Крики пацанячьи. Тош-Гоша!

Срываюсь с крыльца и лечу в огород. Близнецы стоят у соседского забора, один из них держится за щеку, пока не понимаю, кто именно. Ревут в голос оба.

Господи, живы! Это главное! Судя по виду и тому, как они цепляются друг за друга, дело было не в драке. Приближаюсь – сердце ухает, тело бросает в жар. У одного из пацанов на лице кровь.

Что ж вы натворили? Замешкался на кухне, заболтался с тещей, а дети тут чуть не убились.

Тесть выползает из бани, довольно крякает, замечает нашу окровавленную компанию, хватается за голову и оседает на скамейку. Отличная помощь. Ну, нет, им пусть его жена занимается, а на мне детвора.

– Ну чего тут у вас?

Хватаю раненого бойца, глаза на месте, целы – это главное. На щеке – царапина. На первый взгляд неглубокая, но кровь есть. По лицу грязные полосы – размазал ладошками.

– Давайте-ка слезы отставим. Рассказывайте, что произошло.

Первым, как ни странно, успокаивается тот, у которого царапина. Второй, который, насколько я понял при осмотре, ревет просто за компанию, продолжает лить слезы.

– Я просто хотел посмотреть на козлят… – еще сильнее размазывая по щекам красно-пыльные полосы, мямлит пострадавший.

– Каких козлят? У соседей? – Перехватываю ладошки. Ну да, всего лишь царапина, но лучше поскорее обработать, чтобы грязь не попала. – Давай-ка мы пойдем умоем тебя, а потом с козлятами разберемся. Вот тут поцарапался?

На соседском участке у забора кусты роз, но растут достаточно далеко от сетки-рабицы. Чтобы достать до ее шипов, нужно чтобы кто-то наклонил ветки в эту сторону или же… раскачать сетку. Шатаю ее рукой, близнецы тут же напрягаются. Ага, значит, козлят они смотрели, качаясь на заборе.

– Ну, а ты чего ревешь-то? – Приобнимаю второго.

– За Тошку испугался… – всхлипывая, выдавливает.

Тот, что с царапиной, значит, тихоня Тоша. А активный Гошка без метки на лице.

А это даже неплохо. Теперь я хотя бы их по физиономиям различать буду.

– Пойдемте в дом, приведем вас в порядок и потом по участку вы не бегаете, договорились? Ни шагу без меня или старших сестер. Ну или бабушки.

На дедушку тут, смотрю, особо положиться нельзя.

Быстро кивают в ответ, на мордашках облегчение. Пронесло.

Возвращаемся компанией на кухню. Да что ж такое! Глаз да глаз тут за всеми нужен.

Теща выложила мясо, которое я с такой тщательностью выбирал на рынке, занесла над ним огромный нож и нарезает на куски. Пока успела откромсать пару кусков, но я уже вижу, что в шашлык они не пойдут – слишком тонкие.

– Что ж вы делаете? – Мой вопрос звучит слишком гневно, она аж подскакивает. Зыркает на меня удивленно. Чего, не ожидала, что я тоже могу быть грозным? Так привыкайте, мамо. Теперь у нас все будет по-другому.

Особенно, если дело касается моей готовки. Тут уж я никому не позволю вмешиваться.

– Так я это, помочь хотела. – Теща опускает нож, поправляет отрезанные кусочки, и… снова примеряется к отрезу.

– Мясо не трогайте. Пожалуйста. – Забираю у нее из рук нож, откладываю его подальше, разворачиваю скомканную бумагу, чтобы опять убрать его в холодильник.

Хорошо, что взял с запасом, нам и без этих отрезанных кусков хватит шашлыка.

Все это время близнецы тихонько стоят у входа. Только сейчас бабушка замечает их. Всплескивает руками, охает, хватается за сердце, но эта хотя бы в отличие от своего мужа не падает трагично от обычной царапины. Как он там, кстати? Выглядываю в окно – ничего, сидит довольный на скамейке, потирает пузо.

Теща бросается к шкафчику, достает оттуда коробку с лекарствами, отрывает вату и обрабатывает Тошке ранку.

