Городские ворота уже были открыты, когда Мэрган и Погост наконец добрались до стен столицы. Усталые и промерзшие они в изнеможении попытались было протолкнуться мимо недавно заступивших на смену, но уже румяных от вина стражей. Быть узнанными они не боялись. Сейчас их вряд ли бы признали даже родные матери, что уж говорить о получившей скупые приметы охране?

Наверное так бы и было, если бы со стороны городских улиц не раздался цокот копыт и под арку ворот не въехал восседающий на крепкой лошади сэр Гилберт собственной персоной в сопровождении еще четверых затянутых в кожаный доспех герцогских охранников.

Начальник караула мгновенно стащил с головы шлем, и отточенным движением накрыл им кувшин вина, щит одного из стражей ворот невзначай упал на незавершенную карточную партию. Впрочем сэр Гилберт не обратил на это не малейшего внимания. Одного разговора в таверне ему вполне хватило чтобы узнать Мэрган.

– Палач? – его глаза расширились.

Стража с интересом подтянулась поближе.

– Палач? Что ты здесь делаешь? – тон Гилберта был полон такого негодования, что Мэрган застыла, так и не решившись коснуться меча.

– Мы тебя вчера весь день искали! Я уже герцогу сегодня собирался доложить, что демон новую жертву сожрал!

Погост благоразумно сместился в сторонку, в тень арки ворот. Начальник герцогской стражи тем временем все не унимался:

– И главное никто ничего не знает! Стражники тюрьмы лепечут, что за тобой тварь какая-то в одеждах кровавых да с головой летающей гналась, трактирщик и вовсе двинулся, говорит что она вместе с тобой злодействует, ну да с чего бы ему не двинутся, если ему моргенштерн на голову опустился? – Гилберт чуть сбавил пыл, – Мы ж уже отпевать тебя собрались… А ты оказывается со страху из города сбежала. Ладно, главное что обошлось… Иди быстрее в тюрьму, радуй коменданта, а то он опять нового палача искать вздумал, страдалец.

– У меня сейчас в венах один сплошной лед. Я хочу спать. Я хочу есть. Если вы думаете…

– Кстати насчет спать. С комендантом беседу имел, он говорил, что принадлежащий прошлому палачу дом очищен. Так что можешь в него вселиться на время исполнения обязанности в Норнберге. Это на Свекольной улице, пропустить сложно. Ладно некогда с тобой болтать… Ох и шуму ж ты наделала… – дав сие напутствие Гилберт ударил пятками коня, спеша с новыми известиями в герцогский замок.

Начальник караула тоже не замедлил их оставить, покосолапив к продолжившим игру в карты подчиненным.

– Ну вот и вернулись, – тихо проговорила сумка на поясе колдуна, когда они отошли достаточно далеко по улице.

– Мэрган, тут такое дело… – колдун замялся, то ли подбирая слова, толи пытаясь вытолкнуть изо рта валяющиеся в сумке вещи, – Я тебе напомнить, что это все не снимает с тебя обязательств помощи мне.

– Все в порядке Погост, я с тобой. Мы должны найти демона, – Мэрган и сама не слишком поняла, что движет ей теперь, когда над головой больше весели обвинения. А может и понимала, но сознаваться в том, что вместо жажды справедливости в ней проснулось жгучее любопытство, она не хотела даже себе.

Какой из домов отвели ей, Мэрган поняла, едва только они с Погостом оказались на нужной улочке. Ну, действительно, чей дом, кроме дома палача можно было выкрасить в такой трогательный кроваво-красный цвет?

Хотя с другой стороны, дом был во всех смыслах неплох – узкие окна, крепкие бревенчатые стены, без малейших признаков гнильцы. Можно долго отбиваться от нежданных гостей. Крыша тоже добротная – покрытая вываренными в масле деревянными досточками, которые будут надежно укрывать от дождя.

Затопал Погост, усердно обивая снег с сапог. Отперев внушающую уважение своей толщиной дверь, Мэрган шагнула внутрь – в большую комнату, которая при старом хозяине служила лавкой. Ныне ее посетителями были лишь плетущие сети на пустых полках пауки, да гневно пискнувшая крыса, грызшая валяющуюся на полу пробку.

Дом осмотрели бегло, слишком велика была усталость, но тем не менее увиденное привело Мэрган в полный восторг. Просторный, в два этажа да еще с огромным подвалом, в котором можно устроить отличное место для тренировок (а что ж делать, такая уж профессия, не будешь тренироваться каждый день и весь навык псу под хвост), дом обещал верой и правдой служить еще много десятков лет. Всего-то и нужно что с денек помахать тряпкой сгоняя пыль. Теперь уже можно было говорить, что ее жизнь сложилась. Наконец налюбовавшись, Мэрган отправилась в одну из комнат, увлекая за собой колдуна, даром что увиденное там отвлекло палача от мыслей о сне…

Погост резко выбросил вперед руку и с причудливо согнутых пальцев сорвался огромный шар кипятка, кометой пролетевший через всю комнату. Вскрикнув, Мэрган распласталась на полу, уходя с траектории огня. Обстрел продолжился. Комнату пересекали все новые и новые шары. Воздух заполнялся паром.

– Ну как? – Погост наконец закончил и довольно отряхнув руки, вновь сел на стул.

