— А какой это этаж?

Айше робко выглянула из окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним расстилался обычный городской пейзаж: крыши нового ЖК, строительные краны, далекие машины, похожие на игрушечные.

— Седьмой. — Риелтор, молодая женщина в трикотажном платье и туфлях на низком каблуке, заглянула в бумаги. — Сергей Валерьевич, если сегодня подпишем договор и вы внесете аванс, тогда завтра можно будет по доверенности документы в МФЦ отнести. Или, если хотите, оформим сделку через Сбер, это будет быстрее, но тогда нужно лично присутствовать.

— Сделаем, как договорились.

Звездин старался не раздражаться, чтобы не портить праздник Айше, которая все никак не могла поверить, что у нее скоро появится собственная квартира. Не крутая, всего лишь двушка в новостройке, но зато свой угол.

— Ну что, пойдем? — Он ласково заглянул в глаза Айше, стараясь не замечать того, как жадно за ними наблюдает риелторша. Юрий, который купил с ее помощью уже две квартиры, уверял, что «тетка — кремень»: грамотная, деловая и не болтливая. Но чувствовать ее взгляды было неприятно.

После той неожиданной встречи он и Айше проговорили до утра. Звездин извелся от жалости, услышав про смертельный диагноз. Если бы он узнал раньше об этой напасти, попытался бы что-то сделать. Но сейчас было уже поздно. Айше прошла все положенные курсы лечения, химиотерапии, реабилитации, она боролась, ей было что терять. Максимум — месяц. Так сказали врачи. Звездину отчаянно хотелось выть, глядя на любимое изможденное лицо и поредевшие, коротко остриженные, а когда-то прекрасные волосы. Но приходилось молчать, глядя на то, с каким мужеством держится Айше. А еще вздрагивать от каждого звонка с незнакомого номера телефона, надеясь и страшась, что это новости о Насте.

Руководитель волонтерского центра сразу согласился помочь, отмахнулся от гарантийного письма, которое Звездин приготовил заранее, держал в кармане, а после встречи с Айше напрочь о нем забыл. Уже на следующий день Звездин увидел расклеенные по столбам объявления о розыске Насти. Даже фото волонтеры сами нашли в Сети.

Айше умирает, но до нее нельзя дотронуться, даже просто погладить по голове. Потому что никто не знает, где же Настя и что с ней. Звездин и раньше гнал от себя мысли о том, что ее могут мучить, а сейчас, разрываясь между похищенной Настей и умирающей Айше, и вовсе перестал спать. Мог ненадолго забыться, и обе его женщины тут же появлялись во сне. Они всегда стояли рядом, смотрели на него с укором и молчали. Он был виноват. Следователь же сказал, что Настю похитили из-за него, а если бы тогда, семь лет назад, Звездин не бросил в лицо Айше страшные слова, а спокойно разобрался, то сейчас они были бы вместе, Айше была здорова, а Настя бы жила с каким-то другим мужем, от которого похитителям ничего не нужно.

— Сергей Валерьевич, если все решено, давайте сегодня и закончим? Нам нужно в банк идти, или у вас аванс наличными будет?

— Наличными. Айше, ты останешься здесь? Я потом вернусь за тобой.

— Нет, мне пора. А ты завтра придешь?

— Прямо с утра. Отвезу тебя на уколы и дождусь. Мы еще должны с тобой мебель подобрать, текстиль всякий. Хочешь?

— Конечно. Пусть все останется таким, как я выбрала сама.

Наутро, увидев, как Айше спускается по ступеням из вестибюля больницы, неуверенно переставляя ноги в разношенных босоножках, Звездин в очередной раз проклял себя. И, стараясь по-доброму улыбаться, протянул ей руку.

— Ну что? По магазинам? Ударимся в дикий шопинг?

— Мне следователь только что звонил. Просит о встрече. Назвался Никитой Алексеевичем. Это тот самый, который доказал, что на видео не ты? Наверное, он справедливый человек. Отвезешь меня к нему?

— Куда, в управление? — На Звездина накатило бешенство. Им с Айше и так осталось немного побыть вместе, а чужие люди пытаются и эти крохи им отравить.

— Он же ищет Настю. — Айше догадалась, почему разозлился Звездин, и мягко пожала его руку.

