Вытащить их было нельзя… Ну или мы не знали такого способа. Ни я, ни Ситранис, ни Ферт, ни Мирим, ни Ашкур, ни Алана… Да, Алана. Шептун Воды в Страже была женщиной. Это случается, хоть и редко. И если шептуны Песка из женщин получаются слабые, то шептуны Воды — наоборот, чрезвычайно сильные. В женском случае дар развивается стремительно.

По силе, Алана, скорее всего, была здесь лидером. А вот по знаниям — сильно отставала от того же Ферта с Миримом. Ей требовалось пройти обучение в Священном Храме. Однако в последние годы с этим было не всё гладко, по известным причинам. Алана получила дар в шестнадцать, а сейчас ей стукнуло уже около тридцати. И до трудов из жреческой библиотеки она так и не добралась.

Увы, в текущей ситуации наших коллективных знаний не хватало. Даже на то, чтобы придумать надёжный способ защиты жителей и остатков гарнизона от возможного обращения близких, друзей и соседей. Да, мы составили список рекомендаций. Да, попросили предупреждать обо всех, кому не нравятся Законы Песка. Но проблема ведь заключалась не только в этом.

В конце концов, то же уныние могло накрыть любого, кто потерял близких и родных. И как этого избежать? Получалось, что никак. Конечно, в некоторых случаях таких людей получится выявить. Однако особо скрытные будут переживать беды в гордом одиночестве. И это приведёт к тому, что рано или поздно они могут стать одержимыми.

На сей случай предлагалось за окружающими смотреть в оба глаза. А, выявив странное поведение, немедленно оглушать и тащить в крепость… Надо ли говорить, что к следующей ночи у нас на пороге было сто оглушённых тел, ни одно из которых не являлось одержимым?

Пожалуй, и так всё ясно…

Наана осталась гостить в Страже. Деваться ей было некуда, потому что из погонщиков её телег в живых осталось три человека, а охрана уменьшилась вполовину. И вполне понятно, что жители Стража, привыкшие почитать Законы Воды и Песка, вовсе не стремились туда, где половина этих законов была объявлена вне закона. А значит, набрать новых людей Наане было решительно неоткуда.

К слову, на следующий день её тело уже трезвый Даян приволок под утро. Первый купец вновь «изволила истерить об утерянных прибылях», что навело начальника охраны на мысли об одержимости. Я не был уверен в том, что Наана не одержима. Однако точно знал, что у неё имелись твёрдые, хоть и аморальные основания, ну и сильнейшая любовь — правда, не к людям, а к золоту. Ну и куда там демонам?

А утром второго дня мы начали устранять одержимых. Поначалу дело шло медленно. Первого демона мы завалили лишь спустя гонг. Вначале долго решали, советовались, составляли план… Затем прочитали стишок, и планы тут же пошли побоку. В итоге, мы лупили потустороннего урода всем скопом, временами ослепляя его вспышками света, которые выдавал Ферт.

Потери у нас на первом демоне были. К счастью, не фатальные. Одного из воинов приложили об стену, а ещё одному дали когтистой лапой по лицу. Покалеченных унесли к шептуну Алане и заменили свежими бойцами.

Ключевым элементом изгнания в новом плане стали вспышки света. И дело пошло быстрее.

А когда мы, наконец, додумались предварительно связывать узников цепями, которых в тюрьме было в избытке… Тут-то работа и понеслась, как покусанный за задницу перехан.

Впрочем, Ферт, умеющий делать яркие вспышки, у нас был один. И это ограничивало всеобщее рвение. Больше четырёх демонов за раз убивать не получалось. К тому же, команды демоноборцев быстро выдыхались, их нужно было регулярно заменять. И вскоре пришлось привлекать илосцев из моего войска.

Ребята проявили себя стойкими воинами. Они живо доказали всем, что против всякой нелюди копья — штука удобная. Особенно, когда решётка отделяет от связанного цепями врага. Прямо идеальная тренировка выходила. Да и убивать демона копьями может не три-четыре человека, а сразу десяток. Копья-то у моих ребят были длинные. А в крепости — в основном, короткие.

В итоге, от мечей все отказались, и я один продолжал орудовать топором. А всё потому, что топор — штука универсальная. И колоть можно, и рубить, и просто забивать до смерти удобно. В общем, полезная в хозяйстве вещь.

