Злобный стариковский ор Мэрган расслышала еще во дворе тюрьмы, и доносился он как ни странно не из застенок, а прямиком из окон кабинета коменданта.

– Что там случилось? – Мэрган аккуратно поймала под локоток выходящего из коридора следователя.

– Мэрган? Рад видеть, все только тебя и ждут! – следователь выглядел обрадованным донельзя, – Катаклизм истинный. Купцу Геллеру чуть череп не проломили! Вот что случилось!

– Кто-то важный?

– Важный? Член городского совета! Шел под утро из кабака, а на него парень с дубинкой. Стук его по черепу, хвать кошелек и прочь… Когда стражники его нашли вообще думали, что человеку мозги вышибло, столько крови было. Ну нет жив остался. Вот с самого утреца приковылял в тюрьму и сейчас восполняет кровопотерю высасывая кровь из нас. Требует найти вора и притом сейчас же.

– Ну так ищете, я тут при чем? Работайте, ищите, а меня не отвлекайте. Преступники не высечены, убивцы не вывешены.

– Какие убийцы? Тут нас всех этот советник убьет скоро. Стража с ног сбилась. Вроде пятерых воров поймали, которые могли на него напасть. Но ведь отмалчиваются твари!

– А советник вора не видел?

– Советник глядел в дно своей бутылки. Да и грабитель таким спорым бесом из-за угла выскочил, что его даже прохожие толком не разглядели.

– Ну может хоть какую примету запомнил?

– Куда тут запоминать, когда тебе дубинкой по голове… Надо их пытать, да с душой пытать. Ты ж сможешь заставить сознаться?

– Заставить сознаться я могу всех пятерых… Найти бы виновного…

Пока шел разговор следователь подвел ее к застенку. Повинуясь пригласительному жесту, Мэрган прильнула глазом к крошечному окошку в двери. Действительно пять человек, сидят побитые, грязные, понурые, изредка переглядываются.

– Им говорили за что их поймали?

– Нет пока. Зачем?

– Прекрасно. Пошли за купцом. Мне он на пару слов понадобится…

Через полчаса дверь камеры отворилась и Мэрган зашла внутрь в сопровождении дознавателя и двух дюжих стражей.

– Итак господа… Спешу обрадовать. Мне из вас нужен только один.

Воры в ответ заулыбались. Палачи плохо отражались на их здоровье.

– Пытать вас мне некогда.

Улыбки ночного люда дошли аж до ушей.

–Никто не хочет сознаться, чтобы не тратить мое время и время коллег по ремеслу?

Воры прикисли. Мэрган обреченно махнула рукой.

– Среди вас есть человек чью вину доказать трудно – нет свидетелей, доказательств, а пытку применить увы не могу. Но вы не расстраивайтесь – есть много иных способов дознания. Например если двое обвиняют друг друга можно устроить поединок, а коли человек один – стоит заставить его подержать раскаленное железо и посмотреть на ожоги. А коль в колдовстве подозревают, то связать да и бросить в воду, если выплывет – точно колдун. Но это все увы глупо и ненадежно, вот в приграничье откуда я родом уже много лет есть особый вид дознания. С помощью хлеба.

Преступники от столь неожиданного способа подрастерялись, умишки начали рисовать нехорошие картины, на тему какой ущерб здоровью может причинить хлеб в руках изворотливого палача.

– Ну так вот, – Мэрган осмотрела воров с напускной строгостью, – У нас если не могут доказать вину, дают человеку хлеб. Если проглотит большой кусок не подавившись – невиновен и отпускается на все четыре стороны. А подавится – значит он и преступник.

– Мэрган, что за бред ты несешь? – дознавателя передернуло, – Ты говорила, что предложишь, что-то дельное!

– Мы согласны, – мгновенно откликнулся самый мастистый из воров, – Тащите. Тем более нас еще не кормили.

Один из стражей, скрипнув зубами, сходил в караулу и принес караваи хлеба. Судя по их цвету, доставлял он их до застенок не иначе как пинками.

– Жрите.– дознаватель протянул большие ломти хлеба подозреваемым, одновременно кинув на Мэрган емкий взгляд, говорящий что женщинам нужно рожать детей, а не заниматься делами где нужно думать. Палач выдержала взгляд стоически.

