— Это неправда! Так не бывает! — выпалила Саша.

Человек в костюме хирурга, вышедший ей навстречу из палаты Нины Николаевны, вдруг начал расплываться, расти в размерах, ежиться лицом — все из-за слез, брызнувших из ее глаз.

— Я утром с ней разговаривала по телефону! Она была в порядке! — закричала она еще громче. — Что могло произойти за два часа?!

— Тромб… Видимо, оторвался тромб. Все после вскрытия, — ответил ей хирург — кажется, он сам был озадачен. — Мы не смогли ее спасти.

— Вы… Вы ее проморгали! Вас ведь не было в палате, когда она умерла, так?!

Она так сильно размахивала руками, что пару раз задела доктора по локтю. И он отступил. Но не уходил. Ждал окончания ее истерики. Откуда-то сбоку подошла медсестра и вложила ей в ладонь две таблетки.

— Примите сразу, — посоветовала она, протягивая еще и стакан с водой.

— Что это? — подозрительно смотрела на таблетки Саша.

— Успокоительное. Несильное, — переглянулась медсестра с доктором.

— Нет уж! Спасибо! — Саша вернула таблетки, до стакана с водой не дотронулась. — Мне нужен заведующий вашим отделением. Срочно!

Оказалось, что тот самый хирург, что сообщил ей только что страшную новость, и есть заведующий отделением. Узнав это, Саша удвоила количество вопросов, терзающих ее мозг.

— Как такое могло случиться? Вы же брали анализы крови! Тромбоциты были в норме!

Доктор отвечал. Терпеливо и доходчиво. Она не слушала.

— Она три часа назад была весела и бодра. Вы упустили ее! Новое назначение? Вы ей что-то выписали новое? Что за лекарство?

Наконец завотделением устал от нее, широко развел руками, молча мотнул головой и ушел. Просто повернулся к ней спиной и ушел в свой кабинет. А она стояла посреди больничного коридора — несчастная, осиротевшая, совершенно не представляющая, что ей теперь делать.

— Идите домой, — посоветовала все та же сердобольная медсестра. — Оставьте свои контакты. Мы с вами свяжемся. У вас нет телефона ее родственников?

— Что? — очнулась Саша как ото сна. — Зачем? Какие родственники? Не было у нее никого. Я не знаю, если честно.

— Но кто-то же должен заниматься ее похоронами. — Лоб медсестры пошел глубокими морщинами. — Ладно, мы сами свяжемся с полицией. Пусть они предпримут что-то.

— Я и сама с ними свяжусь, — тут же вспомнила Саша про Володю Воробьева.

— Отлично. А то сегодня воскресенье. На месте никого не найдешь, кроме дежурных. А они что?..

Медсестра махнула рукой и куда-то исчезла. А Саша на цыпочках пошла к палате Нины Николаевны.

Что она хотела там обнаружить, неизвестно. Может быть, убедиться во врачебной ошибке? То есть найти Нину Николаевну мирно спящей с кроткой улыбкой на лице. Доктор просто перепутал пациентов и…

Не было Нины Николаевны в палате. Больничная койка пуста. Постельное белье собрано, аппараты выключены, пол вымыт. Они уже отправили тело в морг. И осмотреть его у Саши не выйдет. А она так надеялась.

Через пять минут, выйдя на улицу, она набрала номер Тройского. Тот ответил ей заспанным голосом и долго не мог понять, что случилось. Саше показалось, что Макс был в постели не один. Она отчетливо слышала какие-то посторонние звуки. Будто даже женский сдавленный смешок. И что? Не ее это дело.

— Как умерла?! — наконец пробудился Тройский окончательно. — Мы же с ней вчера вечером основательно побеседовали. Я звонил ей. И договаривался о подробном интервью. Что случилось?!

— Тромб оторвался будто бы, — ответила Саша со всхлипом. — Но этого быть не могло в принципе. Я смотрела ее анализы. Я же медик. Понимаю. Все было штатно. С чего вдруг?!

— Да, странно как-то.

Тройский зашуршал чем-то, скрипнул какой-то дверью, что-то еще громыхнуло. И Саша услышала, как он громко глотает.