Под конец мы даже перешучивались между собой. Самой популярной стала шутка о том, что если у истинных демонов есть командование, то оно заречётся отправлять своих воинов в крепость Страж — с учётом того, какие потери они здесь несли. Каждую чашу по четыре истинных. Наверно, это должно было удручающе действовать на врага.

А в том, что демоны враги, я не сомневался. Да и никто не сомневался. Из того, что удалось общими усилиями сопоставить, картина выходила однозначная. Сначала у людей в этом мире всё было хорошо. Ну как… Они, конечно, убивали, предавали и порабощали друг друга, но исключительно по-человечески.

Затем появились истинные демоны, с которыми началась большая война. А потом случился Катаклизм, и появился Дикий Шёпот. С одной стороны, это явление очень хотело всех людей истребить. Почему? Никто не знает… А вот с другой стороны, ещё больше Дикий Шёпот хотел истребить истинных демонов.

То ли люди в те времена решили сделать убойное оружие против демонических врагов… То ли сами демоны что-то масштабное набедокурили… В итоге, случился тот самый Катаклизм, вырвался на волю Дикий Шёпот — и всё пошло по одному месту. Причём у обеих сторон, видимо.

Собственно, половина из этой истории — наши домыслы. Всё же сведений о тех временах было так мало, что хоть плачь. Впрочем, и о временах более поздних явно не хватало знаний. Сначала пришли Вечные Пески. Или они начали приходить ещё раньше Катаклизма? Мы так и не поняли. Так или иначе, человечество оказалось на грани выживания.

А тут ещё Дикий Шёпот распоясался настолько, что ночью никакой жизни не было. Последняя горстка людей добралась до нынешнего Приозёрья, устроив лагерь в том самом месте, где сейчас находится Священный Храм.

А дальше все убрались в Междуречье, используя водную преграду как препятствие для демонов. И началась долгая и беспощадная война, сохранившаяся в истории, как Тёмные Века. За эти века, несмотря на все сложности, человечество росло в численности, отстраивало великие города Междуречья… И вскоре людям стало тесно: начались войны между собой.

Ну а дальше шли вполне известные легенды о Первом Царе, что объединил людей, получил от богов божественное оружие — и начал беспощадную войну, расширяя Край Людей на близлежащие земли. Войну против орды люди тогда выиграли, хоть и потеряли в численности. Дикий Шёпот замолк, истинные демоны не появлялись, и наступил Золотой Век.

Зачем мы всё это вспоминали? Да просто было очень интересно узнать, каким образом, спустя тысячелетия, истинные демоны вновь появились в мире. И — главное — почему? Ну а из этого вытекало остальное: как их бить, как выявлять, как снова изгнать обратно.

Возможно, со стороны было бы смешно наблюдать за нашими обсуждениями. Сидит кучка голодранцев и решает судьбы мира. Но знаете… Обычно так оно и бывает в истории. В конце концов, история Первого Царя тоже началась с распития ремита в компании пятерых подельников. Их так называл, правда, только я: всех остальных нервировала мысль, что когда-то Первый Царь был лишь бандитом с большой дороги…

А я, вспоминая истории о нём, именно к такому выводу и пришёл. Родился в бедной семье, рано потерял близких, научился владению оружием… Сиротка, ага, владению оружием, ага… У всех сироток, сумевших обучиться владению оружием, есть для этого веская причина. Я вот, например, отомстить хотел когда-то. А Первый Царь никому вроде как не мстил. Зато в историях про него есть белое пятно, которое пропускает десять лет. Где-то между его пятнадцатилетием и двадцатью пятью годами.

И если в пятнадцать лет он — нищий голодранец, у которого есть только меч, то в двадцать пять –уже местами уважаемый человек, тратящий золото направо и налево. И кто-то хочет убедить меня в том, что за десять лет он состояние честным трудом нажил?

В общем, может, от нас сейчас ничего и не зависело. Однако мы всё же пытались решить очень важную задачу: выработать тактику и стратегию борьбы не только с ордой и её демонами, но и с истинными, которые снова вторглись в этот мир. И пусть наши личные истории могли прерваться в любой момент, зато пришедшие в головы идеи ещё пригодились бы остальным.

В любом случае, нам требовались дополнительные знания. И проще всего их было получить в Святилище. А значит, туда и лежал наш путь.

— Ну что? — спросила Наана, усаживаясь напротив меня и Ситраниса. — Что решили?

— Двадцать тысяч… — лениво разглядывая налёт в чаше с отваром, сказал я.

