Распахнутое окно впускало летнюю вечернюю свежесть, наполненную густыми запахами сада. Лилейники, растущие прямо под окном, уже вовсю цвели, и их сладковатый аромат, смешиваясь с легкой пыльцой, витающей в воздухе, волнами накатывал в комнату. Чуть дальше, за аккуратно подстриженным кустарником, пионы начинали терять свои розовые лепестки, они осыпались на землю, образуя ковер у корней. А у самого забора, там, где тень была плотнее, гортензия, которую теща называла почему-то Лидией[1], покачивала первыми метелками созвездий от малейшего дуновения ветра.

Солнце клонилось к закату, и его косые лучи, пробиваясь сквозь густую листву яблони, отбрасывали на пол и письменный стол движущиеся узоры из света и теней. Стол стоял прямо у окна, и его поверхность была завалена распечатанными фотографиями. На снимках ехали или стояли машины, снятые в темном переулке: размытые фары, нечеткие силуэты, номера, сливающиеся в пятна из-за плохого освещения.

Это был тот самый переулок, куда свернула Настя Звездина после того, как, рыдая, выбежала из ресторана. Узкий промежуток между двух шоссе, почти не освещенный. Фонари стояли только на въезде и выезде, оставляя основной проезд в глубоких сумерках.

Примерно в середине переулка находился перекресток, почти незаметный, с узкими ответвлениями в жилые кварталы. И самое главное, там висела камера. Та самая, которая, вопреки всем ожиданиям, оказалась исправной. Это была удача. Редкая удача, когда слепое пятно вдруг оказывается под прицелом объектива.

Пока Никита занимался протоколом опознания, разговаривал со Звездиным и отмахивался от хмурых подначек проигравшего спор Артема, Михалыч с оперативниками собирали все видеоматериалы с видеокамер на перекрестке и на въезде-выезде. Никита ушел с работы пораньше и сейчас составлял на ноутбуке таблицу движения автомобилей по переулку в период с двадцати до двадцати трех часов в вечер празднования в ресторане, а еще за предыдущий и последующий день в это же время. Он перебирал снимки снова и снова, вглядываясь в каждый автомобиль, проехавший через переулок в тот промежуток времени. Темные седаны, внедорожники с тонировкой, даже такси — любая из этих машин могла быть связана с похищением, в одной из них могла оказаться Настя. Но камеры видели не все номера, некоторые были нечеткими или вообще нечитаемыми, приходилось работать с тем, что есть, внося в клетки таблицы марки, модели, примерный год выпуска, любые запоминающиеся детали. И вычеркивать из списка одинаковые номера. Скорее всего, это жители близлежащих домов, которые каждый день едут в эти часы с работы или, уже поужинав, в магазины-кафе-гости.

Настя в переулок забежала, но не появилась ни в поле видимости противоположной камеры, ни той, что на перекрестке. А значит, она села в машину. Вот эту машину и искал Никита. Он предположил, что за рулем мог быть кто-то знакомый, иначе Настя отказалась бы от предложения подвезти ее. Шесть лет замужества и постоянное внимание прессы наверняка приучили ее не доверять случайным попутчикам.

В какой-то момент Никита понял, что больше не может работать: силуэты машин сливались в глазах в крошечные пятна, на сетчатке будто застыл песок. Он вышел из дома и свистнул. Пес, развалившийся под гортензией, весело гавкнул и, в два прыжка преодолев расстояние, сел возле Никиты.

— Погуляем, Следопыт?

Они вышли из калитки и по тропинке, с двух сторон сжатой высокими соснами, двинулись в сторону Волги. Дома никого не было. Туся с маленькой Соней навещала сестру в поселке возле санатория, у той год назад родились мальчишки-близнецы. Никита посмотрел на часы на экране мобильника: наверное, скоро приедут. И может, не одни. Может, привезут бабушку Сони, тещу Никиты, которую Туся звала «мама Пашка».

Следопыт носился по лесу зигзагами, но обязательно выбегал на тропинку, словно показывая Никите, что он здесь, не потерялся, не убежал. Ну и заодно проверить, на месте ли хозяин. Собачий пушистый хвост мелькал в высокой траве, то исчезая за кустами, то снова появляясь на солнечных пятнах тропинки. «Я здесь, я рядом, но мне нужно бежать, нюхать, искать!» — казалось, говорил всем своим видом пес.

