаете, что в двести перевозчиков всю Москву не поместить?

Девушка кивнула.

— Я понимаю. Но хотя бы тех, за кого отвечаю, я отсюда вывезти должна. А остальное уже как получится.

— Это хорошо, что вы осознаете ограниченность своих возможностей. А ведь вы мне запомнились совсем другой, Александра.

— А я и была другой, — отозвалась Лекса с грустной улыбкой. — Но… Пришлось повзрослеть.

Именно так.

Ей пришлось повзрослеть.