Женский изолятор отделялся от мужского лишь одним забором. В отличие от надсмотрщиков женской части тюрьмы, позволявших себе вдоволь любоваться голыми арестантками и, если нужно, в любое время выбирать понравившуюся и развлекаться с нею, их коллеги, охранявшие мужской изолятор, где сидели грубые самцы, страдали от унылой атмосферы и, чтобы как-то разогнать скуку, придумали для себя редкую забаву. Каждый субботний вечер они устраивали турнир по боям без правил.

Для этого на складе рядом со спортивной площадкой отвели специальное место — своеобразный ринг, где собирались после ужина. Участниками турнира, естественно, были заключенные, отобранные из самых сильных и свирепых мужчин. У каждого из так называемых бойцов имелся свой хозяин — тюремщик, раньше других выбравший и подготовивший данного «спортсмена». К этому заключенному сразу начинали относиться по-особому. Его избавляли от всех работ и кормили качественной едой — не той, что получают все заключенные. Кое-кто из хозяев пичкал своего подопечного дорогими тонизирующими средствами или конскими возбудителями для увеличения физической силы и стимулирования воли к победе.

Причина столь усердного обхождения заключалась в крупных ставках на бойцов. Ставки делали тюремщики не только мужского, но и женского изолятора, и сумма в банке составляла действительно огромные деньги. Кому удавалось взрастить бойца-победителя, тот сразу мог заполучить целое состояние — жалованье за несколько лет работы, поэтому каждый раз, когда среди новоиспеченных арестантов обнаруживался достойный кандидат, вселяющий надежду, тюремщики яростно оспаривали право стать хозяином этого будущего бойца.

Единственным правилом турниров установили «отсутствие правил» и неограниченное время поединка. Нельзя было только использовать оружие, все остальное разрешалось, и не имело значения, какими способами добывалась победа. Бойцы могли перегрызть сопернику шею, проткнуть пальцами глаза, сломать руку или просто задушить. Чем горячее и яростнее проходили бои, тем сильнее возбуждались зрители. На каждом поединке лилась кровь, ломались кости и отрывались куски плоти. На этой бойне многие теряли жизнь или становились калеками. Несмотря на это, заключенных, желающих оказаться избранными для сражения насмерть, было достаточно, потому что в случае победы их ожидали награды, о которых другие узники не могли даже мечтать. До следующего поединка победители могли питаться, как на воле, им доставляли вкусную домашнюю еду, в любое время они спали и курили вволю в камере, но самой желанной из всех наград была молодая и красивая арестантка.

Перед началом турнира тюремщик подводил своего бойца к забору, разделявшему тюрьму на мужскую и женскую части, и показывал ему узниц, прогуливающихся на спортивной площадке. Заключенный, уже несколько лет не касавшийся и тени женщин, возбужденный их запахом, который доносил ветер, с шумом выдыхал воздух из носа. Провоцируя своего бойца, тюремщик советовал ему выбрать женщину по душе. И большинство мужчин готовы были рискнуть своей жизнью ради того, чтобы хоть раз схватить в объятия молодую женщину, и в них поднимался боевой дух… Вот так обычно все происходило.

Состязания были незаконными и бесчеловечными, но никто не вмешивался в эту пикантную азартную игру, организованную тюремщиками. Начальник тюрьмы знал об этих боях, но для поощрения охранников закрывал на это глаза и делал вид, что ничего не знает. Таким образом, если не намечались какие-либо особые мероприятия, то каждую субботу открывался турнир смерти и безумия.

В тот день, когда Чхунхи столкнула с дороги большой валун и остановила грузовик, на месте работ находился и тюремщик по кличке Божья Коровка. Это прозвище он получил из-за нескольких больших родинок на лице и тщедушного тела. Невзрачная внешность и отвратительное впечатление чего-то грязного, которое он производил на всех, омрачили его детство, и после переходного возраста — периода, наполненного ненавистью и смутой, — он превратился в холодного и бездушного, как сухой лед, мужичка. Обладая слабым характером, пассивный, он, маскируясь, как божья коровка, не хотел привлекать к себе внимания окружающих. Поэтому тихо выполнял свою работу, ничем не выделяясь среди других тюремщиков, однако в нем скрывались неистовая жажда беспредельной власти и жестокость существа, получающего удовольствие от страданий других людей.