Самый храбрый вор меж тем неторопливо начал жевать. Его пример подхватили.

– Ах вот ты где поганец, я тебя сразу узнал! – это по знаку Мэрган распахнулась дверь и в застенок ввалился разъяренный купец и советник Геллер собственной персоной, выдавая заранее оговоренную с палачом фразу.

Четверо воров уставились на него с удивлением. А вот пятый выпучил глаза и поперхнувшись хлебом и зашелся в душераздирающем приступе кашля.

– Что не ожидал живым увидеть, стервец? – купец мгновенно подскочил к выдавшей себя жертве.

– Ну вот, а вы говорили не получится… – самодовольно хмыкнув, палач покинула камеру. Вместо аплодисментов ей в след несся лишь рык купца и периодические удары тела грабителя о стены и прочие твердые предметы.

Вернувшись в пыточный застенок Мэрган сняла со стены кошачьи коготки – длинную палку увенчанную пятью железными крючьями. Ее было очень удобно сдирать кожу. И чесать спину. Уняв зуд под кожей палач блаженно отложила пыточный инструмент раздумывая чем бы заняться перед уходом. Крючья на дыбе наточить? Сделано. С щипцов окалину снять? Тоже уже успела.

Донесшийся снаружи звон колоколов возвестил о наступлении трех часов. Домой идти еще рано, а людей для наказаний нет. Можно конечно пойти к тюремщикам на кружку пива… Хотя ведь и снаружи тюремных стен у нее тоже работа поднакопилась…

К огорчению палача, даже дома ей не выпало ни минуты отдыха. Едва она открыла дверь, намереваясь сбросить мокрый от снега плащ, как на пороге возник Погост, и деликатно взяв под локоть без лишних слов вытащивший на улицу.

– Наконец-то. Заждался. Я уже думал, что мы опоздаем. Быстрей, быстрей, за мной, – голос чернокнижника несся из болтающейся на поясе сумки. На плечах сидело, что-то укрытое капюшоном, но своей формой напоминавшее тыковку, недавно купленную Мэрган на кашу. Видно колдун так и не смог в одиночку закрепить свою голову.

– Погост. Какой вурдалак тебя куда укусил? И куда ты меня вообще тащишь?

– На читай, – колдун сунул ей письмо, – Принесли утром. От самого Альберта!

– От того, кто послал ту девушку похитить дневник из замка сэра Франца?

– Именно от него. Читай!

«Любезный друг! Как вам известно я не люблю, когда нужные мне вещи берут без всяких разрешений. И уж точно признак дурного тона портить кожу моей дорогой охранительницы, ибо взгляды на следы ваших зубов не могут доставить никакого эстетического удовольствия. Прошу посетить мой дом принести ваши извинения без промедлений. Равно как и книгу. Это в ваших интересах, тем более, что нам было бы неплохо поговорить с вами о творящихся в Норнберге событиях, и вещах которые я о них знаю».

Мэрган еще раз посмотрела на пергамент, – Подпись. Печать.

– Теперь все ясно? В путь. Придется наносить визит.

– Ты с ума сошел! Он же сперва отберет книгу, а потом спустит нас в ближайшую выгребную яму, притом, без голов мы будем уже вдвоем!

– Не надо меня смешить. Альберт хоть и неприятен мне во всех отношениях, но человек разумный. Да и учитывая сколько людей входят в его личную стражу, книгу он мог бы вернуть и силой… Да и зачем она нам теперь? Когда мы ее прочитали. А вот разговор с этим алхимиком принесет нам немало пользы…

– Он еще и алхимик?

– Один из лучших. В разведении гомункулусов по крайней мере добился высот небывалых.

– Кого разведении?

– Гомункул – искусственное существо. Подобное человеку, но как правило куда более сильное и куда менее умное. Очень полезные твари, но получить их сложно. Долгое нагревание мужского семени, реагенты, кормление свежей кровью – сама понимаешь та еще морока. Впрочем говорят чтобы ускорить рост существа ему можно дать поглотить готовые человечьи органы. Ничего кстати не напоминает?

– Ты считаешь, что Повар это Альберт?

