Саша с Тройским сидели в больничном коридоре уже полчаса. Ждали, когда закончится обход. Сегодня их обещали пустить к Нине Николаевне. Она медленно, но шла на поправку.

— Это чудо, что вы ее нашли именно в тот вечер, — изумленно качал головой дежурный травматолог, когда Новикову доставили в городскую больницу. — До утра бы она точно не дожила. Обезвоживание, переохлаждение на фоне сильной травмы. Даже молодой человек не справился бы с подобным, а уж в ее возрасте…

Услышь его в тот момент Нина Николаевна, возмутилась бы. Ей всего-то пятьдесят пять. И еще несколько недель назад она резво бегала по лесам, разыскивая потерявшихся грибников. Но она не могла возмутиться, была в коме. И за жизнь ее два дня боролись самые лучшие врачи больницы. Это уже была заслуга Тройского и его начальницы Леры, подключившей все свои связи и вызвавшей из отпуска лучшего из лучших хирурга.

Саша была им страшно благодарна. И спокойно реагировала, когда они уединились в дальнем углу больничного коридора и о чем-то полчаса шушукались. И Макс, Саша точно видела, несколько раз целовал Леру в щеку. И Саша вовсе не ревновала. Какое она имеет право? И даже в какой-то момент поймала себя на том, что думает о Володе Воробьеве с неожиданным теплом. Если бы не он! Если бы не его активная деятельность, они бы никогда не нашли Ниночку Николаевну живой!

— Что можете сказать о характере травмы? — с подозрением принялась опрашивать Лера дежурного травматолога сразу, как он осмотрел Новикову.

— Что могу сказать? — Он почесал макушку под белоснежным колпачком. — Тупая травма в затылочной части головы. Могла быть получена при падении. Вы ведь в овраге ее нашли?

— Да, — закивали они все вместе.

— Овраг глубокий? — уточнил доктор. — Положение тела в момент обнаружения?

Овраг был глубоким, по дну его бежал ручей. И коряг там было столько, что не наткнуться на одну из них при падении было бы мудреным делом. И Нина Николаевна как раз и лежала затылком на одной из них.

— Ну, вот видите. Значит, факт нападения можно смело исключить.

— Но она не могла так неосторожно… — попыталась возмутиться Саша.

— Девушка, я делаю выводы на основании имеющихся у пострадавшей травм и ситуации, им предшествующей, — с легким раздражением отреагировал доктор и ушел в операционную.

Потом была операция, которая прошла успешно. И светило, которого Лере удалось вызвать из отпуска, почти слово в слово повторил слова дежурного травматолога.

— Травмы получены в результате падения, — произнес он устало, стаскивая марлевую повязку с лица. — Но операция прошла успешно. Здоровье у пациентки крепкое. Она поправится.

Нина Николаевна поправлялась. Но к ней не пускали до сегодняшнего дня. Сегодня разрешили ее навестить.

— Но недолго. Учитывайте, что операция была сложной, — предупредила их дежурная медсестра. — Голова, простите, вам не попа…

Они уже полчаса дожидались завершения обхода и почти не разговаривали. Саша испытывала странное смущение, как бывает, когда подсмотришь чью-то тайну и не знаешь, как реагировать. Тройский сидел в телефоне. С Сашей он перекинулся парой фраз, не более.

— Можете навестить вашу знакомую, — разрешил доктор, поравнявшись с ними. — Но недолго. У нее еще очень спутанное сознание после операции. Она может чего-то не помнить, будьте готовы.

Саша сразу насторожилась. Неужели диагноз, поставленный Нине Николаевне, все же не вымысел? И у нее прогрессирует старческая болезнь?

Новикова лежала на белоснежных простынях на кровати с ортопедическим матрасом. Палата была отдельной. Это тоже была заслуга Леры, как пояснил прежде Тройский.

Саша села на стул у изголовья. Осторожно погладила руку своей соседки. Из вены торчала игла, из капельницы поступало лекарство.

— Ниночка Николаевна-а, — позвала ее шепотом Саша. — Это я, Саша. Со мной Максим Тройский. Мы пришли вас навестить.

— Сашенька, — прошептала в ответ Новикова и приоткрыла глаза. — Как я рада тебя видеть.

Потом она перевела взгляд на Тройского, нависшего над кроватью. Сделала попытку улыбнуться пересохшими губами.

— И вас, Максим, рада видеть тоже, — чуть громче, чем шепотом, произнесла Новикова. И тут же спросила: — Вы нашли его?

— Кого? — одновременно выпалили Саша с Максом.

— Того человека, из-за которого я помчалась в лес?

Саша с Максом переглянулись. Не об этом ли предупреждал доктор? Спутанность сознания. Запутанные воспоминания.

— Нет. Мы никого не нашли, Ниночка Николаевна. Но мы и не искали. — Саша взяла в руки ее ладонь, слегка сжала. — Все поиски были сосредоточены на вас. Вы отсутствовали не один день. И я… Мы обеспокоились и поехали в санаторий. А вас там нет. И никто не думал вас искать.