Он вел себя неприметно и казался вполне безобидным, но после случая в столовой, когда он безжалостно избил поднявшую скандал арестантку, бывшую карманницу, заключенные догадались о его скрытой жестокости. У этой воровки были выбиты все зубы, кроме двух, сломаны нос и челюсть, и она после страшных мучений от болевых приступов в местах повреждения нервов не вынесла страданий и через три дня покончила собой, повесившись на тюремной решетке. Как обычно бывает в тюрьме в случае избиения заключенных, и этот инцидент остался незамеченным, и охранники по-прежнему чувствовали себя безнаказанными. Божья Коровка говорил своему близкому товарищу-тюремщику:

— Мне нравится, когда меня боятся. Складывается впечатление, что я — важная персона.

Когда Божья Коровка увидел, какой удивительной силой обладает Чхунхи, у него в голове возникла идея: организовать участие Чхунхи в боях без правил. Охранники мужского изолятора, хотя и завидовали сослуживцам, промышлявшим на женской половине тюрьмы, относились к ним с едва заметным пренебрежением, считая их кобелями, подтирающими низ потаскухам. Божья Коровка хотел показать этим зазнайкам, что они тоже чего-то стоят. За обедом, когда собрались все надсмотрщики, он объявил, что собирается привести на бой арестантку. Тюремщики мужского изолятора посмотрели на него как на умалишенного и внезапно дружно загоготали. Они подтрунивали над ним, спрашивали, не рехнулся ли он, слишком долго принюхиваясь к тому, что у женщин между ног. Но он хладнокровно отвечал:

— Смейтесь, если хотите, смейтесь сколько угодно! Но для того, чтобы доказать, что я сошел с ума, вы должны будете поставить деньги.

Новость об участии Чхунхи в боях без правил моментально разнеслась по всей тюрьме. Услышав такое, бывшая сутенерша воодушевилась, сжала кулаки и радостно напутствовала:

— Хорошо! Иди, укуси мужика за болт. Покажи им, кто здесь главный.

Однако медсестра, угрожавшая Чхунхи смертью, отреагировала иначе:

— Тебе лучше подохнуть в драке с мужиком, а не то, если вернешься живой, все равно умрешь от моих рук. А это намного мучительнее, чем умирать там, где от тебя мокрое место останется.

Чхунхи встретила субботу, не зная, что ее ожидает опасный бой без правил. Утром Божья Коровка тихо вывел Чхунхи в туалет и сказал:

— Я поставил все свои деньги, накопленные за время, пока чистил ваши дырки. Если проиграешь, я потеряю все, что нажил, и ты умрешь, я прибью тебя лично. Но этого мы оба не хотим. Поэтому ты должна победить во что бы то ни стало, поняла?

Конечно, Чхунхи не могла понять смысла сказанного Божьей Коровкой. Надсмотрщика беспокоил недоразвитый ум Чхунхи, поэтому он решил обучить ее своему приему:

— Слушай и запоминай, Беркшир. У тебя башка глупая, и ты медлительная, как слон, но сила в тебе мощная, и в этом ты никому не уступаешь. Если ты сможешь хоть раз захватить соперника, то одним ударом уложишь его. Поэтому, как только выпадет такой шанс, ты должна будешь сразу с ним покончить.

И он показал Чхунхи жесткий прием, усвоенный им, маленьким и щуплым, в драке с более крупными соперниками.

