Никогда не любил дневников. Хотя люблю дневник Шмемана, который вы мне подарили на выпуск.

Мой путь здесь заканчивается. Говорят, что это всегда чувствуется. Дуновением ли ветра, шепотом ли Ангела, но мы знаем, когда конец. Пройдя земную жизнь до половины, Данте не мог этого знать. Но я знаю, что отца Сергия уже нет. А письмо вам дойдет. Последнее. Теперь вы знаете всю историю.

Странное место этот Богданов. Красивое, но такое пугающее. Как только меня сюда сослали (будем честны), я понял, что оно и станет моим последним пристанищем. Но, как и положено священнику, я делал то, что должен делать. Свою работу. И в какой-то момент даже подумал, что дуновения этого не было. Мне просто показалось. А потом этот тайник открыл не только тайны места, но и мне открыл собственную душу, как будто я совсем себя не знал. А я не знал. Не знал, что я трус. Не знал, что подлец и лицемер. Я должен был вступиться за вас и за других тогда. Как должен был вступиться здесь за Машеньку (познакомил бы вас, но, боюсь, это невозможно уже), Полину и других детей, Матвея, Андрея. За многих. Люди приняли меня, а я все же смотрел на них как на NPC. В конце концов сам стал таким. А главными стали Дубров и Котовский. И вроде я должен про них рассказать, но, кажется, о них еще расскажут.

Мне хотелось быть идеальным для Него. С самого детства. Я ведь чувствовал. Я ведь слышал зов. Но пришла Вика. Вы говорили, что настоящий священник должен быть близок к народу. Монах не может понять проблем простых людей. Я бы не смог говорить с прихожанами на одном языке. Все-таки думаю, что смог бы. И не стоило сворачивать с пути. Стоило усмирить плоть. Смириться. Покаяться и принять обеты. Сколь многого я мог достичь. Но не это ли свобода? Свобода разных дорог. Разве не об этом я рассуждаю? Разве не верю я в свободу выбора. Он дал мне разные пути – быть подвижником или мирянином. Я мог быть кем угодно. В этом и есть моя свобода. Свобода – выбирать и справляться с последствиями выбора. Но я не справляюсь. И потому мой путь обрывается.

Кто знает, увидимся ли мы там? Здесь не увидимся. Я не увижу больше Вику, маму, Ксан Ксаныча. Но может, еще отмолю.

Прощайте, отец А.

Храни Вас Господь.