Никита подумал, что и его расследования обычно похожи на такие вот зигзаги. Он шел по прямой и ясной дороге фактов, но то и дело сворачивал в темные переулки версий, проверяя каждую, даже самую невероятную. А вдруг? А что, если?.. Потом возвращался и снова вставал на тропу проверенной информации. Сейчас он мысленно бродил как раз в одном из переулков зыбких версий.

Мысль о жилых кварталах, куда вели дороги от перекрестка, не отпускала. Именно там нужно было искать неизвестную подругу Насти или любовника. Насчет любовника Никита, правда, сомневался: все-таки шесть лет брака и ни одного грязного намека в СМИ что-то да значили. Завтра оперативники начнут прочесывать эти кварталы. Они обойдут каждую скамейку, каждую беседку, будут показывать фото Насти бабушкам у подъездов, подросткам у тренажеров, мужикам с банками пива у гаражей. Еще им необходимо будет установить контакты с местными участковыми. Эти всегда знают больше, чем кажется. Они не просто наблюдают, а собирают информацию, как пчелы мед: чей муж загулял, у кого счета подозрительные растут, кто слишком часто принимает ночью гостей. Михалыч, конечно, распределит ребят, а сам займется главной версией. На столе у Никиты все машины были уже разделены по столбикам и строкам таблицы. Остались три авто, которые Никита отнес к группе подозрительных: большой черный внедорожник с тонированными задними стеклами и заляпанным грязью номером, BMW, водитель которого зачем-то натянул бейсболку низко на лоб, хотя в переулке было и так темно, и «Фольксваген» последней модели вообще без номеров. Эти автомобили, въехав в переулок, повернули на перекрестке и затерялись в разветвленных улочках кварталов, а значит, определить их дальнейший маршрут не представлялось возможным.

Над соснами громыхнуло. Из-за набежавшей свинцовой тучи резко потемнело, поднялся ветер. Заскрипели стволы сосен, словно мачты кораблей перед штормом. По тропинке в сторону реки вихрем понесло прошлогодние иголки вперемешку с сухими травинками. Из леса выскочил взъерошенный Следопыт. Он махнул хвостом, словно спрашивая, что делать, если начнется дождь.

— Бежим! — крикнул Никита, почувствовав на плечах первые тяжелые капли.

Его голос потонул в новом раскате грома. Оба кинулись по тропинке, от ливня мгновенно превратившейся в чавкающую под ногами грязь, назад, в спасительное тепло дома. Следопыт мчался, огрызаясь лаем на каждый раскат.

Сквозь грохот Никита услышал звук автомобильного клаксона. Наверное, Туся, успевшая вернуться до дождя, волновалась, что он и Следопыт задержались на прогулке и попали под дождь.

Туся стояла на веранде. В руках она держала сорванные цветы лилейника, с длинных стеблей которого капала вода. Волосы от влаги сильнее обычного закручивались в светлые кудряшки. На бегу, перед тем как заскочить на веранду, Никита успел отметить, что во дворе нет тещиной машины, под дождем не скачет радостно Сонечка в маленьких резиновых сапожках, а у его «Нивы» опущены стекла, а это значит, что сиденья уже мокрые и до завтра они не высохнут.

— Привет!

Он остановился, чтобы приложиться мокрой щекой к лицу Туси.

— А где…

— Беги быстрее в спальню, переодевайся в сухое. Следопыт! А ты не лезь своими грязными лапами в дом.

Закрыв за собой дверь, Туся прошла в спальню и принесла Никите полотенце.

— Мама Пашка с Соней в магазин поселковый зашли, а я пешком домой притопала. Почти успела до дождя. Какое лето в этом году контрастное, да? С утра гроза, потом жара, теперь опять вон разверзлись хляби. И ливень уже заканчивается. Голодный? Сейчас я быстренько на стол накидаю. Или дождемся наших?

Никита вдруг вспомнил, что весь вечер ничего не ел. И обед тоже пропустил, потому что занимался со Звездиным. Он подошел, зарылся носом в любимые кудряшки жены и ответил сразу на все вопросы.

