Однажды Чхунхи заметила, что зрачки Муна изменились: стали мутными, с серым налетом. Она стала всматриваться в них, и отчим сказал ей с грустной улыбкой:

— Удивляться нечему, Чхунхи. Мой отец полностью ослеп еще до сорока лет. Мне еще повезло. Ведь до сих пор я жил и все видел. Но кажется, теперь и до меня добралась эта зловредная болезнь.

Катаракта.

Она передавалась по наследству в роду Муна. Он знал более десятка родственников, потерявших из-за нее зрение. Таковы законы наследственности. Мун заранее готовился к несчастью, поджидавшему его. Положив руку на плечо Чхунхи, смотрящей на него с тревогой, он попытался ее утешить:

— Но ты не беспокойся. Ведь слепота придет не завтра. Зрение будет уходить по чуть-чуть, так что я еще многое успею увидеть, и пока достаточно времени на то, чтобы все это запомнить. А когда совсем ослепну, буду вынимать из памяти накопленное и смотреть одно за другим, как картинки. Поэтому не так уж плохи мои дела.

Мун обращался к Чхунхи, как будто она понимала его. К тому времени он стал еще более молчаливым и, бывало, за весь день ни с кем не обменивался даже словом. И только с девочкой мог поделиться наболевшим. Она не могла уловить точный смысл сказанного отчимом, но почувствовала его печаль, и у нее тоже стало тяжело на душе.

Осенью того же года в кофейне произошло маленькое радостное событие: младшая из сестер-близнецов вышла замуж. Жених, некий инженер, приехавший в Пхёндэ устанавливать телеграфные столбы для проведения электричества в поселок, оказался моложе своей избранницы аж на двадцать лет. Однажды он случайно зашел в кофейню и, увидев там женщину, которую искал всю жизнь, протоптал тропинку к этому заведению, навещая ее по нескольку раз в день. Она находилась в том возрасте, когда живительная влага уже покинула тело, сделав его хрупким настолько, что, казалось, только тронь ее, и она тут же рассыплется на мелкие частички, но она так грациозно сидела у окна и национальный костюм так подчеркивал ее утонченность, что у инженера дрогнуло сердце от чувств. Если честно, сестры-близнецы годились ему в матери, но именно это и явилось причиной его страсти.

Однажды, много лет назад, какая-то вдова средних лет так напилась, что без стеснения начала переодеваться перед ним, подростком, только вступившим в переходный период, а затем в темноте залезла к нему под одеяло, обдав горячим дыханием его щеки и нос, и от резкого запаха алкоголя и ее разгоряченного тела у него закружилась голова, а она захихикала и, пропев «а ну-ка, сейчас посмотрим, насколько вырос перчик у нашего малыша…», недолго думая, залезла в его штаны, от чего у бедного мальчика голова опустела, дыхание участилось настолько, что он, близкий к состоянию скорой смерти, стал задыхаться, как вдруг почувствовал такое удовольствие, идущее от низа живота, что содрогнулся, затрясся всем телом и едва не зарыдал. Неожиданно он бросился на грудь вдовы, обнял ее и, сам не понимая, что делает, плотно прижался к ее бедрам и стал тереться своим «перчиком», да так неистово, что у женщины покраснела кожа между ног и началось раздражение. А он после этого метался между сильным, до смерти, страхом и безудержным желанием постоянно возвращать те минуты блаженства и ничего другого не нашел, кроме как мечтать о том, чтобы он сам, или его мама, или весь мир превратились в космическую пыль, которая будет вечно носиться в холодном и безграничном космическом пространстве, и это сокровенное желание не оставляло его.

В знак благодарности Кымбок за помощь в строительстве церкви пастор, начав первую в Пхёндэ церемонию бракосочетания, предложил собравшимся помолиться и для этого попросил всех закрыть глаза. Гости, пришедшие поздравить новобрачных, выполнили его просьбу, но жениху такая благоговейная атмосфера пришлась не по душе: его раздражало, что надо стоять без движения, и мало того что у него голова разболелась, так еще свербело в паху и урчало в животе — газы вырывались из кишечника, и он, с трудом сдерживаясь, крутил задницей и заставлял себя стоять с закрытыми глазами, от чего невольно дрожали веки. Тем не менее даже в таком мученическом состоянии он сквозь прищуренные веки оглядывал невесту, стоявшую рядом в белоснежном платье, и, сгорая от желания как можно скорее оказаться в ее объятиях и неистово потереться о нее низом живота, начал принужденно покашливать. В конце концов он невольно поперхнулся, чем нарушил благоговейную атмосферу в церкви, и у всех пришедших поздравить молодоженов создалось впечатление, что храм для богослужений — весьма забавное и неудобное место.