– Когда я тебя просила подогреть воду… – голос Мэрган был тих и напоминал шипение, – Я думала, что ты просто взмахнешь руками… В крайнем случае пошепчешь что-нибудь магическое.

– Не обучены мы черные маги, воду девушкам всяким греть… – Погост безразлично уставился в потолок, – Притом могла бы и спасибо сказать…

Рука колдуна указала на огромную бадью, полную исходящей паром воды. Именно эта бадья привлекла внимание Мэрган во время инспекции, вызвав желание спешно опробовать ее в деле.

– Огромное спасибо, – Мэрган снова прокляла ту минуту, когда решила что магия это отличный способ сбережения дорогих дров.

– Огромное пожалуйста, – маг окинул Мэрган взглядом, – Кстати тебе спинку не потереть?

– Ну если тебе не трудно… – голос Мэрган был невинен.

Колдун довольно улыбнулся.

–В общем только голову оставь за дверью и приходи.

Палач с наслаждением упала в горячую воду, всецело отдаваясь подступающей неге. В такие минуты она как никогда понимала герцога, который по народным преданиям принимал ванны каждый день. Сама Мэрган себе позволить такое конечно не могла, но обильное жалование палача вполне позволяло ей не ходить в грязи месяцами, как большинство бедного люда, что с трудом наскребали денег даже на дрова для простого обогрева жилищ. А уж теперь, когда у нее появился пусть и вздорный, закутанный в черное поставщик бесплатной горячей воды… На этой почве в голове поневоле начали формироваться смутные планы выхода замуж.

Фыркнув палач свесила руку за край бадьи нащупывая в стоящем рядом лотке шар мыла. Руки украсила легкая пена и девушка принялась мыть лицо.

И именно в этот момент рука Погоста требовательно стиснула ее плечо.

– Нет, спину тереть рано, – Мэрган потянулась за отваром для волос. Рука лишь усилила хватку. Туловище топнуло ногой.

– Кхм… Если это попытка приставания, то она несколько странная, – Мэрган сбросила руку и принялась протирать глаза от пены, лишь сейчас понимая, что слышать ее тулово не может по вполне понятным причинам.

С Погостом меж тем творилось нечто странное. Колдун резко схватил палача за плечи и силком повернув в сторону двери, после чего провел рукой в области срубленной шеи.

Привычно помянув бесов, девушка мгновенно окунулась с головой и смыв мыло, выскочила из бадьи. Натянув сорочку прямо на мокрое тело и не озаботившись затягивать шнуровки, палач зашарила в поисках хоть какого-то оружия. Под руку попался треснувший обух топора, не ведомо за какой надобностью лежавший на одной из лавок. Перехватив его поудобней Мэрган тихо выскользнула в коридор увлекая за собой туловище колдуна.

– Я черный колдун! Уберите руки! Я буду кусаться! – ор Погоста наконец прорезал тишину, поясняя, что дела в доме совсем плохи.

– Всем стоять! – Мэрган наконец пинком распахнула ведущую в будущую лавку дверь и занесла обух над головой. Ввалившийся вслед за ней колдун угрожающе вскинул руки.

– Стоять я сказала! – Мэрган подскочила к склонившемуся над головой чародея силуэту, со всей силы опуская обух на его затылок.

Незваный гость всхлипнул, валясь на пол. Мэрган склонилась над телом. Выругалась. Перед ней лежал не вор, не убийца, а совсем молодой паренек в форме тюремной стражи.

Опровергая закравшиеся было в душу Мэрган опасения, гость застонал попытавшись открыть глаза. За то мгновение, что он потратил на это в комнате многое произошло: голова мага была резко закинута в угол безжалостной рукой Мэрган, тулово рухнуло под лавку, и закутавшись в балохон изобразило груду тряпья, палач же быстро соорудило максимально невинное выражение на лице.

– Где голова… – паренек застонал, но приподнялся на локте осматривая пустую полку, – Она же тут стояла…

– Да, сильно я тебя приложила, сокол мой. Головы всякие чудятся. Лучше скажи в глазах не двоится? – Мэрган участливо приложила к затылку страдальца кувшин с холодной водой.

– Нормально все, – паренек зашипел, полностью забывая о колдуне.

– Что ж ты без спросу в дом лезешь?

– Я стучал. Все кулаки отбил. Вот и решил войти. А что мне было делать, комендант как услышал, что вы вернулись так говорит, чтоб немедленно и ценой любой вас в тюрьму доставить. Работа ж стоит.

Страдальчески вздохнув и поняв, что сон отменяется, Мэрган выпроводила посыльного и насухо обтеревшись, оделась в рабочий костюм.

Перед тем как отправиться к коменданту, Мэрган решила зайти в оружейный квартал. Меч надо было покупать новый. Во избежание…

С тех пор как к власти пришел Лис Седьмой квартал оружейников значительно вырос и разбогател. Страстный любить повоевать, герцог считал каждый год в котором не было стычки с соседом прожитым зря. Впрочем учитывая сколькими землями приросли его владения за это время, мнение Лиса было абсолютно обоснованно.

Даже сейчас, когда о войне нельзя было и думать из-за снегов в которых утонули дороги, квартал не сидел без дела. Среди трескучего мороза стучали молоты и мычали волы, тянущие воз за возом. Особняком между кузницами стояли пушечные мастерские.