– К сожалению нет. Гомункулусы для него лишь развлечение. Он мечтает найти совсем иные секреты. Вскоре ты сама все поймешь.

Особняк Альберта, единокровного брата Лиса Седьмого стоял почти что на городской окраине. Массивные стены из серых каменных глыб, ограждающие двор нагло распихивали дома бедняков.

Дежурившая на улице охрана, вооруженная так, что хоть сейчас бросай в гущу боя, отперла калитку в окованных железом воротах пропуская Мэрган и чернокнижника в разбитый перед особняком сад.

По усыпанным щебнем дорожкам сновали слуги и прохаживались часовые, задевая макушками шлемов согнутые снегом ветви яблонь. В стоящей в центре сада каменной чаше плавали раскормленные, яркие рыбы. Таких со страшными трудностями везли аж с Востока и шли они у торговцев за тройной вес золота. Наверное поэтому у чаши был приставлен стражник с луком и дубиной, долженствующий гонять окрестных кошек или пролетающих мимо хищных птиц. Подошедший слуга залил в чашу ведерко теплой воды держа нужную температуру.

Рослые охранники, что встретили их на ступенях особняка вышколено распахнули двери и не задав ни одного вопроса выделили сопровождающего, который провел их наверх растущей из здания башни, построенной для дозора и обороны, а не для демонстрации богатства, как это было принято у строящих свои дома купцов.

Хозяин нашелся в уютном зале, под самой крышей. Стоя перед вычурной, отделанной рогом подставкой для книг, Альберт задумчиво водил одетой в лазурную перчатку рукой по страницам огромной инкунабулы. Перевернув лист и по прежнему не обращая внимания на гостей, он пристально уставился на искусный рисунок лукаво улыбающейся девушки.

Висящая на поясе Погоста кашлянула. Еще на лестнице колдун переместил ее туда, решив проверить нервы давнего недруга.

Альберт медленно поднял голову, открывая покрытое засохшей кровью и струпьями лицо.

– Вы уже явились? Великолепно. А то я боялся промедлений. Я вам очень рад, хотя сами понимаете рук пожимать не буду. Нет, нет, друг мой можете не одевать голову, меня это никак не смущает. Я уже привык к вашим прижизненным делам, и ваши посмертные чудачества меня не удивляют. Меня вообще крайне сложно смутить, – хозяин тяжело вздохнул, и чуть закатал рукав, чтобы поправить сползшие с покрытой струпьями руки, полосы бинта, – Возможно мне притушить свет? Люди немного не любят моего вида.

– Не стоит. Мы видели и вещи и похуже, – откликнулась Мэрган и только сказав это осознала какую бестактность сморозила, – Вы поэтому поселились на самой городской окраине?

– Из-за проказы? – Альберт мягко рассмеялся, – Я же аристократ, помилуйте. Гонят из городов прокаженных простолюдинов, а я имею полное право прийти хоть на пир к моему брату, хоть на городское собрание обнимая и оплевывая при этом каждого встречного. И уж конечно трещетка и колокольцы мне никак не положены. Просто мне неприятно видеть их взгляды на себе. Да и увлечение книгами давно стало гораздо приятней всяких увеселений. Собственно из за него со мной все это и произошло. Давно, еще когда был жив отец мы с братом отправились в поход на восток, только брат мой шел за славой и деньгами, а я за знаниями что таил тот край. Брат мой привез богатую добычу. Я же привез знания. И эту болезнь. Печально, да? Но хватит об этом, давайте поговорим по существу. Зачем вы украли у меня книгу?

– Вашу книгу?

– Мою книгу!!! Которую Анна честно изымала из подвала сэра Франца! Бедная девочка, у нее кажется останутся шрамы от зубов.

– А для чего вам эта книга? – Мэрган сама того не замечая перешла на тон, который она любила использовать на допросах.

– Я подозреваю, что для того, для чего и вам. Видите ли я уже который год стараюсь поймать Черного повара. Трачу уйму денег. А тут приходите на готовенькое вы!

– Вот так новость, за три года, что я пробыл чернокнижником при твоем брате, слышу об этом в первый раз, – встрял Погост.

– Я не люблю огласки и сплетни. Тем не менее я прилагаю для поимки все усилия, но Ольхане пока, что везет.

