Прошел почти месяц с того страшного дня, когда Нины Николаевны не стало. Саша жила как и прежде. С той лишь разницей, что подработок брала много больше и часто не выходила из больницы по несколько дней. Спала в комнате отдыха медсестер. Там было отлично все устроено. Все, что нужно для отдыха, имелось. Душ. Холодильник, чайник, микроволновка. За высокими шкафами для одежды прятались два дивана со съемными чехлами. Там Саша и отдыхала.

— Так нужны деньги, Сашок? — посочувствовал ей как-то молодой хирург. — Ты скажи, я помогу.

Этот парень давно и безуспешно клеился к Саше. Так, ничего серьезного. Хи-хи да ха-ха. На мероприятиях танцевать приглашал. Она ничего к нему не испытывала. Ни неприязни, ни симпатии. Параллельно. Поэтому и от помощи материальной отказалась. И объяснять не стала, что не потому она на подработках надрывается, что так остро нуждается. Не в деньгах было дело. Она просто не могла ехать домой. Дверь соседской квартиры была заперта. Нины Николаевны там нет и никогда не будет. Саша только после ее кончины поняла, как сильно была к ней привязана.

Время от времени звонил Воробьев. Поначалу важничал и пытался напустить туману. Что, мол, расследование ведется, надо только подождать немного, и будет результат. Попутно делал предложения сходить куда-нибудь. Саша отказывалась, ссылаясь на занятость. Потом и Воробьев сдался.

— Нет никакого результата, Саша, — сообщил он ей упавшим голосом, позвонив неделю назад. — Эксперты ничего не нашли. Не исключают, конечно, факт злого умысла, но доказать не могут. Есть такие вещества, которые убивают организм, а обнаружить их невозможно.

— Не тебе мне рассказывать, Воробьев, — рассердилась на него сразу Саша. На кого-то ей надо было сердиться. Он попал под руку. — Я медик. Так что не умничай.

— Извини, — подавленным голосом произнес он и отключился.

И больше за неделю ни разу не позвонил. Она сама несколько раз звонила Тройскому. Болтала с ним ни о чем. От него узнала, что какой-то пожилой человек, которым они с Володей живо интересовались, снова ушел из дома и погиб, заблудившись. И найти виновных в этой ситуации у Воробьева не вышло. Старик взял попутку. Вышел за городом, в поле. Все!

— Таксисты все в отказ. Не возили, говорят, старика никуда. И даже не видели его. Володя попытался отыскать по записям с дорожных видеокамер возможную попутку, которой воспользовался Федор Иванович, тоже бесполезно. Я, знаешь, смирился как-то, — нехотя признался ей Тройский. — Начальство обложило запретами. Грозят увольнением, если я не остановлюсь. Вот я и… Знаешь, иногда зло нам только чудится.

— В смысле? — стиснула Саша зубы, чтобы не заругаться.

— Ну, в том смысле, что все нехорошее вокруг нас — это не чей-то злой умысел, а просто стечение обстоятельств. Говоря профессиональным языком — обстоятельства, исключающие преступность деяний. Никто не хотел никому никакого зла. Так сложилось.

— И кто же увез старика?

— Не его опекун — сто процентов. Он в этот момент как раз потел над выгрузкой вещей.

— У него могли быть сообщники, — не хотела сдаваться Саша.

— Это вряд ли. Воробьев тенью за ним ходил. Скорее всего, старик поймал попутку — а это мог быть и приезжий товарищ, — вышел за городом. И заблудился. Так бывает, Саша…

«Бывает по-всякому, — хотелось ей опротестовать — громко и грубо. — Но чтобы мор такой на стариков шел с начала лета…»

Сомнительно!

Она тут в редкий свободный час проверила в сети статистику. И обнаружила, что за лето в их городе потерялись сразу шестеро пожилых людей. И ни одного из них не нашли живым. Она не выдержала и сама позвонила Воробьеву.

— Ты их проверил? — забыв поздороваться, задала она ему вопрос.

— Кого?

— Тех несчастных, которые уходили из дома и не находились? Ты их проверил?

— Каким образом, если их нет в живых?

Вот бестолочь какая!

— Родственников их проверил?! Может, они были заинтересованы в том, чтобы…

— Саша, остановись, — попросил Володя мягко. — Во всех случаях были проведены следственные мероприятия. И состава преступления или преступной халатности выявлено не было. Ты сосредоточилась на этом только лишь из-за происшествия с твоей соседкой. А к примеру, в позапрошлом году «потеряшек» было куда больше.

— Все погибли?