— Голодный. Подождем. А быстренько можешь кинуть в меня бутербродом.

Из открытого окна кабинета послышался звук въезжающей во двор машины. Почти сразу стих дождь, и по половицам проскакали детские ноги. Именно проскакали — Сонечка не ходила, а носилась по дому независимо от времени суток и погоды.

— Папка! — В дверь спальни просунулось лицо дочки, вымазанное шоколадом. — Мои братики такие смешные. Они уже хотят ходить, а бабушка Пашка им не разрешает!

— Иди сюда! — Никита подхватил дочь на руки, быстро вытер запачканный рот и заговорщицки зашептал: — Ты зачем сладкое ела? Мама будет ругать бабушку Пашку.

— А бабушка сказала, что маленькая шоколадка грехом не считается.

Никита засмеялся и вышел вместе с Соней в коридор, где Паша пристраивала свертки из магазина.

— Здравствуй, Никита. Герман просил тебе передать, чтобы ты не ленился и что пора провести еще один курс лечения для спины.

— Здравствуйте, Паша. Я ему позвоню. У меня дело сейчас в производстве. Начальство требует закончить как можно быстрее.

— У тебя дело? — Соня принялась щекотать отца за ушами и на макушке. Никита снова тихо засмеялся и опустил дочь на пол. Та сразу застучала сапожками в сторону кухни.

— Мама, у папы дело!

— У папы всегда дела-дела-дела. На-ка морковку, погрызи. Но сначала руки вымой.

Из кухни поплыли аппетитные ароматы, Никита подхватил Пашины покупки и пошел на запах. Ищейка он или нет?

Через час, когда все поужинали, Туся поставила на стол чашки для чая, а Паша выложила переданный Диной пирог. Никита прикрыл дверь в спальню дочери, взял из корзинки на столе булку с маком, виновато улыбнулся и, прошептав, что Соня спит, скрылся в кабинете.

— Что за дело? Страшное? — поинтересовалась Паша у Туси.

— Да сейчас весь город об этом гудит. Помнишь, дней десять назад на каждом углу вопили, что в ресторане жена мужа по лицу ударила, ну, наши городские богачи развлекались? У него заводы, а она бывшая чемпионка по конкуру?

— Звездины? — удивилась Паша. — Так потом вроде писали, что он сам и виноват, специально устроил скандал.

Туся приложила палец к губам и поманила за собой Пашу. Осторожно приоткрыла дверь и посторонилась, давая Паше возможность заглянуть в кабинет.

Никита спал за столом, положив голову на руки и придавив снимки автомобилей. На стене висела доска, в центре которой красовалась фотография четы Звездиных. От нее тянулась стрелка к снимку мужчины в костюме и с натянутой на глаза бейсболкой, стоящему возле BMW. Еще несколько стрелок заканчивались крупно нарисованными вопросительными знаками.

— Мне кажется, он не верит, что это Звездин, — прикрыв дверь с резким скрипом, прошептала Туся.

— Странно. А в городе все убеждены, что Звездин — убийца.

— В санатории тоже думали, что Герман отравил Бориса, помнишь? А оказалось…[2] Ничего, мой Коломбо разберется. Пойдем чай допивать, мама Паша. Тишина-то какая в доме, даже непривычно.

От скрипа двери Никита проснулся, а услышав слова тещи о том, что жители города убеждены в виновности Звездина, сразу потянулся к ноутбуку. Он же хотел проверить последние комментарии под постом Петра, как это его свалил сон? Они договорились на допросе, что Петр продолжит подогревать интерес подписчиков своими публикациями и что они с Никитой будут обмениваться информацией. Например, после обеда Никита с телефона, зарегистрированного на дальнего родственника приятеля Туси[3], скинул Петру сведения о найденном в реке трупе женщины. Это не секретные материалы. Труп нашли рыбаки, с них подписку о неразглашении никто не брал. Так что новость вполне могла прилететь из соцсетей. А уж как ее выловил Петр, никто разбираться не будет. Никита недолго раздумывал над ироничным замечанием Петра о том, что его блог становится сценой для неизвестной игры двух серьезных противников. По лицу Петра было заметно, что он доволен. Но если Петр надеется, что в будущем ему перепадет рассказ о том, как Никита вычислял с помощью постов преступника, то это большая ошибка. Никита, так же как и загадочные Экс и Формер, просто использует Петра для своих целей. Он не любил слово «манипулятор», в нем Никите чудилось что-то плутовское и недоброе. «Кукловод»? Это то же самое. Пусть будет «игрок». Они пока на равных. Не знают, кто есть кто и какая угроза от кого исходит. Но Никита чуть впереди. Он вычислил своих противников, пока только подозреваемых в травле Звездина, но не в похищении Насти, и сделал первый ход.

