Помимо монет существуют более 150 изображений, которые в то или иное время всерьез претендовали на статус античных портретов Юлия Цезаря (количество варьируется в зависимости от того, насколько жестко вы воспринимаете слово «всерьез»). В основном это мраморные скульптуры, хотя имеются кандидаты на геммах и керамике.[100] Сегодня они разбросаны по коллекциям всего западного мира, от Спарты (Греция) до Беркли (Калифорния), и некоторые из них обнаружились в самых невероятных местах.

Голова из Роны – не единственная находка из реки. Еще одну скульптуру, находящуюся сейчас в музее под Стокгольмом, загадочным образом извлекли из трехметрового слоя ила на дне Гудзона во время углубительных работ в районе 23-й улицы в Нью-Йорке в 1925 году: должно быть, он каким-то образом «потерялся» с судна, пришедшего из Европы (кавычки передают мое недоумение по поводу обстоятельств), и вовсе не является сенсационным доказательством утверждений, что римляне добирались до Америки (Рис. 2.4а).[101]

В то или иное время специалисты оспаривали идентификацию или подлинность почти всех этих кандидатов. Одним из немногих исключений является мраморная голова, обнаруженная в 2003 году вместе с другими узнаваемыми императорскими изображениями при раскопках на острове Пантеллерия между Сицилией и Северной Африкой. Похоже, тут найдена более поздняя династическая группа, которая включает ретроспективный «портрет» Цезаря как отца-основателя (отсюда и бо́льшая, чем обычно, уверенность в том, кто изображен). Но со временем и в этом случае могут найтись опровергатели (Рис. 2.4b).[102] Почти все остальные портреты периодически подвергаются нападкам: либо вещь, может быть, и древняя, но, конечно, это не Цезарь, либо наоборот – хотя почти нет сомнений в том, что изображен Цезарь, это, разумеется, не антик, а современная реплика, версия или подделка.[103]

Противоречащие гипотезы могут озадачить своим разнообразием. Например, голову из Гудзона считали то Августом, то его правой рукой Агриппой, то Суллой (печально известный деспот-убийца начала I века до н. э.), а теперь чаще всего именуют очередным «неизвестным римлянином». Особенно трудно разобраться с «Зеленым Цезарем», когда-то принадлежавшим Фридриху II Прусскому, а теперь находящимся в Берлине: бюст изготовлен из характерного египетского зеленого камня, который и дал ему название. Место находки доподлинно неизвестно, но отбросить связь с Египтом трудно. Является ли эта скульптура, как недавно практически бездоказательно предположил один писатель, той самой статуей, которую Клеопатра поставила в Александрии в честь Цезаря после его смерти? Может быть, это всего лишь портрет «одного из поклонников Цезаря с Нила», подражавшего стилю своего героя? Или это всего лишь подделка XVIII века, изначально предназначенная для обмана? Кто знает? (Рис. 2.4c)[104]

В разные периоды те или иные Цезари обретали бо́льшую известность по сравнению с другими. Одним из первых фаворитов был «истинный портрет», хранившийся в XVI веке в палаццо семьи Казале в Риме. Согласно замечательному указателю, составленному Улиссе Альдрованди из Болоньи, когда инквизиция вызвала его для разбирательства в Рим, владелец бюста держал его под замком, но «с любовью» показывал посетителям. Если это тот самый бюст Цезаря, который до сих пор находится в коллекции потомков Казале, то сейчас считается, что это вовсе не антик, и на тот момент статуе было всего около ста лет (Рис. 2.4d).[105]

2.4.

(a) «Цезарь» из реки Гудзон

(b) Юлий Цезарь (середина I в.) с острова Пантеллерия

(c) «Зеленый Цезарь», предположительно из Египта

(d) Юлий Цезарь, хранящийся сейчас в коллекции Казале в Риме

(e) Голова Цезаря с картины Виченцо Камуччини «Смерть Цезаря» (1804–1806 гг.)

(f) Голова работы Дезидерио да Сеттиньяно, часто считающаяся головой Цезаря (ок. 1460 г.)