– Ольхане?

– Вы что не читали книгу? Или в ней ничего о ней не было?

– Ничего.

– Я не верю.

– Я почему то не сомневался… – Погост вытащил книгу из-под балахона и положил перед Альбертом. Прокаженный зашелестел страницами, на четверть часа отрешаясь от своих гостей.

– Бесы!!! – Альберт наконец раздраженно хлопнул рукой по столу и Мэрган заметила, что под дорогая ткань скрывая отсутствие нескольких фаланг, – Сколько времени и денег в пустую!

– Так кто такая Ольхана?

– Черный Повар. Человек который нужен вам и который нужен мне. Про которого я я знаю все и ничего, – Альберт нервно откинул с наползающие на глаза пряди волос, невольно демонстрируя покрывающую лоб коросту.

– Мы готовы вас выслушать, – нетерпеливо перебил Погост.

– Естественно вы готовы, – Альберт пододвинул книжный рисунок к своим гостям, – Вот она, великий алхимик прошлого и судя по всему настоящего, Ольхана Проклятая. Человек открывший секрет бессмертия.

– Я догадываюсь почему Проклятая…

– Да… Ибо чтобы получить бессмертие нужно было губить других людей… Три сотни лет назад она провела обряд позволивший ей сохранять вечную жизнь. В ее оправдание можно сказать, что она считала эту цену неприемлемой, а потому ни на кого не покушалась. Для нее этот обряд был лишь ступенью в исследованиях нашего мира.

Однако шло время и слух об ее открытии достиг чужих ушей.

Все кончилось плохо. Тогдашний Папа Римский слег со смертельной болезнью. Когда ему не помогло даже питье молодой крови, он направил к ней послов, дабы те любой ценой добились секрета. Десять дней и десять ночей люди Папы на коленях молили ее о рецепте. Ольхана осталась непреклонной. Папа был огорчен. Ольхану по его приказу схватили и заперли в одном из монастырей. Пять лет ее держали в подвалах и пытали, стараясь вызнать ее секрет. Кости ее были сломаны, выбиты, а лицо трижды омыли в жгучих кислотах, но даже после этого Ольхана сохранила свою тайну, отрицая всякое существования Обряда. Пять лет пыток и заточения прошло для нее, а затем Папа умер. Новый Папа Римский был человеком земным и не верил в выдумки о бессмертии. Ольхану выпустили из заточения. Так она и сгинула среди нищих и калек коими всегда были полны дороги Италии.

Конечно все это можно назвать фантазией и домыслом, однако ее видели потом… Сперва лет через тридцать после того как случилась эта история, ее нисколько не изменившуюся и не имеющую и следа ожогов случайно встретил один из друзей. Затем один из ее бывших учеников, уже дряхлый от старости, увидел Ольхану на улицах столицы. Видели ее и другие достойные веры мужи имевшие с ней знакомство или знающие словесное описание. Хотя насчет этого я сомневаюсь, описания остались скупыми, а в дошедших портретах можно узнать половину девушек из нашей столицы. Наверное, вам будет интересно узнать, что вся история случилась ровно три столетия назад. А через пять лет, после того как Ольхану выпустили появились первые записи об злодеяниях, очень похожих на те, что происходят сейчас в Норнберге. Не похоже на совпадение, не так ли? Кому как не проклятому алхимику, надо использовать части человеческих тел, да еще в високосный год, когда положение планет и звезд особо благоприятствует колдовству. Чтож теперь вы знаете достаточно и я надеюсь, что это поможет вам в наших общих поисках. Даром, что за пару дней вам удалось сделать то, над чем мои слуги бились много месяцев.

Да, постойте, я забыл упомянуть самое важно: все книги, что я изучил говорят, что Черный Повар вместе с плотью получает и часть души своих жертв. И если убить Ольхану, то она думаю сможет возродить себя в ином теле. Так что рисковать нельзя – казнить Черного Повара по всем правилам, при народе, и священнослужителях, да еше ровно полдень. Прошу – хватайте его живым, или все усилия будут напрасны! А теперь оставьте меня. Скоро Ольхана вновь выйдет на охоту и мне нужно подготовить облаву. Да и к тому же защитный эликсир должен вскоре вскипеть…

– Все еще пытаешься сварить зелье защищающее от магии?

