К особняку Максима Самсонова Никита пробивался разве что не с боем. Сначала на въезде в коттеджный поселок, огороженный высоким сплошным забором, двое бойцов в форме вневедомственной охраны презрительно посмотрели на предъявленное удостоверение. Потом один пошел, видимо, звонить, чтобы узнать, пропускать ли странного полицейского на нелепой машине в святая святых — жилище миллионеров, а второй просто стоял лицом к Никите и молчал. И когда Никита из чувства протеста сделал шаг в сторону, чтобы понять, что происходит в домике охраны, собираются его пропускать или нет, второй боец сделал такой же шаг и снова загородил собой обзор. Никита никогда не жаловался на рост, но заглянуть за плечо охранника не смог бы, даже если бы подпрыгнул. Широченные плечи, мощная шея и кулаки, каждый размером со средний арбуз, произвели впечатление. Но остановило Никиту от разборок не натренированное тело противника, а взгляд. Угрожающий и одновременно предупреждающий, словно это был робот, который мог кинуться в атаку не раздумывая, просто получив приказ.

Униженный, но не побежденный Никита проехал с независимым видом по широкой, выложенной плиткой дороге в указанном охранниками направлении и остановился возле массивных кованых ворот с вензелями. Забор представлял собой ручной работы металлические вставки между столбами из натурального камня, по виду — гранита.

Здесь уже ждал следующий секьюрити Максима. Никита опять предъявил документы и ответил на вопрос о цели визита. В это время внедорожник с водителем за рулем выехал из гаража, расположенного внутри огороженной территории, и остановился. Наверное, Максим куда-то собирался отправиться. Никита шагнул за калитку и стал ждать. Секьюрити ушел докладывать, водитель оставался в машине, и Никита решил пока осмотреться.

Трехэтажный особняк с колоннами, высокими панорамными окнами и террасой был окружен благоухающим садом. От широкого крыльца вилась длинная аллея, вымощенная светлым камнем, по обе стороны которой цвели кусты роз: алых, кремовых, нежно-сиреневых. Их аромат смешивался с запахом жасмина, плетьми тянувшегося вверх по решеткам перголы. Справа от перголы красовался пруд, обрамленный лиловыми ирисами. В глубине сада просматривалась беседка из дерева и стекла, до половины укрытая разросшимся, искусно подстриженным можжевельником. За домом слышались крики: «Подача!», «Больше!», «Тай-брейк!», похоже, там кто-то играл в теннис. Никита, поняв, что здесь ему не угрожает ненормальный робот с равнодушными глазами убийцы, покосился на водителя и сдвинулся чуть правее: посмотреть, что еще есть на территории усадьбы, кроме теннисного корта. Неожиданно из домика охраны вышел огромный короткошерстный палевого окраса пес, его миндалевидные чуть раскосые глаза цепко осмотрели окаменевшего Никиту.

— Гайсан, нельзя!

Из машины выбрался водитель и кинулся наперерез собаке. Но пес, проигнорировав команду, напружинив ноги, сделал несколько пугающих шагов.

— Гайсан! Стоять! — это крикнул вышедший на крыльцо Максим. Он был в костюме и галстуке, наверное, собрался на деловую встречу. Но и эту команду своенравный волкодав проигнорировал и шагнул еще ближе.

Никита растерянно улыбнулся и спросил:

— Что мне делать? Такой огромный…

— Не двигайтесь. — Секьюрити выскочил из-за спины Максима и быстрым шагом подошел к собаке. — Он просто оценит опасность — вы у нас первый раз, а Гайсан охраняет территорию.

— А почему же он вас не слушается? Вот прыгнет, а я при исполнении. Покушение на должностное лицо. Я ведь предъявил документы.

— Вы извините, порода такая. Исключительная самостоятельность в принятии решений. Зато охранник — уникальный. Интуитивно предугадывает опасность и работает на опережение.

— Хозяина должен слушаться, нет?

Никита замер, в упор глядя на подошедшую совсем близко собаку и ее напрягшийся серпом хвост.

— Смотря какой хозяин, — негромко проговорил секьюрити, косясь на Максима, который оперся на перила террасы и с насмешливым видом ждал, чем кончится дело. Наверное, ему нравилась беспомощность следователя.

Волкодав постоял еще немного, затем опустил хвост и пошел назад в домик, равнодушно слушая, что ему выговаривает секьюрити.

Максим спустился с крыльца и встал, словно обдумывая, куда пригласить для беседы следователя. Никита ждал.

— Принесите кофе в перголу, — не глядя, бросил через плечо Максим и обратился к Никите: — Надеюсь, вы ненадолго. Я спешу.

— Конечно, конечно. Я не задержу.

Никита специально добавил в голос просительные нотки.