– Тошенька, как же так? – причитает. – Кто тебя так обидел? Толкнул кто-то? Гоша, да? Гоша, ты брата поцарапал?

Гошка опускает голову, сжимает кулаки, трет ими глаза. Ну вот, опять слезы, что ли.

– Не царапал я, – бухтит.

– Ты мне поговори тут! – взрывается теща. – А то я не знаю, какой ты драчун!

– Ярлыки не навешивайте, – вступаюсь за сына. – Он сказал, что не виноват, значит, не виноват.

Гошка поднимает на меня взгляд, полный удивления и… доверия. Возможно, сейчас за него впервые заступился кто-то из взрослых. Впервые его словам поверили.

Из комнаты выходят девчонки, присоединяются к кудахтанью вокруг поцарапанного Тошки. Ловлю минутку, когда все дети под присмотром, и возвращаюсь к столу.

– Да не буду я трогать твое мясо! – ворчит теща, не обернувшись.

А вот к вам доверия больше нет.

– Может, все же поменяем местами борщ с шашлыком? – Делаю попытку спасти запасы.

– Ладно. – Машет в мою сторону рукой. – На огород пойдем, а то девки без меня там наполют.

Дети выбегают на улицу. Тошка приосанился, столько к нему внимания. Варя включила старшую. Помогает всем обуться, распределяет, кто за кем должен выйти.

– Да, кстати, мама попросила, чтобы Варя к ней завтра пришла в обед. Точнее, перед обедом.

На слове "мама" сердце екает, но произношу я его естественно, уже почти без сопротивления. Привыкаю, значит, к своему новому положению.

– С чего это вдруг? – В вопросе тещи сквозит обида и ревность. – А всех она взять не хочет? Почему только Варьку? Она мне здесь самой нужна.

Грядки полоть, посуду мыть, пыль протирать, двор подметать, за сестрами-братьями присматривать. Список дел написан у нее на лице.

Я не против детского труда, но не в таких же масштабах. И не в том случае, когда все обязанности вешаются на одного ребенка, а не распределяются между всеми детьми, хотя бы в меру способностей каждого.

– Почему она позвала именно ее? – повторяю ее вопрос задумчиво. – Может, потому что для матери старшая внучка – это Варя, с которой интересно общаться, а не Варька-помощница, на которую можно все спихнуть.

– Что? – Теща вытягивается, лицо краснеет, тело колышется, но волна возмущения обрывается.

Да и что тут продолжить? Правда уколола четко в глаз, и ответить на нее нечем.

Внутренне ухмыляюсь. Мои порядки начинают действовать.

– Уля, Варя, девочки, помощь ваша нужна! – кричу в открытое окно.

– Ага, тебе, значит, их просить о помощи можно? – ворчит теща в спину.

– Я не раздаю указания, а именно прошу. Разницу видите? – отвечаю, не повернувшись. – Лук у вас где?

Теща молча вытаскивает сетку с луком и бухает ее передо мной.

– А шампуры?

Она меня уже не слышит или делает вид. Ладно, позже у тестя спрошу. До этого пока далеко.

Вся детвора, кроме Маняши, мигом оказывается у окна. Младшую пока одевает теща.

– Раз вы все тут, то каждому боевое задание: найдите мне по самому крупному спелому помидору. А еще лучше по два. Приносите вот сюда на подоконник.

Размещаюсь у окна. Отсюда и часть огорода видно, и готовить удобно.

Весь процесс маринования занимает у меня обычно пару часов. Пока мясо нарежу и начищу лук, еще полчаса уйдет. Можно и сейчас начинать, будет у нас ранний обед.

Тщательно промываю куски мяса под краном, кладу их на бумагу, чтобы вода стекла. Пока оно обсыхает, отбираю пяток головок средних луковиц, чищу и не очень крупно нарезаю.

Эх, пакет бы сейчас! Идеально нарезанный лук положить в полиэтиленовый пакет и как следует поколотить деревянной скалкой, чтобы он сок пустил.

Провожу быструю ревизию на кухне – ни намека на пакет. В Советском союзе он считался роскошью.

Хорошо, будем по старинке. Мисок-чашек здесь в избытке. Достаю подходящую емкость, скалку и изо всех сил наминаю лук.

