**

В этой школе существовала давняя традиция: устраивать показательные «пострелушки» — нечто вроде пейнтбола. К слову, эта дисциплина входила в программу командных видов спорта наравне с привычными играми с мячом и прочим инвентарем. Школьный стадион можно было в кратчайшие сроки переоборудовать в поле боя для учащихся, что, собственно, и было сделано.

Но именно здесь всплывал не самый приятный нюанс — команды комплектовались безо всякой оглядки на честную игру. У администрации не было цели обеспечить паритет, и если баланс сил случался, то исключительно по воле случая или даже сговора. В любом случае, всегда возникала проблема «лишних». Так называли тех, кого сгоняли в группу слабо знакомых друг с другом девчат — чаще всего по досадной случайности или из-за личных «залетов» перед руководством школы.

В целом, казалось бы, а мне-то какая разница? Ну, жалко пацанок, конечно, но так, чисто для проформы. Не мои же дети, не мне и переживать за их психологический настрой. Но нет… Выяснилось, что у «отряда лишних», как школьники между собой его прозвали, имелось и второе прозвище — «кварианцы».

Администрация школы иногда мило шутила над родителями, которые не были азари. Мол, мы оказываем вам великую честь, даём небольшой карт-бланш, немного времени, и девочки, выслушав ваши «мудрые наставления» и «большой жизненный опыт», отправлялись на битву… в которой ожидаемо выхватывали люлей от более подготовленных сверстниц. И вроде тебе дали шанс, да только… может, дело не в азари, а в тебе самом? Видно же, что школьницы искренне старались. Видимо, твои наставления — фуфло.

— Ах, вот о чём говорила Васса, — кивнул я, покосившись на нахохлившегося ребёнка. — Ну, стыд не щёлочь. Да и я, в переводе на ваши года, сам недавно из школы выпустился и прекрасно помню, какими мудаками бывают взрослые. Ещё не успел забыть это чувство, видимо, не до конца повзрослел. Так что, налажаете — и бог с ним. Вы всё равно самые классные.

Присутствующие в комнате школьницы грустно ухмыльнулись, кое-кто даже хохотнул. И лишь старшая из них так и осталась сидеть с застывшей маской отчаяния на лице.

— А ещё вы должны выдать нам какую-нибудь человеческую, военную символику, — уточнила правила Люмина. Покосившись на закрытую дверь раздевалки, она добавила: — Мы не должны предупреждать, но подразумевается, что инопланетянин выберет то, что ему дороже всего.

— Чтобы было обиднее? — я кивнул. — И почему вы предупреждаете меня?

— За время учёбы хотя бы раз, но побываешь «лишним» — это нормально. Но в выпускной год так нельзя, нарушение традиции, — отозвалась другая, незнакомая мне девушка. Она кивнула на свою соседку, которая сидела темнее тучи, словно мир вокруг неё рухнул.

— По поводу символики — не проблема. Можем вас хоть под войска Слаанеш раскрасить, пока к вам земная литература не попала — никто подмены не заметит. В каком-то смысле будет даже символично. А если кто из людей увидит — рехнётся от смеха… Особенно если победите.

— Не победим, — буркнула хмурая азари. — Мы все готовились для других отрядов, наши навыки несовместимы. У нас слишком разный опыт и разные условные обозначения.

— Что ещё за условные обозначения и зачем? Или что, обе команды в одном голосовом чате сидят?

— Нет никакого чата, всё — голосом, — буркнула Люмина.

— Но на вас же шлемы, — не понял я.

— Так динамики и микрофоны же.

— Ясно… Насколько я понял, мы можем вносить изменения в ваше снаряжение. Это только окраски касается — или можно и ваши «динамики» немного доработать?

— Если вы про использование инструментронов, то не получится: связь нам попросту положат. А оптическую систему тактической связи ставить нельзя… да и некуда.

— Вообще-то я думал просто кодировать ваши голоса. Для окружающих это будет обычный модулированный писк, а вы будете слышать друг друга нормально… Так можно?

— Эм… Можно, — оживились «синенькие». — Но даже так наш командир не сможет докричаться до нас до всех. Да и «снимут» её, если будет отсвечивать.