Сначала Никита прочитал пост Петра и мысленно похвалил парня. Он сделал правильные акценты в публикации о найденной женщине и закончил клиффхэнгером — крючком, который заставит читателей с нетерпением ждать развития событий.

«Дело Звездина. Мрачное продолжение. Сегодня утром из реки выловили труп молодой женщины, предположительно пробывшей в воде десять-двенадцать дней. Есть предположения, кто это? Вы слышали об исчезновении еще одной женщины возраста Насти Звездиной примерно в это время? Я — нет. А что же сделала полиция? Арестовала господина Звездина? Провела обыски в принадлежащей ему недвижимости с целью найти следы преступления? Опросила Настиных подруг, чтобы узнать о настоящих отношениях супругов, а не той залакированной картинке, которая подавалась нам в городских СМИ? Перепроверила ложное алиби Звездина, о котором я писал выше? Нет. Нет. Нет. И еще раз нет. Вот и все, что нужно знать о том, как ведется расследование. Завтра я попробую взять интервью в полиции, возможно, труп женщины уже будет опознан, и мы получим хотя бы одно “Да”».

Так. А теперь комментарии. Семьсот с лишним штук?! Конечно, в первую очередь нужно отыскать своих «бывших», Экса и Формера, но прочитать придется все. На поле могут появиться и другие интересные игроки. Через час Никита утомленно откинулся на спинку стула. Да уж. Он, полицейский, который любил свою работу, почувствовал себя вымазанным в какой-то грязи непонимания и даже ненависти. Нет сомнения, что эти высказывания идут от «диванных экспертов», которые знают о работе органов только по бесконечным сериалам вроде «Ментов». Но все-таки, все-таки. Да, попадались и адекватные читатели. Они предлагали дождаться завтрашнего дня и тогда узнать, куда идет следствие. Но их было ничтожно мало, и на одно такое мнение набрасывалось сразу десять негативных. Ну и ладно. Никиту больше волновали сообщения от Экса и Формера. И тут было над чем подумать.

Он встал, взял со стола оставшуюся от ужина булку с маком, прокрался на темную кухню и налил себе большую кружку чая с травами: Туся, зная, что муж часто работает по ночам, не забывала оставлять на столе термос с заваренным по особому рецепту напитком. Никита, торопясь, глотнул и зажмурился от удовольствия. Затем, также крадучись, вышел в сад и пристроился на качелях, которые они вдвоем с Германом соорудили для Сони. Предполагалось, что и подросшие близнецы Германа и Дины будут здесь кататься, поэтому озабоченные отцы заранее сделали качели крепкими и, прежде чем сдавать работу мамам и бабушке Паше, вдоволь поэкспериментировали сами. Вот и сейчас Никита крутился туда-сюда, поворачиваясь от одного столбика к другому, не опасаясь, что веревки порвутся и он упадет.

Экс: Новый следак не туда роет.

Формер: Что делать?

Экс: Сливай по плану.

Формер: А если не получится?

Экс: Тогда второй вариант.

Формер: Когда?

Экс: Как договаривались. Я все подготовлю.

Вот такой диалог составил Никита, продираясь сквозь десятки и сотни других сообщений от «Юля наращивание ресниц», «Куся», «Две улитки», «Цой жив» и даже «Испанский стыд». Никита выписал реплики на бумажку, которую прихватил с собой в сад. Но она ему не понадобилась. Потому что слова противников по игре запомнились сразу и требовали выделить главное.

