Звездин в бейсболке, надвинутой низко на лицо, джинсах и серой куртке-ветровке стоял в тени ветвистой ели и смотрел на фасад жилого дома. Из двери цокольного этажа выходили люди, молодые и не очень, они громко разговаривали, видимо обсуждая только что окончившееся совещание и планы на завтра. Это были волонтеры, а организация на цокольном этаже называлась «Центр волонтерской помощи».

Когда Никита размышлял о том, что горожане и конкретно Звездин не надеялись на полицию, то был недалек от истины. Измученный нападками окружающих, сразу поверивших в его вину, Звездин растерялся. Не ожидал, что он, который не дебоширил, не качал права, участвовал в благотворительности и вообще вел добропорядочный образ жизни, окажется вдруг в кольце такой всеобщей ненависти. За что? Звездина сильно задели обвинения следователя в нежелании помочь. И смотрел этот Никита так… холодно и как-то недоверчиво. Получилось, что Звездин вообще не принимает никакого участия в поисках Насти, да еще и скрывает информацию. Но Звездину действительно никто не присылал требований с условиями освобождения жены. Ничего не требовали, это напрягало. И да, выглядело подозрительным.

Он посоветовался с Юрием, единственным, кто поддержал его, и вот теперь стоял перед входом в волонтерский штаб и ждал, когда покажется руководитель. О нем Сергей заранее навел справки, знал, как выглядит и, как говорится, чем дышит. Несколько громких дел по спасению людей, освещенных журналистами городского телевидения, интервью, которое он дал в начале года после того, как был найден убежавший из дома школьник, и в котором усиленно рекомендовал сделать передачу о правилах оказания первой помощи, убедили Звездина в принятом решении. Звездин пришел с твердым намерением: уговорить искать Настю. Умолять, если придется. Даже заставить, если услышит отказ. А лучше подкупить, ведь всегда найдется куда потратить деньги в волонтерском сообществе.

Он ждал, прижавшись к стволу ели, когда руководитель выйдет. Наконец дверь штаба распахнулась, и на улице показались двое: тот, кого он дожидался, и девушка. Сергей замер. Девушка, наклонив голову так, что темные волосы падали на плечо, слушала быстро говорившего мужчину, потом кивнула, достала блокнот и что-то записала. Они тепло попрощались, мужчина вернулся в штаб, а девушка пошла по дороге, прямо на Сергея.

Она поравнялась с елью, Сергей вздохнул и сделал шаг, выходя из своего укрытия.

— Здравствуй, Айше! — поздоровался он негромко.

Семь лет прошло. Семь лет с тех пор, как они расстались. И он кинул ей в лицо страшные слова: «Убирайся, ты предала меня», которые потом грызли его по ночам, когда он узнал, что она не виновата.

Она вздрогнула и отшатнулась. Но не убежала, а осталась на месте, вглядываясь в темноту. Узнав Звездина, Айше тихо вскрикнула и бросилась к нему. Он поймал ее и бережно прижал к груди.

Айше отстранилась и заглянула ему в глаза:

— Что ты здесь делаешь?

Он собрался ответить, но вдруг понял, что не знает, с чего начать. «Я пришел просить о помощи. Меня подозревают в убийстве моей жены. Все думают, что я ее закопал где-то в лесу. А здесь ты, и я не знаю, как тебе это объяснить». Захотелось вдруг все рассказать, поделиться, он знал: Айше поймет, как его мучает эта бессмысленная травля, взгляды, полные подозрений, слова следователя, который решил, что Сергей что-то скрывает. Все это было так несправедливо. И самое страшное — неизвестность: где сейчас Настя и что с ней произошло.

Но вместо этого он тихо шепнул:

— Я скучал.

В ее глазах что-то дрогнуло.

Добравшись до машины, Сергей одной рукой — вторая крепко держала Айше — нащупал ключи, машина сверкнула фарами. Он потянул ручку, и дверь бесшумно отворилась. Айше, ни слова не говоря, забралась внутрь, Сергей сел рядом. В темноте душного салона он сжал ее руки, нашел губы, родные, пахнущие чем-то давно забытым, и его словно опалило: он не думал ни о чем, целуя жадно, взахлеб, чувствуя, что Айше отвечает ему.