Он пошел за Максимом, размышляя о том, как удачно принял решение приехать сюда самому, а не вызывать повесткой господина Самсонова к себе в кабинет. Наверняка пришлось бы общаться с его адвокатом. Вон он какой оказался недоступный. И очень высокомерный. А Никите хотелось вблизи посмотреть, как потенциальный лжесвидетель будет изворачиваться, опровергая видео, которое опубликовал блогер Петр и которое взял на заметку прокурор.

Они расположились друг напротив друга за столом, на котором стояла ваза со свежими цветами. Девушка принесла и расставила на салфетках кофейник, молочник, сахарницу и две чашки с блюдечками.

— Слушаю вас.

Максим демонстративно посмотрел на золотые часы. В кустах возле перголы послышалось шуршание, словно кто-то мощный прорывался сквозь заросли. Спустя минуту на полянку вышел Гайсан. Он лег и положил морду на лапы, не спуская взгляда с Никиты.

— Не доверяет вам, — довольно засмеялся Максим.

— А что за порода?

— Гампр. Армянский волкодав. — Максим еще раз посмотрел на часы.

Никита вытащил айпад и, повернув экран к Максиму, нажал кнопку «Воспроизведение».

— Вот это видео, как одно из доказательств, предполагаю, будет представлено завтра в суде, и прокурор выступит с предложением изменения меры пресечения Сергею Звездину — скорее всего, это будет арест.

Максим, скупо улыбаясь, внимательно просмотрел весь ролик.

— Это точно Сергей?

— Это вы мне скажите. Вы же утверждаете, что всю ночь пили с господином Звездиным. Если выяснится, что видео подлинное, а на нем точно Сергей, вас могут привлечь за предоставление ложного алиби.

— Это вряд ли. Адвокаты на раз докажут, что я даже не знал, что Сергей выходил из моей городской квартиры. И пили мы не всю ночь, а часов до трех. Потом я вырубился. Да и Сергей уже дремал. В общем, мы заснули вместе, проснулись утром вместе. А какое время здесь указано? Пять утра? Ну, я был уверен, мы с братом в это время спали.

Внезапно раздался звонок мобильного. Максим поднес телефон к уху, молча выслушал, что ему говорят, и сухо ответил:

— Не сейчас, тетя. Я разговариваю со следователем, который ведет дело Сергея.

Ух ты. Есть еще и тетя, которая близко знает Звездина, раз Максим называет ей только имя? А в деле нет никаких упоминаний про родственников, кроме матери. И только тут до Никиты дошло.

— Вы сказали: «мы с братом»?

— А что, следствие еще не докопалось до этой информации? А вот Сергей уверен, что в небольших городах все тайны быстро всплывают наружу. У нас общий отец. С матерью Сергея он встречался давно, не женился, когда она… Но о сыне знал. Грехи молодости.

Максим взглянул сквозь решетку перголы на теннисный корт, по которому носились две длинноногие девицы в очень коротких шортах и мокрых топиках.

— С моей матерью он, кстати, тоже развелся. А Сергей вырос без помощи отца, даже в качестве отчества у него имя деда. Сам выстроил бизнес, заводы поднял с нуля. Отец его зауважал и протянул оливковую ветвь. Решил к себе приблизить. А Сергей практически послал его очень издевательским тоном. И все. Отец больше не пытался сблизиться. Сказал: «Не хочешь мяса, грызи кость». Такой вот у меня папаша, это одна из его поговорок, которыми он постоянно разбрасывается. «Под лежачий камень вода не течет», «Капля камень точит», «Ленивый сидя спит, лежа работает», ну и так далее. У него целая коллекция похожих высказываний.

Максим перечислял поговорки, которые, похоже, его отец выговаривал уже ему. Самсонов-старший был личностью легендарной. Он быстро поднялся в начале девяностых, а позже ему стало тесно в рамках провинциального города, и он перебрался в Москву. А Максиму, видимо, кинул подачку в виде салона по продаже внедорожников и автосервиса. Чтобы совсем уже великовозрастный шалопай не сидел на шее, свесив ножки.

— А где сейчас мать Сергея?

Максим презрительно посмотрел на Никиту.

— Да вы ничего вообще не знаете, как вы собираетесь защищать Сергея?

— Я не должен его защищать. Этим займется адвокат в суде. Мне нужно собрать доказательства, чем я и занимаюсь.

Никита встал. Кофе он так и не попробовал, в отличие от Максима, с удовольствием во время беседы хрустевшего печеньем и пившего кофе.

— Пожалуй, я пойду.

— Давайте я провожу. — Максим вышел из перголы, опередив Никиту, но дальше не пошел, а встал у входа.

Никита храбро двинулся в сторону собаки, полагая, что раз пес не кинулся вначале, значит, понял, что никакой опасности нет. А еще Никита чувствовал, что в спину ему издевательски смотрит Максим, оценивая, как недалекий следователь пройдет мимо волкодава.