В 1930-е годы Муссолини привлек внимание к полноростовому Цезарю, стоявшему во дворе Палаццо-дей-Консерватори на Капитолийском холме в Риме. Некогда памятник вызывал восхищение у путешественников, приезжавших в город, и был одним из двух Цезарей, которых суровый критик Эннио Висконти в конце XVIII века признавал неопровержимо «цезарскими». Позднее скульптура утратила популярность из-за обычных подозрений в том, что является имитацией XVII века – в данном случае безосновательных: над ее руками и ногами действительно много «поработали», однако набросок, сделанный с нее в 1550 году, опровергает датировку XVII столетием. Как бы то ни было, никакие сомнения не помешали Муссолини сделать статую эмблемой и символом своих амбиций считаться наследником римского диктатора.[106] Дуче, как называли Муссолини[107], приказал перенести скульптуру из двора Палаццо-дей-Консерватори в зал заседаний римского городского совета в соседнем Палаццо Сенаторио (Дворце сенаторов), где она до сих пор занимает почетное место и контролирует обсуждение градостроительных правил и штрафов за парковку. В рамках программы, поразительно напоминающей тиражирование статуй Цезаря двумя тысячелетиями ранее, Муссолини заказал копии этой скульптуры для Римини, откуда Цезарь отправился в Рим захватывать власть, и для новой магистрали в центре Рима (Виа-дель-Имперо, то есть «улица Империи»; после археологических находок ее переименовали в Виа-дей-Фори-Империали – «улицу Имперских форумов») (Рис. 2.5).[108]

2.5. Бенито Муссолини объявляет о роспуске Палаты депутатов в марте 1936 г. Весьма символично, что он выступал перед статуей Юлия Цезаря, которую по его приказу перенесли в этот зал: один диктатор перед другим.

Но наиболее наглядное представление о том, что современный мир ищет в образах Цезаря (а иногда и додумывает), и о странных историях, которые могут скрываться за безмолвными скульптурами на музейных полках, дают две мраморные головы: одна находится в Британском музее в Лондоне, другая – в Археологическом музее в Турине. В разное время они становились эталонными обликами Цезаря. Почти с любой сохранившейся скульптурой «Цезаря» связана аналогичная, пусть и менее яркая история (признание в ней императора и отказ от такой идентификации, восхищение и пренебрежение), однако эта пара лучше всего иллюстрирует, насколько бурные споры могут вызвать «Цезари».

Первый бюст вместе с группой других предметов был приобретен Британским музеем в 1818 году у Джеймса Миллингена, британского археолога, коллекционера и торговца итальянскими древностями (Рис. 2.6).[109] Неизвестно, где и как его обнаружили. Поначалу его никак не выделили, осмотрительно назвав «неизвестной головой», однако около 1846 года, согласно рукописному каталогу музея, ее идентифицировали как портрет Юлия Цезаря.[110] Кто и по какой причине сделал это, остается загадкой (предположительно аргументом послужило сходство с портретами на монетах). Тем не менее в течение десятилетий именно этот образ оставался Цезарем в глазах общества. Он иллюстрировал биографии диктатора, появлялся на многочисленных книжных обложках и побуждал создавать тексты, которые задним числом кажутся постыдно экстравагантными.

2.6. Этот бюст в натуральную величину, приобретенный Британским музеем в 1818 г. как «неизвестный римлянин», с середины XIX в. до начала XX в. был наиболее известным и воспроизводимым изображением Юлия Цезаря. Сейчас принято считать, что это подделка или имитация XVIII в.

Особенно восторженно о нем отозвался в 1892 году Сабин Баринг-Гулд, англиканский священник и автор популярных книг (сейчас его больше помнят не как историка Рима, а как автора гимнов; самый известный из его хоралов – «Вперед, солдаты-христиане!»). Он признавал, что скульптор мог не заметить лысину Цезаря и что он, вероятно, не ваял с натуры (разочарование, которое таится на заднем плане многих подобных дискуссий). Но, несомненно, бюст «изготовлен человеком, который хорошо знал Юлия Цезаря, часто видел его и был так сильно поражен личностью, что дал нам портрет, который лучше, чем если бы его творили с натуры… он уловил и воспроизвел те особенности, которыми отличалось лицо Цезаря в покое, ласковую, грустную, терпеливую улыбку, запас властности в губах и мечтательное выражение глаз, устремленных в небеса, как у человека, который ищет невидимое и доверяет Провидению».[111] Вскоре после этого Томас Райс Холмс, еще один страстный цезарианец, высказался в том же духе в начале своей книги о завоевании Цезарем Галлии: «Осмелюсь заявить, что этот бюст изображает самую сильную личность, которая когда-либо существовала… В этом профиле невозможно найти ни одного изъяна… Он прожил каждый день своей жизни, и усталость уже начинает сказываться, но все способности остаются в полной силе… Этот человек выглядит совершенно беспринципным; или… он выглядит так, словно никакие моральные сомнения не могут заставить его отступить от своей цели».[112] Джон Бакен, любитель классической древности, дипломат и автор романа «Тридцать девять ступеней», в начале 1930-х годов назвал его «самым благородным изображением человеческого лица, которое мне известно», хотя его восхищали другие вещи: «изящная, почти женственная форма губ и подбородка». «Цезарь, – утверждал он, – единственный великий человек, не считая Нельсона, в лице которого есть что-то от женской утонченности».[113]