— А ты чем поможешь? — остывая, буркнул Звездин. — Ты ее даже не знаешь.

— Ну и что. Если есть хоть маленький шанс, что буду полезна в розысках, я все сделаю. А ты потом… Ну, потом… Когда Настя найдется, расскажешь, что я старалась. Чтобы вы не ссорились из-за меня, квартиры и вообще.

Звездин отвернулся, чтобы Айше не увидела его заблестевших глаз, довел ее до машины и лишь тогда ответил голосом, непохожим на свой обычный:

— Мы не будем ссориться. Обещаю.

* * *

Никита смотрел из окна кабинета на выходящих из машины Звездина с Айше и чувствовал разочарование. Значит, это правда, то, что орал секьюрити, и то, о чем переговаривались «бывшие» в комментариях. В начале расследования Никита как-то сразу проникся к Звездину сочувствием, а сейчас никак не хотел поверить, что тот думает о новых отношениях, пока его жена в опасности. Значит ли это, что Звездин смирился с ее потерей?

Никита повернулся к столу и принялся перекладывать с места на место карандаши и листки бумаги, чтобы хоть как-то занять руки и сосредоточиться, пока парочка дойдет до кабинета. Руки занял, а мысли все равно жили своей отдельной жизнью. Ему вдруг пришла в голову неожиданная идея. Вдруг эти внезапно возникшие отношения — всего лишь прикрытие, часть плана похитителей, которую Звездин упорно скрывает от полиции? Уж подставлять так подставлять. Не вышло с ложным алиби, пожалуйста, вот другой эпизод: городской богач уже встречается с другой, хотя еще неизвестно, жива ли жена. Как там Формер писал? Народ будет в шоке? Он был бы в шоке, это точно. Но нигде не просочилось даже намека на свидания Звездина и его любовницы. А ведь это очень мощный мотив! Стоит людям только допустить, что Звездин придумал хитроумный план, чтобы избавиться от жены ради Айше.

В голове Никиты одновременно звучали два голоса, как у психа, страдающего раздвоением личности. Один голос утверждал, что это все-таки подстава и манипуляция похитителей, второй, очень похожий на голос Артема, ехидно спрашивал, как можно было так быстро переключиться? Второму голосу Никита напомнил, что в отношениях Насти и Сергея речь шла не о любви, а о браке по расчету. Но себе врать не стоило. Поведение Звездина выглядело подозрительным.

— Здравствуйте, можно?

Айше, о которой Никита так много слышал за последние несколько дней, выглядела совсем неважно. Звездин же, судя по суровому взгляду, настраивался на сражение. Только здесь не завод розлива минеральной воды, а Никита не подчиненный — это должно быть сразу понятно.

— Я вызывал только Айше, а вы, Сергей Валерьевич, если хотите, можете подождать за дверью.

Вот так. И Никита холодно посмотрел на Звездина. «Да, я предупредил тебя перед опознанием, — говорил его взгляд, — но сейчас это ничего не значит».

— Айше очень серьезно больна, Никита Алексеевич, прошу вас…

— Я разберусь. Вы можете идти.

Айше улыбнулась Звездину и успокаивающе прикрыла глаза. Тот с виноватым видом кивнул, вышел и медленно прикрыл за собой дверь.

— А что там за болезнь? Вы же не упадете здесь в обморок? — все еще в воинственном расположении духа бросил Никита.

А Айше вдруг засмеялась.

— Какой вы неприступный! Но я не боюсь. Я уже ничего и никого не боюсь. Четвертая степень. Ну, ну. Не дергайтесь, это не заразно.

— Простите. — Никита суетливо пододвинул Айше стул, на который она опустилась с видимым облегчением.

— Вам, наверное, донесли сплетни, но все не так, как кажется. Вы не перебивайте, Никита Алексеевич, вдруг у меня силы кончатся и я действительно грохнусь прямо тут в позорный обморок, еще меня может стошнить. Заранее очень сильно извиняюсь. Я не пытаюсь сейчас…

— Напугать меня? — Теперь засмеялся Никита. — Не волнуйтесь, я вполне адекватный и все уже понял. Мне только стыдно, что я накрутил себя заранее, не разобравшись.

Он сел напротив и поднял руки, будто сдаваясь.