— Смотри на меня внимательно. Когда захватишь врага, наклони его голову и ударь кулаком в висок. Тогда он, каким бы здоровяком ни был, на короткое время потеряет контроль над ситуацией. И пока он не пришел в себя, захвати его за голову и без жалости кусай за лицо. Ведь каждый дорожит своим лицом. Пусть даже он придет в себя, но, когда поймет, что остался без носа, будет в шоке, обмякнет и потеряет боевой дух. Ты понимаешь, о чем я, Беркшир?

Божья Коровка серьезно учил ее приему, показывая каждое движение. И тут вдруг Чхунхи почему-то кивнула головой и улыбнулась, словно говоря, что поняла все, что услышала. Божья Коровка с довольным видом похлопал Чхунхи по плечу:

— Хорошо, Беркшир. Я уверен, что ты заработаешь мне кучу денег. Если сделаешь все как надо, я помогу тебе приятно провести время с мужиками, будешь с ними до тех пор, пока твоя дырка не устанет.

Посмотреть на этот поединок пришли все, кто мог. Услышав, что впервые будут драться мужчина и женщина, тюремщики собрались на складе даже раньше назначенного времени. В ставках участвовали сотни людей, и размер банка составил неимоверную сумму. Кроме нескольких охранников, видевших, как Чхунхи остановила грузовик, все поставили на мужчину, поэтому в случае победы «спортсмена» Божьей Коровки он, счастливчик, непременно должен был заработать большие деньги. Большинство зрителей, уверенные в преимуществе мужской силы, не ожидали сюрпризов на этом поединке, но атмосфера на складе накалилась еще до начала состязания, потому что соперником Чхунхи был сам Лепщик, чудовищный убийца.

В свое время он держал мир в страхе как серийный убийца, а кличку Лепщик получил за необычный ритуал: убив жертву, он укладывал ее в стенной проем и замазывал поверхность бетоном. После его поимки полиция сломала стену в его доме и обнаружила там двадцать пять трупов, в том числе детей и женщин. При транспортировке даже на малые расстояния этого убийцу, постоянно жаждавшего крови, по причине его крепкого телосложения и страшной медвежьей силы обычно требовалось связывать толстой цепью и затыкать рот кляпом. На месте поединка он появился под охраной вооруженного тюремщика, и публика встретила его восторженным ревом. За всю историю турнира этот убийца, каждый раз демонстрируя безграничную жестокость, ни разу не разочаровал зрителей. В конце концов не осталось никого, кто согласился бы сразиться с Лепщиком, и уже несколько месяцев он не появлялся на ринге. А вот Божья Коровка не испугался и выбрал его в качестве соперника Чхунхи. Естественно, зрители ожидали, что поединок закончится чистой победой Лепщика, и как садисты возбужденно предвкушали сцены насилия над узницей. В их воображении одна за другой возникали жестокие и эротические образы.

Наконец вместе с Божьей Коровкой появилась и Чхунхи, первая женщина из заключенных, пришедшая на бой без правил. Зрителей сильно разочаровала ее внешность, они рисовали себе более женственный образ, но некоторые восхищенно загалдели, увидев ее могучее тело, в надежде получить то, за чем пришли — интересное зрелище. Соперники сели на стулья с противоположных сторон ринга и посмотрели друг на друга. И только тогда Лепщик понял, что будет драться с женщиной. Обращаясь к своему хозяину, он спросил недовольно:

— Твою мать! Мне что, драться с этой сукой? Или надо просто трахнуть ее?

Публика разразилась хохотом. Не смеялись только Чхунхи и Божья Коровка. Он прошептал ей на ухо:

— Посмотри внимательно на его нос, Беркшир. Запомни: тебе надо откусить этот нос.

Раздался сигнал к началу боя. Лепщик бросился к Чхунхи, как медведь, увидевший лосося, и зарычал:

— Ладно, сначала я ее укокошу. А трахнуть и потом успею.