Внезапная яркая вспышка света заставила обоих отшатнуться друг от друга. Лихая машина выезжала из переулка и на мгновение ослепила их фарами. А проехав мимо, задорно посигналила — наверняка водитель предположил, что юная парочка целуется, спрятавшись в темноте от всего мира.

Сергей завел автомобиль трясущимися пальцами и выехал на дорогу, ведущую из города. Оба молчали, переживая внезапную близость. Остановившись на обочине, Сергей повернулся к Айше.

— Я не хотел тебя оскорблять тогда… Что-то черное накатило, ослепило прямо, я дышать не мог, вот так и получилось. Прости меня.

— Ты узнавал обо мне за это время?

— Нет. Я же женился через год. Хотел быть честным в семье. Наверное, в глубине души знал, что, если увижу тебя, устоять не смогу.

Он с силой сжал свои руки, сунув их между колен, ему все время хотелось трогать Айше, перебирать черные мягкие волосы, гладить острые плечи и теплые колени. Айше, почувствовав его притяжение, отодвинулась на сиденье подальше и замерла.

— Ты меня боишься? — изумленно проговорил Звездин. — Ты что, тоже думаешь, что я убийца?

— Нет, конечно, ну что ты. — Айше дотянулась и, утешая, погладила его по щеке, но ближе не пересела.

— Тебе неприятно? У тебя кто-то есть?

— У меня кто-то есть. Мне приятно. Я люблю тебя, Звездин. Мне нужно столько всего рассказать. Но между нами Настя. И мы не можем, ты же понимаешь? Расскажи, что произошло? Я же узнаю все только из СМИ, а там пишут отвратительную ерунду. Я бы и хотела не читать, но не получается. Пытаюсь вылавливать хоть какие-то крупицы достоверной информации.

Сергей из всего того, что выпалила Айше, услышал только «у меня кто-то есть» и «мы не можем».

— Расскажи, — повторила Айше, и Звездин очнулся.

— Мы были в ресторане. Насте исполнилось тридцать, и она захотела праздника. Часа два все шло по плану: речи, подарки, танцы. Потом я увидел, что Настя взяла телефон, и почувствовал, как она напряглась. Кинул взгляд на экран, а там голая девка. Я догадался, что жене прислали какую-то грязь. Но не подумал, что обо мне и проститутке. Себя же я не видел, но следователь мне потом показал. В полиции есть техотдел, для них не проблема все это раздобыть, тем более вся переписка у Насти в облаке сохранялась. В общем, на снимке якобы запечатлено, как я и девка лежим в кровати. Я не знаю, почему Настя сразу поверила в эту глупость. Я никогда… Ты мне веришь?

— Верю. А почему ты ее не вернул? Писали, что ты и не торопился ее догонять. Это как-то странно…

— Да побежал я за ней. Просто Настя вылетела сразу из ресторана, а я почему-то решил, что она в женском туалете рыдает. Как-то не воспринимаешь сразу, что все настолько серьезно. Ну поругаемся, ну не будет она со мной разговаривать. Но потом же договоримся. Настя умная. Она бы разглядела внимательнее снимок и поняла, что прислали фальшивку. Если бы было больше времени. А она вдруг исчезла. Следователь говорит, что ее специально спровоцировали, а потом похитили. И теперь она в заложницах.

Сергей в раздражении стукнул кулаком о руль.

— И еще он говорит, что должны быть требования, похитителям от меня что-то нужно. И не верит, что никаких условий мне не предъявляют! — шепотом проговорил Сергей. — Думает, что я что-то утаиваю. А я действительно не понимаю, что произошло. Какие еще похитители? При чем здесь Настя?

— А следователь хоть нормальный?

— Это второй уже. Первый сразу мне в лицо заявил, что возбуждает дело о пропаже гражданки и я главный подозреваемый. А вот второй доказал адвокату, а тот потом в суде, что на видео был не я, и меня отпустили под подписку. Вроде даже переквалифицировали из обвиняемого в свидетеля. Но это ничего не меняет. Настю-то не нашли.