— Итак. Сергей Валерьевич пытается искупить вину за прошлое? Он сам вас нашел?

— Нет. Мы встретились случайно. Он шел в волонтерский центр, а я там отвечаю за работу с послеинсультными одинокими стариками. И мы ни разу… — Айше побледнела так, что Никита испугался, что вот именно сейчас она исполнит одну из своих угроз. — Даже если вам будут говорить другое, вы не верьте. Я умираю, а у нас с Сергеем растет шестилетний сын, и я пытаюсь устроить так, чтобы он не остался совсем сиротой. При нормальном отце. Я думаю, Настя меня поймет.

Айше замолчала, восстанавливая дыхание.

— Сын? — ошеломленно переспросил Никита. — А мне говорили, что вы изменили Сергею перед свадьбой. И чей у вас сын — неизвестно.

— Я люблю Сергея. И всегда любила. Какая измена, Господи, когда без него жизни нет.

— А где сейчас мальчик?

— Виталик. В летнем лагере от садика. Он в сентябре в школу пойдет. Виталий Сергеевич, так он записан в свидетельстве о рождении. А в строке, где должно быть имя отца, — прочерк. Проклятая гордость. Я не захотела оправдываться, а Сергей решил, что я его предала, и не стал унижаться с разборками.

Они помолчали. Никита еще не до конца пришел в себя и все никак не мог поймать ускользающую мысль. Незаконнорожденный отпрыск благородного родителя — это же, по словарю, и есть «ублюдок»?

— Не рано ли в школу? — так и не поймав мысль, поинтересовался Никита.

— Мы с сыном так решили. Знали, что его ждет детдом, и нужно быть готовым, а школа лучше, чем садик. Больше самостоятельности. Он еще не знает, что мы помирились с его отцом, и я предполагаю, что решение Сережи по усыновлению Виталик воспримет в штыки. Такой же непримиримый, как отец, — с тихой гордостью призналась Айше. — Но я сделала все возможное и теперь могу спокойно уйти. Сережа сына не бросит.

— А когда Сергей Валерьевич собирается заняться усыновлением?

— Когда Настя найдется. Она должна понять нас и дать согласие.

Они снова помолчали. Никита обдумывал, как получить нужную ему информацию, чтобы не вызвать нехорошую во всех смыслах реакцию. Айше просто переводила дыхание.

— Я вас вызвал, как вы правильно предположили, из-за сплетен. Все-таки про Настю мы еще ничего, увы, не знаем, а господин Звездин вдруг как-то подозрительно начал себя вести. С этим вопросом разобрались. Еще вот такой вопрос. Он вам, наверное, говорил, я подозреваю, что Настю держат в заложницах, похитителям что-то нужно от Сергея Валерьевича, но он упорно не говорит, что именно.

— Потому что действительно даже не представляет, что именно им нужно. Поверьте, Никита Алексеевич, это так и есть. Ему самому очень важно выяснить, что случилось с Настей. Ведь если Настю…

— Айше… А у вас нет и тени сомнения, да? Вот ни капельки подозрений где-нибудь в самом потаенном уголке души?

— Нет. Так, как я знаю Сережу, его никто не знает. Он сам себя не понимает до конца, поверьте. А вам спасибо. За то, что пытаетесь разобраться. Вы Настю найдете, я чувствую. И она будет живой. Я так хочу.

Айше вдруг начала наклоняться вбок и упала бы, если бы подскочивший Никита не поймал ее в самый последний момент.

— Сергей! Зайди! — крикнул он, и дверь тотчас распахнулась, словно Звездин подслушивал.

Ни слова не говоря, он кинулся к Айше, и вдвоем с Никитой они посадили ее ровно. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Напугала вас? Наверное, больше не стоит меня допрашивать, боюсь, следующий приступ закончится совсем грустно.

Звездин посмотрел на Никиту, тот кивнул.

— А про Настю ничего не известно?

— Я не должен говорить, но дело такое. Нашли сожженный «Фольксваген» в области. Предполагаем, что именно на нем увезли Настю. Никто не обратился с заявлением о пропаже, а есть данные, что такой автомобиль был замечен в переулке возле ресторана. Не факт, что именно этот, но такой же. Сейчас все мои оперативники проверяют жилые и нежилые помещения по этой трассе. Это не быстро будет. Мы и волонтеров подключили. Работаем вместе, Сергей Валерьевич. Больше ничего.