Сегодня трудно воспринимать такие тексты всерьез. Подобные заявления («это сделано не с натуры, но получилось даже лучше, чем если бы с натуры») раздражают, а гиперболы кажутся несоразмерными самому изображению, особенно для тех, кто не настолько убежден в абсолютном «величии» Цезаря. И тем не менее ясно, что за этим стоит. Подобные авторы стремились внушить, что вживую встретились с человеком, запечатленным в мраморе, хотя на деле они всего лишь пытались найти подходящий образ, на который могли спроецировать свои гипотетические представления о «Цезаре-человеке» – от пророческого дара до намеков на беспринципность и странную женоподобность. Холмс почти признается, что отсутствие веских аргументов в пользу отождествления этой головы с Цезарем отчасти компенсируется страстью. И это действительно представляло проблему. А если бюст из Британского музея на самом деле не Цезарь? Или вообще не древнеримский?

Сомнения стали закрадываться сразу после 1846 года, когда статуе присвоили статус Цезаря. Музейный справочник 1861 года старательно опровергал утверждение, что это не Цезарь, а кто-то из его современников: «Не было недостатка в критиках, упорно утверждавших, что это портрет Цицерона. Однако мы не можем согласиться с этим мнением».[114] Но худшее еще только предстояло. В 1899 году немецкий историк искусства Адольф Фуртвенглер назвал голову «современной работой с рукотворным разрушением», и с тех пор наличие сомнений приходилось признавать даже тем, кто предпочитал их игнорировать (например, «античное происхождение головы из Британского музея было поставлено под сомнение, но…»).[115] К середине 1930-х годов, когда Бакен сочинил свой панегирик, это «самое благородное изображение человеческого лица» переставили с почетного места в галерее римского искусства на заметное, но не столь хронологически определенное место у входа в библиотеку музея. Этикетка не оставляла возможности для сомнений: «Юлий Цезарь. Идеальный портрет XVIII века. Рим, приобретено в 1818 году». Один из постоянных посетителей сожалел о таком понижении, с горечью вспоминая знаменитую фразу Цезаря по поводу развода со второй женой в 62 году до н. э., а также указав на доверчивость тех, кто покупает подделки в Италии. Знаменитая голова предупреждала: «Он, который настаивал на том, что его жена должна быть вне подозрений, теперь служит лишь для того, чтобы предостеречь доверчивого англичанина от покупки поддельного антиквариата за границей».[116]

Этому Цезарю так и не вернули статус подлинного антика, и с тех пор он путешествовал из зала Античности в залы Нового времени и обратно, словно никто не мог решить, куда определить этот неудобный незаконнорожденный образ. Одно можно утверждать точно: он не является ни британским, ни средневековым произведением. Но только в 1961 году археолог и историк Бернард Эшмол, служивший хранителем греческих и римских древностей в Британском музее с 1939 по 1956 год, представил обстоятельные аргументы против его подлинности. Эшмол указал на подозрительно коричневый цвет скульптуры. Он задался вопросом, не использовал ли фальсификатор табачный сок для получения «античной» патины? Однако по-настоящему выдавала подделку разъеденная фактура кожи. Сторонники подлинности объясняли это тем, что античную голову очищали кислотой (что, безусловно, входило в арсенал методов XVIII века), хотя уже Фуртвенглер предположил, что это «рукотворное разрушение». Эшмол утверждал, что причиной послужило физическое воздействие – «состаривание», если использовать технический термин, – с мошенническим намерением придать предмету старинный вид. Он указал, что местами сохранились участки гладкого мрамора там, где воздействие не довели до линии волос. Это стало неопровержимым доказательством. Скульптуру больше не выставляют, хотя время от времени она выбирается из своей подвальной «ссылки», чтобы блеснуть на выставках известных подделок.[117]

Однако почти в тот же момент появился другой бюст, готовый занять место подлинного Цезаря. В начале XIX века Люсьен Бонапарт – археолог, коллекционер, революционер и младший брат Наполеона (несколько отдалившийся от него) – обнаружил мраморную голову во время раскопок возле своего дома к югу от Рима, на месте древнего города Тускул. Она не особенно выделялась среди других находок и, как и в случае с бюстом из Британского музея, поначалу ее не связали с Цезарем и дали ей абстрактное название «старик» или «старый философ». После того как у Бонапарта возникли политические и экономические сложности, голова перешла в руки новых владельцев, оказавшись в замке Алье под Турином, где оставалась анонимной в течение ста лет.[118] Только в 1940 году (благоприятный момент для обнаружения Цезарей в Италии, если учесть энтузиазм Муссолини) итальянский археолог Маурицио Борда заявил, что на самом деле это Юлий Цезарь (Рис. 2.7). Заключение опиралось на сходство с портретами на монетах 44 года до н. э., однако Борда пошел дальше. Заявив, что наделенную таким сходством скульптуру явно изготовили при жизни Цезаря, он счел возможным использовать ее для диагностики двух деформаций черепа, от которых Цезарь, очевидно, страдал. Странная форма головы, утверждал Борда, не могла быть следствием некомпетентности или эксцентричности скульптора. Здесь точно отражены две врожденные патологии черепа – клиноцефалия (небольшое углубление в области темени) и плагиоцефалия (асимметрия черепа). Заметно, что левая сторона головы у скульптурного Цезаря более развита.

