Володя Воробьев после шести часов вечера должен был поехать в больницу, опрашивать пострадавшего. Пострадавший — старый мужчина с кучей болезней — неделю назад ушел из дома в одних шортах, тапках и майке и потерялся. Его опекун забил тревогу лишь ближе к вечеру, когда вернулся домой с работы. Он снимал квартиру в соседнем подъезде, чтобы по мере возможности ухаживать за дядей.

— Как так могло случиться, что он вышел из запертой снаружи квартиры? — удивился Володя, когда встретился с племянником в вечер поисков.

— Я не знаю! — заламывал руки тот.

Он был страшно перепуган. Глаза красные, может, даже и от слез. Полные щеки тряслись. Губы он все время покусывал.

— Так, давайте по порядку… — призывал его к спокойствию Володя. — Вы утром были у него?

— Да, да, да! Сколько можно повторять?! — истерил племянник.

Он был довольно крупным мужчиной средних лет. К Володе он подскочил, стоило тому выбраться из машины.

— Товарищ капитан, помогайте! — завопил он, безошибочно угадав его звание по погонам на кителе. — Они совершенно не хотят ничего делать!

Он имел в виду поисковиков, именно к их штабу подъехал Володя.

— Стоят, топчутся на месте, планы обсуждают, а в это время мой Федор Иванович уйдет куда-нибудь, где его никогда не найдут! — И племянник все же всхлипнул.

И его горе показалось Володе ненаигранным. Он действительно переживал. И что дядя потерялся, как-то странно ушел из запертой снаружи квартиры. И собственная ответственность как опекуна его тревожила.

Пока Володя опрашивал племянника, пока съездил на адрес и поговорил с соседями, дядя возьми и найдись. Сидел себе на скамеечке в любимом парке через дорогу. Одна из соседок предположила, что он там может быть.

— Федор Иванович очень любил с женой там прогуливаться. Вы бы сходили в парк-то, — посоветовала она.

К ней прислушались, пошли и нашли бедного старика. Промерз, конечно, до костей. Вечер конца лета был очень прохладным. А он в тапках, шортах и майке. Племянник обрадовался, кинулся к дяде с громким криком. А тот от него принялся отмахиваться и уверять, что никогда не видел этого человека.

— Господи, я так устал… — обронил при прощании с Володей племянник. — И в дом престарелых не могу отдать — грех это. И родни у него больше никакой. Пришлось свою квартиру запереть и к нему поближе перебраться, чтобы утром и вечером его контролировать, кормить, купать. А дядя Федя то помнит меня, то нет. После работы так устаешь, а тут еще и это… Простите меня, товарищ капитан. Устал я просто…

Володя пожелал ему сил и терпения, простился и с чистой душой поехал домой. Время близилось к полуночи. И он почти забыл об этом случае, как ему позвонил лечащий врач Федора Ивановича.

— Мой пациент хочет говорить с полицией, — произнес он после приветствия. — Федор Иванович настаивает, что его хотели убить.

— Ему можно верить? — усомнился Володя Воробьев.

Он уже повидал таких пострадавших. И если поначалу принимал их слова всерьез, пытался чинить разборки с родственниками, то потом начал прозревать.

— Старость коварная штука, дорогой друг, — призналась ему как-то одна из таких вот «жертв» семейного насилия. — Иногда кажется, что тебя окружают одни монстры. И все хотят твоей смерти. Иногда отпускает. И ты всех узнаёшь. Не верьте нам на слово, дорогой друг…

Он и начал отсеивать. Нашелся человек живым — и хорошо. Все остальное неважно. И всякие разговоры стариков о том, что их заманили и бросили, что выгнали из дома намеренно, что они должны срочно вернуться туда, откуда их только что вызволили спасатели, Володя научился пропускать мимо ушей. Нашлись, и слава богу!

И тут ему звонит доктор Федора Ивановича и утверждает, что его пациент жаждет общения с полицией.

— Ему можно верить? — повторил вопрос Володя.

Доктор отвлекся на кого-то в этот момент.

— Можно, а почему нет? — изумленно воскликнул лечащий врач Федора Ивановича. — Он в разуме.

— Да? Странно, — озадачился Воробьев. — Он ушел из дома в чем был. И просидел на скамейке в парке, где любил гулять с покойной женой, несколько часов. Извините, но это…

— Это следствие приема препаратов, которые ему назначил какой-то коновал, — раздраженно перебил доктор. — Мы провели тщательное обследование, несколько раз брали анализы. И по некоторым маркерам перебор. Они показали сильнейшую передозировку. Старика пичкали таблетками, которые ему вовсе были не нужны. Он в разуме, поверьте. Так вы отреагируете на сигнал или мне звонить вашему руководству?

— Хорошо, я приеду. Предварительно позвоню.

И ехать Володя Воробьев должен был именно сегодня, именно сейчас. В больнице были часы посещений.

Он снял форму, переоделся в гражданскую одежду — черные джинсы и серая водолазка. Прихватил с вешалки ветровку на всякий случай. Обулся в кроссовки. И только вышел за порог, как позвонил Максим Тройский.

— Володя, привет, — поздоровался тот как-то нервно. — Нам срочно нужна твоя помощь. У нас большие проблемы.