— А про взрыв на моем заводе можно узнать? Это городские? Как они на территорию-то проникли? У нас охрана вполне надежная.

— Там работают ребята из другого отдела, подрывника они нашли. Мститель-одиночка. Больше, к сожалению, ничем поделиться не могу. И так нарушил все, что можно было. Вы один доведете Айше до машины? Я могу помочь.

— Мы сами. Спасибо, Никита.

Айше и Звездин ушли, а Никита позвонил Михалычу.

— Привет, Никита Алексеич, пока ничем порадовать не могу. Очень эта трасса застроенная, тут и промзоны, и дачи. А с дачами, сам понимаешь, не просто. Никто из соседей не пустит пустой дом осматривать. Волонтеры очень помогают. Сразу к председателю правления СНТ обращаются, а если тот артачится, тогда я подключаюсь… А ты чего звонишь-то? Случилось что или идея появилась?

— Я тебе две фамилии подкину, они по касательной в деле, но мало ли. Вдруг у этих двоих дачи есть по нужной нам дороге? Так себе идея, но лучше проверить, Михалыч.

— Давай, давай, все лучше, чем вслепую тыкаться.

— Собственность перетрясти не только у этих человек, но и их родственников, понял, да?

— Не первый раз замужем, Никита Алексеич. Не беспокойся. Все сделаю как надо.

Никита отбился и снова позвонил. На этот раз судмедэксперту Толику из регионального бюро судебно-медицинской экспертизы, здание которого примыкало к управлению.

— Привет! Как там моя авантюра? Удалась?

— А что ты такой деловой-то? Ни тебе интересного рассказа, ни предложения попить вместе кофе?

Никита про себя чертыхнулся. Знал же, что Толик очень любит истории жертв, тела которых ему приходилось исследовать. Была у Толика теория о том, что случайных убийств не бывает. Правда, сейчас-то тела нет, и слава богу! А вот историю рассказать можно, очень интересная получается история, но только если Толик подтвердит теорию Никиты.

— Если я прав и ты даешь положительный ответ на мой запрос, взамен получишь совершенно восхитительный рассказ в твою коллекцию преступлений. Не томи.

— Готово твое заключение, приходи. Мне Артем новую банку кофе принес, клялся, что самый лучший. «Эгоист» называется. Надеюсь, это не намек.

— Уже бегу!

В кабинете Толика с настежь открытым окном было все равно жарко. А кондиционеров тот не признавал. Артем, упершись руками в колени, сидел на подоконнике. Рядом стоял непрозрачный пакет с очертаниями пивных бутылок.

— А я домой уже собрался, вдруг Толик говорит, ты сейчас придешь, что-то интересное расскажешь.

Никита с укором посмотрел на Толика, потом перевел взгляд на Артема.

— Тебе — нет. Это же только версия, очень сырая. А ты предвзято относишься к Звездину. Сейчас начнешь насмехаться над моими выкладками. А Толик, он выслушает и даже что-то подскажет.

— Толик подскажет, — подтвердил судмедэксперт, — у Толика даже найдется собственный взгляд на твою версию, Коломбо.

Оба, Толик и Никита, повернулись и пристально уставились на Артема. Он поерзал на подоконнике, но даже не сделал попытки спрыгнуть.

— И не надейтесь. Сам не уйду, хотите — выталкивайте. Очень интересно мне, что ты, Коломбо, придумал на этот раз. Я прямо печенкой чувствую новые неприятности, как в девятнадцатом году, когда ты в санатории крутого детектива из себя строил, хотя и полномочий не было, а мне потом пришлось расхлебывать, протоколы задним числом оформлять[5].

— Не ты один отдувался! — Толик невозмутимо снял с подоконника пакет со звякнувшими бутылками и перенес его к двери. — Мне тоже прилетело рикошетом. Ваш майор моего майора попросил, а тот устное распоряжение отдал, чтобы я труп проверил, нет ли криминала, а потом он же и отперся, мол, моя личная инициатива была, а может, даже сговор.