— Докричаться она сможет, сделаем командный голосовой чат поверх акустического канала связи. Проблем нет, — ответил я с тяжёлым вздохом, параллельно прикидывая, как реализовать это просто и, желательно, надёжно. Времени на отработку техники не было совсем.

Мои слова приободрили окружающих, но ненадолго: девчата быстро скисли, осознав простую истину. Все они готовились к распределению в разные отряды, у каждого из которых была своя специфика, поэтому действовать сообща они не смогли бы, а поодиночке их перещёлкают — даже не вспотев.

Чуть не вывернувшись наизнанку, я не только запихал им в «железо» механизм кодирования голоса, но и реализовал протокол mesh-сети. Задержка сигнала, конечно, была негуманной, но для коротких приказов — вполне терпимо. Пока девчата перекрашивали свои спортивные доспехи в однотипный грязно-серый пиксельный камуфляж — в ту самую «цифру» — и делали вид, что их не смущают индивидуальные четырёхзначные номера на груди, я пошевелил извилинами и докинул в существующую систему связи некое подобие тактической карты.

В конце концов, то, что «пацанкам» глушили связь во время соревнований, ещё не означало, что у них отбирали инструментроны или выдирали глазные импланты. Да и для того, чтобы обеспечить всем единую тактическую карту, особых ресурсов не требовалось — хватило готовых блоков. Единственной сложностью стало распознавание врагов, но и для этой цели нашлась простая схема. Точность вышла «плюс-минус лапоть», однако большая часть «синеньких» заметно приободрилась, обнаружив, что стоит одной из них заметить чужака, как он тут же отображается на картах у всех остальных. Единственное, что их смущало, — это противный скрежет с потрескиванием, доносившийся от доспехов, да и сами они в результате выглядели довольно стрёмно.

— Это вот так выглядят те «сла-что-то-там»? — уточнила главная среди азари-подростков.

— Нет, я решил, что так глумиться будет совсем уж за пределами добра и зла. Так что не бойтесь: вы не под флагом мобильного борделя значитесь — всё культурно.

— Ну ладно, — пробурчали малолетки и снова начали раскисать.

Признаться, я не знал, чем ещё могу помочь. Был, конечно, случай в моей практике, когда довелось организовывать и мотивировать группу людей, но тогда всё было куда проще. Окружающих можно и нужно было бить, не опасаясь ответки. Тут же подростки и сами понимают, в чём их беда, — пи*дюлями делу не помочь. Да и, прямо скажем, занятие глупое, рукоприкладство-то. Тем более в отношении этой малышни. Матроны здесь, может, и не из списка триллионеров, но, случись что, многие смогут или засудить, или лично застрелить.

— Так дело не пойдёт. То, что вы здесь грустите и сопли на кулак наматываете, боеспособности отряду не прибавляет. И пусть я понимаю, что за оставшееся время вы слаживания не проведёте — при всём желании — но делать что-то надо.

— Все, что могли, мы уже сделали, — отозвалась самая старшая из подростков-азари, назначенная командиром. Она посмотрела на меня взглядом смертника, который уповает как минимум на божественное вмешательство. — Я слышала, вас обвиняли в том, что вы диверсант, говорили, будто вы прибыли на Цитадель, чтобы всех нас здесь убить. Вы не подумайте, я вас не обвиняю — в таких обстоятельствах я бы и сама так поступила, если бы хватило мужества. Но, может, всё же есть какой-нибудь способ? Что-то неожиданное… Может, какая-нибудь человеческая методика для таких ситуаций? Мне терять нечего.

Я едва сдержал смешок, наблюдая этот поток надежды, ловко замаскированный под обвинение в нехорошем. Я‑то рассчитывал, что местные наконец разобрались и успокоились. Однако нет — видимо, шиза продолжает косить ряды разумных существ. С другой стороны, а почему бы и нет? Определённая репутация — штука полезная, главное, не переборщить.

— Ну, вообще-то, есть одна методика, скажем так, для ополченцев. Но я не думаю, что она сработает на вас, и…

— Пофигу, лично я согласна на всё, — отрезала девчонка, обвела взглядом остальных и добавила: — Остальные тоже согласятся.