— Ах, нет. Еще один вопрос.

Никита резко повернулся и успел заметить на лице Максима странное выражение: не испуга, а тревоги.

— Тетя, с которой вы только что разговаривали, она и Сергею Звездину тоже родственница?

— При чем тут тетя? Еще и ее на допрос позовите.

— Ну, вы ей так сказали: «Следователь, который ведет дело Сергея», и я подумал…

— У моего отца был старший брат. Он погиб. Тетя Лидия — вдова. Присматривает за мной. Думаю, даже стучит папаше на меня. Иногда. В воспитательных целях. Мы же одна семья! А своих детей у нее нет… Но мне правда некогда. Вы идите. Гайсан не тронет.

— А тетя была на юбилее Насти Звездиной?

— Нет, конечно. Она и Сергея не жалует, да и моего отца не особо. Такой характер.

Уходя, Никита слышал, как Максим разговаривает по телефону.

А Гайсан, когда Никита проходил мимо, стараясь тихо ставить ноги на камни, чтобы не спровоцировать шумом пса на агрессию, даже не посмотрел в его сторону.

У ворот усадьбы Никиту встретил секьюрити.

— Напугал вас Гайсан?

— Я смотрю, он только вас и уважает. Вы, случайно, не в кинологических войсках служили?

— Нет, — со смехом ответил секьюрити, — в саперных.

Выезжая за ворота коттеджного поселка, Никита улыбался. Не зря унижался. Потому что одного из двух игроков-противников он точно нашел. Нужно только понять, под каким ником тот общается в комментариях: Экс или Формер. Потому что это важно.

* * *

Перед двухэтажным зданием городского суда, не обращая внимания на грозовые тучи, с утра бороздившие небо, стояла небольшая толпа — человек тридцать с самодельными плакатами, на которых можно было разобрать: «Требуем правосудия!», «Убийцу к ответу!», «Проверьте алиби!» и другие призывы примерно одинакового содержания.

Судья Екатерина Владимировна Плицына смотрела в окно на скандирующую лозунги толпу и тяжело вздыхала. О том, что ее назначили на это дело, она узнала только два дня назад, когда у прокурорских поднялся шум из-за видеоролика, на котором вроде бы Сергей Звездин вроде бы возвращался в городскую квартиру Самсонова-младшего, вроде бы крадучись. Она этот ролик тоже видела и призналась себе, что принять за стопроцентное доказательство такого качества видео нельзя. Человек ни разу не поднял голову, что и понятно: шел-то он пошатываясь, будто пьяный, и чтобы не упасть, внимательно смотрел под ноги. Екатерина подтянула ноутбук, открыла показания Самсонова Максима и скривилась. Ишь как выкрутился! Спал, ничего не видел. Да и слава богу, еще и с ним разбираться. Коллеги в шутку назвали сегодняшнее заседание «Делом миллионеров». А начальство намекнуло, что лучше все вопросы решить одним днем, не затягивать. Мол, народ волнуется.

Так что же делать? Екатерина сцепила руки. Кроме того, ей однозначно дали понять, что администрация заинтересована в том, чтобы дело было закрыто как можно быстрее. Ну, здесь она не поможет. Потому что следователем назначен старший лейтенант Коломбо, или как там его настоящая фамилия. Все знают, что прозвище это говорящее, у Коломбо принцип: должна быть обоснованная уверенность в стопроцентной правоте.

Екатерина раздвинула пластинки жалюзи и снова посмотрела вниз. Народ стоит уже часа два. Если не закончить заседание, то неизвестно, во что выльются протесты.

Она вдруг решилась. Ну ладно. Вынесет она постановление об аресте Звездина на два месяца, а Коломбо за это время, возможно, добудет свои стопроцентные доказательства. Виновен Звездин — останется сидеть, а если нет, значит, выпустят. И волки сыты, и овцы целы. Под овцой Екатерина откровенно признала и себя. А что? Ей нужно в отпуск, невыносимо уже париться в жаркой духовке под названием город. Купить бы горящую путевку куда-нибудь в Турцию и забыться под шум волн. Что ей, больше всех надо?

Она решительно толкнула дверь в зал заседаний и даже не вспомнила, что главный человек в этом деле не следователь Коломбо и не городской водопроизводитель Звездин, а его жена Настя. О которой как будто совсем позабыли оба лагеря: и те, кто хотел посадить Звездина, и те, кто надрывался сейчас за окном, ругая всех и вся.

Когда судья вошла в зал, все встали.

Екатерина больше не сомневалась. Она начала заседание с привычных слов:

— Суд приступает к решению вопроса о мере пресечения в отношении обвиняемого Звездина Сергея Валерьевича. Прокурор, прошу изложить позицию обвинения.

