Может показаться, что история античного портрета Цезаря – это разочаровывающая череда поворотов, тупиков и идентификаций. Целыми десятилетиями какая-нибудь скульптура считается наиболее точным и подлинным изображением диктатора; затем по причинам, которые выглядят не более вескими, нежели те, которые принесли статуе изначальную славу, она отодвигается на обочину как подделка, как «точно не Цезарь» или поздняя второсортная копия какого-нибудь оригинального шедевра, не дошедшего до нас. Словно каждое поколение за последние пару сотен лет (а эта тенденция явно уходит глубже в прошлое) выбирает своего любимого Цезаря, и он какое-то время удерживает позиции, предоставляя современному миру драгоценную возможность взглянуть императору прямо в глаза и разглядеть сквозь мраморное изображение личность (и даже клиническую патологию) скрытого в нем человека. Когда появляется новая находка или новая версия о том, кто изобржен, портрет возвращается в относительную безвестность. При этом на сцене то появляются, то исчезают какие-нибудь актеры второго плана – например, «Зеленый Цезарь» или версия Муссолини. Однако все низвергнутые портреты (подобно неверно идентифицированным саркофагам Джесси Эллиота) сохраняют знак отличия: когда-то их считали Цезарем.

И все же, несмотря на эти, казалось бы, бесконечные споры и разногласия, Юлий Цезарь остается одним из самых узнаваемых римских правителей в искусстве современного мира – в живописи, скульптуре и керамике, в мультфильмах и фильмах, а также в подделках и фальшивках. В любой ренессансной серии бюстов двенадцати цезарей он обычно выглядит как довольно сухощавый человек с орлиным носом, хотя и не обязательно с морщинами на шее и кадыком. Именно так его изображают почти на всех картинах и рисунках, от несколько зловещей фигуры на триумфальной колеснице у Мантеньи (Рис. 6.7) и умирающего диктатора у Камуччини (Рис. 2.4e) до карикатурной версии в комиксах об Астериксе – с венком и приводящим в замешательство взглядом (Рис. 1.18i). И именно эти черты всегда подталкивали к предположению, что изящная мраморная скульптура Дезидерио – один из шедевров XV века – задумывалась как образ Цезаря, несмотря на полное отсутствие имени, как и у всех античных предшественников (Рис. 2.4f).[125] Этот «вид» Цезаря (я неслучайно использую это слово) легко опознается.

Конечно же, этот «вид» – сложный, многослойный и самоподдерживающийся стереотип, один из лучших примеров тех переплетений между Античностью и современностью, о которых я говорила в Главе 1. Частично он восходит к головам на монетах 44 года до н. э., частично к полноразмерным скульптурам, считавшимся античными изображениями Цезаря (многие из которых почти наверняка ими не являлись), частично к тексту Светония. Но деятели искусства тоже реагировали на работы своих современников и предшественников, которые в процессе воссоздания образа Цезаря – в живописи, скульптуре или даже на сцене – способствовали формированию некоего образца, по которому впоследствии будут оценивать его будущие изображения.[126]

Невозможно определить, насколько этот собирательный образ соответствует реальному облику диктатора из плоти и крови. Я думаю, что большинство людей сказали бы, что определенное сходство есть; но вне зависимости от того, насколько оно велико, описанный набор черт успешно сигнализирует: это – Цезарь. Мне кажется, что для римских граждан такие черты тоже означали этого императора; многим из них не составило бы труда понять, кто стоит в триумфальной колеснице Мантеньи или изводит галлов в комиксах.