— Ой, да хватит! — всплеснула руками купец. — Вы издеваетесь, что ли? Вы же решили идти в Святилище! Я всё знаю! И вам что, жалко бедного купца заодно прихватить?

— За двадцать тысяч не жалко, — ответил я.

— Слишком дорого для охраны, Ишер! — отрезала Наана и надула губы.

— А кто говорит, что мы предлагаем услуги охраны? — удивился я. — Мы предлагаем тебе нанять войско. Не абы какое войско, а войско из людей, стойких к воздействию истинных демонов. Опытных людей, умеющих убивать и бандитов, и демонов орды, и истинных. Это в наши времена очень дорого стоит, между прочим.

— Слушай, ты же не думаешь, что прорыв к Святилищу будет увеселительной прогулкой? — нависнув над Нааной, поддержал меня Ситранис. — Надо будет пересечь всё Приозёрье, женщина! А что там творится… Да одни только боги знают!..

Наана поджала губы и демонстративно отвернулась к окну.

— К тому же, мы поможем тебе с перевозкой, — напомнил я. — Местные жители готовы уйти с небольшой охраной в Приречье, но ехать на север — не готовы. А твоим в Святилище очень нужен металл. Он сейчас, впрочем, всем нужен…

— Вы выкручиваете мне руки и лишаете прибыли! — искренне расстроилась Наана. — Ты, воевода, сейчас мне угрожал или так, больше стращал?

— И то, и другое, — не стал обманывать я.

— Готова к прошлому предложению накинуть ещё тысячу! По два золотых каждому местному рукожопу из гарнизона крепости! И всё! — сердито блеснула глазами Наана.

— И после этого ты ждёшь, что они грудью встанут на защиту презренного олова⁈ — возмутился Ситранис. — Да, у меня полтысячи воинов, зато они лучшие в Приозёрье, женщина! Лучшие! Я сам их натаскивал воевать!

— Ха-ха! Воевода тоже уверяет, что у него лучшие! — ехидно оскалилась Наана. — И кому из вас я должна верить?

— Мне! — отозвались мы с Ситранисом одновременно.

И, лишь переглянувшись, заново распределили роли.

— Понимаешь, мои воины лучшие к западу от Разлома и Пограничных Холмов. А у Ситраниса лучшие в Приозёрье. Надо понимать разницу! — я поднял указательный палец вверх. — Так и быть, Наана… Мы сделаем тебе скидку. Девятнадцать тысяч.

— О-о-о-о! Я что, нанимаю сотню Междуреченских регоев⁈ — изящно подпёрла ручкой подбородок Наана. — Да в жизни не поверю, что вы, мальчики, столько стоите… Ладно, четырнадцать тысяч, и по рукам!

— Да за четырнадцать сама езжай с телегами в передовое охранение! — возмутился Ситранис.

— Точно, — согласился я. — Соглашайся на восемнадцать тысяч. И будешь ехать в самом сердце войска. Под всеобщей надёжной охраной целой кучи «мальчиков».

— Да я и так ехала в самом сердце! — стукнула кулачком по столу Наана. — Что за детский лепет! Отправлять нанимателя в авангард, потому что он мало заплатил? Чушь и ерунда! Ладно, докину вам пять сотен, если будете кормить меня и моих людей. Однако на этом всё, моя щедрость кончается!

— Наана, даже я понимаю, что не может кончиться то, чего никогда не было… — спокойно возразил я. — За хорошую шутку, так и быть, скину цену до семнадцати тысяч. Но это уже всё… Иначе мы работать будем в убыток.

— Какой убыток у голодранцев⁈ — купец сморщила нос, как будто собиралась чихнуть, и яростно захохотала. — Вам и ста монет было бы достаточно! Но я заплачу вам пятнадцать тысяч! Пятнадцать!

— Шестнадцать! — оскорблённо буркнул Ситранис.

— Пятнадцать тысяч, и я замолвлю за тебя словечко перед жрицами! — решительно подалась вперёд Наана.

— По рукам! — кивнул я. — Пять тысяч сейчас, а остальное по прибытию. И обязательно контракт.

— Бюрократы! — сказала, будто выплюнула, купец.

И мы ударили по рукам. Переговоры, вяло протекавшие несколько дней, подошли к концу. А сразу за ними начались сборы, тоже нелёгкие и продолжительные. Во-первых, надо было снарядить караван с жителями города и обеспечить им какую-то охрану, чтобы они спокойно добрались с припасами до Приречья.