Подростки похмыкали, хотя и с явной опаской, но начали кивать.

— Ну ладно, чем чёрт не шутит. Вставайте в круг, вставайте, вставайте! — распорядился я, выходя в центр комнаты. — Погляжу, вы скорее сбились в небольшую толпу, чем образовали круг. Что ж, поступим проще.

Я шагнул к ближайшей азари и опустил руку ей на плечо. Второй рукой ухватил ещё одну девушку, притягивая их ближе к себе.

— Так, вы обе: кладите руки мне на плечи, а свободными — хватайтесь за одноклассниц. Давайте, девочки, в темпе — скоро ваш бой объявят. Если не можете встать нормальным кольцом, будем делать это «вручную».

Синенькие, выглядя донельзя неуверенно и зажато, всё же смогли организовать нечто вроде цепочки. И даже без моих матов догадались, что крайним надо встать поближе друг к другу. Получалось всё это невольно комично — девушки смущались, хихикали и отпускали плоские шутки.

— А теперь расслабьтесь и не вздумайте устраивать здесь коллективные «объятия вечности»… Я и так на допросе в СБЦ чуть не откинулся от такого мероприятия, — в каком-то смысле пошутил я и все дружно рассмеялись. — А теперь сделаем глупую на первый взгляд вещь. Давайте все вместе синхронно попробуем поднять правую ногу и немного подержать её на весу. Замечательно. А теперь поставьте её и поднимите левую. Отлично. Снова правую. Делаем это быстро и синхронно: и раз, и два, и раз, и два. Постарайтесь выработать ритм, чутьё, которое подскажет, когда именно нужно сработать ногами. И раз… и два…

Пользуясь тем, что мог управлять инструментроном удалённо, я включил подходящую ритмичную музыку и продолжил талдычить всё то, что когда-то слышал в ином месте. Точнее, сейчас я, слегка художественно переработав, использовал методику одной забавной секты, в которую угодил мой лучший друг. И, признаться, пока я пытался его оттуда вытащить, сам чуть в «волшебные помидорки» не уверовал. Тоталитарные секты — это страшно. Со стороны выглядит нелепо, но мозги промывает на раз.

Здесь‑то мне ничего подобного не требовалось — нужно было просто синхронизировать девчонок, дать им почувствовать плечо соратницы. По себе знаю, насколько заряжает эта глупость. Говоря проще, я превращал это стадо в отряд. И нет, я не переоценивал свои возможности: мне требовалось лишь, чтобы они выкинули из головы всякую херню. Эдакая форма самовнушения. В данном случае — позитивного.

Впрочем, через пару минут, когда мы буквально пустились в пляс под музыку, обнаружилось одно сомнительное свойство. Азари как-то слишком ярко на всё это отреагировали. То, в чём я видел лишь простой способ собрать этих «снежинок» в удобоваримую кучу, оказало на них излишне структурирующее влияние. Чтобы люди начали так синхронно маршировать и двигаться в ритме, не мешая друг другу, нужно было неделями ходить на подобные сборища. А тут — на тебе. И десяти минут не прошло, а «синергия» уже нарисовалась.

Решив побыстрее закруглиться с этим бардаком, я прокричал пару подходящих по смыслу речёвок, убрал руки с плеч соседок и хлопнул в ладоши:

— А теперь похлопали друг другу, выдохнули и улыбнулись!

Убедившись, что моё «программное обеспечение» не сбоит, а детвора более или менее успокоилась, я наконец покинул этот цветник и ушёл на трибуны.

** Трибуны **

— Что там за оргия была? — поинтересовалась директриса у своей помощницы.

— Человек устроил какие-то ритуальные пляски. Я не стала вмешиваться.

— И правильно, — кивнула директриса и замерла в ожидании разгрома «отряда лишних». Этого же ожидали и все остальные гости, но привычный сценарий развлечения был нарушен.

Отряд, который должен был выступать под брендом одной из республик, как было принято у азари, радовал глаз симпатичной и функциональной раскраской. А вот отряд, который курировал человек, — нет.

