Как только выпал снег и резко похолодало, замерзла речка. Наконец-то в печах погас огонь, и завод, работавший без перерыва с весны до зимы, остановился. Для всех живых существ на земле наступило время долгого отдыха. Получив зарплату за весь период работы, мастера по изготовлению кирпича один за другим уезжали на родину. Довольные, в хорошем настроении они садились на ночной поезд с надеждой вернуться на завод весной. Осталось только несколько человек — тех, у кого родина имелась, да нельзя было туда уехать, и тех, кто мог поехать в родные края, но там никто их не ждал, — вынужденных коротать длинные зимние вечера за игрой в карты. И Кымбок с Муном тоже отправились в Пхёндэ отдыхать. Однако, наверное, кто-то из небожителей позавидовал их небывалому успеху. В Пхёндэ произошел несчастный случай. А начался он с рокового предчувствия, не дававшего покоя сестрам-близнецам с того времени, как торговец рыбой впервые появился в поселке, а Чхунхи и Джамбо это предчувствие заставило на канате тащить грузовик к обрыву.

В тот день торговец, посадив в машину людей, проехал по горной дороге и уже возвращался в Пхёндэ. Недавно выпавший снег, не успев растаять, еще лежал на всем пути. Миновав рынок, грузовик мчался к железнодорожной станции. И вдруг торговцу бросилась в глаза откуда ни возьмись появившаяся старуха. Вся седая, с клюкой, она как раз собралась перейти дорогу. Торговец тут же стал громко сигналить, но она, глядя под ноги, будто ничего не слышала, продолжала потихоньку двигаться вперед. Он в ужасе затормозил, но на скользкой дороге машину понесло на обочину. Пассажиры закричали и повалились все в одну сторону.

К несчастью, в это время Джамбо с Чхунхи на спине как раз проходил мимо входа на рынок. Увидев слона, торговец изо всех сил, до боли в ногах нажал на педаль тормоза, но грузовик пошел юзом и не останавливался. В результате автомобиль № 1 «Транспортной компании „Пхёндэ“» на скорости врезался в бок Джамбо. Слон упал на месте, а сидевшая верхом на нем Чхунхи куда-то улетела. Все это произошло за несколько секунд.

Когда торговец, от потрясения потерявший сознание, открыл глаза, то увидел стоявшую посреди дороги старуху. То ли до нее только сейчас дошло, что случился наезд на слона, но она повернула голову в сторону машины. И торговец впервые увидел уродливое лицо. Среди морщин глубоко сидящие крысиные глазки, нос картошкой, ввалившиеся щеки, беззубый рот, клочья редких волос… Да! Это была та самая несчастная старая дева, точнее старуха, державшая столовую. Кому, если не ей, могло принадлежать такое уродливое лицо?

Встретившись глазами с торговцем, она дернула впавшими щеками и как будто язвительно засмеялась. Эта была улыбка, наводящая ужас. Торговец выскочил из машины и бросился к слону, но Джамбо уже перестал дышать. Из длинного, как шланг, хобота непрерывно текла кровь, окрашивая в яркий цвет дорогу, покрытую белым снегом. Тут же собралась толпа. Грузовик был смят спереди, из-под капота шел дым, и среди пассажиров оказалось несколько пострадавших. Куда-то исчезла Чхунхи, никто ее не видел. Так случилось первое в Пхёндэ дорожно-транспортное происшествие. Как следует поступать в такой ситуации, никто не знал; кто-то говорил одно, кто-то советовал другое, и шум только усилился. В этой сутолоке торговец попытался найти только что увиденную на дороге старуху, но ее и след простыл.

Чхунхи обнаружили после того, как на место происшествия примчались перепуганные близнецы и Кымбок. Сестры с громкими рыданиями бросились к слону и одновременно потеряли сознание, затем очнулись и, словно впервые увидели мертвого Джамбо, заплакали навзрыд и снова потеряли сознание, и так повторилось несколько раз. В это время кто-то заметил Чхунхи на дзелькве[18], растущей у рынка. Наверное, она улетела так высоко в момент столкновения и неизвестно, как скоро пришла в себя, но, когда ее обнаружили, она сидела на дереве и внимательно смотрела на мертвого слона, толпу вокруг него и рыдающих на коленях перед Джамбо сестер-близнецов. Кажется, девочка не получила ни царапин, ни ушибов. Как Чхунхи осталась целой и невредимой, испытав сильнейший удар, от которого упал даже слон? Скоро это прояснилось.