– Его, его… Скоро для вас магов настанут тяжелые времена…

– Это ты говоришь мне все те три года, что мы знакомы. Брось… – Погост благодушно махнул рукой и они с палачом отправились к выходу.

Отперев сокровищницу герцог, в сопровождении сэра Гилберта и казначея стал неторопливо прохаживаться вдоль стоек с оружием. Задумчиво прошелся вдоль, гладя украшенные драгоценными камнями эфесы и ножны с золотыми накладками. Время от времени Лис Седьмой даже на полпальца вытаскивал мечи из ножен, но увидев стальной блеск сокрушенно откладывал прочь. Наконец он нашел то, что искал – тяжелый клинок с разукрашенным камнями и эмалью эфесом, чье лезвие было вылито из отличного серебра. То был подарок жителей одного из сдавшихся ему городов. Избавив меч от ножен полностью, герцог внимательно осмотрел оружие. Некоторые воины сочли бы такой меч непригодным для боя, но сам Лис не за что бы не захотел подставляться под удар туповатого, но зато весящего немало килограммов лезвия. А у ж демон…

Сэр Гилберт, видя действия герцога чуть замялся.

– Мне кажется будет рискованно приходить на пир с мечом. Придворные не поймут.

– Даже меня?

– Даже вас, ваша Светлость.

– Закрепим под столом, прямо напротив меня и все дела, – Лис уже на пару с казначеем продолжили ходить вдоль стен выискивая серебряное и посеребренное оружие. Вскоре сэр Гилберт стал обладателем двух десятков разномастных кинжалов и четырех мечей.

– Раздашь лучшим из тех гвардейцев, что будут на пиру.

– Будет исполнено! – никогда не скромничавший глава охраны тут же принялся цеплять к поясу богато изукрашенный меч, – Разрешите идти?

– Не спеши. Раздача подарков еще не кончилась, – герцог со вздохом открыл одну из шкатулок доверху набитую серебряной мелочью. Помедлив, он щедро всыпал монеты в руки начальника своей стражи.

– Отнесешь кузнецу и велишь ковать наконечники для стрел. И скажи своим молодцам, чтоб после пира они мне сдали их все до единого.

– Обижаете, ваша Светлость, когда такое было, чтоб мы серебро утаили?

– Год назад, когда на волколака была облава, я же вам точно также серебряные наконечники дал.

– Так все ж вернули! Пропали только те стрелы, которые лучники в оборотня и всадили, до того как он успел скрыться.

– Вот как? Ах он гад такой… Это значит он потом по тавернам начал в карты наконечники проигрывать, да выпивку с девками непотребными оплачивать? Ай не ожидал. В общем так, передай своим, что если еще раз такое устроят будут пороты нещадно. И еще когда они решат напильниками подтачить стрелы для придания остроты и лучшего баланса, стружку пусть тоже казначею сдадут. Все будет потом проверено по весу.

Поклонившись сэр Гилберт отбыл исполнять приказ, лично он не сомневался, что несмотря на все меры обещанные герцогом, у его орлов вскоре появится хорошая прибавка к жалованию за этот месяц.

Что до герцога, тот еще некоторое время ходил вдоль сундуков прикидывая надо ли завышать налоги или к лету на очередной поход денег уже наберется. Поход надо было устраивать обязательно, у южных соседей на троне такая чехарда, что грех не воспользоваться… Главное только, Октавию дома оставить не смотря на все ее протесты, а то она в походе устроит… Примеров полно…

Это было всего через два месяца после свадьбы, когда герцог был еще достаточно пьян от любви, чтобы не расставаться с ней ни на минуту, но уже достаточно трезв, чтобы сорваться в поход.

Перейдя границу молодой правитель играючи разгромил несколько соседских отрядов и отхватив приличное количество деревень и лугов занялся осадой приглянувшейся ему приграничной крепости.

Дела шли на удивление хорошо. На лугу установили десяток выдолбленных, вековых пней. Пушкари не жалея пороха били по замку. Обмотанные горящими масляными тряпками ядра резво перелетали стены уже устроив пару хороших пожаров.

