Машину, в которой увозили с рынка бедную женщину, обнаружить не удалось. Она не засветилась ни на одной видеокамере на трассе и в райцентре.

— Найти черный внедорожник без номеров, даже зная марку автомобиля, невозможно, — делал мрачный вывод подполковник на вечернем совещании, которое проводилось в присутствии Володи Воробьева и его начальника. — Что с сайтом? Так и не нашли откуда, что и как?

— Спецы работают, товарищ подполковник, — доложил майор. — Но пока ничего, как только начинают подбираться близко, запускается вирус.

— А если на живца? Спецы наши хотят взломать, потому и не выходит. А если пройти по всем ссылкам, заплатить, заполнить анкету и так далее? — предложил Володя.

— И кого же предложишь на роль жертвы? Себя? — глянул на него исподлобья подполковник. — Никто из сотрудников на подобную роль не подойдет. Как видим, там ведется тщательная проверка. Вся подноготная клиентов и объекта изучается. Нет, не годится. Что еще мы можем сделать?

— Выставить наружное наблюдение за постоянными членами поискового отряда. У нас есть подозреваемый, — не хотел сдаваться Володя. — Мишкин Серафим Николаевич. С него начались неприятности в жизни Новиковой. Ребята, которых он подговорил на розыгрыш, опознали и его машину, и его на фото. Протоколы с их показаниями в деле. Ждут своего часа.

— Почему ты уверен, что с него? Может, ее неприятности начались с ее отношений с брачным аферистом Ганиным? А Ганин и Мишкин между собой как-то связаны. — Подполковник подцепил со стола очки и принялся сгибать и разгибать тонкие дужки, взгляд сделался задумчивым. — Я вот тут вот что вспомнил, капитан… Дед, который всячески открещивался от родства с нотариусом, Федор Иванович, кажется…

— Так точно, товарищ подполковник.

— Так вот он отчетливо слышал, как новоявленный племянник кому-то жаловался по телефону, что устал, что не может больше. Что пошло оно все куда подальше и так далее. Так вот Федор Иванович уверял тебя, что Нестеров кого-то назвал: Святой. Помнишь?

— Так точно. Помню. И меня это тоже насторожило. И я даже прошерстил всю базу в поисках преступных элементов с похожими кличками. Не нашлось таких. Да и старик потом в больнице буянил, вел себя соответственно диагнозу, и сомневаться в его инвалидности уже не пришлось. И все его заверения я, мягко говоря, взял под сомнение.

— Понял, нет претензий. И все же… — Подполковник нацепил очки, осмотрел подчиненных с хитрым прищуром. — А что, если дед не выдумал? Что, если есть кто-то, кому Нестеров и его шайка подчиняются? Святой… Святой Серафим… А почему нет? Некая преступная группа действует сразу в нескольких направлениях… Зарабатывает на чем может. Что скажешь, майор?

— А что, если это две преступные группировки? — Барабакин расчертил лежащий перед ним на столе лист бумаги надвое. — Одна группа — это Нестеров и компания. Они выискивают одиноких стариков. Втираются к ним в доверие и медленно и уверенно отжимают у них квартиры. И делают это почти законно. Просто очень чисто работают. А вторая группа — это Мишкин и несколько доверенных лиц, имеющих доступ к поиску пропавших. Вступив в преступный сговор, группа лиц намеренно уводит поиски не в том направлении, тем самым ускоряя гибель человека, которого им заказали через сайт.

— В группе должен быть серьезный айтишник, — заметил подполковник.

— Несомненно, товарищ подполковник.

— Тогда так… Собрать все сведения о каждом постоянном члене отряда поисковиков. Временных волонтеров, конечно же, установить будет сложно. И все же попытайтесь. Свяжитесь с их руководителем — Кочетов, кажется?

— Да.

— Пусть он даст вам все списки. И пройдитесь по каждому. Под микроскопом! А с Мишкина глаз не спускать. И прослушку надо тоже. Оформление разрешения возьму на себя. Все свободны. Работайте…

Работать выходило так себе. Началось все как-то не так.

Кочетов оказался в отпуске.

— Уехал куда-то на отдых, — меланхолично пожал плечами Мишкин, оставшийся в отряде за старшего.

— Куда уехал? — смотрел тому прямо в переносицу Володя.

— Не знаю. Не сказал. Да я и не спрашивал.

— А позвонить?

— Телефон вне зоны. Пробовал пару раз. Оставил затею. А что за вопросы? Мне задайте?

Ага, щас! Попросить у него списки всех постоянных членов отряда? Особенно акцентируя внимание на тех, кто по призванию — хакер? Может, еще и причину такого интереса назвать?

Володя пробубнил что-то нечленораздельное и пошел на выход из штаба.

— Погодите, товарищ капитан, — догнал его уже у самой входной двери Мишкин. — Хочу кое-что прояснить.

Володя покосился на руку Мишкина. Тот нагло вцепился в его локоть. И держал довольно грубо.

— Проясняйте. И руку уберите.

— Простите! — Лицо Мишкина вспыхнуло румянцем. — Я не хотел…

— Что хотели прояснить?

— История с ребятами-велосипедистами. — Его лицо сделалось еще краснее. — Признаю, это я устроил эту вакханалию. Не думал, что Новикова рванет так стремительно. Наплевав на протокол и все такое.

— Вы на это и рассчитывали. — Воробьев почувствовал, что закипает. — Вы пытались дискредитировать Новикову как руководителя поискового отряда. Разве нет?

— Да. Отрицать не стану.