Кымбок и Мун повели Чхунхи в клинику. «Пусть она и выглядит как ни в чем не бывало, однако именно это и может быть опасным, поэтому надо скорее идти к врачу», — говорили люди, и Кымбок послушалась совета. В то время и в Пхёндэ уже появились клиники, оснащенные современным оборудованием. Доктор в белом халате тщательно проверил состояние Чхунхи, нет ли отклонений, и решил сделать рентген. Девочка разделась, встала перед большим прибором, и ее просветили несколько раз. Вскоре появился доктор, держа снимки. Он долго рассматривал их, мотая головой с таким видом, будто ничего не понимает. Мун не выдержал и поторопил врача:

— Скажите, наконец, в чем дело. А то головой только мотаете. У нашего ребенка что-то не так?

— Даже не знаю, что и сказать, — ответил доктор, продолжая мотать головой. — Конечно, можно назвать это отклонением, но, с другой стороны, может быть, это даже и хорошо…

— Что это вы такое говорите? Как вас понимать? — и Кымбок, не выдержав, вставила свое слово. — Как это: и отклонение, и хорошо?

Врач вытянул вперед руку со снимками и спросил:

— Вы слышали когда-нибудь о строении конечности из единой кости?

— Конечно, слышали. Говорят, так устроена передняя лапа тигра… — ответил Мун.

— Да. И если попадешь под эту лапу, то шансов выжить нет. У вашего ребенка — как раз такое строение предплечья. У обычных людей от локтя до запястья две кости, а у вашего — единая кость.

Доктор показал на снимки:

— Смотрите, видна только одна кость, и благодаря этому девочка осталась невредимой, несмотря на такой удар.

Слушая это объяснение, Кымбок вспомнила лицо Кокчона. В этот миг она еще раз убедилась, что Чхунхи многое унаследовала от него.

— Ну, если она такая, то возникнут какие-то проблемы? — осторожно спросил Мун.

— Не знаю. Вы не собираетесь учить ребенка играть на пианино или печатать на машинке?

— У нас нет интереса к пианино или там к печатной машинке. Она будет учиться делать кирпичи, как мы, — решительно ответила Кымбок, и Мун с удивлением посмотрел на нее. То ли она действительно хотела вырастить из Чхунхи мастера по изготовлению кирпича, то ли просто ответила на вопрос врача, не подумав, — неизвестно. Но этими невзначай брошенными словами Кымбок за несколько секунд определила будущее Чхунхи.

— Ну что же, тогда, я думаю, особых проблем не должно быть, — сказал врач, пожав плечами. На этом прием закончился.

В тот день рентгеновские лучи, просвечивающие тело человека, неожиданно произвели сильное впечатление на Кымбок. Она ничего не понимала в природе этих лучей, но сам факт, что можно посмотреть, что творится внутри человека, показался ей настолько удивительным, что она попросила врача просветить этими лучами и ее. Мун с насмешкой спросил, что она собирается делать с малоприятной фотографией, на которой только одни кости и видны, но унять Кымбок, настоятельно желавшую облучиться, не смог. Она решительно разделась, даже шаровары сняла, и встала перед большим аппаратом.

Скоро ей принесли несколько снимков с изображением отдельных частей тела, и она начала так внимательно их рассматривать, словно перед ней была редкая карта, где отмечены зарытые сокровища. Прекрасные волосы и пышная задница, горячий взгляд и розовые щеки — исчезло все, остались белеть только мрачные кости, похожие на голые ветки мертвого дерева. Кымбок принесла снимки домой и несколько дней, как зачарованная, исследовала их под лампой. Наконец она закивала головой, словно постигла какую-то важную истину, и сказала:

— Вот, оказывается, почему говорят, что все на свете суета. От тела только и остаются что белые кости.

Благодаря этим рентгеновским снимкам она словно увидела себя после смерти, увидела то, во что превратится ее тело. С того дня у Кымбок появилась привычка повторять слова «тело, которое сгниет после смерти». И вскоре она начала с легкостью отдаваться любому понравившемуся мужчине, и такое поведение, вполне возможно, было продиктовано желанием человека, всю жизнь встречавшегося со смертью, избавиться от страха перед этой старухой с косой, от страха перед концом существования своего тела, которое скоро должно исчезнуть.