Никита, сидевший в полупустом зале, потому что сюда пустили только тех, кто был приглашен сторонами по делу, увидел неприступное лицо Екатерины Владимировны и усмехнулся. Он понимал, как на нее давят. И скорее всего, она уже приняла решение. И не в пользу Звездина. Но ее ждал сюрприз. Утром Никита встретился с адвокатом и передал ему укрупненные снимки с видеокамер в ресторане и те, другие, с городских улиц. Никита перевел взгляд на Звездина, который находился за перильным ограждением. Тот смотрел перед собой отрешенно, сжав губы и нахмурившись. Он даже не оглядывался по сторонам, как будто избегая любого зрительного контакта с присутствующими, пока секретарь выполняла свои обязанности: проверяла явку свидетелей, разъясняла права сторон и приглашала всех занять предназначенные для них места.

Со своей скамьи встал прокурор, Никита видел его всего несколько раз. Они здоровались, но не были знакомы.

— Уважаемый суд, в связи с тяжестью предъявленного обвинения и наличием возможности скрыться от следствия, а также потенциального воспрепятствования производству по делу со стороны обвиняемого, прошу избрать меру пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца согласно ст. 108 УПК РФ.

— Защита? — Судья повернула голову к адвокату.

Тот тоже встал.

— Уважаемый суд, прошу обратить внимание, что мой подзащитный полностью отрицает свою причастность. Имеются доказательства, подтверждающие его алиби, а именно: свидетельские показания Самсонова Максима, которые покрывают время, указанное в обвинении. Более того, господин Звездин постоянно проживает в месте регистрации и не имеет намерения скрываться. В связи с этим прошу избрать более мягкую меру пресечения: подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Судья:

— Прокурор, есть ли дополнительные сведения или возражения?

— Уважаемый суд! Алиби, предоставленное защитой, опровергается материалами дела. Мы имеем в своем распоряжении видеозапись, на которой господин Звездин в ночь совершения преступления идет по городу в пять утра. Откуда он возвращается и что там делал, выяснит следствие. Риски того, что обвиняемый скроется или уничтожит какие-либо улики, остаются актуальными.

Никита улыбнулся адвокату, который, перед тем как встать, оглянулся через плечо и кивнул.

— Уважаемый суд! Видеозапись, предоставленная прокуратурой, не доказывает вины моего подзащитного. На ролике всего лишь похожий на него человек. Того же телосложения и роста. Да, он в костюме, в котором вроде бы ушел из ресторана Сергей Звездин. Но обратите внимание, что он еще и в галстуке. Трудно представить, что человек, пивший сначала в ресторане, а потом в квартире господина Самсонова, так и остался в галстуке, а потом вышел, сделал, как предполагает прокуратура, что-то со своей женой, опять же в галстуке, и вернулся.

Прокурор его перебил:

— Эти данные не опровергают факт участия обвиняемого в совершении преступления.

Адвокат невозмутимо продолжил:

— Я еще не закончил, уважаемый суд. Следователь предоставил мне увеличенные кадры записи видеокамер из ресторана и с улицы. Обратите внимание на галстуки. Они разные.

Судья взяла протянутые адвокатом снимки, просмотрела и нашла взглядом в зале Никиту. Он пожал плечами. Что тут можно было сказать? Материалами из дела доказано, что Звездин дома не появлялся, значит, галстук сменить не мог, а лица на видеозаписях не видно. Костюм синий в мелкую полоску? Что ж, такие костюмы встречаются. Он буквально на днях видел как раз один такой.

…Звездин, выпущенный под подписку о невыезде, ждал Никиту в коридоре возле двери, за которой проходило заседание.

— Что-нибудь известно про Настю?

— Ищем, Сергей Валерьевич, ищем. А вы точно не хотите мне ничего рассказать? Я уверен, что Настю держат в заложницах. Странно, что вы, пытаясь доказать свою невиновность, совершенно не хотите помочь в ее поисках.

— Я… — растерялся Звездин.

Но Никита сухо кивнул на прощание и ушел, тихо переговариваясь с адвокатом. Пусть помучается. А то «жара, город требует воды». А напрячься, вспомнить хоть какую-то подозрительную возню вокруг себя тяжело? Не верят люди в полицию, но всегда ждут, что там им помогут, легко перекладывая ответственность со своих плеч.

А еще сегодняшнее заседание станет ответом парочке слишком самоуверенных игроков. Вчера, выискивая уже ставшие привычными ники в комментариях, Никита ожидал более многословного диалога. Все-таки дело было накануне суда. Плюс Петр сообщил в новом посте, что найденная в реке женщина — не Настя, а жительница одной из деревень, расположенных вверх по течению реки. Но осторожные Экс и Формер лишь скупо обменялись фразами, искусно замаскированными между призывами крикунов пойти завтра к зданию суда с протестами.

Экс: Следак что-то пашет не по-детски.

Формер: Да все уже. Завтра будет арест.