Вместительная кастрюля уже на столе. Нарезаю в нее мясо кусками примерно три на три сантиметра, пересыпаю лук и тщательно перемешиваю. Накрываю крышкой и убираю в холодильник.

Вот теперь я за свое мясо спокоен! Полчасика надо настояться, и будет идеальный шашлык.

Выхожу на улицу проверить, в каком состоянии мангал и спросить у тестя про шампуры.

Мангал оказался чуть длиннее, чем у Валерки на даче, где мы обычно жарили шашлык.

При воспоминании о давнем приятеле и наших душевных компанейских посиделках накатывает ностальгия. Ответственным за блюдо всегда был я, конечно. "У тебя же самое вкусное мясо, что я когда-либо ел, так что я на подхвате, а ты за шеф-повара", – всегда говорил Валерка.

Прикидываю длину. В его мангал свободно входило двадцать палочек шашлыка, здесь же поместится штук на пять-семь больше. Значит, все мясо можно будет пожарить за один раз. Отлично, меньше мороки.

– Уголь найдется? – спрашиваю тестя, который подошел с деловым видом поправляет борта мангала.

– Да откуда ж ему взяться. Дров вон навалом! – Машет рукой в сторону бани.

Ясно. Хорошо хоть, что в лес за дровами идти не надо, все на огороде найдется.

– Василий дома? – делаю попытку привлечь к работе родственника. – Может, он пока нарубит?

– Да какой там, – разочарованно вздыхает тесть. – Как вчера усвистел, так и не показывался.

Хм, куда ж он делся? Генке помогает убраться подальше от города. Или отсыпается где-то.

– Справимся. – Одобрительно киваю. – Шампура принесите, пожалуйста.

– А, это я быстро. Это я щас, – суетливо отвечает тесть.

Зову мальчишек на помощь. Они деловито осматривают бруски, распределяют, где и как их лучше разрубить. Прошу их отойти подальше, колю дрова, стругаю полено на щепки и даю поручение собрать их отдельно в стопку у мангала.

Тесть возвращается со свертком и… соседом, которого я уже видел вчера. Александр Владимирович. Он здоровается, осматривает мои приготовления, принюхивается, хотя пока особо не к чему.

– Ты, значит, готовить будешь? – скептически щурит правый глаз.

– Я. – Спокойно пожимаю плечами.

– Здесь тридцать штук. – Похлопывает по тканевому свертку, от чего тесть кряхтит и чуть приседает. – Верни все, пожалуйста.

Забираю сверток, кладу на стол в беседке и аккуратно разворачиваю. Нержавеющая сталь, одинаковый размер с удобными, закрученными в спираль ручками и кольцом на конце.

В магазине такие не купишь. Видно, что ручная работа, причем сделанная весьма качественно. Шлифовка идеальная.

– Видал?! – с гордостью сообщает тесть.

– Вы делали? – задаю вопрос, и тут же понимаю, что звучит он странно. Шампуры-то соседские. Но мало ли, вдруг свои потерялись.

– Куда там. – Отмахивается. – Наши Васька упер, не вернет никак. Сам не помнит, кому отдал. Да и не такие красивые они были. Так, разнобой.

У Валерки тоже шампуры были разного размера и конфигурации, так как покупал он их по мере надобности в разных магазинах.

– Ты забыл, что ли? Вроде, молодой, а память у тебя дырявая. – Тестя явно забавляет ситуация. – Это Александр Владимирыч на заводе у себя выписал бракованный лист нержавейки, наштамповал заготовки, там же отшлифовал и загнул ручки. Получилось много, вот он иногда и одалживает часть. Свой набор, конечно, никому не дает, а этот, соседский, под настроение выносит.

Ясно-понятно. Вещь общественная, надо бы сначала хорошенько отмыть.

Иду делать следующий шаг маринования. Всыпаю приправу, давлю помидоры, тщательно все перемешиваю и оставляю еще на полчаса.

Надо закончить с дровами. Складываю щепки пирамидкой в центре мангала, внутрь просовываю в нескольких местах газету. Розжиг готов!

Дрова были сухие, поэтому вся моя конструкция запылала быстро.