Из-за толпы мужчин, вдруг появившихся перед глазами, Чхунхи стояла в растерянности, не понимая, куда ее привели. А Лепщик с диким ревом подскочил и зверем напал на Чхунхи. Она упала навзничь. Лепщик взгромоздился на нее, размахнулся и направил прямо в лицо кулак, твердый, как камень. Сила была вложена настолько страшная, что от удара ее череп мог бы легко расколоться. Чхунхи еле успела отвернуть голову. Кулак Лепщика пробил бетонный пол, появилась дыра. В смятении Чхунхи пыталась понять, почему на нее нападают. Чудовищные мужские глаза, полные ненависти, внушали страх. А Лепщик, досадуя на себя за неудачу, снова взмахнул кулаком. Чхунхи инстинктивно захватила его руку. Лепщик попытался высвободиться, но не смог даже пошевелить пальцами. Не отпуская его руку, Чхунхи поднялась. Зрители ахнули, пораженные невероятной силой женщины. Но дальше возникло затруднение. Чхунхи ни разу ни с кем не дралась и, хотя держала Лепщика под контролем, не знала, что с ним делать дальше. Серийный убийца стал красным, как помидор, и из последних сил вырывал руку, а Чхунхи, испугавшись еще больше, сжала ее сильнее. Это было единственное, что она могла сейчас делать. Божья Коровка, стоявший в стороне, громко кричал: «Кусай скорее! Кусай!», и все вокруг тоже орали, воодушевляя бойцов. Однако насмерть перепуганная Чхунхи ничего не слышала. Изо всех сил стиснув руку Лепщика, она крикнула про себя: «Пожалуйста, прекратите! Я очень боюсь! Я больше не могу!»

В этот момент предплечье Лепщика, удерживаемое в железных тисках Чхунхи, треснуло, как сухая ветка дерева. Сломанная кость пробила мышцы, брызнула кровь, раздался крик от ужасной боли. Тюремщики, потрясенные неимоверной силой Чхунхи, кричали и свистели, а она, увидев кровь, в диком ужасе отпрянула, выпустив руку Лепщика, отвернулась и бросилась вон со склада. Стоявшие на выходе охранники пытались остановить ее, но она оттолкнула их и побежала дальше.

— Беркшир! Беркшир! — громко кричал Божья Коровка, но она мчалась вперед.

Чхунхи выбежала в темноту. Сердце готово было выскочить из груди. Сзади доносились громкие голоса. Ее душу охватила паника и жуткий страх. Страх от грубых мужских выкриков. Вспомнилось и перекошенное злобой лицо Лепщика. Она побежала быстрее. Но это был не кирпичный завод, как она думала. Она не понимала, почему оказалась в этом ужасном незнакомом месте. Ей хотелось убежать отсюда далеко-далеко. Ноги наткнулись на камень, и она упала. Поднявшись, увидела высокий забор, который стоял на пути. Огромный забор из красного кирпича тянулся бесконечно и в одну, и в другую сторону. Наконец она осознала, что находится в заточении. Медленно подойдя к забору, дотронулась до кирпича.

Пальцы Чхунхи коснулись кирпича, сработало ее тонкое осязание, и она узнала его. Это был один из тех, что они с Муном сделали на заводе. Пусть он изменился за долгое время от дождя и ветра, и знакомые признаки едва прощупывались, но это точно был кирпич, вышедший из печи завода в Намбаране. Она вспомнила лицо Муна и пейзаж рядом с заводскими воротами. Перед глазами возникли и образы Кымбок, Джамбо и сестер-близнецов. Поглаживая кирпич, она осознала, что то время исчезло и никогда уже не вернется. От безмерного чувства потери и тоски защемило сердце, из глаз потекли слезы. Это были первые слезы, пролившиеся с того дня, как она оказалась в тюрьме.

Вдруг она увидела мелколепестник, цветущий под забором. Эти белые цветы большими семьями росли не только вокруг кирпичного завода, но и вдоль железной дороги, по которой она приехала в Пхёндэ, держась за Кымбок. Обрадованная, Чхунхи протянула к цветам руку. В этот миг вокруг стало светло как днем. С наблюдательной вышки прямо на нее упал луч прожектора.