— Извини, жажда. Воду доставал из холодильника, — пояснил он. — Так что же все-таки произошло? На самом деле смерть по естественным причинам или тот, кто пытался убить Новикову в лесу в санатории, доделал свое дело?

— Но как?!

Саша добрела до скамейки в больничном сквере и обессиленно на нее опустилась. Ее подташнивало и тоже терзала жажда. После сильного стресса с ней такое бывало.

— Больничная палата, в которой находилась Нина Николаевна, как раз напротив сестринского поста, — заговорила она, подышав глубоко и медленно. — Сестра почти все время на месте. Мышь не проскочит.

— Ключевое слово — «почти» всегда. Но, бывает, и отлучается, так? В какое примерно время все это произошло?

Саша прикинула время между своим звонком соседке и страшным известием, выходило — как раз в период обхода.

— Тем более невозможно проникнуть в палату, — сделала она вывод.

— Да нет, Александра. Как раз это самое удобное время. Доктор в окружении медперсонала и ординаторов ходит из палаты в палату. Если я правильно понимаю, то начинает он как раз с палаты, где находилась Нина Николаевна. Послеоперационная и все такое.

— Да, правильно. Он подчеркнул, что во время утреннего обхода с пациенткой все было нормально, — вспомнила Саша убедительную речь доктора.

— Они вышли из ее палаты и направились дальше. Все сосредоточены на обходе. Пациентов тьма. Кто станет наблюдать за палатой, которую только что покинули? Никто. Надо бы… Надо бы просмотреть записи с камер видеонаблюдения. Если они имеются, конечно.

— Нам их никто не покажет, — ворчливо отозвалась Саша.

— Но у нас есть Володя Воробьев! Капитану Воробьеву они отказать не могут. И если ему позвонить…

— Макс, ты обещал съездить со мной за город, — отчетливо расслышала Саша капризные нотки в женском голосе.

Это точно был голос Леры. Ошибиться Саша не могла. Лера ночевала у Тройского. Значит, все у них сложилось. Может, и к лучшему. Самой Саше не придется мечтать о нем.

— Я сама позвоню Воробьеву, — решилась Саша. — Отдыхайте, ребята.

— Да не в отдыхе дело. По работе надо за город. К слову, все по тем же нашим общим вопросам.

Он не стал вдаваться в подробности и простился меньше чем через минуту. А Саша набрала Володин номер.

Он словно ждал ее звонка, ответил на первом сигнале. И первым выпалил:

— Привет, Саша.

— Привет.

— Что-то случилось? — тут же угадал он ее настроение по голосу.

— Нина Николаевна… Она умерла. — Не дав ему опомниться, она принялась говорить быстро-быстро: — Я позвонила ей три часа назад. Она была веселой, чувствовала себя прекрасно. Мы поговорили. Она надеялась на выписку после выходных. Попросила купить ей манго. Я купила. Приехала. А она… Она мертва, Володя! Но так же не бывает!

Слезы снова прорвались. И она уже их не вытирала, рассказывая о разговоре с заведующим отделением. А потом о звонке Тройскому.

— Максим прав. Лучшее время проникнуть незамеченным в палату — период обхода, — согласился Володя. — Все больные по местам. Персонал отделения задействован. Уборка либо уже прошла, либо еще не начиналась. Время посещений позже. Да, Тройский прав — это лучшее время для покушения. Если, конечно, оно случилось.

— Если Нина Николаевна не умерла по естественным причинам, то это все тот же злоумышленник, который напал на нее в лесу санатория.

— Считаешь? — усомнился Воробьев.

— Это Тройский так считает. Я с ним солидарна. — Саша вытерла ладошкой мокрые щеки. — И еще он советовал отсмотреть записи с камер.

— Их в этом отделении нет, — «порадовал» Воробьев. — Когда Новикову доставили из леса в больницу, я специально уточнял.

— Вообще нигде нет?! — дребезжащим голосом поинтересовалась Саша.

Надежда найти возможного злоумышленника по горячим следам таяла.