— Эм… как я понимаю, это что-то вроде камуфляжа, но зачем он здесь и… он что, специально нарисован криво? — удивилась директриса и помассировала переносицу. — О богиня, мне кажется, или мои глаза мироточат?

Впрочем, пока азари хмурились, глядя на то, как одна из команд выкрасила свои спортивные доспехи в настоящий камуфляж — словно это могло дать хоть какое-то преимущество, — единственный присутствующий на трибунах кроган нахмурился. Азари-подростки были не только окрашены «криво», но и абсолютно идентично; к тому же они шагали настолько синхронно, словно это были не безалаберные дети, а, как минимум, «охотницы».

Дальше — больше. Непонятное, плохо различимое потрескивание удивительно сильно напомнило этому немолодому крогану платформы гетов, с которыми он пересекался однажды за свою долгую карьеру наёмника. Они звучали примерно так же, когда начинали массово применять импульсные гранаты, просто тональность была другой. И пока мужчина размышлял над происходящим, школьницы в очередной раз синхронно разошлись, заняв построение в две линии с явным командиром и адъютантом… позади отряда.

— Странно, это же те малышки, что под патронажем человека, — пробурчал кроган. Он ещё раз взглянул на экран и удосужился, наконец, прочесть название отряда и слоган, который, как он знал, человек должен был выбрать из существующих у него на родине родов войск. — Посвящено инженерным войскам. Отряд «Расходники». Слоган: «Неживое бессмертно».

Кроган опустил взгляд, и по его телу пробежали мурашки: треск от малышек стал куда сильнее. Они молча разбежались по территории зала, а та, что, судя по всему, была главной, шла позади всех и явно не видела всего происходящего. Что самое странное — она молчала.

Дальнейшее привело крогана в полнейший тупик: тех, кого должны были разгромить с максимальным позором, действовали пугающе слаженно. Складывалось впечатление, что все они работают в единой отрядной системе, чего не могло быть по определению, ведь на соревнованиях принудительно глушали связь. И…

— Треск… — пробормотал кроган.

— Треск? — удивлённо обернувшись, переспросил саларианец. — Вы тоже его слышите?

— Естественно, — буркнул кроган. — Я нечто подобное видел, столкнувшись с гетами.

— И точно, как я сам не догадался! — подпрыгнув на месте, саларианец протараторил: — Теперь всё встаёт на свои места. У них есть тактическая связь — они видят всё поле. Противник обречён.

Крогану хотелось возразить, но опыт подсказывал: да, в этой схватке противник и в самом деле обречён. Одну из «потрескивающих» азари её товарки забросили на возвышенность, и результативность стрельбы остальных тут же возросла.

— Технологическое превосходство — это хорошо, но следующий отряд уже будет знать о проблеме, — пробормотал кроган. — Боюсь, они растеряют преимущество.

— Согласен с вами, — покивал саларианец. — Но вам не кажется странным, с какой слаженностью они двигаются?

— Извините, что вмешиваюсь, — кашлянув, произнесла одна из азари, сидевшая рядом с этой парочкой. — Я слышала от дочери, что этот человек проводил какой-то людской ритуал. Как я поняла, это специальные танцы для слаживания ополчения.

— Танцы? Наши воины тоже танцуют, но на это уходят годы, а тут — один раз, и такой результат… Не верю, — посопев, ответил кроган.

— Я думаю, всё дело либо в специфике самих азари, либо, что вероятнее, это не танцы, а психокодирование, — покачиваясь из стороны в сторону, протараторил саларианец. — Как я слышал, единственный человек на Цитадели прилетел сюда с целью проведения диверсий на случай, если Совет поддержит турианцев.

— Насколько я знаю, люди в бою с турианцами показали себя, скажем так, не очень, — произнесла азари. — А тут — как из рога изобилия: ещё и сразу несколькими дронами одновременно управлять может.

— А он точно не гет? — нахмурился кроган.

— Не думаю. Нет, его хорошо проверяли, — не согласился саларианец. — С другой стороны, ограничения пространства Цитадели на людей в полной мере ещё не действуют.