Во-первых, откуда господа знают о назначении нового следователя и уже даже о его линии поиска преступника, ведь прошло всего два дня: «новый следак не туда роет». Во-вторых, противники сделали свой ход, и нужно ждать новых событий — об этом говорили предложения: «что дальше?» и «сливай по плану». И самое главное: оказывается, у них есть план. То есть все затевалось ради какой-то цели, а не просто чтобы потроллить известного бизнесмена. И этот план предусматривал начало, продолжение и развилку событий: «а если не получится?», «тогда второй вариант». Никита оттолкнулся ногами от земли и еще раз крутанулся. Нужно определиться, возможно, эти двое только хотят навредить репутации Звездина. Тогда на план не стоит обращать пристального внимания. Найдется Настя, и та же пара сотен читателей Петра, сражающихся «за правое дело», повернет копья в противоположную от Звездина сторону (но полицию ругать не перестанет, ведь она медлила и все проглядела). А вот если эти двое комментаторов связаны с похищением Насти и пытаются влиять на Звездина еще и с помощью общественного мнения, тут важно не ошибиться. Очень Никите не понравился этот «второй вариант». Может же быть, что похитители, тоже насмотревшись детективов, особенно заграничных, займутся членовредительством? И пришлют Звездину прядь волос или, не дай бог, палец?

Тишину нарушил донесшийся из леса громкий крик потревоженной кем-то птицы. Никита, вздрогнув, едва не пролил на колени остывший чай. Теплый, влажный после грозы ветер пошелестел, словно успокаивая, верхушками деревьев, уронив Никите на джинсы непонятно откуда взявшийся в разгар лета желтый лист.

Никита повертел лист в руке. Странно, что Звездину до сих пор не прислали условий, на которых будет освобождена жена. Тогда можно было бы подобраться к преступникам с той стороны. Или Звездин тоже не верит полиции и скрывает требования?

Он вспомнил сегодняшний допрос Звездина. Никиту в первую очередь интересовали отношения супругов. И сама ссора, но не с точки зрения гостей и знакомых, а личное впечатление о ней Сергея.

— Я впервые увидел Настю на городском ипподроме во время соревнований по конкуру. Я не особо люблю лошадей и на состязаниях присутствовал в качестве спонсора. Вам же не нужно объяснять, где обычно администрация берет деньги на подарки, призы для общественных мероприятий или, например, для помощи ветеранам? В бухгалтерии учреждений на эти статьи предусмотрены крохи, ну и городской бизнес в меру возможностей помогает. Не за спасибо, конечно, а за… назовем это хорошим отношением к предпринимателям. Иногда помогут на конкурсах по земельным участкам, иногда в налоговой выпишут штраф меньше, найдя другую статью о нарушениях. Ну вот… О чем я?

— Вы увидели впервые Настю на соревнованиях по конкуру.

— Ах да. Я ее увидел, в глаза заглянул, приз вручил, перекинулся с нею парой фраз и вдруг подумал, что вот такая и должна быть у меня жена. Красивая, но не броская, умеющая себя подать, но без гордыни, воспитанная и спокойная. Когда я начал ухаживать за Настей, она как-то сразу поняла, что от нее нужно и чего я добиваюсь. Умная, что тоже плюс. Поэтому все эти букеты-конфеты у нас прошли за полгода. Я сделал предложение, она согласилась. Мы подписали брачный контракт. Я специально по этому вопросу ездил в известную московскую юридическую фирму.

— Почему в московскую? В нашем городе тоже есть замечательные юристы. Лично я парочку точно знаю.

— Не верю я в соблюдение личных тайн в маленьких городах. Непонятно как, непонятно где, но информация просачивается, словно ядовитый газ через не вовремя закрытую печную заслонку.

— А что Настя сказала про контракт? Неужели согласилась?

— Настя знала, что я ее не любил. Да мне кажется, и сама она не испытывала ко мне страсти. Ей было двадцать четыре, но она была какой-то… взрослой. Получился договор между двумя что-то пережившими людьми. Каждый друг друга уважал и не спрашивал про прошлое. Называется «брак по расчету». Правда, в последние годы мне казалось, что она меня любит. Но Настя ничего не говорила сама. Так, взгляды, прикосновения.

— А что было в брачном контракте, можете поделиться?