Герцог, хорошо помнил как во время одного из походов стены восточного города огрызнулись по его отряду огнем и железом. Как удары ядер и камней уносили жизни десятков латников. Как падали пораженные щебнем святые отцы, что кинулись вперед, дабы святой водой укротить спрятавшегося на стенах дьявола.

Именно поэтому по возвращению в свои владения Лис собрал лучших оружейников и велел работать, работать и еще раз работать.

Вот и сейчас из мастерской пыхтя и сипя выносили тяжелый металлический ствол. Палач невольно приостановилась, рассматривая диковину. Пушки, что были когда то у ее отца делались их скатанных в рулоны воловьих кож стянутых железными обручами. Это же орудие было из меди, с отлитой вокруг жерла ощеренной драконьей мордой, и оттиснутым по всей пушке чешуйчатым узором, дополненным парой крыльев.

– Один выстрел может обрушить не слишком хорошо сложенный дом, – подгоняющий палкой подмастерий старик отвлекся и подошел к нежданной зрительнице, – Как говорится, красота это страшная сила.

Был он лыс, кривоног, с руками покрытыми россыпью разной степени давности ожогов. Мэрган сочла, что старик являлся мастером, судя по тому, с каким христианским смирением сносили удары его палки мастеровые.

– А герцог не боится, вот так в открытую пушки по улицам таскать? Вдруг соседи скопируют?

– Боялся. Да только от соседских засланцев ни заборы, ни стража не спасали. Ну да ничего, по весне повелел он мне взять доски потоньше, собрать наподобие длинной бочки, а потом обмотать шкурами, да сжать обручами. Да и похвастался, что мы, умельцы его верные новую, сверхлегкую пушку сделали. Соседские шпионы все за одну ночь и перерисовали. В соседних королевствах с княжествами собрали… В общем после испытаний число пушкарей у соседей сократилось серьезно…

Пушечных дел мастер довольно скрестил руки будто сам был организатором этой затеи.

– Ты любуйся, любуйся! Скоро эта пушка не один отряд в бегство обратит! И вообще у пороха огромное будущее! Пройдет столетье и ни одна битва не пройдет без него! Попомните слова Карла Нагеля, уж я то не ошибаюсь.

– В сражении конечно понадобится, а вот в мирной жизни вряд ли.

– Что за чушь? – старик подпрыгнул так, будто Мэрган попыталась его грязно оскорбить, – Кто ты по профессии?

– Палач.

– Палач? Да вам же вообще без пороха никак! Ты представь, отрубать головы не нужно будет. Сделать воротник, набить порохом, да на человека надеть – подпалил и голова сами с плеч!

– Зачем? – Мэрган опешила.

– Технологично! Красиво! Эффектно! Что еще для толпы пришедшей на казнь надо? – радостно откликнулся мастер Нагель.

– Ваша идея? – Мэрган подумалось, что с такими замашками пушкари скоро приобретут столь же скверную репутацию как и палачи.

– Ну не моя лично… Просто опять все склады от пороха ломятся. Перепроизводство. Вот и ищем кому бы впихнуть. Недавно вот отцу Фогелю бочку сплавили – во время казни одного колдуна вместо дров использовать.

– И как?

– Эффектно, бес меня дери! Поганого еретика потом нашли на толпе. И на отце Фогеле. Впрочем досталось и герцогу. А столб к которому его привязали вытаскивали из крыши ратуши. В общем было весело.

Не успел Нагель продолжить свои измышления, как подмастерья опасно накренили пушку и старик с проклятьями кинулся к ним, усердно помогая парням ударами палки по спинам.

Колокола отбили одиннадцать, когда палач подошел к кузне, с приметной, описанной Гийомом вывеской.

Еще когда она только намеревалась отправиться в столицу, учитель строго наказал ей заказывать орудия лишь в одной кузне, уверив что все остальные мастера в палаческих мечах не понимают ровным счетом ничего. Теперь настало время это проверить.

Когда Мэрган вошла внутрь, мастер перекусывал, могучими движениями опорожняя миску с овощным супом. То что половина овощей застревала в его сивой бороде, хозяина не смущало.

– М-м-м? – кузнец выразительно посмотрел на Мэрган и не думая отрываться от еды.

– Заказ есть.

– М-м-м! – кузнец всем видом показал, что заказ дело хорошее.

– Может прекратите есть? Я ведь могу и к кому другому пойти.

– А никого, м-м, луше меня м-м не надешь, – ложка продолжила движение, отбивая барабанный ритм по деревянному дну миски.

– Да не будьте же свиньей!

– М! – коротко выразился кузнец, явно подразумевая, что то нехорошее, – Ну что тебе нужно? Все утро молотом махаю, жрать хочу как волк в капкане.

– Мне нужен меч.

– И какой же меч нужен девке? – кузнец сплюнул и вернулся к еде.

– Палаческий.

Мэрган добилась цели. Зловредный мастер наконец подавился.

– Я новый палач в этой столице.

– Тьфу на тебя. Нельзя же аппетит так портить, – кузнец отложил миску, – Хорошо скую. Только предоплата полная.

– Никакой предоплаты. Знаю я вас, возьмете деньги и скуете меч, тупой да кривой.

Кузнец который как и всякий нормальный человек твердо знал, что рубящее шеи аристократам орудие и должно обладать такими характеристиками, недовольно что-то пробурчал, но на предоплате больше не настаивал.