Теперь надо дождаться, чтобы дрова полностью прогорели, и остался жар, на это уйдет примерно полчаса, может, чуть больше.

За это время можно как раз шампуры помыть и завершить последний этап маринования.

Нахожу у тещи в холодильнике не очень свежий кусок лимона. Сколько ж он здесь хранится? Ладно, мне пойдет.

Выдавливаю его сок в мясо, шкурку режу куски и отправляю туда же вместе с косточками.

Очередь за солью. Здесь важно не перестараться, пусть лучше будет чуть недосолено, потому что после поджаривания соль проявляется ярче.

Перемешиваю все еще раз. Под конец вишенка на торте – всегда добавляю пару ложек оливкового масла, это запечатывает аромат трав и все вкусовые приправы.

Даже не надеюсь найти у тещи оливковое. Что ж, подсолнечное тоже подойдет.

Вот теперь мясо в идеальной кондиции!

Дрова пылают с треском. Мангал глубокий, и жар будет на дне. Добавляю еще несколько чурок, чтобы жару было побольше. Минут через пятнадцать начинаю нанизывать мясо.

Валеркина жена готовила нам к мясу овощи, запеченные в фольге. Я однажды поинтересовался процессом приготовления этого блюда. Рецепт и сам процесс оказались не сложными.

Все овощи, которые можно найти на грядках – кабачки, баклажаны, перец, цветную капусту, помидоры – нарезать крупными кусками и замариновать минут на двадцать.

Маринад простой: в соевый соус добавить немного уксуса, соли и растительного масла.

Выложить на противень, застеленный фольгой, сверху тоже накрыть фольгой и на минут сорок в духовку при ста восьмидесяти градусах, затем раскрываем фольгу и оставляем еще на четверть часа.

И свежих овощей не надо, некоторые даже такие овощи предпочитают мясу, настолько вкусно.

Теща на мое предложение сделать такое блюдо только отмахивается. Нарезает на большое блюдо огурцы, помидоры и перец, намывает гору петрушки, укропа и базилика. Тоже хороший вариант. Лишь бы дети ели.

Стол накрываем на веранде.

Дрова догорают, я заканчиваю нанизывать мясо. Равномерно распределяю весь жар по мангалу и раскладываю шампуры. Теперь надо следить, чтобы нигде не вспыхнуло пламя, вовремя перевернуть мясо, чтобы оно равномерно обжарилось со всех сторон и не подгорело.

Ну, и чтобы никто из особо активных сорванцов не сунулся проверить, насколько горячий мангал.

А дети как почуяли, что тут опасно. Крутятся рядом, каждую секунду спрашивают, можно ли потрогать, можно ли им тоже нанизать мясо, а лишние палочки взять поиграться.

На каждый вопрос отвечаю «нет».

Наконец Варя увлекает всех на улицу поиграть в мяч. Отлично. Набегаются – сильнее проголодаются.

Шашлык поджаривается идеально, ровно. Запах разлетается такой, что хоть доставай ложку и ешь его.

– Ого, пап, это ты сам все нашашлычил? – Тошка тянет носом, Гошка тут же присоединятся, повторяет за братом.

– Бегом к бабушке, мойте руки и помогайте накрывать на стол.

Через десять минут вся наша компания сидит в беседке, я снимаю мясо с шампуров и раскладываю по тарелкам. Теща накалывает кусок на вилку, придирчиво его осматривает, нюхает, но не откусывает.

– Жри давай, – беззлобно произносит тесть. – Вкусно – ум отъешь.

– Я уже свой отъел, – с полным ртом откликается Гошка.

Теща засовывает кусочек в рот, медленно жует и удовлетворенно кивает. При этом продолжает так же пристально на меня смотреть, и ее взгляд кажется мне еще более подозрительным.

Со стороны улицы доносятся голоса, щелкает защелка на калитке и через мгновение перед нами предстает Василий, вид у него уставший и замотанный.

– Сыночек, садись, мой хороший! – заботливо кудахчет теща. – Пришел наконец-то.

Он бухается на табуретку, не удостаивает никого взглядом, хватает шампур и жадно вгрызается. Берет пустую стопку и тянется к бутылке, которую тесть с боем отстоял у жены.