– Милый ты завтра пойдешь на штурм? – Октавия полулежала на раскиданных по шатру подушках. Синие глаза не отрывались от мужа.

– Конечно. Пора их давить, – Лис сидел рядом неторопливо обгладывая кроличью лапку. Весь день герцог пробыл в поле наблюдая за крепостью и теперь позволял себе краткий перерыв.

– Там мирные люди. Те кто спасались из окрестных деревень… С семьями.

– Я не зверь. И мои солдаты тоже. Рубить будут лишь тех, кто поднимет оружие, – Лис отбросил голую кость в угол, отхлебнул вина и блаженно откинулся на подушки.

– Каждый возьмет в руки топор, когда твое воинство полезет на стены. Это их земля. Родина. За их спинами жены и дети. Ты это знаешь, – герцогиня придвинулась вплотную.

– Чтож, значит такова их судьба.

– Прошу дозволь мирным людям покинуть крепость, – Октавия приблизилась еще и теперь ее дыхание обжигало ухо герцога.

– Чтобы эти мирные люди потом засели в лесах нападая на обозы и моих людей? Что за бред… – герцог принял из рук супруги кубок с вином.

– Хотя бы женщинам и детям. Милый, поверь этот поступок действительно достоин великого правителя наших земель, коим ты вот-вот станешь, – Октавия посмотрела на мужа взглядом от которого мог начать чувствовать муки совести даже небольшой демон.

– Ладно на это я смогу пойти…

– И разрешите им унести пожитки.

– Что за наглость! Я не оставлю моих ребят без трофеев!

– Хотя бы то, что они смогут вынести на плечах.

– Ладно, бестия! Пусть женщины и дети уходят. Даю слово, что мешать не буду. И разрешаю невозбранно уносить все, что на плечах… Я этим же вечером велю передать мою волю осажденным… Но что до тебя, бесовка.

Лис Седьмой вздумал было сказать, что-то жене, но умелый поцелуй заставил его ограничиться лишь кратким назидательным мычанием, а в следующий момент разговоры, война, осада и политика стали интересовать его меньше всего…

– Ваша Светлость! Ваша Светлость! Проснитесь! Катастрофа! – ворвавшийся в шатер часовой забыв обо всяких этикетах принялся трясти своего господина.

– Враги? Нападение? – не открывая глаз молодой герцог нашарил меч и лежащую подле него кольчугу.

– Хуже, все хуже!

Выругавшись Лис спешно натянул штаны, кольчугу и выскочил наружу. Взгляду правителя предстали валящие из люди ворот. Дети, женщины, у каждой женщины на плечах странный груз.

Рассмотрев его как следует Лис длинно и красиво выругался. Горожанки выносили на плечах своих мужей и отцов. И эта вереница все тянулась и тянулась.

– Привести эту Евину дочь…

– Что такое милый? – подкравшаяся сзади Октавия приобняла герцога невинно глядя на красного мужа, – Что-то не так?

– Это ты! Ты им подсказала! Ты! Бесовка! Да что бесовка? Черная демоница!

– Милый, ты все путаешь, я на самом деле белая и с очень мягкими перышками на крыльях.

– Объясни мне одно, милая, почему я до сих пор не отвел тебя в шатер и с мясом эти перышки не выдрал?

– Даже и не знаю… Может быть нам действительно лучше вернуться… – зубки Октавии чуть прикусили ухо герцога, – А лишние свидетели действительно ни к чему…

– Ты хоть понимаешь что наделала? – Лис Седьмой чудовищным усилием воли отстранился от супруги.

– Чуть-чуть помогла тебе взять крепость. Защитников как видишь больше не нет, – в глазах Октавии резвились даже не бесенята, там просто отплясывали демоны и демоницы всех девяти кругов ада.

– И на что мне пустая крепость? Да там одних рыцарей вынесли под сотню. Ты представь какой можно было за них потом выкуп содрать?

– Нужно думать о тех жизнях, что ты сумел сохранить.

– Милая. Для того чтобы делать меня милосердным и праведным я нанял летописцев.

– Что ж я просто хочу облегчить им задачу… – девушка насмешливо посмотрела мужу в глаза.

Что до герцога… Долго сердится на Октавию он увы был решительно не способен.