— И каков же был мотив? — опешил Володя от такого откровения.

— Мне хотелось… Мне хотелось сделать ей больно. Как было больно мне, когда она не спасла мою жену. Вы не знаете эту историю…

— Знаю. И еще знаю, что поисковики сделали все, что от них зависело.

— Нет! Не все, не все, не все! — неожиданно вышел из себя Мишкин, принявшись махать кулаками и топать ногами. — Они трижды проходили в десяти метрах от того места, где она умирала! Трижды! Это… Это иначе как халатностью не назвать! А она потом… Эта гадкая надменная баба… Она потом, глядя на меня ледяными глазами, фыркнула, что сделала все что могла. Она старая сука! И ее место дома в кресле с вязаньем. Я был против того, чтобы она тут верховодила! И я этого не скрывал и не скрываю…

— Поэтому вы поехали следом за ней в санаторий, заманили ее в лес, ударили по голове и сбросили в овраг? А потом пробрались в больницу и сделали ей смертоносную инъекцию?

Мишкин, страшно побледнев, попятился. И даже перекрестил воздух между собой и Воробьевым.

— Чур вас, товарищ капитан! — выпалил он с чувством. — Я бы никогда… У меня дети! Я отвечаю за них. Что с ними станет, если меня посадят в тюрьму? Они пойдут в детдом! Я бы никогда… Как бы я ни относился к этой гадине, я бы никогда не осмелился.

— Это вы подсыпали ей в воду психотропные вещества, Мишкин?

— Что?!

Было видно, что он ошеломлен.

— Нет! Ни за что! О чем вы?! — замотал он головой, зажмурившись, и сделал еще пару шагов назад. — Это же уголовка! Одно дело — подшутить над старой ведьмой. Другое — травить! Не-ет, капитан. Ищите кого-то другого. Кого-то, кто всегда был с ней рядом. Как бы я это сделал? Я к ней на пушечный выстрел не подходил никогда. Потому что она… Потому что она была мне глубоко противна. Она виновата… Она несколько раз прошла мимо того места, где моя жена еще была жива…

Он повернулся и, сильно сгорбившись, пошел прочь от Володи. Но вдруг остановился. Повернулся.

— Перед родителями и их детьми за злой розыгрыш я уже извинился. Можете спросить. И я не покидал города с того момента, как Новиковой не стало в нашем отряде. Можете проверить. Мои дети свалились с корью. Я ухаживал за ними, все время был рядом, а это почти месяц. Чтобы я поехал в какой-то санаторий? Я даже не знаю, что это за место. Где это вообще? У меня алиби, капитан.

— Проверим, — пообещал Володя и вдруг встрепенулся. — А на что вы вообще живете, Мишкин?

— Вам-то что? — искренне изумился тот. — Какое это имеет отношение?..

— И все же? Вы нигде официально не работаете, а живете обеспеченно. Каков ваш источник доходов?

Володя не заметил никаких гримас на лице Мишкина. И взгляд не забегал, не заметался. Смотрел открыто. Даже грустно, что ли.

— Хорошо… — выдохнул он через минуту. — Раз уж вам так интересно… Замечу, я не обязан вам отвечать, но скажу. Я унаследовал акции своей жены. Они приносят мне стабильную прибыль. К тому же я играю на бирже. И весьма успешно, скажу вам. Если вас заинтересует, готов проконсультировать.

— Скажите, а кто из ваших по профессии программист? Есть такие?

— Не знаю, — пожал равнодушно плечами Мишкин. — Никогда не интересовался. Сам я на уровне продвинутого пользователя, и только, если вы на что-то опять намекаете.

И он ушел в тесную комнату, заставленную стеллажами, которую волонтеры гордо именовали штабом…

— Это не он, — доложил тем же вечером своему начальнику Володя. — Я проверил, все подтвердилось.

— Что именно? — раздраженно отозвался майор.

— И алиби его на тот момент, когда Новикова отдыхала в санатории и попала в переделку. И источник доходов. Все так: жена оставила его весьма обеспеченным вдовцом.

— А откуда у нее акции?

— Унаследовала от отца. Все так, товарищ майор. Мишкин чист. Не думаю, что при таких доходах он стал бы размениваться на три сотни тысяч рублей, чтобы помогать бедным старикам погибать. Детьми сильно дорожит. Все свободное время старается проводить с ними. Я говорил с его соседями…

— Что ты сделал, капитан?!

— Говорил с его соседями, — настырно повторил Володя. — Никто и никогда не видел в их дворе Нестерова или Ганина. И да, я был очень осторожен. Мишкина коснулся лишь вскользь. В основном делал акцент на Нестерове.

Майор помолчал, а потом недовольно выдохнул:

— То есть другими словами: ты только что лишил нас главного подозреваемого?

— Таковы обстоятельства, товарищ майор. И списками волонтеров не разжился, Кочетов укатил в отпуск. Телефон вне доступа.

— А где он может быть? За границей?

— Нет. Страны он не покидал.

— И что теперь? Откатываемся назад?

— Никак нет, товарищ майор. У нас есть уже два заказчика убийства своих родственников. И нам осталось найти лишь исполнителя.

— Погоди, погоди, как два? Кто второй?

— Не второй, вторая. Я уже выходил из отдела, когда меня остановил господин Островский. Он привел свою жену с вещами. И принес неопровержимые доказательства ее вины.

— И что они говорят?

— Еще не успел допросить. Они пришли пять минут назад.

— Без меня не допрашивай. Жди меня. Я скоро буду.