– Сыночек, завтра на работу-то! Как пойдешь? – причитает теща, но пробку снимает сама.

– Ой, ма, – отмахивается. – Разберусь! Бать, что ты с мясом сделал? Вкуснятина получилась.

– Ты кушай, кушай. Закусывай! – Теща чуть ли не силой впихивает ему в рот пучок лука.

– Это Мишкина работа, – перебивает жену тесть.

– Да ладно! – Василий ржет так, что перья лука вылетают обратно на тещину руку, которую она все еще держит рядом с сыночкой.

– Рот закрой. Здесь дети. – Сверлю непутевого родственника взглядом. Он так же зло смотрит на меня.

– Ты мне еще за Генку ответишь, – цедит сквозь зубы.

– И это тоже не при детях.

Тузики мои наелись, откинулись на спинки стульев и наблюдают за нашим разговором.

Васька жадно впихивает в себя еще одну порцию, но в разговор больше не вступает. Молча поднимается и уходит. По щелчку замка понимаем, что он опять отправился по своим делам.

Внутренне облегченно вздыхаю. Наедине с ним справлюсь легко, но тут, на территории обожающей его мамаши, не могу гарантировать всем своим детям спокойствие.

– Пап, а можно "Спокойной ночи"? – Варя выступает делегацией от детской части стола. Маняша у нее уже на руках, сонная, но в ладошке все еще зажат кусок огурца. Мальчишки с Улей как по команде вскакивают со стульев и несутся в дом.

– Конечно! Бабушку попросите включить, а я пока приберу.

Шампуры надо бы назад отнести, пока еще не сильно поздно. А то завтра с утра отправляюсь на поиски работы, неизвестно, во сколько освобожусь – не люблю быть должным.

– Иди лучше ты с ними, отдохни. Я пока палочки помою. Ты и так на сегодня наработался. Иди-иди, – миролюбиво говорит теща.

Не заставляю себя уговаривать дважды и отправляюсь вслед за детьми. До передачи еще четверть часа, как раз хватит времени по-быстрому смыть с них грязь.

Хрюша со Степашкой перенимают детей на себя. Те сидят чистенькие, мытые, судя по сонным физиономиям, проблем с укладыванием сегодня быть не должно.

Иду проверить, готовы ли шампуры. Последнее дело на сегодня – отнести их обратно. Парочку оставил с мясом – отблагодарю хозяина за "аренду".

Делаю остановку на кухне выпить воды.

– Хороший он парень все же. – Тесть говорит едва слышно, но в ночной тишине его голос доносится до меня очень отчетливо.

– Да погоди хвалить-то. – Так и представляю, с каким выражением лица теща произносит эту фразу: недоверие с налетом обиды и презрения.

– Во всем ты, Тань, минусы видишь. Рукастый, толковый, детей любит, шашлык вон какой нам забабахал.

– Детей любит? Ну, ты тут тоже погодь пока. Его полгода где-то мотало, вот и соскучился. Посмотрю на него через недельку. Опять ведь вся орава на нас будет.

Мне неловко от того, что я стал невольным свидетелем разговора. Но речь идет обо мне и будущем моих детей, и уйти у меня ноги не поворачиваются.

– Любит. Сказал жеж, старый, бред, – ворчит теща. – Какая неделя? Уже вон все на мне. А я, чай, не молодуха.

– Бабка, это ж внуки твои. Понятно дело, что нам с ними и возиться. А скинул – так он же на работу ходил. Денег принес. Мясо опять же пожарил.

– Денег… Он их нам, что ли, принес? Один раз покормил, и все, герой теперь? Алевтина не зря от него ушла.

– Алька дура. И ты такая же. Обе вы курицы безмозглые. Одна фигню ляпнула, вторая подхватила.

– И ничего не фигню! Она, может, счастье свое найдет наконец-то! С нормальным мужиком, а не с этим…

Ого, а вот это интересные новости.

– Зря ты Мишке Алькино письмо не отдала. Хороший он парень. Сам бы решал, что с ним делать.

Письмо? Алевтина все же оставила мне сообщение?..