– В общем через недельку зайди. Хотя… Вообще есть у меня один меч, готовый. Заказчик даже подержаться не успел. Правда металл уж больно хороший, так что денег потребую много. Но он того стоит.

– Что ж заказчик отказался, коль меч хорош?

– Дык, ты ж наверно слышала, что нашего старого палача ножом пырнули. И как раз в тот день когда он уж деньги нести был должен.

Вздохнув кузнец вышел в другое помещение. Послышалось хлопанье крышек, лязг и прочие звуки усердного поиска.

– Вот. Смотри, – кузнец вернулся с длинным свертком.

Отперев дверь, чтоб пустить побольше света, он откинул промасленную ткань обнажив меч.

Лезвие длинное, прямое. Ширина – с палец. Тупой полукруглый конец. Длинная рукоять, позволяющая взяться двумя руками и нанести страшнейший удар. Никаких изысков, никаких украшений. Перед ней было именно орудие, а не оружие. А вот металл из которого был выкован меч, подошел бы для оружия самого знатного рыцаря… Мэрган в восхищении поцокала языком. Для того чтобы получить столь славное железо кузнецу нужно пойти не на одно ухищрение. Наверняка сперва железный слиток предназначенный для меча был обращен напильником в гору стружки, затем стружка перемешалась с мукой и была скормлена курам, а полученный помет вновь обожжен, расплавлен и обращен в железо из которого и должен был сковался меч. А дальше… Было даже боязно думать сколько труда, сколько бессонных ночей вложил в свое творение мастер.

– Беру, – Мэрган всыпала в протянутую ладонь даже больше запрошенного. Переплатить за такое орудие было невозможно.

Комендант не соврал работы было действительно невпроворот. Едва палач вошла в ворота, ее толпой окружили дознаватели всех рангов тыча в лицо предписаниями судей о пытках всех степеней тяжести. Кое как выбрав самые насущные дела, Мэрган поспешила в пыточную.

Рабочее место похоже не убирали с момента смерти прошлого палача. Жаровни полны отсыревших углей, клещи и щипцы разбросаны как попало и уже начали покрываться ржавчиной. Таким попытаешь, а на следующий день преступник уже и на тот свет уйдет с заражением крови. Впрочем больше всего досталось дыбе чьи веревки перегрызли вечно голодные крысы.

Все что оставалось Мэрган, так это выпихнуть возмущенного дознавателя с преступником вон и закатав рукава приняться за уборку.

Жаровни были отчищены от копоти и в них начали весело прогорать дровишки. Затем палач оттерла и смазала маслом инструменты. Послала за тюремными плотниками – чинить дыбу. После этого Мэрган выкинула весь сор и с тряпкой прошлась по каждому углу, выметая пыль, ржавые гвозди и многочисленные выбитые зубы.

Утерев пот, палач упала на отскобленную от крови и грязи скамью и дав себе небольшую передышку начала прием.

На всякий случай задвинув за палачом засов и занавесив окна, Погост поставил голову на стол уложив перед ней найденный дневник. Смотреть было неудобно, но чернокнижник терпел. Потратив на изучения добрый час он заскрипел зубами. Пергамент испортился так, что обычными эликсирами делу было уже не помочь. А значит им понадобится союзник.

Раздобыв веревок и тряпок, чародей накинул несколько петель на голову и как мог приладил ее к туловищу, перемотав лицо тканью. Накинув капюшон Погост вышел из дома. Чувствовал он себя неловко, точно шел голышом. Стараясь избегать людных улиц, чародей вышел к главной городской площади, а точнее к расположившемуся на ней собору, который строился уже без малого пол века. Даже сейчас, через столько лет из двух башен была возведена лишь одна, а о крыше над собором и вовсе можно было лишь грезить.

В другие дни здесь повсюду запыленными муравьями сновал люд – надрываясь тащил тяжелые камни (лошадей не хватало всегда), месил раствор и делал кладку – в мороз, в лютый ветер. Впрочем никто не роптал – все рабочие шли добровольно, дабы загладить свои грехи малые и великие перед Господом.

Сейчас же вокруг была почти тишина, стройка стояла, лишь на ветру поскрипывало чудо технической мысли – подъемный кран с помощью которого возводили башни. Все работники сидели по домам, охраняя жен и дочерей. Только одиноко торчала в жердеподобная фигура главного архитектора.

– Что худо? – Погост якобы невзначай остановился рядом.

Архитектор вздрогнул, обращая на него спрятанные под кустистыми седыми бровями глаза. Он принял чародея за обычного нищего. Черный плащ колдуна за время хождений за городом обратившийся в грязную тряпку, к этому располагал.

– А то сам не видишь? Людей нет. Да и денег… – архитектор вздохнул, ему нужно было излить кому-то душу.

– Так я слышал герцогиня же дала на собор целый сундук еще летом. Это же на год строительства!

– Год, ну сказал… Аккурат до начала февраля хватило. Камень дорожает, лес дорожает… На складе еще к тому же пожар случился. Инструмента взамен изношенных купить надо было… – старик махнул рукой.

– А церковь что? – Погост наконец подошел к тому ради чего затеял разговор. Он был уверен, что каждый день толкущийся среди посещающих стройку священнослужителей архитектор, был в курсе их дел.

