Переполох, который вызвал простой, по сути, вопрос Воробьева, докатился до самого главврача.

— Что вы пытаетесь доказать, товарищ капитан? — недовольно смотрел он на Володю поверх стильных очков в тонкой оправе. — Что у нас по отделениям бегает какой-то замаскированный под сотрудника больницы маньяк? Что он ставит смертоносные уколы выздоравливающим пациентам? Новикова же шла на поправку?

Он перевел взгляд на заведующего отделением, где двумя часами ранее скончалась Нина Николаевна. И взгляд его теперь был не просто недовольным, он метал молнии.

— Совершенно верно, Иван Семенович, — нервно улыбнулся завотделением. — Новикова шла на поправку. И ее внезапная смерть всех нас ошеломила.

— И насторожила, так ведь? — подсказал Володя.

Он сидел на предложенном стуле за столом для совещаний в кабинете главврача. Сашу он с собой не взял. Она вела себя слишком эмоционально. То принималась ругаться, то плакать, то впадала в ступор, уминая при этом конфеты.

— Посиди здесь, Саша, — бережно усадил он ее перед приемным покоем.

Этажом выше как раз располагался кабинет главврача.

— Д-да, — с легкой заминкой отреагировал завотделением. — Мы сразу проверили все назначения. Но ни один из препаратов не мог вызвать внезапную остановку сердца. Новикова прекрасно воспринимала все лекарства.

— Она принимала их в таблетках или в капельнице? — поинтересовался капитан Воробьев. И уточнил: — Лекарства.

— И капельницы ставили, и уколы. На таблетки пока не переходили. Они планировались при амбулаторном лечении.

— На момент посещения палаты Новиковой посторонним лицом была капельница?

— Да, — ответил доктор, забеспокоившись сильнее прежнего. — Но это было проверенное лекарство.

— А где она сейчас?

— Что? Капельница?

— Да. Игла, сам пузырек…

— Инфузионный пакет, — поправил его доктор.

— Пусть так. Где он?

— Господи, какое это имеет значение? — сорвал с переносицы стильные очочки главврач. — Не думаете же вы, что ей поменяли лекарство и…

— Я много о чем думаю, господа. И чтобы не думать, я должен убедиться. А чтобы убедиться, я должен проверить. Где все приблуды от капельницы, включая иглу, которая была в вене у Новиковой на момент ее смерти? Лучше бы вам ее найти.

Интонация в момент сказанного была более чем угрожающей. И это вызвало очередную волну переполоха. Главврач принялся куда-то звонить. Завотделением почти бегом кинулся вон из кабинета. И позвонил главврачу уже через семь с половиной минут — Володя нарочно засекал. Главврач сделал нейтральное лицо. Володя пил предложенный ему кофе, находил его превосходным. А выражение лица главврача насквозь фальшивым. Что-то ему сообщил завотделением. Что-то скверное, могущее снять к чертовой матери самого главврача с насиженного места.

Черт-те что происходит! По отделению шатается убийца. Его никто не останавливает, не проверяет документов и не выясняет причины его визита в палату к женщине, на которую уже было совершено покушение.

Все это Володя озвучил главврачу, чтобы тот не переигрывал и перестал уже изображать беспечность.

— А вы тоже хороши! — вскинулся тот. — Если на нее уже покушались, чего не выставили охрану у ее палаты? У нас нет персонала, чтобы охранять пациентов. Нету! Охранник есть, но на входе. И если человек в амуниции доктора идет мимо него, он, конечно, его не остановит. Так можно каждые пять минут всех тормозить. Они все тут так наряжены.

В кабинете повисла тишина. Минут на пять. Володя допивал кофе, размышляя над словами главврача. Не так уж тот был неправ. Охрану надо было выставить, но…

На каком основании? Ведь как все выглядело при детальном изучении обстоятельств происшествия?

Нина Николаевна Новикова заблудилась в лесу и по собственной неосторожности свалилась в глубокий овраг, получив множество ушибов и серьезную травму головы. Ее почти не искали сначала, решив, что она добровольно покинула санаторий, никого не предупредив. А когда нашли, то ни у кого не возникло сомнений в несчастном случае. В то, что на Нину Николаевну напали, ударив по голове и столкнув в овраг, поверили немногие. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Это были сам Воробьев, Саша и Тройский. Остальные сомневались. А доктора сразу сказали — несчастный случай.