— Нет, но…

— Все, Воробьев. Пока. Извини, что побеспокоила.

Она с головой ушла в работу. Ей надо было заполнить гору больничных карточек. За вчерашнее дежурство не успела.

Саша вписывала назначения, подклеивала результаты анализов. Попутно жевала булочки, девчонки принесли из буфета. В какой-то момент хотела сделать перерыв, но привлекла внимание фамилия, показавшаяся ей знакомой.

— Хлопов Сергей Константинович, — проговорила Саша вполголоса и полистала карту. — Перелом голени со смещением, прооперирован два дня назад… А сколько нам лет, Сережа? Пятнадцать.

Она тут же набрала Тройского.

— Слушай, Макс, как фамилии тех велосипедистов, которые разыграли мою соседку, изобразив похищение? Не помнишь?

— Как же не помню! — фыркнул тот. — Ревенков Илья и Хлопов Сергей. Два оболтуса. Честно, Саша, пытался к ним подобраться. Бесполезно. Родители стерегли их. Куда-то отправляли даже отдыхать на конец каникул. Я пытался. Но одна мамаша позвонила в нашу редакцию. И Лера мне дала понять, что еще один залет, и я на улице. А ты почему спрашиваешь?

— Так просто. Размышляла на досуге. Память проверяла, — соврала ему Саша. — Все, пока. Лере привет.

Как она ни старалась, последние слова прозвучали с издевкой.

Заполнив карточку Хлопова, Саша взяла ее в руки, встала и вышла из сестринской. Палата номер восемь — отдельная палата, оплаченная родителями юному велосипедисту, — располагалась в другом крыле. Там было очень тихо, безлюдно, шесть дверей платных больничных апартаментов оказались плотно закрыты. Саша подошла к двери с номером восемь, приоткрыла ее.

Пацан не спал. Бледное лицо, растерянный взгляд, устремленный в потолок. Нога подвешена. Правая рука прижимает к груди телефон последней модели. Очень дорогой телефон.

— Привет, — поздоровалась Саша.

Она вошла, плотно прикрыла за собой дверь. Показала карточку мальчишке.

— Заполняла вот, смотрю — знакомая фамилия. Что с тобой случилось?

— С горы на велике мчал, не рассчитал трамплина, не удержал равновесия. Теперь вот, возможно, хромота на всю жизнь, — пожаловался Сережа, в глазах заблестели слезы. — А я не хочу хромать.

— Ну, ты раньше времени не переживай. — Саша подтащила стул к его кровати, села, снова показала его карточку. — Я тут почитала историю болезни. Никаких страшных прогнозов. Операция прошла штатно. Тебе вообще кто насчет хромоты сказал? Доктор?

— Мать. — Он немного приободрился. — Соврала?

Саша неопределенно пожала плечами.

— Точно соврала, чтобы велик у меня отобрать. Ну блин…

Его правая рука тут же вцепилась в телефон, перевернув его дисплеем вверх. И Сережа начал что-то печатать.

— Отлично! — ответил он какому-то ответу, порадовавшему его. — Кстати, а вы откуда меня знаете? Мне ваше лицо незнакомо.

Телефон он положил на тумбочку, сосредоточив теперь все внимание на Саше.

— Так я искала тебя вместе с волонтерами, — соврала она мальчишке без зазрения совести. — Когда вы с другом бросили велики на пустыре и объявили себя похищенными.

— Не было никакого похищения. — Его бледные щеки слегка зарозовели. — Так, поприкалываться хотели.

— Хорош прикол! — фыркнула Саша и показала ему застарелый шрам из детства на запястье. — Я, между прочим, ранение получила, вас разыскивая. А вы уже дома были. Так? Красавчики!

— Ладно, дело прошлое, — даже смутился он. — Извините, что так вышло. Шрам и все такое.

— Принято, — коротко улыбнулась ему Саша. — А кому в голову-то пришло так пошутить? Тебе или другу твоему?

— Мимо, Александра, — прочитал он ее имя на нашивке белого халата. — Мы вообще не при делах. Катались там, как всегда. Подъехал мужик на крутой тачке. Понаблюдал за нами. Говорит, пацаны, есть тема. Заработать хотите? А кто не хочет! Предки, конечно, меня не щемят, но бабки лишними не бывают.

— Это точно! — подтвердила Саша. — И что мужик? Заплатил?