Сергей вдруг наклонился, потерся макушкой о плечо Айше и пожаловался:

— Я ходил на опознание какой-то женщины, которую выловили в реке, она пробыла в воде целых десять дней. Это было… ужасно.

— Бедный. — Айше погладила его по макушке.

— Я смотрела ролик, который в Сеть тот блогер выложил. Там сразу понятно, что по городу идет другой человек. Да еще и в галстуке. Плюс голову не поднимает. Что ты собираешься делать? — Я сейчас к волонтерам шел. У них ресурсов намного больше, чем у полиции. Хотел попросить руководителя заняться поисками Насти. Подкупить, в общем-то, хотел. Подбросить денег на любой проект. Можно на современные инвалидные коляски, например, такие, с мотором.

— Ой, давай! Я как раз живу у бабушки, она после инсульта почти не ходит, в туалет да на кухню до стола, а могла бы гулять. В магазин ездить. На коляске-то.

— А что, твой «кто-то» не может тебе купить или хоть снять нормальную квартиру? — едко поинтересовался Сергей, вдруг вспомнив о том, что у Айше «кто-то есть». Остро кольнула ревность.

— Не может. Он не работает.

Айше вдруг резко согнулась, нащупала ручку двери, открыла и буквально вывалилась наружу. Звездин услышал рвотные спазмы. Она вернулась через несколько минут и виновато посмотрела на него.

— Прости. Это от меня не зависит.

— Ты беременна?

— Я умираю, Сережа. Нам очень нужно поговорить.

* * *

Утром, выезжая из поселка, Никита увидел на столбе приклеенный лист со словами: «Внимание! Помогите найти человека!» — и фотографией Насти Звездиной. Да уж. Никита поморщился. Будет стыдно, если волонтеры найдут Настю раньше полиции. То-то будет злобная радость у подписчиков блогера Петра.

Возле управления прохаживался Михалыч. Увидев подъезжающую «Ниву», он остановился и дождался, когда подойдет Никита. Поздоровавшись, Михалыч заговорил, скрывая возбуждение:

— Никита Алексеич, у техотдела для тебя новости. Там ребята приготовили распечатки. Оказывается, Настю-то шантажировали. Требовали деньги за какую-то тайну.

— Приготовили — изучим. — Никита пожал плечами. — А что ж так долго выясняли про шантажиста? Столько времени прошло. Фотографию, где голый Звездин, небось быстро раскопали.

— Там сообщество лошадиное, Настя же конкуром занималась, наши и не проверяли. У всех в аккаунтах вместо имен клички лошадей, а вместо фоток ихние морды. Так, просмотрели чат, он большущий, там про корма, болячки, про то, как мыть и чем смазывать, вся эта болтовня профессиональная. Ну парни и решили, что ничего интересного не найдут. А когда ты поручение дал поискать в прошлом Насти какие-нибудь зацепки, отработать версию, что похищение связано не с мужем и его бизнесом, а лично с ней, они этот чат вдоль и поперек прошерстили за несколько лет. И нашли.

В голосе Михалыча слышались восторженные нотки. Очень он уважал технические приспособления. Самому-то приходилось больше ногами работать: за кем проследить, кого опросить или доставить на допрос.

— Ты принеси мне распечатки, я посмотрю. А кстати… — Никита уже достал пропуск, чтобы предъявить на входе, но остановился. — Ты видел, по городу расклеены листовки с призывом помочь найти Настю Звездину?

— Видел, — буркнул Михалыч, — это волонтеры стараются, я с их руководителем знаком, имел дело. Дотошный мужик. Мне узнать, почему они вдруг подключились к поискам?

— Да, но потом. Пусть ищут. А ты сходи за распечатками для меня и заодно спроси, может, ребята уже выцепили адрес шантажиста. Если нет, пусть поторопятся.