И как при таком положении вещей просить охрану, чтобы выставить ее у палаты?

— Согласен с вами, Иван Семенович, — кивнул со вздохом Володя, поставив пустую чашку из-под кофе на блюдце. — Винить некого. Лечение проводилось правильно. По протоколу. И если будет установлен факт постороннего вмешательства, повлекшего гибель пациентки, то…

— То мы ни при чем! — на подъеме закончил за него главврач.

— Что сказал завотделением вам по телефону?

— Они нашли в мусоре все от капельницы погибшей. И игла, и инфузионный пакет с предельной осторожностью упакованы в контейнер для передачи следственным органам. Штатив тоже стоит и дожидается своей очереди. От вас же приедут снимать отпечатки пальцев?

Володя кивнул, подавляя вздох. Выдергивать в воскресенье группу на происшествие, которое под сомнением, было так себе затеей. Но делать нечего.

— Оформляйте изъятие как положено, — спокойно отреагировал подполковник, когда Володя ему позвонил. — Что, понимаешь, за охота на стариков пошла! Пора, капитан, давно пора начать уже с этим разбираться…

Эксперт приехал, за полчаса все исследовал, включая штатив от капельницы. Уборщица Марина его не протерла, слава богу.

— Да я их редко тру, — тихо призналась она Воробьеву, наблюдая за работой эксперта. — Уж если совсем-совсем, то из шланга отмываю. Да на них и пыль-то не садится. Не успевает. Постоянно в ходу этот инвентарь.

— Что можете сказать о причине смерти Новиковой? — поинтересовался Володя у эксперта.

Он его не знал. Прислали дежурного не из их отдела. Малый молодой, но толковый. Задавал правильные вопросы. И отпечатки сразу снял у всех сотрудников отделения.

— О причинах сложно судить. Необходимо заключение патологоанатома. Но в мешке капельницы есть крохотное отверстие, как от иглы. Поэтому предположить факт постороннего вмешательства логично. Может быть, остались какие-то следы от лекарства в игле и в самом мешке. Если остались, найдем обязательно, — ответил он уверенно. — К тому же на штативе для капельницы я обнаружил два отпечатка пальцев, которые не бьются ни с кем из персонала отделения. Это может быть пустышкой, мало ли кто двинул штатив в сторону, проходя мимо. Может, кому-то из посетителей или родственников больных он помешал. А может быть, этот факт является важным моментом. Но чьи-то посторонние отпечатки на штативе имеются…

Саша устала ждать Володю и ушла в свою машину. И задремала, сидя в водительском кресле.

— Саша, — постучал согнутым пальцем в водительское стекло Володя, когда освободился.

Она вздрогнула, распахнула глаза и сразу вышла на улицу.

— Ну что там?! Нашли?

Он быстро рассказал ей обо всем, что ему стало известно. Не до тайн следствия было. Саша в теме, что от нее скрывать?

— То есть в инфузионном мешке дыра от иглы? И на штативе капельницы посторонние отпечатки? Это может свидетельствовать о том, что Нину Николаевну убили?

— Может, — не стал он возражать.

— А на записях с видеокамер не удалось этого очкарика увидеть?

— Увы… Он был осторожен.

— А можно мне эти записи просмотреть? — глянула она на Володю с мольбой. — Может, я какого-нибудь знакомого Нины Николаевны увижу?

— Кого, например?

Флешка с записями была у него в кармане. И он собирался показать их Саше. Но не прямо сейчас. Прямо сейчас он хотел пригласить ее куда-нибудь пообедать. Хотел провести с ней вместе еще каких-нибудь полтора-два часа. Он так соскучился!

А вот если она откажется, тогда в ход пойдет запасной вариант — записи с больничных видеокамер. Ему со всех больничных камер записи сохранили на его флешку. И тогда он заманит ее к себе, чтобы отсмотреть весь материал. А это значит, что они побудут вместе еще какое-то время.

— Ну что? Куда теперь, капитан? — деловито осведомилась Саша, выслушав его подробный отчет. — Ты ведь меня не отправишь домой? Не заставишь ждать результатов в квартире?

— Нет. — Он так обрадовался, что даже голос дрогнул. — Но для начала давай перекусим где-нибудь. Ты не против?

Саша была не против, хотя и жаловалась на отсутствие аппетита.

Володя повел ее в новое место. Те ресторанчики и кафешки, где они бывали прежде, могли всколыхнуть неприятные воспоминания. Этого стоило избегать. Он шел сейчас по очень тонкому льду. И не представлял, куда его это выведет.