– Да что церковь? Обещает архиепископ все денег дать, да у него своих забот полно. Говорят не долго ему свое место занимать осталось…

– Как так?

– Известно как. Из-за Черного Повара. Как первого февраля, в ночь девичий труп с выдранным сердцем нашли, так все пошло поехало. Молодых завистников у архиепископа много, вот они и начали баламутить, мол, что за архиепископ, у которого демон людей в городе режет? Крепкой веры значит нет. А тут уже пошло поехало: глаза, селезенка, на днях почки демон унес. Дело говорят даже до Папы дошло.

– Да ну, выкрутится…

– Как же, при нем демон сколько раз пробуждался? Второй раз уже… Один раз можно было на случайность списать, но теперь уже есть тенденция. Покинет он пост, помяни мои слова…

– Покинет, не покинет это как раз вопрос… Лучше скажи, Людвиг уже в соборе?

– Да в башне, сегодня же семнадцатое. Вчера отец Фогель как всегда дал ему денег.

– Не будете против если я поднимусь?

Архитектор в ответ кинул взгляд на часы над ратушей.

– Два по полудни. Не стоит, вот-вот сам спустится. Людвиг точен как этот механизм…

– Да и в сломанном состоянии проводит ровно столько же времени…

Между тем на верху недостроенной башни показалась обтянутая рясой фигурка. Подняв послюнявленный палец, чтобы оценить ветер, она вновь скрылась. На площади меж тем начала собираться толпа. Святой Людвиг был человеком блаженным и широко известным. Все началось с тех пор, как его, простого помощника архиепископа Норнбергского во сне посетил ангел, повелевший сделать крылья и подняться в небеса во славу Всевышнего.

С тех пор Святой Людвиг прыгал с крыш и высоких деревьев. Со стен и колоколен. Казалось, что в городе уже не осталось той брусчатки, которою он не вымазал перьями перемешанными с кровью из разбитого носа. Правда в последнее время Людвигу полюбился недостроенный собор, что сильно упростило жизнь охочих до зрелищ горожан.

– Э нет, когда он спустится, он будет явно не в том состоянии… – с этими словами чернокнижник быстро вбежал в собор, поднимаясь на башню.

– Разрешите побеспокоить, святой отец?

– Я не святой, не святой, не надо говорить… Гордыня… Гордыня во мне… К земле тянет…

Пузо в тебе к земле тянет, чуть было не ляпнул чародей, но удержался. Надо быть учтивым. Необычный монах был ему нужен, из-за дружбы с архиепископом. Точнее они были партнерами. Его Высокопреосвященство каждый месяц щедро давал денег на крылья, а любимый народом монах всюду рассказывал о святости и мудрости своего патрона.

– Хорошо, отец Людвиг. Мне нужно встретится с Его Высокопреосвященством.

– Я вам не помощник. Тем более, что отец Фогель занят, завтра с утра герцог желал пригласить его на охоту, – Святой Людвиг меж тем нацепил крылья, показывая, что разговор окончен.

– А если встретится перед охотой? Не можете помочь?

– Как вам только это в голову пришло? У архиепископа есть дела важнее. Напишите прошение, – монах подошел к не заделанному проему.

Взмахнув рукой собравшемуся народу, Людвиг на миг отбежал к другой стене, чтобы с разбега выкинуться на улицу. Несколько секунд солнце заслоняли огромные расправленные крылья. А затем с треском и заполошными взмахами монах понесся к земле. Десяток горожан самоотверженно ринулись в точку падения, своими телами смягчая посадку. Лучше увечья, чем жизнь без такого ежемесячного зрелища.

Хрястнуло и монах тяжело свалился на людей. Высунувшись по пояс, Погост всмотрелся вниз, убеждаясь, что Святой Людвиг жив и более того отделался лишь парой сломанных конечностей.

Довольно погладив себя по подбородку чародей пошел вниз, все что нужно он уже узнал.

Обратно Мэрган вернулась только под вечер, вымотанная до предела и все еще красная от стоящего в пыточной жара. Руки весь день крутившие рычаги ныли, ноги тоже жаловались, работа палача не располагала к сидению на месте.

Впрочем дома ее настроение улучшилось, даром что Погост встретил ее стоящим на столе подносом, на котором красовалась явно принесенная из трактира еда. Сам колдун сидел тут же, задумчиво катая голову по столу.

– Наконец-то появилась. Садись. Ешь. Заодно я кое что расскажу.

Дважды палача просить не пришлось и она тут же села за стол, кидаясь на еду.

– Пока ты мучила не в чем ни повинных горожан…

– Очень даже повинных – вставила Мэрган в коротком промежутке между уничтожением ароматной тыквенной каши и ломтей сыра.

– Хорошо… Пока ты мучила повинных горожан, я обошел кузнецов.

– Как тебе удалось?

– Пять метров веревки, два отреза ткани, кожаный ремень. Оказывается именно столько нужно, чтобы голова хоть как-то держалась. А если замотать сверху шарфом и накинуть капюшон, можно даже походить на не слишком нормального человека. В общем обошел десяток хороших кузнецов. И нашел таки нужного. А теперь прожуй сыр. Хорошо прожуй иначе поперхнешься. Гвоздями с таким узором он подковывает лошадей наемникам самого Альберта!

– Альберта?

– Того самого Альберта! – еще больее напыщенно кивнул колдун.