В кабинете Никита открыл форточку, налил в кружку чаю из термоса и попробовал сесть в кресло, но замер, услышав, как в позвоночнике что-то хрустнуло. Боль обожгла поясницу и начала подниматься выше, к лопаткам. Спина в последнее время совсем не хотела понимать специфику следовательской работы. Пора к Герману в санаторий, но кто ж отпустит. Да и сам Никита не пойдет. Нельзя сейчас. Он налепил на позвоночник ядрено пахнущий китайский пластырь с золотистым тигром на упаковке и снова замер, пережидая боль. Отпил чаю и задумался. Он не разделял восторга Михалыча. Да, это версия. И ее нужно отработать. Но как же тогда «бывшие»? Их двое, и у них есть план. И еще есть «второй вариант». И это все направлено на Звездина. А шантажист имел дело именно с Настей. При этом она скрывала переписку от мужа… Никита снова отхлебнул из кружки. Вывод — простой. Это ложная версия. Но пусть Михалыч старается. Никите же нужно иметь обоснованную уверенность, что шантажист никак не связан с подписчиками Петра — Эксом и Формером. И Никита отправил с секретного номера сообщение Петру. «Из рубрики “Подслушано в городе”: по версии полиции, Настю Звездину шантажировали». Вот так. А вечером нужно глянуть в комментариях на реакцию своих противников. Они или испугаются, что маловероятно, или напишут опять: «Следак — идиот». И все станет ясно.

В дверь, стукнув, вошел Михалыч. Он остановился и смешно, словно охотничья собака, зашевелил носом.

— У тебя что, Никита Алексеич, снова спину прихватило? В баню тебе надо, с веником еловым. Я после охоты всегда…

— Потом попаримся, Михалыч. Надо сначала Настю найти. Принес? Что там с адресом?

Спустя полчаса Никита, выезжая с парковки управления, позвонил Звездину.

— Сергей? Тут такое дело. Нашли переписку Насти с мужчиной со странным прозвищем Магдала. Так он в Сети представлялся.

— Магдала? Так звали лошадь Насти. Я ничего не понял. Сейчас я из цеха выйду, а то тут шумно. — Хлопнула дверь, шум утих, и Звездин продолжил: — Моя жена общалась с мужчиной по имени Магдала? Что за бред?

— Это вовсе не бред, Сергей. Он чем-то ее шантажировал.

И Никита, найдя в распечатке нужные строки, зачитал некоторые: «Принесешь деньги в конюшню, или твой муж узнает, что ты не белая и не пушистая». «Если мужу сама покаешься, то я к интернетчикам обращусь». «Время пошло».

— Суммы небольшие, но требования регулярные: примерно раз в квартал.

Звездин молчал. Никита не торопил. Первым не выдержал Звездин.

— И что? Вы намекаете, что Настя решила перестать платить шантажисту и тот ее похитил? Разработал целую операцию, да так, что даже полиция не может его найти? А зачем? Такой тип, наоборот, должен хотеть, чтобы Настя была свободна и подкидывала ему денег время от времени. Или вы думаете, что я умалчиваю о требованиях? Шантажиста этого? Нет. Понимаете? Никто… у меня… ничего не просит. И не угрожает.

— Эта переписка длилась с того момента, как она вышла за вас замуж. Я вам не все прочел. Сначала шантажист пишет первый раз, потом замолкает, а следующее послание такое: «Ты не все принесла». Опять затишье и снова: «Где мои деньги?» Настя ничего не отвечает. И тут возникает предположение, что она общалась с ним не в мессенджере, а по телефону. То есть знакома с ним. Может, это кто-то из ее прошлого?

— У Насти до меня не было мужчин, если вы на это намекаете.

Отключив мобильник, Никита посмотрел в окно служебной машины на пробегающие мимо дома. Они въехали в старый город, улочки стали у́же, появилось много тополей, на которых кое-где еще оставался пух. Когда-то белоснежные, а теперь грязные кучки вместе с тополиными семенами сиротливо жались там, где детвора их не сожгла, а дворники еще не вымели.

— Вон тот дом! — Михалыч указал Никите на панельную пятиэтажку. — Там шантажист должен жить. Квартиру наши технари быстро нашли, удивились, что он и не прятался — посылал сообщения прямо со своего домашнего компа. Странно, да, Никита Алексеич? А может, какой-нибудь подставной?