Они проехали пару кварталов и свернули к новому кафе неподалеку от больницы. Выбрали столик на улице возле огромной кадки с пальмой. Заказали по салату. Володя взял еще и шницель. Саша отказалась наотрез.

— Не лезет ничего, — проговорила она и всхлипнула. — Я до сих пор не могу поверить, Володя… До сих пор! Зачем кому-то желать Ниночке Николаевне смерти? Сначала ее хотели убить в лесу, ударив по голове и столкнув в овраг. Теперь отыскали и в больнице. Кто?! Кто эта сволочь?! Ты найдешь его, Володя?!

Она плакала тихо. Ковыряла вилкой в салате, который принесли быстро. И плакала. А у него вся душа ежилась от невозможности ее утешить. Что он мог сказать? «Держись»? «Мы справимся»? Так нет никаких «мы». Пообещать ей поймать преступника? А если у него не выйдет? Он окажется обманщиком?

— Я приложу все усилия, Саша. Только ты не плачь. Пожалуйста. — Он протянул руку и тронул ее пальцы, судорожно сжимающие вилку. — Найдем. Мы его обязательно найдем.

— Значит, ты веришь, что ее смерть носила насильственный характер? Так, кажется, у вас говорят? — Она схватила салфетку с подставки и быстро вытерла щеки от слез. — Веришь, что ее убили?

— Да, — ответил он твердо, подавив все свои сомнения. — Верю. Еще бы знать, с чего все это началось.

— С отряда. Началось все с того дня, как ее разыграли два малолетних идиота.

И Саша рассказала ему о брошенных велосипедах, о тайном чате одноклассников, где Ревенков Илья и Хлопов Сергей наперебой хвастались своими гадкими подвигами.

— А почему мне ничего об этом не известно? — удивленно вскинул белесые брови Володя.

— Тройский не велел рассказывать никому. А ему запретила Лера. Она влезла в их чат какими-то не совсем правильными методами. И Максу запретила на пушечный выстрел подходить к подросткам. К тому же… — Саша отодвинула тарелку с нетронутым салатом. — Не хочу… К тому же Нина Николаевна всерьез засомневалась в своем рассудке. Особенно после случая на стройке. Даже к врачу ходила. А потом в санаторий отправилась подлечиться. Она решила, что того — стареет и дуреет. А когда мы с ней начали все выяснять тет-а-тет, то поняли, что ее провал в памяти был вызван отравлением.

— Так. Я понял, что ничего не понял, — пробормотал Володя, терзая шницель. — Давай с самого начала и подробно.

Подробностей ему хотелось как можно больше. Это продлевало время их общения. Он даже тайно размечтался до того, что мысленно назвал их спонтанный обед свиданием. Но то, что рассказала ему Саша, насторожило.

— Да, согласен, — подумав, кивнул он, переходя к компоту из сухофруктов. — История дрянная. И мотив понятен: Новикову надо было выдавить из отряда. Вопрос: зачем? Невелик пост, что она занимала, чтобы ради этого пускаться во все тяжкие.

— Да. И про Ивана Кочетова она ничего, кроме хорошего, никогда не говорила. Клялась, что он честен и порядочен. И меркантильности в нем ноль. И он так помогал в поисках Нины Николаевны.

— Значит, это кто-то еще. Тройский что по этому поводу говорит?

— Он детально изучил биографии всех постоянных участников поисков. И нашел две подозрительные фигуры.

— И чем же они подозрительными ему показались?

— У одного парня была судимость за мошенничество. А второй ему просто чем-то не нравился. Вдовец, воспитывает двоих детей. Работает удаленно, а кем, Тройскому не удалось выяснить. Но доход в семье нормальный. Машина крутая. Дети одеты хорошо.

— А фамилии у этих двоих имеются?

— Да. Но я за всем этим сыр-бором чуть подзабыла. Можно ему позвонить.

Саша взялась за телефон, но Володя ее опередил. И минут пять говорил с Тройским по телефону.

— А ты где вообще сейчас? Может, объединили бы усилия? — нехотя предложил Володя.

Саша одобрительно кивала, как он не предложит?

— Я сейчас за городом. Страшно занят, — порадовал его Максим отказом. — И это касается нашего общего дела.

— Какого дела? — не понял Воробьев.

— Все потом, капитан. Все потом…