– И кто это такой?

– Ты откуда выбралась, палач? Брата герцога не знать…

– Погост, во что ты меня втянул? Перейти дорогу демону это одно, но родственнику герцога…

– Что я тебе скажу? Хотела спокойствия, не надо было в столицу ехать, секла бы себе крестьян в приграничье… Ладно… Кстати перед тем как пойти к кузнецам, я осматривал дневник.

– И как он? – поинтересовалась Мэрган отставив наконец пустую тарелку. Зверский голод был побежден окончательно и бесповоротно.

– Все гораздо хуже чем я думал. Простых зелий будет недостаточно. Мне понадобится вся моя лаборатория. Вся. А ее прибрал к рукам наш герцог еще когда кидал меня в темницу.

– Лис? Зачем она ему?

– Зачем? Да понятия не имею. Что он будет делать с моим золотым секстантом? А с тремя парами сверхточных серебряных весов? А с окованными серебром сундуками из красного дерева? И ретортами из малахита? А украшенным опалами котлом? И зачарованными рубинами, сапфирами? Ты не знаешь, зачем это ему? Или есть догадки?

– Не кипятись.

– Тебе легко говорить. А сколько я собирал оборудование для лаборатории?! И для чего? Чтоб из нее чеканили монеты?

– Погост, чтобы ты не думал, но вломиться в сокровищницу мы не можем. Про твои инструменты надо забыть.

– Я повторяю, забудем об инструментах, забудем о демоне.

– Сделай новые.

– Ха! Сама и делай коль такая умная! На это уйдут месяцы!

– Ладно, что ты предлагаешь? – сдалась Мэрган.

– Есть один человек который может нам помочь. Архиепископ Фогель. Или просто Отец Фогель, ибо Его Преосвященство любит опускать титул, дабы все видели его великую скромность.

– Архиепископ? Ты с ума сошел! Да он сожжет нас прежде чем мы успеем сказать хоть слово!

– Тут ты ошибаешься, он нас выслушает. Черный повар для него как заноза, – Погост быстро пересказал свою беседу с архитектором, – Отец Фогель смею заметить свое место бережет и ради того чтоб покончить с Поваром пойдет на любые сделки.

– Да нас к нему никто даже не пустит.

– Очень даже пустят. Я за этот день успел узнать многое. И магией и беседами с одним монахом, да парой верных знакомцев, что у меня остались. Так вот, завтра архиепископ собирается на охоту. Там мы с ним и поговорим. Тихо и без свидетелей. У меня уже есть план…

– Немыслимо!

– Мыслимо. Он наш шанс, – Погост хитро прищурился, – Тем более что они с герцогом вообще живут душа в душу…

Что вы себе позволяете? – герцог орал до хрипоты, не переставая бить кулаком по столу, – Вы хотите чуму? Чуму? Город заполнили крысы! Крысы везде! Крысы грызут мои перчатки, а вы сегодня утром на главной площади сжигаете три сотни кошек! Объяснитесь!

– Как вы смеете на меня орать! – архиепископ ни сколько не уступал в голосе герцогу и колотил по столу еще сильнее, – Вы что предпочитаете чуме власть ведьм? Я жег и топил помощниц Люцифера всегда, вне зависимости две ноги у них или четыре лапы! Их черные тени мелькают каждую ночь, наполняя улицы дьявольским светом глаз, пособницы ведьм, убийцы младенцев. Кошки зло!

– Вы меня достали со своими ведьмами! Кошек и так почти не осталось. Зло это крысы, запомните! Крысы и голуби!

– Что? Что вы имеете против символа Святого Духа?

– То, что ваш Святой Дух изо дня в день гадит на мою статую! Вот что я имею против!

– Богохульник!

– Тупой святоша!

– Вы попадете в ад!

– И рад этому! Еще не хватало терпеть ваше общество на том свете! Чего только стоит эта безумная идея с банями!

– Это самая правильная идея! Бани нужно запрещать! Раздевшиеся люди всего в шаге от греха! И вообще берите пример с вашего племянника, он мылся единственный раз в жизни, и то для этого слугам пришлось его напоить! – архиепископ говорил с таким убеждением, что его слюна начала равномерно покрывать одежды правителя.

– Вы точно хотите чумы! – глаза герцога налились кровью.

– Невежда! Любой лекарь скажет, что после мытья кожа куда охотней впускает в себя болезни! А вы смею заметить, полощитесь в воде каждый день!

– Да причем здесь ванны, мы говорили о кошках!

– Да, я сожгу тысячи этих отродий! Надо бороться с ересью! По сотне кошек в день взойдет на костер! И я не виноват, ведь я не могу корчевать ересь проповедями, пока не достроен главный собор.

Последнее предложение архиепископ произнес вкрадчиво, уставившись в потолок глазами невинного агнца.

– Сколько? – обреченно откликнулся герцог.

– Девять тысяч золотом.

– Жгите кошек.

– Семь тысяч.

– И ведьм.

– Пять с половиной и я забуду о банях.

– Четыре ровно.

– Идет, – архиепископ ласково улыбнулся, – Я всегда говорил, что хорошие люди могут договориться.

– Ваше высокопреосвященство.., – герцог остановил Фогеля у порога, – Я надеюсь ничего не отменяется? Завтра будет недолгая охота. Вы вроде обещали присутствовать? Свежий воздух полезен для легких.

