Дарина, Триш и Акаций сидели в саду после наступления темноты, тихонько обсуждая свои дальнейшие планы, как вдруг услышали чьи-то легкие шаги. Ребята затаились среди кустов смородины.

Едва они это сделали, как в сад спустилась Сабрина Монпансье. Ей навстречу из-за яблонь вышел Ирвинг.

– Моя дорогая Сабрина, – горячо прошептал Ирвинг, взяв девушку за руки. – Ты для меня – все!

– Ах, мой Ирвинг. – Девушка торопливо осмотрелась по сторонам. – Нужно быть осторожнее, чтобы родители нас не заметили… Ты же знаешь, какие они строгие.

– Знаю, – кивнул Ирвинг. – Услышав, что к вам сегодня приходила сваха Балларди, я чуть с ума не сошел. У меня ужасно затряслись руки, а сердце едва не выскочило из груди…

– Почему же? – разволновалась Сабрина.

– Я подумал, что она нашла для тебя жениха.

– Моя сестра Белладонна тоже чуть с ума не сошла, но только от радости, – улыбнулась Сабрина. – Она до сих пор об этом болтает. Ей ведь не терпится выйти замуж. Молодой, старый, богатый или бедный… Она согласна на любого, как и наши родители. Старый даже лучше. Белладонна говорит, что лучше уж ей поскорее стать вдовой, чем остаться старой девой.

– Уверен, она еще найдет свое счастье. А я свое уже нашел… Ах, моя дорогая Сабрина! Я так тебя люблю, что не могу ни спать, ни есть, ни пить…

– Так, может, тебе к врачу сходить, Ирвинг? – лукаво прищурилась девушка.

– Ты – мое лекарство от всех болезней! – Ирвинг нежно обнял ее и прижал к груди. – Когда я вижу тебя, то готов летать.

– Какая мерзость! – прошептал Акаций, затаившийся между Дариной и Тришем. – Нет ничего хуже, чем два влюбленных дурачка. Может, пойдем спать в наш сарай?

Дарина на всякий случай зажала ему пасть рукой.

– Я тоже, Ирвинг, – вздохнула Сабрина. – Тоже тебя люблю и жду не дождусь, когда ты попросишь у отца моей руки. Не ровен час, и по мою душу сваты явятся. Что мы тогда будем делать?

– Я попрошу, любимая. Обязательно! Ведь без тебя мне белый свет будет не мил.

Они нежно обнялись в темноте. Их лица сдвигались все ближе и ближе…

– Ой, – смущенно выдохнул Триш. – Сейчас они…

– Тьфу! – поморщился Акаций.

В этот момент за оградой послышались чьи-то громкие шаги, и влюбленные тут же отскочили друг от друга. Не прошло и пары секунд, как во двор ворвался уже знакомый ребятам Алеут Макласки, торговец коровами. Он был зол как тысяча чертей.

– Где ты, лживый торговец Монпансье? – завопил Макласки. – Эй, толстяк! Пришел твой главный ночной кошмар!

– Если вы сами будете представляться, господин Макласки, я останусь без работы, – спокойно заметил Ирвинг.

– Что такое? – выпучил глаза Макласки. – Немедленно зови сюда своего хозяина, глупый лакей!

Но господина Монпансье долго звать не пришлось. Он спустился во двор в длинном домашнем халате, поправляя на голове белый ночной колпак с кисточкой.

– Что за крики на ночь глядя? – возмутился он. – Только я решил немного вздремнуть…

– Хозяин, к вам пожаловал господин Алеут Макласки, – объявил Ирвинг.

– Принесла же его нелегкая… – бросил в сторону Монпансье.

– А, вот ты где, старый мошенник! – подскочил к Полиамору разгневанный торговец. – Я пришел выколотить из тебя долг! Срок выплаты наступил сегодня вечером, но ты так и не отдал мне деньги, хоть и обещал. И как тебе верить после этого?

– Дела идут не слишком хорошо… – забормотал господин Монпансье. – Но свои же люди, сочтемся…

– А днем ты пел совершенно по-другому!

– Давай слегка увеличим срок возврата моего долга?

– Э нет, больше я на это не куплюсь, – покачал головой Макласки. – Ты и так уже два раза просил об отсрочке.

– Но мы же с тобой старые друзья!

– Дружба дружбой, а денежки врозь! Если бы я всем прощал их долги и проценты, давно бы уже разорился. Итак, давай-ка подсчитаем. – Алеут принялся загибать костлявые пальцы. – Ты занимал у меня пятьсот золотых монет. Плюс проценты – еще пятьсот монет. И моральный ущерб за просрочку – тоже пятьсот монет. Итого с тебя полторы тысячи золотых монет!

– Да ты окончательно сдурел? – возмутился господин Монпансье. – Какая корова лягнула тебя в голову?!

– А что не так? – не понял Алеут Макласки.

– И он еще спрашивает! С какой стати мне платить тебе такие деньги?!

– Ах вот как ты заговорил? Я с самого начала предупредил тебя о процентах, и ты был на все согласен!

– Впервые об этом слышу! И это твоя благодарность за то, что мой кот помог тебе продать тщедушную корову?

– Никакая она не тщедушная, – обиделся торговец. – Молодая, породистая и на шестом месяце беременности! Да я бы и сам ее продал, просто мне было некогда. Твой кот тут абсолютно ни при чем!

– Вот тебе раз! – возмутился Акаций, которого крепко держала Дарина. – Помогай после этого людям!

В этот момент Алеут Макласки заметил во дворе Сабрину. Девушка слушала их перепалку с широко открытыми глазами.

– О! – осекся торговец коровами. – И ты здесь, дорогуша? Вот смотрю на эту красавицу и не перестаю удивляться. И откуда взялась такая прекрасная антилопа в этом козьем стаде? Какие глаза, какие волосы…

– Сабрина, немедленно в дом! – строго приказал господин Монпансье. – А ты, проклятый Макласки, прекрати пялиться на мою дочь. Я брал у тебя пятьсот золотых монет, столько и отдам. Завтра! Вечером.

– Полторы тысячи! – взревел Алеут. – И ни одной монетой меньше!

– А это ты видел? – Господин Монпансье показал торговцу здоровенный кукиш.

– Ах так?! – еще сильнее рассвирепел Алеут. – Тогда завтра встретимся на судебном заседании у губернатора Гольфа! Я прямо с утра подам на тебя жалобу. Пусть губернатор нас рассудит.

– Да пожалуйста! Думаешь, я испугаюсь? Это неслыханно! – хорохорился господин Монпансье, тряся кисточкой колпака. – А ты чего тут уши развесил, Ирвинг? За что я тебе плачу?

– За мою выдержку и хладнокровие, – невозмутимо ответил Ирвинг.

– Гони прочь этого нахала, пока я сам за него не взялся! – приказал ему хозяин.

Ирвинг начал аккуратно теснить Алеута Макласки к калитке, а тот продолжал громко возмущаться, но крики его звучали все тише и тише.

– Отец, – вскинула брови Сабрина, – ты правда одолжил у него деньги?

– Одолжил, но это только мое дело, – бросил ей господин Монпансье.

– Но зачем? Разве мы не богаты?

– Об этом у мамаши своей спроси. На что она вечно спускает такие большие деньги? Мне Эсмеральда не признается, но соседи говорят, что она любит тайком ходить на собачьи бега.

– Думаешь, она делает ставки? – изумленно спросила девушка.

– Либо это, либо ездит на собаках! Любительница азартных игр! Я всю нашу совместную жизнь запрещаю ей азартные игры. Эсмеральда соглашается, но сама продолжает тайно делать ставки. Но я выведу ее на чистую воду, пока она окончательно нас не разорила.

И разгневанный Полиамор вернулся в дом. Сабрина последовала за ним.

Когда во дворе все стихло, Дарина и ее друзья переглянулись.

– Куда мы попали? Это же настоящий сумасшедший дом, – констатировала девочка.

– Ага, – согласился Акаций. – Цирк с конями!