Со смертью любимого Джамбо, которого сестры-близнецы с детства воспринимали как члена семьи, их охватила ни с чем не сравнимая печаль. Они не открывали кофейню, отказывались есть и только плакали, сидя в комнате. Кымбок несколько дней не отходила от них, пытаясь утешить, но ничего не добилась. Сестры негодовали, обвиняя Кымбок в том, что Джамбо погиб из-за нее, так как она заставляла его два раза в день обходить поселок ради рекламы кофейни, а с отвратительным палачом, убившим слона, вообще не желали находиться под одной крышей, из-за чего торговцу пришлось снять комнату в соседнем доме. А когда через несколько дней кофейня снова начала работать, близнецы не могли быть веселыми и жизнерадостными, как прежде. Они сидели у окна и смахивали беспрестанно катившиеся слезы, глядя на рыночную площадку, мимо которой совсем недавно медленно и степенно проходил Джамбо. Конечно, кофейня не могла обслуживать посетителей должным образом. И тут у Кымбок возник блестящий план, и был он таким же необыкновенным и поразительным, как чудесное воскрешение умершего Лазаря, который вышел из могилы.

Однажды утром по дороге на работу сестры-близнецы увидели нечто удивительное, во что просто невозможно было поверить, и испуганно застыли на месте. Перед кофейней стоял Джамбо, высоко подняв хобот. Увидев ожившего слона, пораженные сестры, едва не теряя сознание от радости и счастья, закричали и бросились к нему. Но когда они обняли его, то поняли, что из Джамбо сделали чучело.

За несколько дней до этого втайне от близнецов Кымбок велела выкопать слона из могилы. Тело уже начало разлагаться, но, к счастью, толстая кожа сохранилась в прежнем состоянии. Самые разные чучела пернатых и диких животных с давних времен являлись важным средством существования для жителей Пхёндэ, поэтому нашлись замечательные мастера по изготовлению чучел. Они осторожно сняли кожу слона и принялись набивать нутро стружкой, однако немыслимо было найти такое количество стружки на крупные формы умершего животного. Лишь уложив несколько десятков снопов рисовой соломы, удалось заполнить пустоту внутри чучела. Сгнившие глаза слона вынули, а вместо них вставили специально сделанные крупные бусины, и Джамбо приобрел свой прежний вид. Узнав, что их любимец стал чучелом, разочарованные сестры вновь разрыдались, однако замысел Кымбок достиг своей цели. Пусть Джамбо оказался набитым соломой, но облик слона, как и прежде, при жизни, был столь внушительным, что это стало утешением для сестер-близнецов. Кроме того, у кофейни начали собираться люди, чтобы посмотреть на чучело, и Джамбо по-прежнему поддерживал кофейню в качестве рекламы. Однако Кымбок пришлось убрать плакат, рекламировавший заведение, поскольку сестры выступили против. Ведь они считали, что Джамбо погиб именно из-за рекламы. Зато у близнецов появилась другая идея. Они изготовили большую кормушку и установили ее перед Джамбо. И каждый раз, когда находилось время, варили горох и насыпали его с горкой в кормушку, на которой было высечено:

«Джамбо, с любовью».

До тех пор пока через несколько лет чучело Джамбо не сгорело и не исчезло, превратившись в кучу золы, он стоял, охраняя кофейню, и считался достопримечательностью Пхёндэ.

Не только сестры-близнецы утопали в печали из-за смерти слона. И Чхунхи, поначалу не понимавшая, что Джамбо умер, постепенно начала осознавать, что он навсегда покинул ее. Хотя мама сделала чучело и вернула его облик, девочка сразу узнала, что это не прежний Джамбо. А все потому, что исчез его особый запах, даривший ей ощущение счастья, но самое главное — прекратились их разговоры, проходившие по особому правилу, известному только им двоим. Чхунхи поняла смысл понятия «умирать», о котором говорил живой слон. Это когда нет никакого движения. Это когда мухи садятся на глаза, а ты не можешь моргнуть и согнать их, это когда идет холодный дождь, а ты не можешь спрятаться от него, это когда у тебя устали ноги, а ты не можешь сесть и отдохнуть. Для Чхунхи Джамбо, ставший чучелом, не был Джамбо. Была всего лишь похожая на него оболочка, набитая соломой, не более того. Грусть по другу, переполнявшую Чхунхи, нельзя назвать отчаянной, как у близнецов, но ощущение потери сопровождало ее намного дольше и осталось с ней до самого последнего мгновения, когда она в глубоком одиночестве встретила на заводе хмурую смерть.