— Ну, главное, никаких прилюдных скандалов, никаких любовников, никаких упоминаний в СМИ о недостойном поведении. Что еще? Ничего из того, что она узнает о бизнесе, не должно попасть в руки конкурентов. Оговаривалось содержание. А куда она тратит деньги, я не должен интересоваться. В отпуск только вдвоем. На городские мероприятия тоже. Ну и в гости, на юбилеи и все такое. Тоже вдвоем. Там длинный список. Я уже всего и не помню.

— Так почему же она устроила такое представление в ресторане? Это же прямое нарушение контракта, а значит, развод?

— Сначала бы найти ее живой. Я бы ее простил, мне кажется. Ну, хоть бы поговорил, узнал, что случилось. Я же фото, что ей прислали, видел мельком. Ну проститутка, и, скорее всего, я там где-то присутствую. Но я-то точно знаю, что ни по каким дамам легкого поведения не ходок. Мне работа адреналин заменяет. Вот Максим, с которым мы потом полночи пили, он — да. Регулярно с девушками зависает. Но он не женат. И девушки постоянной у него нет. Так что ему можно. А мне нельзя. И я не нарушал контракт.

— А как вы решили поехать к Максиму и почему не кинулись искать Настю сразу?

— Я выскочил почти вслед, только немного задержался, потому что сначала подумал, что она в дамской комнате плачет. Подождал, вышла женщина, сказала, что там больше никого нет. И я побежал на улицу. Максим за мной. Мы сходили на парковку, проверить, вдруг Настя уехала с водителем на нашей машине. Нет, тот сообщил, что никого не видел. Телефон не отвечает. И что было делать? Искать ее в темноте по улицам? Макс так и сказал: «Дай ей время остыть, поехали ко мне, утром разберетесь».

Звездин помолчал, опустив голову.

— Это бумеранг мне из прошлого прилетел. Я так расстался со своей девушкой, которая была до Насти. Вы, наверное, уже слышали?

— Да я только второй день как заступил вместо прежнего следователя. Откуда? А ту девушку вы любили или тоже по расчету встречались? Ваша история женитьбы на Насте напоминает мне проект по созданию благополучной ячейки общества. А женщинам очень важна любовь. Когда она точно знает, что вы не можете без нее жить.

— Женщинам, чтобы вить гнездо, достаточно понимать, что рядом надежный партнер. А страсти в клочьях… Это в молодости нужно пережить. И успокоиться.

— А как вы расстались со своей бывшей девушкой? Что за бумеранг?

Звездин, до этого момента говоривший напористо и уверенно, вдруг обмяк. Помолчав, он неохотно продолжил:

— Она меня предала. Я получил известие от надежного человека, подкрепленное фотодоказательствами, что она мне изменяла. Такие же фотографии, где она с… не хочу вспоминать даже. Наверное, мне нужно было с ней поговорить, выяснить, правда ли это. Но я ее просто выгнал. И Айше не стала больше искать со мной встреч. Я тогда думал, что это и есть ее признание в измене. Сейчас я думаю иначе. А тогда я никаких страстей больше не хотел. Только договорные отношения двух порядочных людей. Вот и получился бумеранг. Настя увидела такое же фото и поверила в измену, как и я когда-то.

Пиликнул телефон, уведомляя о принятом сообщении. Никита отвлекся от размышлений, посмотрел на экран и удивился. Михалыч тоже не спит? Старается реабилитироваться за десять потерянных дней? «Максим Самсонов владеет салоном по продаже внедорожников и сервисом по обслуживанию иномарок. Но ездит на разных машинах, берет якобы в краткосрочную аренду сам у себя. У Юрия, заместителя Звездина, есть BMW, машина была в день скандала на ремонте, я съездил, поговорил с мужиками, подтвердили». Никита усмехнулся. Вроде бы нашлись две машины из трех, те, которые могли быть замешаны в похищении. Но BMW стояла в ремонтном боксе, а Максим не отходил от Звездина, значит, за рулем внедорожника быть не мог. А с незнакомцем, как выяснилось, Настя никуда бы не поехала. Ну что ж, на завтра все равно запланирована встреча с Максимом, ведь его могут обвинить в предоставлении ложного алиби. Вот все и выяснится. А сейчас — спать.