— Они искали, — возразила Нина Николаевна. — Но так неправильно. Их и было четыре человека. Прошли метров десять от забора, покричали и вернулись. Я слышала их как сквозь сон. И даже пыталась кричать в ответ. Но сил не было. Не смогла привлечь внимание. А потом вовсе отключилась и пришла в себя уже здесь. Кто нашел меня?

— Капитан Владимир Воробьев, — ответил Тройский. — Мы вызвонили его, чтобы как-то подтолкнуть дирекцию. Он вызвал ваших бывших коллег. Иван Кочетов организовал все грамотно. Пошли шеренгой, как положено.

— Володя Воробьев, — задумчиво проговорила Новикова и слегка улыбнулась. — Это не тот рыжеволосый юноша, который был безответно влюблен в тебя, Сашенька?

Саша почувствовала, что краснеет под вопросительным взглядом Тройского. И тут же мысленно обругала доктора, который нес чушь про память Нины Николаевны. Она в порядке. Она в полном порядке!

— Да. Это он.

Все же пришлось Саше ответить. Они оба уставились на нее и ждали.

— Хороший мальчик. Он всегда мне нравился. Жаль, что у вас не сложилось.

— Нина Николаевна, вы сказали, что был какой-то человек, из-за которого вы пошли в лес. Он точно был? Вам не показалось? — закидал вопросами Новикову Тройский.

— Я в разуме, Максим. Не сомневайтесь, — проговорила Нина Николаевна с легким хмыканьем. — И да, человек был. Мужчина в белой футболке со светлыми волосами. Они мне показались седыми. Он сначала прогуливался вдоль заборчика, метрах в тридцати от него. Среди сосен, которые в том месте росли не густо. Потом начал размахивать руками. Повернулся спиной к территории санатория и начал углубляться в лес. Конечно, я понимала, что он заблудится. Что его надо догнать и вернуть обратно. И я подумала, что это кто-то из отдыхающих. Пожилых людей в этом санатории очень много. Вот я и подумала, что он один из них. Сработал профессиональный инстинкт, и я помчалась за ним. А он уходил все дальше и дальше. И я потеряла его из виду. И остановилась. Мне стало как-то не по себе. Знаете, я впервые ощутила себя заблудившейся. Как те люди, которых я много лет разыскивала.

— И что вы сделали? Как поступили? — снова пристал Тройский.

— Я повернула обратно. Нашла ориентиры, которые машинально отмечала, когда бежала за мужчиной. Несколько пеньков от спиленных деревьев, стоящих в ряд. Ручей по дну оврага. Сломанная сосна. Я пошла в обратном направлении. — Нина Николаевна вдруг закрыла глаза и со всхлипом продолжила: — Я уже видела свет, очертания низкого белого заборчика, когда меня ударили по голове и бросили в овраг.

— Господи! — ахнула Саша, прижимая ладонь к губам.

— Вы это точно помните? — с сомнением смотрел на Новикову Максим. — Доктор сказал…

— Что моя память может меня подводить после травмы и операции? — Она снова открыла глаза. — Он и мне тут то же самое бормотал, когда я попросила описать характер травмы моей головы. Пусть говорит что угодно. Я помню все отлично до того момента, как получила удар и улетела в овраг. Потом — ничего.

Саше было так жалко свою соседку, так по-человечески, до слез жалко, что она просто сидела и гладила ее по руке. И мечтала, что вот скоро Ниночку Николаевну выпишут и они снова станут устраивать вечерние чаепития с вкусняшками. Их Нина Николаевна всегда берегла для Саши.

— Нина Николаевна, вы меня простите, бога ради! — приложил Тройский правую руку к груди. — Меня вот беспокоит один вопрос… Почему вы пошли за этим мужчиной?

— Макс, она же объяснила уже, — рассердилась на его бестолковость Саша. — Седовласый человек уходит в лес. Ниночка Николаевна подумала, что это кто-то из пожилых отдыхающих, который…

— Потом почему-то напал на нее? — перебил ее Тройский. — Тут не все так просто, Саша. Что-то меня тревожит во всей этой катавасии. Нина Николаевна, попытайтесь вспомнить, если вам несложно, почему вы пошли за ним? Может, он позвал вас? Может, показался вам знакомым? Не было ли чего-то в предыдущие дни, что показалось вам странным?

В больничной палате повисла тишина. Саша метала в Тройского сердитые взгляды, красноречиво намекающие на его бестактность.

Вот все они, журналисты, такие! Плевать им на все, главное рейтинги и сенсации, сенсации и рейтинги. На смертном одре готовы к человеку пристать с вопросами.

— Не сердись, Сашенька, — безошибочно поняла ее взгляд Новикова. — Максим прав. Этот человек, за которым я помчалась не раздумывая, показался мне знакомым. Что главное: в тот момент я этого не осознавала.

— То есть не узнали его? — уточнил Тройский.

— Не то… Узнала, не узнала, я не понимала в тот момент. Просто забеспокоилась и побежала за ним. А уже после операции, стоило мне очнуться от наркоза, я поняла, кого он мне напомнил.

— И кого же? — спросили Саша с Максом в один голос.

— Он напомнил мне моего Николя…