– Как радостно, что вы так обо мне заботитесь, чадо мое, – архиепископ расплылся в улыбке.

Герцог тоже. В пост охота была строго запрещена, а потому чтобы никто не осмелился судачить за его спиной, он был вынужден приглашать с собой отца Фогеля. К тому же часто вытаскивая архиепископа на охоту, Лис рассчитывал, что в конце концов удача ему улыбнется и отец Фогель схлопочет таки себе шальную стрелу промеж лопаток или хотя бы насмерть сверзнется с лошади. Пока что архиепископ его надежд не оправдывал, но герцог был терпелив…

Огромный подвал был полон печей всех размеров и конструкций, горнов, мехов. Рядом с высоченными шкафами с реактивами стояли заполненные порошками бочки и бочонки. Столы ломились от самых разных сосудов и приспособлений. Здесь не было даже крошечного оконца, но висящие на стенах и под потолком светильники заливали подвал светом не менее ярким нежели дневной.

Сам хозяин стоял на стремянке, нависая над огромным чаном, склепанным из блестящих листов меди.

Не обращая внимания на жар, он перегнулся через край и ковшиком на длинной ручке черпнул немного исходящей паром жидкости. Состав оказался прозрачен точно вода. Ноздри Альберта затрепетали, улавливая острый, неприятный запах. Поморщившись, алхимик поднес субстанцию ко рту, робко касаясь покрытым давними ожогами языком. Защипало.

– Кислот надо меньше… – сам себе пояснил алхимик и отложив ковшик спрыгнул вниз, чтобы хлебнуть из кувшина с водой.

Только после этого он наконец заметил, что за его работой с благоговением смотрит охранительница замершая на самом пороге лаборатории.

– Анна, аспид мой, я вижу были трудности? – Альберт окинул ее взглядом отмечая грязный плащ, сапоги с которых уже натекла мокрая лужица, и набрякшую от крови тряпицу на ее руке, – Докладывай. Я внимательно слушаю.

Сказав это алхимик тут же отошел к столу и принялся записывать результаты опытов. Он любил делать все одновременно.

– Господин…

– То что я твой господин, мне и так известно. Прекрати церемонии и говори по существу.

– …Я не смогла достать книгу, – Анна склонила голову, не смея больше сказать и слова.

– Что я отвечу? Это просто отвратительно, – спокойно откликнулся алхимик и вновь вернулся к работе, – Считай мы потратили пару месяцев в пустую.

Будь на месте Анны кто-то другой за подобную новость он получил бы щедрую порцию крика и не один десяток ударов плетей. К своей охранительнице же хозяин питал довольно странные чувства и потому сдержался. Впрочем на душе у Анны от этого стало еще более отвратительно.

– Да, будь так любезна, покажи мне свою руку.

Анна нерешительно подняла перевязанную кисть.

– Ближе.

Анна поднесла руку к самым глазам алхимика.

– Укус? Необычно… Я ожидал след от меча… Возьми со полки вон ту баночку. Да белую. Порошок разведешь в теплой воде и будешь смазывать укус пока не заживет.

– Это мелкая царапина. Не стоит…

– Мне виднее… Загноения еще не хватало. Ты мне нужна в рабочем состоянии. Но право я отвлекся. Итак, неужели не удалось подкупить нужного человека?

– С подкупом проблем не возникло.

– Тогда что? – Альберт взял из ящика горстку мелкого песка и принялся посыпать выведенные строки.

– Я встретила нашего давнего знакомого. Погоста. Книга у него.

– Анна, змейка моя ядозубая… По моему твои подопечные ясно доложили мне о его казни…

– Я знаю. Позвольте мне объяснить все по порядку….

На середине рассказа охранительница вздрогнула, увидев с какой жадностью Альберт подался вперед ловя каждое ее слово. Алхимик даже не заметил, что пачкает локоть во впитывающем чернила песке.

– Ну Погост, ну и лиса… Даже смерть и ту обманул. На что только ему сдался демон?

– Может хочет кинуть его голову герцогу и просить прощения?

– Не знаю.. Если это и так, то убить Погоста надо немедленно. Взять людей, сколько будет нужно, отловить и порубить на куски. Я не шучу. На мелкие куски, а затем сжечь в разных местах. А еще лучше пробить ему сердце освященным распятием… Есть у меня такое… Хотя… – лицо алхимика вдруг прояснилось и он отложив записи, взял с полки одну из книг, начав что-то методично выискивать.

– Смертельные раны… Несправедливое обвинение… Кровь истинного убийцы…

Шепот Альберта был для Анны полной бессмыслицей.

– Да, так и есть… – Алхимик отложил книгу, принявшись задумчиво теребить край рукава.

– Изволите убить? – глаза Анны блеснули в ожидание любимого развлечения.

– Убить? Что за вздор? Как можно быть такой недальновидной? – Альберт заметался, наконец выхватывая чистый лист пергамента. Рука взяла новое, отточенное перо и макнула в чернила.

Ничего не понимающая охранительница замерла и не смела шелохнуться все то время, что понадобилось Альберту, чтобы написать послание, просушить строки песком и залив воск оттиснуть на нем свою печать.

– Найди Погоста и дай ему послание.

– Где его искать?

– Аспид мой – это как раз по твоей части. И чтоб отдала со всем обхождением и вежливостью. Ясно?