— В постели он никудышный мужчина.

Так младшая из близнецов отозвалась о муже на следующий день после первой брачной ночи, зайдя в кофейню, где сидели ее сестра и Кымбок.

— Он всю ночь терся своим вялым хрящом о мои бедра, как возбудившийся щенок, только и всего!

От ее слов все громко захохотали, захлопали в ладоши. Однако инженер постепенно восстановил мужскую силу благодаря поддержке жены, опытной в обращении с мужчинами, и их супружеская жизнь наладилась. Однако вскоре наступил грустный момент: следом за коллегами, которые уже давно закончили работы и переехали на другой объект, инженеру пришлось покинуть Пхёндэ, а сестрам-близнецам — расстаться друг с другом. Поскольку они с рождения всегда жили вместе, печаль разлуки была столь нестерпимой, что казалась сильнее боли, когда отрезают руку. В день отъезда инженера-электрика и младшей из сестер Кымбок выделила автомобиль, и молодожены, загрузив свой скарб, отправились в соседний городок. При расставании они со слезами на глазах обещали, что после окончания инженерных работ вернутся и будут жить вместе. Но, увы, сдержать данное слово им не удалось.

Вместе с Кымбок в Пхёндэ приехала и Чхунхи, чтобы участвовать в церемонии бракосочетания. Она прошлась дорогой, по которой когда-то верхом на Джамбо дважды в день совершала обход. В конце дороги у кофейни она увидела слона, ставшего чучелом. Как и раньше, Джамбо стоял с высоко поднятым хоботом, демонстрируя свою былую мощь. За это время горячие солнечные лучи и ветер изменили цвет его кожи, она потеряла упругость и скукожилась, то попадая под снег и дождь, то снова просыхая. Глядя на набитого соломой Джамбо, от которого осталась лишь дряблая оболочка, Чхунхи вспомнила время, проведенное с ним, и у нее от тоски сжалось сердце. Вдруг откуда-то ей пошел сигнал:

— Привет, девочка!

Это был Джамбо. Чхунхи чуть не заплакала от удивления и радости, но сдержалась и приветствовала его как раньше:

— Привет, Джамбо!

— Вижу, как ты подросла, и думаю, совсем скоро ты станешь девушкой.

— А где ты был все это время?

— Я побывал во многих местах. Недавно даже посетил Африку, где родился.

— Где находится Африка?

— Она очень далеко отсюда. Там есть бескрайние пустыни, а еще — такие страшные звери, как львы и гиены.

— Да, кажется, ты уже рассказывал мне об этом.

— А еще, если честно, я был и на кирпичном заводе, где ты живешь.

— Но почему ты не позвал меня?

— Это произошло глубокой ночью, все спали, поэтому я не стал тебя будить. Как тебе там живется, девочка?

— Живется нормально. Я учусь у отчима делать кирпичи.

— Вот как. Он к тебе хорошо относится?

— Хорошо. Но у него портится зрение. Говорит, что еще немного, и ослепнет.

— Да, это нехорошая новость, — сказал Джамбо грустным голосом.

— Однако почему ты не исчезаешь? — спросила Чхунхи. — Ведь ты как-то сказал, что если умрешь, то исчезнешь навсегда.

— Ты умная девочка, — улыбнулся Джамбо. — Все помнишь. Да, я это говорил. Но твоя мама сделала меня чучелом, и поэтому я не могу исчезнуть, как бы мне этого ни хотелось. Поэтому прошу тебя помочь.

— Как же я могу тебе помочь?

— Я уже устал и хочу отдохнуть. Очень тяжело вот так стоять и днем и ночью. К тому же я стесняюсь, когда люди на меня смотрят. Так что уничтожь меня, пожалуйста.

— Но как тебя уничтожить? Ты вон какой большой. Я не смогу.

— Девочка, не надо говорить, что не сможешь, ты лучше подумай, как это сделать. Внутри у меня солома, и она совершенно сухая! К тому же, посмотри, сейчас и ветер дует как следует.

И только после этих слов Чхунхи поняла, на что намекает Джамбо.