2.7. Самый популярный Юлий Цезарь середины XX в. Бюст, найденный в начале XIX в. на месте античного Тускула в Италии, сначала был определен как анонимный «старик», но в 1940 г. его сочли подлинным лицом Цезаря в натуральную величину. На шее видны морщины, форма черепа указывает на деформацию, от которой мог страдать (а мог и не страдать) Цезарь.

По восторженности описания этот портрет соперничает с Цезарем из Британского музея. «Едва уловимое движение слегка приподнятой головы, мимолетное сокращение лба и рта говорят о внимательности и властности, – писал совсем недавно один искусствовед, восхваляя «психологический реализм» бюста. – Взгляд слегка косящих глаз создает впечатление определенной аристократической сдержанности или иронии».[119] При этом голова из Тускула воспринималась еще более «живой», нежели ее конкурент из Британского музея – настолько, что даже позволяла поставить клинический диагноз и читать историю его болезни, а не просто смотреть Цезарю в глаза.

И в этом случае мнения тоже начали меняться. У «Цезаря из Тускула» по-прежнему есть энтузиасты, и в 2018 году его использовали для создания полномасштабной «научной» реконструкции подлинного лица диктатора – с большим резонансом в международных средствах массовой информации.[120] Но даже многие его сторонники уже больше не настаивают на том, что это портрет с натуры (да еще единственный сохранившийся), и тем более на том, что мы имеем дело еще с одним «святым Граалем» римского портретоведения – изображением, сделанным с посмертной маски.[121] Эта партия признает, что голова, скорее всего, является копией или версией более ранней, утраченной бронзовой скульптуры. Ее представители объединяют скульптуру с четырьмя другими античными, хотя и более поздними «Цезарями» (включая недавнюю находку на Пантеллерии), у которых прослеживаются сходные странности в форме черепа, словно они восходят к одному бронзовому оригиналу.[122]

В отличие от Борды с его высокопарной оценкой художественного качества головы, теперь есть и те, кто считает ее довольно грубым или, как минимум, сильно испорченным произведением («посредственной копией»). Возможно, голове снова присвоят статус «неизвестного старика», и это лишь вопрос времени. Безусловно, такому возвращению к безымянности поспособствует и то, что его место уже готов занять Цезарь из Роны, которого встречают теми же восторгами. Посетители музея, пишущие в социальных сетях (как путешественники XVIII века писали в дневниках), сообщают, что они «застыли от исходящего от него ощущения присутствия», не в силах оторваться от созерцания великого человека. Это не так уж далеко от восхищений Джона Бакена и его единомышленников.[123]

Однако подобные убеждения постоянно меняются, и нас ждут новые сюрпризы. Существует даже небольшой шанс, что Цезаря из Британского музея однажды реабилитируют как подлинный античный предмет (пусть даже не признают Цезарем и изображением с натуры). Ведь за обоими ушами (с одной стороны отчетливее, чем с другой) тянется линия отверстий (Рис. 2.8). Это признак незавершенной работы. Следуя технике, известной по подлинным античным статуям, скульптор приступил к деликатному (потому что при этом ухо очень легко отломить) делу формирования ушной раковины сзади. Он ускорил процесс, просверлив эти отверстия, но не взялся за резец, чтобы убрать материал полностью. Как это можно объяснить? Возможно, это незаконченная подделка: скульпторы конца XVIII века вполне могли пользоваться теми же приемами, что и их античные предшественники, и незавершенными могли остаться не только подлинные изделия. Возможно, это двойной блеф какого-то мастера Нового времени, который надеется придать статуе ауру подлинности за счет небольшого изъяна. Однако те, кто продает фальшивки, обычно не торгуют недоделками. Несмотря на прочие признаки современности, эти маленькие отверстия могут в конечном итоге вновь поднять вопрос, где именно в спектре между Античностью и современностью находится эта скульптура. Кто знает, не выйдет ли она когда-нибудь из своего подвального изгнания?[124]

2.8. За ухом Цезаря из Британского музея видны следы незавершенной работы – ряд отверстий, сделанных в процессе отделения уха от головы. В окончательном варианте их не должно было остаться.