Первую-то часть пути в сторону города Корабел люди проделают вместе с нами. А вот потом, на юг, им идти самим. И отсылать вместе с ними опытных воинов никто не хотел. Слишком уж бойцы требовались в нашем, куда более опасном маршруте. В итоге, решили вооружить самих жителей, наскоро обучив их владению копьём на уровне новичка. В качестве командиров им были приданы несколько осмов и два десятка воинов из гарнизона Стража, которые тоже хотели уехать со своими семьями.

Вместе с этими людьми на юг уезжала часть припасов, которые Ситранис собрал в закромах, рассчитывая на продолжительную осаду крепости. Другая часть припасов должна была отправиться с нашим общим войском на север. Что-то регой рассчитывал отдать в Святилище, чтобы его охотнее прощали. А что-то бы нам и самим пригодилось.

К счастью, в крепости хватало материалов, чтобы кочевники собрали дополнительные телеги. А ещё хватало гнуров и переханов, которые, в отличие от людей, не привлекали демонов, да и не пытались друг друга убить.

В итоге, этот вопрос удалось решить. Что меня очень радовало. Потому что, на самом деле, вопросов было столько, что впору за голову хвататься. Одни тренировки чего стоили. С одной стороны гоняли жителей города с копьями, с другой — гарнизон Стража, потому что к копью многие бойцы не были привычны. А уж стоять царским строем — и подавно.

Я честно старался за тренировками приглядывать. Однако меня постоянно что-то отвлекало. В итоге, задача свалилась на Одори и выбранных им помощников-илосцев.

Хорошо ещё, первая полусотня кочевников, наконец, освоила удар копьём из седла. И теперь уже сами эти обученные кочевники начали обучать следующих.

Вся эта суета продолжалась… Да я, честно говоря, и забыл, сколько времени ушло. Наверно, целая четверть или, может, две… Оглядываясь назад, я понимаю, что те события казались одним сплошным кошмаром из того разряда, которые хочется поскорее забыть.

В какой-то из дней договорились с Нааной. В какой-то из дней закончились одержимые в подвалах. В какой-то опустели кладовые под крепостью, а весь город превратился в стоянку каравана. Улицы были завалены гнурьим и переханьим дерьмом, заставлены телегами и тюками…

Возможно, мы провозились бы со сборами дольше, но в одну из ночей охрана на воротах заметила несколько гухулов. Разведчики демонов явно приглядывались к городу и крепости. И всем сразу стало ясно: если задержимся ещё подольше, рискуем остаться в Страже навсегда. В лучшем случае, потому что орда обложит со всех сторон. В худшем — потому что сами станем её неотъемлемой частью.

Зона влияния демонов перевалила через Пограничные Холмы. А значит, вскоре сюда должны были подтянуться серьёзные силы. В результате, наше отбытие было запланировано на следующее утро. И, естественно, последний день выдался особенно суматошным.

Перед уходом Ситранис и его люди сделали всё, чтобы им было, куда возвращаться. Большинство из них родились в Приозёрье, хоть и не в Страже, однако многие считали его домом. Поэтому все двери были заперты, ставни — тоже, ворота — закрыты на засов. И даже подъёмную решётку на воротах опустили напоследок. Тем, кто занимался воротами и решёткой, пришлось по верёвкам со стены спускаться.

— Ну вот и всё… — вздохнул Ситранис, на прощание похлопав рукой по одной из створок. — Меня поставили эту крепость держать, а мы уходим без боя… Плохой я командир, Ишер…

— Хороший ты командир, — успокоил я его. — Времена просто такие. Сложные. Всё рушится на глазах. А, оставив крепость, ты, наоборот, избавишь её от внимания орды. Сам знаешь.

Когда закончилась Долгая Осада, мы удивлялись, обнаруживая в окрестностях Кечуна множество сохранившихся построек. Главным условием оказалось, чтобы они были брошены жителями ещё до того, как пришла орда.

— Знаю… Но всё равно на душе гадко, — согласился Ситранис. — Ладно, решение принято… Веди, Ишер!

И я повёл. Мы спустились с холма, сели на переханов и медленно поехали к городским воротам вместе с потоком людей. Ещё один город был оставлен перед лицом врага. Но я не считал, что это плохо. Лучше сохранить жизни и собрать силы, чтобы выиграть решающие сражения, чем гибнуть по отдельности. И жалел я только о том, что большая часть Приозёрья не собиралась сражать вообще.