В тот день Кымбок и сестры-близнецы, увлеченные болтовней о прошедшей накануне церемонии бракосочетания, не заметили, как Чхунхи вошла в кофейню и потихоньку взяла спички. Вдруг с улицы кто-то громко закричал о пожаре, и женщины, подбежав к окну и увидев охваченное огнем чучело Джамбо и черный дым над ним, в ужасе бросились вниз, но в какой-то момент кожа слона, вздувшаяся от горячего воздуха, как воздушный шар, лопнула с грохотом, и тут же пламя вспыхнуло ярче и перекинулось на кофейню, а Кымбок и сестрам ничего не оставалось, как только нервно топтаться на месте и наблюдать за огнем, пожирающим их заведение, пока с громким ревом сирены не примчалась большая красная машина, посланная из недавно созданной пожарной части, и жители поселка с восхищением смотрели на первый пожар, который тушили мужчины в красивой форме и шлемах, стреляя из длинных шлангов сильными струями воды в горевшее здание. За считанные минуты они справились с огнем, вызвав аплодисменты зрителей, очень довольных их безупречными действиями, после чего пожарные сели в машину и, сняв с себя шлемы, поклонились людям с очаровательными улыбками, и только тогда все увидели Чхунхи в промокшей насквозь одежде, все это время простоявшую рядом с пожарной машиной.

Кымбок узнала от людей, что слона подожгла дочь, но в этот раз она не стала ее ругать. Должно быть, решила: в Чхунхи на несколько минут вселился дух старухи. Она заявила людям, что виной всему проклятие старухи, а пожар в кофейне и есть тот самый «столб огненный», поэтому проклятие уже утратило силу. Правда, на ремонт кофейни ушло много денег, но Кымбок, считая себя свободной от проклятия старухи, совсем не жалела об этом, и ущерб ей показался сравнительно небольшим.

Кымбок осталась в Пхёндэ, чтобы следить за ремонтом кофейни и продвигать проект по строительству кинотеатра, а Чхунхи вернулась одна на завод, работавший так же напряженно. У Муна продолжало ухудшаться зрение, и к этому времени он различал только предметы на расстоянии трех-четырех шагов от себя. Зато перед его внутренним взором все более ясно появлялись картины родной деревни: облака на вершинах гор, река, отражающая солнечные лучи, волчата, найденные в пещере, когда они с отцом заготавливали дрова, лица родственников и близких знакомых, с которыми он расстался очень давно… Мун становился все молчаливее, все чаще целыми днями он не ронял даже слова, хотя постоянно находился среди людей. Так он переходил из настоящего в прошлое, из реальности в мечты, из существующего в уже исчезнувшее, из разговоров и общения с людьми — в свое тихое одиночество.

И Чхунхи все так же оставалась в своем собственном мире. В последнее время у нее появилось новое занятие: собирать мертвых насекомых и животных и складывать под кучей кирпичей, находившейся поодаль от остальных. Причиной этого увлечения стало желание познать незнакомый мир, существование которого она недавно начала признавать из-за смерти Джамбо. Спрятав под кирпичами мертвого колонка и дохлую лягушку, полностью высохших на солнце и затвердевших, как ветки дерева, она приходила время от времени к своему тайнику и долго их разглядывала. Ей хотелось узнать, почему всего минуту назад летавшие и ползавшие насекомые и быстро бегавшие животные вдруг останавливаются и замирают, а потом гниют и исчезают. Чтобы раскрыть эту тайну, она целыми днями бродила по полю в поисках останков насекомых и животных.

Однажды Чхунхи, тихо исследовавшая мир мертвых, пережила маленькое событие, которое привлекло к ней общее внимание, и произошло это благодаря ее необычайной физической силе.

Иногда во время перерыва рабочие ради забавы где-нибудь в углу заводского двора мерились силой рук. В основном соревновались молодые парни, которым трудно было совладать со своей кипучей энергией. В тот день за столом сошлись настоящие борцы: первый имел самые мощные руки на заводе, а другой мог похвастаться самыми массивными плечами. На этот поединок, судя по всему, стоило посмотреть, поскольку собрались люди даже весьма солидного возраста, а также все женщины, готовившие еду для рабочих. Загорелые руки борцов, закаленные долгим физическим трудом, казались мощными и выносливыми, как стволы дуба.