…С белого облака к нему на ладонь спустилась Настя, какой он запомнил ее, когда она первый раз пришла в конюшню: наивная, с доверчивым взглядом голубых глаз. Позже они вместе выступали: Настя на своей Магдале в соревнованиях по конкуру, а он жокеем на скачках. Конечно, он понимал, что Настя не пара такому, как он: маленькому, уже не молодому и почти лысому — из-за того, что приходилось все время носить на голове жокейку команды городского ипподрома. Под плотным головным убором волосы сильно потели, а потом начали редеть.

Настя всегда знала, как он к ней относится. Смотрела сначала настороженно, а потом, когда стала выигрывать медали, чуть брезгливо. Но однажды… Он счастливо зажмурился, в уголке глаза появилась слезинка: Настя согласилась пойти с ним поужинать. Это было накануне очень крутых скачек…

С которых его сняли, потому что обнаружили в крови допинг.

Вторая слезинка покатилась по мокрой дорожке вслед за первой. Вспомнился ипподром, забитый до отказа, цветные наряды женщин, яркими пятнами, словно акварельными кляксами, разбросанные по трибунам. Он чувствовал подъем и верил, что сегодня обязательно победит. Ведь вчера Настя очень ласково с ним поговорила. Они оба ели мало, поддерживали вес. И пили только сок, ведь завтра соревнования. Он еще смеялся, что они похожи на младших школьников, впервые пришедших в кафе. А когда увидел результат анализа, сразу все понял. Зачем бы такая красавица вдруг решила снизойти до убогого жокея?

— Зачем? — так он и спросил.

— Прости меня. — Настя и не думала отнекиваться, смотрела с жалостью и каким-то отчаянным вызовом. — Мне пообещали оплатить лечение брата в заграничной клинике. Иначе он может умереть, а так есть надежда, что там вылечат. А ты… Ты выиграешь другие скачки.

Как будто она не знала, что такое репутация жокея. Он должен быть неподкупен, а сейчас, узнав о допинге в таких важнейших соревнованиях, его не заподозрит в продажности или зависимости только совсем далекий от конного спорта человек.

С тех пор его карьера резко понеслась вниз. Сначала только областные соревнования, потом местечковые. Он начал злоупотреблять алкоголем и в итоге остался всего лишь конюхом при лошадях.

А Настя… Настя вышла замуж за богача. Ее брат в конце концов умер, не помогли ему иудины деньги. Она подкидывала время от времени «на бедность», но приходилось постоянно напоминать о себе. Конечно, Настя не боялась его угроз. Может, ее мучила совесть, очень хотелось думать, что так и есть. Это была игра, которая две недели назад закончилась.

Вчера он продал за три бутылки водки каким-то подросткам последнюю ценность, которая у него еще оставалась, — старенький комп, на котором он, вместо телевизора, смотрел передачи про лошадей. Денег больше не будет. С работы его выперли. А Настю убил ее муж-миллионер.

Последнее, что пронеслось перед глазами бывшего жокея перед тем, как остановилось его сердце, — переполненные трибуны и рев болельщиков. Ему даже показалось, что под ним любимая лошадь, а сам он скачет навстречу ветру. Слышится финальный гонг. Он выиграл! Настя преподносит ему кубок и ласково смотрит голубыми глазами.

— Алкаш какой-то, остывает уже. — Михалыч проверил пульс и с брезгливым выражением на лице выпрямился. — Точно подставной. И компа нигде не видно. Да и телефон наверняка пропил. Разве такие бывают шантажистами?

Никита поднял с пола фото в рамке, выпавшее из рук мертвого человека. На фоне конюшен ипподрома стояла Настя, обнимая за морду красивую лошадь. А рядом солнечно улыбался невысокий щуплый мужчина в кепке-жокейке, в котором невозможно было признать скрюченного, словно усохшего, алкаша, лежавшего на провонявшем матрасе без простыни.

— Вызывай опергруппу с судмедэкспертом, Михалыч. Нужно проверить, сам он загнулся от водки или помогли.