— Перед регистратурой на первом этаже есть видеокамера и перед лифтами. Пожарная лестница наблюдением не охвачена. Надо поговорить с уборщицей. По опыту знаю: обслуживающий персонал самый наблюдательный. Сейчас приеду и поговорю. Жди меня, Саша. Я скоро.

Она машинально сверилась с навигатором. Ехать Володе от его дома до больницы полчаса.

Ну как же! Станет она сидеть и ждать!

Саша поднялась со скамейки и медленно пошла обратно в отделение. По пути купила в автомате маленькую бутылочку воды. Выпила ее, не отходя от автомата. Пустую выбросила в мусорку. Возле регистратуры повернула налево — там был пожарный выход. Потом поднялась на нужный этаж по лестнице аварийного выхода. Воробьев был прав. Никаких видеокамер. И народу никого. Правда, между первым и вторым этажами ей попался курильщик. Но судя по повязке на глазу, тот лежал в офтальмологии, лечил зрение. Он на Сашу не обратил никакого внимания. То ли не видел вообще, то ли был сосредоточен на том, чтобы не спалиться с сигаретой.

Саша осторожно заглянула в отделение с аварийного выхода. Как и предполагал Тройский, на сестринском посту никого. В ординаторской была открыта дверь, и оттуда слышались довольно громкие голоса и смех. Поискав взглядом уборщицу, Саша обнаружила ведро со шваброй в самом конце длинного коридора. Стараясь не привлекать к себе внимания, она быстро прошла до самого конца коридора. И нос к носу столкнулась с довольной молодой симпатичной женщиной. Та как раз выходила из палаты с грязными салфетками для уборки.

— Марина, — прочла Саша нашивку на кармане ее голубой курточки. — Извините меня, не уделите минутку вашего времени?

— Слушаю, — отозвалась та беспечно, стащила с рук резиновые перчатки. — Что случилось-то? Плохо убрала у родственников?

— Нет, нет, все с этим в порядке. А моя родственница… — назвала свою соседку именно так Саша, — сегодня умерла в отделении во время обхода. То есть обход у нее прошел. Все было с ней хорошо. А через час заходят поменять лекарство в капельнице, а она мертва. И никто ничего не видел и не слышал!

— Почему никто? Я видела. Мужчина заходил к пациентке. Вы ведь имеете в виду пациентку из второй палаты? Та палата, что напротив поста? — уточнила уборщица Марина.

— Да. Палата номер два. В этой палате умерла моя родственница, — севшим голосом проговорила Саша. — А что за мужчина заходил к ней в палату? Сможете описать?

— Смогу, чего сложного. Только вряд ли вам это поможет. Был в белом халате, одноразовой шапочке, скрывающей его волосы, на ногах бахилы. На лице больничная маска. И большие очки. — Марина сцепила большие и указательные пальцы на обеих руках. — Оправа черная, жирная. Стекла зеркальные такие. Глаз не видно. Так что мало я вам чем помогла, девушка. Мужчину-то я видела, а вот под описание подойдет любой и каждый…

— Это доказывает нам, что в палату к Нине Николаевне заходил злоумышленник, — сделал вывод Володя, которого Саша встретила на больничной парковке. — Иначе зачем так шифроваться?

— А вдруг это был кто-то из больничного персонала? — предположила Саша.

Она боялась признаться самой себе в том, что обрадовалась появлению Володи. А когда он сунул ей в руки пакетик с ее любимыми шоколадными конфетами, через силу, но улыбнулась. Очень тронуло.

— А мы сейчас пойдем и спросим, посещал ли кто Новикову из персонала или нет? И чтобы под описание подходил.

— Тоже мне описание! — фыркнула Саша, засовывая конфету в рот и жмурясь от удовольствия. — Под такое описание подойдет каждый второй фельдшер этой клиники.

— Ты забыла про особую примету, Саша. — Володя посмотрел на нее с трогательной нежностью. — Вкусно?

— Очень, — ответила она рассеянно. — Что за примета?

— Очки! Очки в толстой черной оправе с тонированными стеклами. Не думаю, что каждый второй фельдшер в этой больнице носит такие.