— Ну да. Сразу денег дал. Велики, говорит, бросайте, деньги берите и по домам. Илюха-то стремался. Боялся, что мужик наши велики в тачку бросит и уедет. А велики дорогие. И мы домой не ушли. За ним рванули и наблюдали. Он в штаб этот волонтерский зашел, открыл своим ключом. Потом начали люди собираться. Тетка какая-то прибежала самая первая. Инициативная такая! На автобусе доехала до пустыря. Велики оттащила в автобус. Тут уж мы успокоились и по домам с Илюхой отправились. А потом какая-то лажа началась. Шум подняли. Типа из-за нас отряд волонтеров по всем помойкам прошел.

— Типа да. — Саша потыкала пальцем в старый шрам.

— Ну… Мы как бы не при делах. Это мужик тот все организовал.

— Козел! — вырвалось у Саши.

Мальчишка хихикнул. И тут же назвал ей марку и цвет машины, на которой приехал мужчина. Номеров не помнил.

— Если честно, мы так и не поняли с Ильей, что это был за прикол. Ну и решили себе заслугу записать. В нашем закрытом чате прикололись, типа, мы волонтеров развели на поиски. Мать узнала, по башке настучала. Велик отобрала, отправила к бабке на дачу. Велела не высовываться до сентября. Типа ищет нас полиция для дачи показаний. Только врала все. Никто нас не искал. Полиции не до нас. У них есть дела поважнее…

Она долго держала телефон в руках, когда вышла из палаты мальчишки. Не знала, кому позвонить. Воробьеву не хотелось. Тройский от дела открестился.

— Привет, — все же нашла она в себе силы набрать Володе. — Есть разговор. Найдется минутка?

— Привет. Рад тебя слышать. Для тебя всегда есть время, Саша, — ответил он тихо и грустно. — Что-то случилось?

— И да и нет. У нас тут пациент в ВИП-палате обнаружился. Некто Хлопов Сережа. Знаю, его имя тебе ни о чем не скажет, и…

— Ну почему же. Я помню. Это тот самый пацан, который бросил велик на пустыре, чтобы подшутить над группой волонтеров, — перебил ее Володя. — И с этого случая начались неприятности в жизни твоей соседки. Так?

— Так.

— Надеюсь, ты ему мстить не собираешься? — обеспокоился Воробьев.

— Издеваешься! — Саша фыркнула, покидая пустынный коридор с платными палатами. — Я просто с ним поговорила. Назвалась волонтером, типа, его искала вместе со всеми. Даже шрам показала, вроде в момент поисков поранилась.

— У запястья? — спросил Володя. — Шрам у запястья?

— Да. — Она умолкла на несколько секунд, удивившись. — Ты помнишь?

— Я все помню… Так что пацан? Хлопов этот?

— Признался, что весь этот розыгрыш был придуман не ими. В чате с одноклассниками они себе приписали эту заслугу. Так, для крутизны. Мол, волонтеров развели.

— А кто придумал этот финт?

— Какой-то мужик подъехал на машине. И предложил им заработать. Сказал, велики бросайте и идите домой. А мы вас объявим потерявшимися. Денег дал.

— И они ушли?

— Не сразу. Боялись, что мужик мошенник и разводит их, чтобы велики украсть. Сидели в засаде. И видели, как народ на пустырь приехал. Их велосипеды в автобус убрали. Тогда уж они успокоились и по домам разошлись.

— Ничего себе информация! — выдохнул Воробьев. — Выходит, на самом деле против Новиковой был заговор.

— Никто и не сомневался, — проворчала Саша. И со вздохом поинтересовалась: — Ну, теперь-то ты начнешь действовать? Тем более что и марку, и цвет машины я узнала. Высчитать умника не составит труда.

С ответом Володя медлил бесконечно долго.

— Высчитать можно, Саша, — проговорил он. — Только толку мало. Да, мы узнаем, кто подставлял Нину Николаевну, но доказать не сможем.

— Почему?

— Ты уверена, что этот Хлопов от слов своих не откажется? И что родители вообще к нему подпустят? Не просто же так спрятали его у бабушки в деревне.

— Ты что?! — Она так громко это сказала, что на нее начали оборачиваться. — Сливаешься?! Так же как Тройский? Тому начальница запретила заниматься бедными стариками, тебе кто?

— Я не отказываюсь, — ответил Воробьев твердым голосом. — Я просто хочу, чтобы ты не лезла в это опасное дело.

— Опасное? Ты все же признаёшь всю эту возню опасной?

— Да, Саша. Если мы ничего не можем доказать, то это не значит, что злоумышленника нет. Кто-то действовал коварно, изощренно. И поэтому… — Он снова помолчал и затем выдохнул: — Я боюсь за тебя…