— Это адвокат столичный кашу заварил, которого оплатили замешанные в деле «большие люди». То к одному придерется, то к другому. Судья два раза отправляла дело на доследование. Может, и условным сроком все бы закончилось. — Артем спрыгнул с подоконника, но остался стоять.

Все трое помолчали, вспомнив страшный финал этой истории и чудовищный ковидный двадцатый год.

— Все-таки гоните? — Артем с наигранной мольбой в глазах посмотрел на Толика и Никиту и, не дождавшись ответа, пошел к двери. — Так и останешься старшим лейтенантом, Коломбо, попомни мои слова, в этом деле тоже замешаны известные люди. И у них есть столичные адвокаты.

— В этот раз постараюсь никого не подставить. Сам справлюсь. Ты не обижайся, Артем.

Артем, подхватив пакет, аккуратно прикрыл за собой дверь и вдруг стукнул по ней кулаком.

— И что ты в этом Звездине нашел? — услышали Толик и Коломбо, прежде чем прозвучали удаляющиеся шаги.

— Рассказывай! — Теперь Толик сел на подоконник, зная, что Никите необходимо ходить взад-перед, когда он думает. — Вон твое заключение, на столе лежит.

Через час оба пили принесенный Артемом кофе. Никита, бегая по тесному кабинету и выкладывая свои размышления вместе с добытыми фактами, выдохся и устало молчал. Высказанная вслух, версия представлялась ему теперь плохо проработанной.

— Ловко придумали обсуждать свои дела в комментариях. Как это ты догадался?

— Никогда не надо считать себя умнее остальных. Как на силу всегда найдется другая сила, так и с мозгами. Кто-то может оказаться умнее.

Никита вдруг смутился, поняв, что это он так сейчас себя похвалил.

— Я имею в виду…

— Да понял я, не страдай. История у тебя просто заслушаешься, порадовал. Только имеешь ты разрозненные факты и необоснованные предположения, а как ты все это собираешься связать?

— Не хватает информации. И совершенно непонятно, почему вдруг Звездин стал настолько этим двоим мешать, что они похищают жену и представляют его публике как убийцу. Топят его, выкладывают ложное видео, позорят на суде и в конце концов уничтожают заводскую подстанцию. Чужими руками, согласен, но взрывнику все представили в нужном свете, чтобы он точно взбесился и пошел в ярости крушить завод. Это хорошо, что его быстро поймали. Неизвестно, что бы он еще натворил. Я утешаю себя тем, что это и был «второй вариант», о котором они только один раз в самом начале упомянули. — Никита тяжело вздохнул. — Кроме двоих комментаторов есть в этом деле третий человек, не могут же они держать где-то Настю сами? Сгоревший «Фольксваген» нашли на дороге километрах в пятидесяти от города. Вряд ли они привезли Настю назад в город, таким образом стараясь запутать следы. Слишком большой крюк и слишком много лишнего времени на исполнение задуманного. Понадеялись, что сгоревшую машину не свяжут с похищением. И этого третьего сейчас как раз ищет Михалыч с оперативниками и волонтерами. Но пока безрезультатно.

— А если зайти с другой стороны?

Никита подался к Толику.

— Как это?

— Настя.

— Что — Настя?

— Ее и хотели похитить. А Звездина подставляют просто, чтобы не искали других, настоящих убийц, если все-таки будет труп. Ведь, как ты говоришь, твои «бывшие» считают себя умнее других, значит, и полицию они ни во что не ставят. Мол, тупые сыскари решат, что произошла обычная «бытовуха», глубоко копать не будут. Вначале так все и было. Но они перестарались. Пережали, так сказать. В итоге назначили тебя. И все вышло из-под контроля. Из-под их контроля.

— Настя… — Никита встал из-за стола, подошел к распахнутому окну и принялся скрести ногтем по стеклу, рисуя решетку. — Настя им была нужна… Ее где-то держат… Потому что…

Он вдруг развернулся и, как недавно Артем, стукнул кулаком, только по подоконнику. И выдохнул:

— Ублюдок!

Никита подскочил к столу, сложил разбросанные во время рассказа листки с выкладками и, прощаясь, с чувством пожал ошарашенному Толику руку.

— Мне нужен семейный врач Самсоновых и Звездиных. Кажется, есть мотив. С меня кофе!