Вступление было правильным. Воробьев мгновенно насторожился. А когда узнал о том, что позвонить попросила Саша Смирнова и именно она позвала на помощь, Володя мгновенно забыл о Федоре Ивановиче. И, усевшись в свою машину, поехал в загородный санаторий.

Когда он приехал, почти совсем стемнело. Но Сашу он заметил издали. Она была очень красивой и крайне встревоженной. Бледность ей удивительно шла, как бы кощунственно это ни звучало. А еще ей очень шли ее синие брючки и полосатый джемпер. И Володя впервые после их стремительного расставания понял, как по ней соскучился.

— Что конкретно случилось? — вылез он из машины с вопросом.

— Нина Николаевна пропала! — глянула на него Саша. — А им и дела никакого нет! Ее даже не искали толком!

В свете фонаря он рассмотрел, что глаза ее блестят от слез. И готов был тех самых, которым дела никакого нет, наказать по всей строгости закона.

— Идемте в дирекцию, — позвал он всех.

В течение получаса Воробьев слушал бестолковые объяснения персонала. Просматривал звонки, поступившие на телефон Новиковой с момента ее исчезновения. Ей много раз звонила Саша. Два раза Тройский. И один раз бывший коллега по отряду — Иван Кочетов. Сейчас он занял пост Новиковой — руководил поисками. И, по мнению Володи Воробьева, руководил Иван так себе. Не было в нем какой-то искры, что ли. Люди шли за ним, но как-то вяло.

Но мнением своим Воробьев ни с кем не делился.

Сейчас, внимательно выслушав персонал санатория, он поднял взгляд на встревоженного директора и проговорил:

— Надо срочно организовать поиски.

— Помилуйте, голубчик… — начал тихим рокотом директор.

— Я вам не голубчик, а товарищ капитан, — оборвал его Володя. — Молите Бога, чтобы Новикову нашли живой. Если нет, то пойдете под суд всей командой.

Он позвонил Ивану Кочетову, рассказал о происшествии. Тот вызвался сразу же приехать.

— Не знаю, сколько наших соберу, но постараюсь приехать не один.

Их приехало всего двое, Кочетов и Алла.

— До кого-то не смогли дозвониться. А кто-то ответил, но не мог так быстро приехать. Нас только двое. Но мы знаем, что делать. Надо собрать как можно больше народу.

— Отдыхающих, может, не привлекать? — усомнился Тройский. — А то потом и их придется разыскивать.

— Пойдем пятью группами. Их возглавят: я, Алла, Володя, Саша, Максим, — тут же принялся раздавать указания Кочетов. — Вода, фонарики — все у меня в машине. Нужен срочный сбор.

Срочно не вышло. На поиски желающих ушла еще пара часов. Кого-то они попросту не взяли. Кого из-за возраста, кого из-за физической немощи. Собрав пять групп по пять человек, Кочетов выстроил из них шеренгу, велел держать дистанцию не более двух метров и скомандовал:

— Пошли!

Они медленно двинулись от низкого белого заборчика, громко крича имя Новиковой. Светили фонариками под все кусты, во все ямы. Идти было тяжело. Темнота была кромешной. Спотыкались не только гражданские. Володя сам пару раз едва не упал, задевая носами кроссовок о корни.

— Стоп, — скомандовал Кочетов, поравнявшись со сломанной сосной и пятью пеньками от спиленных деревьев. — Нина не могла пропустить этот ориентир. Он очень наглядный. Я сейчас покричу. Потом мы слушаем. Так три раза. Если не будет ответа, осмотрим этот квадрат.

Он трижды крикнул. И они затихли. Но ничего, кроме шороха сосновых веток, не было слышно.

— Ее здесь нет! — возмутился кто-то громко.

— Она не могла уйти далеко в чащу с пустыми руками, — возразил Кочетов. — Нина очень опытный и осторожный человек. Дальше, видите, непроходимый лес. Она точно именно здесь повернула обратно. Ищем…

Прошло минут сорок. Воробьев прислонился к стволу дерева и с силой зажмурился. Перед глазами плясали радужные круги от темноты и яркого света множества фонариков. Думается, не ему одному было некомфортно. Он уловил слева от себя недовольное брюзжание какой-то пары. Широко распахнул глаза, оттолкнулся от дерева и шагнул на край оврага.

Там было вовсе ничего не видно. Свет словно гас в метре от него. Необходимо было поймать отблеск воды — по дну бежал ручей, его журчание было отчетливо слышно. С третьей попытки у него вышло, но пришлось немного опуститься. Иначе никак. Володя водил светом фонаря вверх-вниз, влево-вправо. Коряги, пожухлые листья какого-то кустарника, блеснула пара маленьких глаз какого-то зверька. Он сместил луч левее и…

— Я что-то вижу! — закричал он.

Но вышло тихо, в горле было сухо. Он откашлялся, вылил в рот последние капли воды из маленькой бутылочки. Снова уставил луч фонаря в ту точку, где ему что-то показалось.

Не показалось! Яркий кусок какой-то ткани запутался в кустах.

— Она здесь! — заорал он что есть силы. — Нина Николаевна здесь!

Топот множества ног сверху почти его оглушил. Сквозь этот гул слышались отрывистые команды Ивана Кочетова. И сам он спустя минуту промчался вниз мимо осторожно спускающегося по склону оврага Володи.

— Светите сюда! — заорал Ваня Кочетов через мгновение. — Нина здесь! Она дышит…