Мужчины схватились и начали борьбу, мышцы напряглись под тонкой кожей, вздулись и стали перекатываться. Победа досталась тому, кто раньше, как сказали люди, плавал по морям на судах. Когда определился самый сильный из работников на тот день, какой-то молодой парень, любитель пошутить, предложил Чхунхи, стоявшей рядом и наблюдавшей за поединком:

— Говорят, у тебя единая кость, так? А не хочешь со мной побороться? Но так как ты слабого пола и к тому же ребенок, я захвачу тебя за запястье. Так будет по-честному. Ну как, согласна?

Все засмеялись, но скоро смех сменился удивлением и восхищением. Чхунхи в тот день заставила устыдиться всех мужчин, уложив их руки на стол, и в конце она померилась силой с победителем того дня, бывшим моряком. Тот держался чуть дольше других, но все-таки лишился звания победителя. Все вокруг не переставали изумляться невероятной силе девочки, по возрасту считавшейся ребенком.

Однако у Чхунхи, победившей всех мужчин на заводе, через некоторое время появился наконец достойный соперник. Им оказался сын водителя грузовика, возившего кирпичи. Услышав о победах Чхунхи, мужчина ухмыльнулся и сказал:

— У меня как раз есть хороший претендент на победу.

Люди думали, что бороться с ней будет сам водитель, однако он выставил вперед своего сына, прятавшегося за спиной отца. Мальчик, застенчиво державшийся за ногу отца, выглядел примерно ровесником Чхунхи, и о нем тоже ходили слухи, будто кости у него необычно массивные.

Скоро они сели посреди двора и приготовились к борьбе. Как только мальчик захватил руку Чхунхи, им овладело незнакомое до сих пор сильное чувство. Ему как будто кто-то шепнул, что эта девочка, сидящая напротив, в будущем сыграет важную роль в его судьбе. Назовем это инстинктивным предчувствием самца. Состязание началось, и стало ясно, что сын водителя грузовика — тоже крепкий орешек. Каждый из детей изо всех сил пытался сломить противника, но время шло, а борьба все не прекращалась. Из-под ногтей, вонзившихся в ладони, у обоих текла кровь, а солнце, стоявшее в зените, уже перекатывалось на западную часть неба. Но никто не уходил, восхищенные и удивленные люди замерли на месте. И только когда под борцами с грохотом рухнул стол, состязание закончили и признали ничью. Девочка и мальчик, тяжело дыша, смотрели друг на друга. Должно быть, и Чхунхи вдруг почувствовала что-то особенное во взгляде мальчика, потому что неожиданно вскочила, отбежала от него и спряталась за трубу.

И после этого каждый раз, когда водитель грузовика приезжал на завод, борьба возобновлялась и всегда заканчивалась ничьей. За это время Чхунхи успела привыкнуть к мальчику, и после поединков они вместе играли. Она показывала ему то мертвых насекомых и животных, спрятанных за кучей кирпича, то недавно обнаруженную нору енотовидной собаки. Спокойный по характеру мальчик послушно следовал за Чхунхи, и они вдвоем обошли все окрестности завода. Он стал единственным другом Чхунхи за все время ее детства, и закончилась их дружба в следующем году, когда отец мальчика уехал из Пхёндэ, забрав сына на далекий берег южного моря, где устроился перевозить лесоматериалы. Потом мальчик и девочка снова встретятся, и между нами возникнут более серьезные отношения, но это произойдет через много лет.

Чтобы приступить к строительству кинотеатра, Кымбок зимой того года встретилась с архитектором. Построивший уже несколько кинотеатров и гостиниц в больших городах, он считался очень опытным специалистом. Явившись в кофейню со своим помощником, он сел напротив Кымбок, не снимая берета, а за ухом у него торчал карандаш. Поглядывая на Кымбок свысока, он с гордостью, вставляя профессиональные словечки, перечислил названия больших зданий, построенных по его проектам. Кымбок перебила его и сказала:

— Хорошо. Если вы такой опытный, то, наверное, построить еще один кинотеатр для вас не составит никакого труда. Но вы должны возвести здание именно той формы, какой хочу я. Как хозяйка я имею на это право, не так ли?

— Это как вы пожелаете, — пожал плечами архитектор.

— Вот и славно, — Кымбок продолжала с добродушной улыбкой. — У меня есть давняя задумка. Вот, посмотрите. Это я сама нарисовала. — Она протянула мужчине белый лист бумаги, сложенный пополам. Он развернул лист и увидел вот такой рисунок: