Так, сами того не желая, Дарина, Триш и Акаций стали слугами торговца тканями Монпансье. Госпожа Эсмеральда показала им все комнаты, все дворовые постройки, раздала задания и ушла на кухню. Готовила она, к счастью, сама, чем очень порадовала Дарину и Триша. Кулинары из них были так себе, да и других дел набралось немало.

С самого утра Триш косил траву в саду, а Дарина подметала двор.

– Вот молодцы, – довольно приговаривал Полиамор Монпансье, наблюдая за ними из своего любимого плетеного кресла на террасе. – Все-таки выгодную сделку я совершил. Мне не только заплатили, но еще и бесплатных слуг предоставили! Так что давайте, зарабатывайте на сегодняшний ужин!

– А мы что делаем? – возмутился Триш, взмахивая косой. – У меня уже спина от усталости отваливается!

– Ну пока вы даже на корку хлеба не заработали.

– Ах ты, старый жадный…

– Спокойствие, – сказала Дарина вспылившему Тришу. – Будь полюбезнее с нашим хозяином.

– Я с ним и так любезен, – буркнул Триш. – Если бы не спокойствие, я бы ему сейчас этой косой…

– Что вы там лопочете, мелюзга? – спросил господин Монпансье. – Я вас плохо слышу.

– Так, ничего, – откликнулась девочка. – Обсуждаем, как нам повезло оказаться именно в вашем доме. У такого щедрого и благородного человека!

– Это ты верно подметила, – довольно улыбнулся Полиамор. – Такого хозяина, как я, еще поискать!

Только кот Акаций не утруждался. Забравшись на самое высокое дерево во дворе, он наблюдал сверху за тем, как работают другие.

– Помочь не хочешь, работничек? – обратилась к нему Дарина. – Хоть бы в доме пыль смахнул.

– Ага, своим хвостищем, – рассмеялся Триш. – Он у тебя тот еще пылесборник!

– Делать мне больше нечего, – фыркнул в усы Акаций.

– Если бы Полиамор притащил в дом какую-нибудь мартышку и дал ей в лапы мокрую салфетку, от нее и то было бы больше пользы, чем от тебя, – заявила коту Дарина. – Мы тут пашем, а он в тенечке прохлаждается!

– Потому что я – гений, а гении, как правило, тяжелым физическим трудом не занимаются, – заявил Акаций, сладко потягиваясь. – И вообще, в нашей тройке мозг – это я, а вы – грубая рабочая сила. Вот и работайте себе спокойно, пока я тут размышляю. Чем раньше вы поймете, что я гениален, тем лучше будет вам обоим.

– Почему это? – не понял Триш.

– Потому что вы наконец отстанете от меня и я смогу спокойно поразмыслить.

– И о чем ты размышляешь? – поинтересовалась Дарина, орудуя веником.

– О том, что когда-нибудь сбудется моя мечта. – Акаций мечтательно зажмурился. – Я чертовски разбогатею и возьму вас к себе на работу. Пигмалиона в расчет не беру, у него голова хорошо соображает. В отличие от ваших кочанов капусты.

– Вот так мечты! – возмутилась Дарина.

– И все потому, что ты – гений, а мы – тупая рабочая сила? – уточнил Триш.

– Ну вот ты и начал что-то понимать в этой жизни, Сосиска, – вальяжно подтвердил кот.

В следующий момент метко запущенный Дариной веник сбил кота с ветки.

Вечером после захода солнца из магазина вернулся Ирвинг Свенсон. Увидев его, Полиамор Монпансье и его супруга, тоже вышедшая во двор, начали как-то странно ухмыляться.

– А вот и наш никчемный работничек объявился, – хихикнул Полиамор. – Эй, Ирвинг! Говорят, ты сегодня опять раздавал милостыню оборванцам на рыночной площади?

– Скоро твой кошелек станет таким же пустым, как твоя пустая голова, – добавила Эсмеральда.

– Не у всех дела идут так хорошо, как у вас, господа Монпансье, – сдержанно ответил Ирвинг. – Кто-то же должен им помогать…

– Помогай лучше мне, балбес! – воскликнул Полиамор. – Хорошая сегодня выручка в магазине?

– Неплохая, – устало ответил Ирвинг, присаживаясь на верхнюю ступеньку террасы. – Но лучшие ткани уже разобрали, а нового привоза у нас давно не было. Придется вам, хозяин, отправиться на материк за товаром.

– А это уже мне решать, лентяй, – фыркнул господин Монпансье. – Если бы ты хорошо торговал, то сумел бы сбыть самый залежалый товар. Но ты только ленишься, да еще подкармливаешь разных бездельников! О чем ты только думаешь, балбес?

– О том, что когда-нибудь женюсь и открою свое дело, – мечтательно проговорил парень. – И не буду ни от кого зависеть…

– Думаю, нужно так загрузить его работой, чтобы не оставалось времени на всякие глупости, – предложила Эсмеральда. – Особенно на глупые мечты.

– Иногда мечты – это лучшее, что у нас есть.

Акаций, примостившийся на одной из яблонь, громко чихнул. С веток вспорхнули испуганные птицы и заметались над домом. Эсмеральда предусмотрительно заскочила под навес, а вот ее супруг не успел. Сразу несколько белых клякс шлепнулось на лысину и плечи господина Монпансье.

– Вот черт! – взревел Полиамор. – Помечтай лучше о том, как сделать пугало в моем саду, бестолковый Ирвинг! Проклятые птицы целыми днями клюют мои яблоки!

– Но для чего нам пугало, господин Монпансье? – удивился Ирвинг. – Ведь ваша Белладонна там постоянно прогуливается…

Акаций ехидно захихикал, но Эсмеральда задохнулась от возмущения, а господин Монпансье всплеснул руками.

– Ай-ай, как не стыдно! – воскликнул он. – Я не даю тебе помереть с голода, а ты за это оскорбляешь мою страш… старшую дочь? Неблагодарный вероломный нахал! Хотя… – Полиамор задумчиво почесал блестящую макушку. – Когда Белладонна выходит в сад, птицы действительно прекращают петь…

– И сваху как ветром сдуло, – проворчала госпожа Эсмеральда. – А ты тоже ополоумел, дорогой супруг! Вовек не забуду, что ты ей наплел!

– Это несносный кот меня запутал, – выдохнул господин Монпансье, вытираясь салфеткой. – Чтоб тебя, чертов котище!

– И тебе не хворать, – ответил ему с дерева Акаций.

Супруги Монпансье вздрогнули и принялись озираться по сторонам.

– А вы чего застыли? – накинулась Эсмеральда на Триша и Дарину, которые с интересом слушали разговор. – Или у вас работы мало? И где ваш кот?

– Работает в доме, – хмыкнул Триш, берясь за косу.

– А куда опять подевалась Сабрина? – грозно спросила Эсмеральда. – Нынче не молодежь, а сплошное разочарование! Одна вечно где-то пропадает, а этим лишь бы языком почесать. – Она вдруг подошла к Ирвингу и задумчиво осмотрела его с ног до головы. – Эх, будь ты чуточку постарше…

– И что тогда? – с подозрением спросил господин Монпансье.

– Был бы куда умнее, – спохватилась Эсмеральда. – А сейчас у него ветер между ушами свищет! Работает из рук вон плохо, целыми днями мечтает о разных глупостях, да еще и нищим милостыню подает!

– Не могу же я дать пропасть добрым людям, – развел руками парень. – К тому же я пока не женат, а одному мне много не надо.

– Значит, надо скорее жениться, глупый Ирвинг! – раздраженно сказал Полиамор Монпансье. – Вот только кто на тебя позарится? Кожа да кости. Нужно тебе отрастить большой живот, тогда станешь такой же красивый, как я.

Но, по мнению Дарины, Ирвинг был очень даже симпатичным парнем.

– Мы ведь и правда за тебя переживаем, Ирвинг, – закивала Эсмеральда. – Если ты такой стеснительный и робкий, я сама могу подыскать тебе подходящую невесту.

– Эсмеральда, не пугай мальчишку! – рассмеялся господин Монпансье. – Гляди, от твоих слов он побелел как простыня!

– Это он от счастья, – с уверенностью сказала его жена.

– Придет время, сам отыщет себе подходящую кикимору.

Ирвинг лишь смущенно улыбнулся, поднялся на террасу и ушел в дом, чтобы переодеться.

Дарина подумала, что он давно нашел свою любовь, но, к счастью, супруги Монпансье об этом не догадывались, поскольку видели не дальше собственного носа.

Тем же вечером ее догадка подтвердилась.