– Абсолютно. Я могу идти?

– Постой. Как идет подготовка к ночи?

Не промолвив и слова Анна взяла с одной из полок тубус и извлекла на свет карту города, аккуратно расстелив на столе.

– Здесь и здесь планируем устроить на Повара засады. На этих улицах дозоры. Еще наблюдатели будут на крышах самых высоких зданий. Здесь например.

– Хорошо. Что по прошлым ночам? Ничего не всплыло?

– Абсолютно. Убийства без следов. Ни отпечатков сапог, ни свидетеля. Ни-че-го. Осведомители молчат.

Альберт уже не слушал, внимательно приглядываясь к одежде своей помощницы. Она как раз скинула подбитый ягнячьим мехом плащ и стало заметно, что один из пристегнутых к котте рукавов несколько отличался своим пошивом и цветом от своего собрата. Перехватившая его взгляд Анна замолчала, ожидая зададут ли ей какие-то вопросы.

– Я его знаю? – Альберт попытался улыбнуться, – Эх, когда бинты затягивали мое тело лишь после сражений и драк, не проходило и недели, чтобы мы с дамой сердца не обменивались рукавами одежд.

– Нет… Вам он вряд ли знаком. Один молодой поэт.… Такой милый мальчик… Увидела и просто не смогла удержаться, – Анна всплеснула руками, будто извиняясь, – Считает меня своей музой. Представьте, пригласил недавно на прогулку по ночному городу.

– Он любовался тобой и звездами, ты любовалась разбегающимися при виде тебя грабителями… – в тон продолжил прокаженный.

– Приблизительно. В общем забавный паренек и так очаровательно краснеет, когда я говорю слишком откровенно.

– Ясно, аспид мой, можешь идти… – под взмах руки Альберта охранительница с поклоном вышла прочь.

Шаги Анны уже затихли вдали, а Альберт все сидел уставившись в одну точку. Наконец будто собравшись с духом, прокаженный откинул ткань, что закрывала тяжелое металлическое зеркало и снял с лица повязки. Застонал. Все та же знакомая за много лет полуразложившаяся личина. Бессильно взвыв он с силой обрушил кулаки на свое отражение, оставляя на нем свою кровь и гной. Опомнившись он тяжело отошел от запачканного металла и упал за стол.

Норнберг тонул в снегу. Белая завеса была такой плотной, что стражники не видели даже света редких фонарей и почти что на ощупь пробирались по обледенелым улицам. И естественно по такой погоде на улице не появлялось ни одного прохожего, что мог заглянуть в один из давно заброшенных подвалов близ окраины столицы…

Массивные свечи горели неровно, рождая отблески на тщательно вымытых локонах девушки. Черный Повар позволил себе еще минуту любования своей обнаженной жертвой, после чего подошел к столу. Дернувшись в веревках, лежащая на столе зажмурила глаза, словно надеясь, что надвигающаяся на нее фигура пропадет.

Черный Повар ее надежд оправдывать не собирался. Оценивающе поведя рукой по нежной, бархатистой коже связанной, Черный Повар довольно улыбнулся. Кивнул себе. Звякнули выкованные из золота тарелки, которые ставила на стол тонкая рука. Вновь звяканье – поверх них ложится бритва, щипцы и изогнутый нож, который можно увидеть у кожевника. Связанная девушка не смеет шелохнуться, столь сильно заполнил ее страх. Сейчас она бы не смогла кричать даже если бы кто-то вынул кляп.

Повар меж тем аккуратно ухватил первую прядь волос, подчистую срезав ее мастерским движением лезвия. Затем все новые и новые движения. Иногда лезвие все же режет кожу, но работа продолжается, монотонная и невозмутимая. Первая из трех тарелок быстро заполняется. Наконец, когда на голове не остается ни единого волоска, холеные пальцы меняют лезвие на щипцы и взгляд Черного Повара падает на аккуратные ногти девушки.

Глаза жертвы расширяются, но Повар не обращает на это внимание, он знает что по настоящему больно ей будет не сейчас, а когда он начнет снимать с нее кожу…Вздохнув Черный Повар выдернул кляп, чтобы кинуть в рот жертвы корень ведьминой погибели, способный снять боль. По подвалу расплылся характерный запах прелой листвы. Кляп вновь встал на место. Он успокаивающе погладил девушку по кровоточащей от порезов голове. Затем начал свою работу.

Восковые свечи почти догорели, оставляя убийцу один на один с темнотой и исходящим кровью трупом. Все три тарелки теперь наполнились и можно было наконец утереть пот и начать свое пиршество. Нельзя сказать что оно было ему по душе. Особенно тяжело было заглатывать волосы. За многие годы он так и не смог привыкнуть к этой части ритуала.

Казалось прошли часы прежде чем с трапезой было покончено. Забив ржавый вкус крови во рту чашей вина, Повар встал, достал узорчатое зеркальце и подошел к догорающим, оплывшим свечам.

Полированный металл бесстрастно отразил кошмарное, покрытое облезающей кожей лицо, в обрамлении длинных выпадающих волос среди которых, словно трава из под снега, уже вылезали новые роскошные пряди. Черный повар поднял шершавую руку с зародышами ногтей с силой оторвал с лица длинный лоскут, под которым уже виднелась молодая, розовая кожа.