**

Как говорила та мелкая азари, Люмина: «денежки же». С ними и в самом деле всё стало чуточку проще. У меня, конечно, оставалось кое-что в обезличенном кошельке, доставшемся от «Ардат-Якши», но больше — не меньше, и деньги зрителей пришлись очень даже кстати.

По крайней мере, почти полностью вытеснив эмоции в пользу голой логики, я смог буквально обходить турианцев, шнырявших по району. Как оказалось, если идти прямо на «птичку» — спокойно, уверенно и напористо, — они то ли смущаются, то ли ещё что, но дорогу уступают. Видимо, чувствовали, что ведут себя не совсем корректно и доставляют окружающим проблемы своими заполошными поисками. А может, их в курсантские годы отцы-командиры так жёстко «задрачивают», что это уже не вежливость, а какая-то профессиональная деформация.

— Слышь, воин, а что происходит? Куда ни посмотрю — везде турианцы взъерошенные, — обратился я к одной из «птичек», не снимая капюшона и буквально хватая ксеноса за плечо, так, чтобы он не увидел странный для азари цвет кожи.

Турианец, не оборачиваясь, раздражённо фыркнул и тряхнул плечом — моя рука слетела, а мне самому пришлось отступить на шаг. Однако вместо конфликта он доверительно буркнул:

— Ищем тут одного козла человеческого роду-племени, — расписал диспозицию коротко и ёмко мой невольный собеседник.

— Так, вроде, их посольство ещё не долетело, — максимально удивлённым голосом произнёс я, но турианец лишь ещё раз фыркнул. Он продолжил свой путь, бросив напоследок:

— Одна гнида уже здесь, на Цитадели.

Проводив «птичку» взглядом, я лишь вздохнул — суетятся, бегают… нет чтобы, как я, напиться хорошего фруктового чая, натрескаться печенек, даже молодость вспомнил, второй курс, прочитав лекцию перед детишками. Вот поведение истинно разумного существа.

Но, подойдя к этой «птичке», я фактически вышел за границы зоны поиска — остальные его товарищи, видя, что я точно не тот, кого они ищут, обошли меня стороной, — так что теперь я мог спокойно двигаться по своим делам.

Первое место, куда я заглянул, — ателье. В двадцать втором веке, тем более у ксеносов, одежду в основной массе печатали. Я воспользовался советом Вассы и посетил нужного специалиста — того, кто не только умел нажимать на кнопки, но и был настоящим дизайнером. Последнее было важно: только такой мастер мог на основе имеющейся у меня одежды и замеров подобрать параметры печати так, чтобы сугубо азарийская вещь подошла и мне — человеку.

На удивление, снятие мерок и подбор параметров заняли совсем немного времени. Я ожидал, что будет куда сложнее, но азари-матриарх словно предугадывала результат: когда замеры заканчивались, оказывалось, что она ошибалась в худшем случае на два процента, а в лучшем — угадывала идеально.

Особенно повезло, что владелица ателье прожила длинную и насыщенную жизнь, поэтому, помимо местных модных платьев, могла предложить полную линейку одежды, в которой было бы не стыдно пройтись и по родному городу. В общем, потратил я здесь немало, но и не так много, как опасался. Впрочем, с ценами всё было непросто: изменилась не только валюта и её номинал, но и сама структура рынка. Я попросту не понимал, насколько сильно переплачиваю. А может, мне дали скидку, о которой я даже не догадывался?

День ещё не закончился, хотя дело уже шло к вечеру, и я всё же метнулся туда, где меня точно не ждали. Я снова высадился рядом со зданием СБЦ и спокойно подошёл к дежурному, которому и объяснил свою ситуацию. То, что они отпустили меня утром, говорило о том, что документы местного образца мне всё-таки сделали. Однако на руки я ничего не получил — отчасти потому, что у меня не было ни инструментрона, ни каких-либо данных о месте проживания. В общем, пять минут шока от смутно знакомых морд, и на мой инструментрон наконец прилетел необходимый пакет документов и сертификатов — заодно прихватил результаты исследований и тестов.

Так что да, у меня теперь были документы. К сожалению, это были бумаги самого обычного обывателя: никакой лицензии на ношение или, прости господи, применение оружия в жилых зонах. Зато, видимо, решив не заморачиваться, меня оформили так, словно я — местный житель. Насколько помню из статей в местной сети, такое удовольствие для настоящего «гастарбайтера» — это прям по-богатому.

Как говорится: без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек. Именно так там и было написано: «Марк Цербер. Человек». В общем, я всем доволен. Один только вопрос мучает: кто придумал мне фамилию? Ведь я называл только имя.

После того как меня, скажем так, официально посвятили в «разумные существа», я наконец-то смог воспользоваться сервисом по аренде недвижимости. Пускай не в секторе Президиума, а скорее в Доках, но снять комнатку на пару дней получилось без особого труда. Без пакета документов я мог рассчитывать лишь на ночлежку или какой-то вариант «малины» — судя по сети, подобные заведения здесь тоже встречались.

Мне срочно требовалось нормально выспаться и сделать ряд замеров, так как мне казалось, что текущее тело работает не совсем так, как функционировало моё прежнее. Собственно, два дня я этим и занимался. Должен признать — слава богу, что озадачился этим вопросом: оказалось, всё не так просто, и моя гиперпроизводительность имеет не только огромные плюсы, но и внушительные минусы. Эти два дня я как раз и потратил на то, чтобы придумать, как от них избавиться, не растеряв при этом преимуществ.

Признаться, решение оказалось до смеха банальным. Я постарался делегировать ресурсоёмкие и расчётные задачи инструментрону. В будущем можно будет провернуть то же самое для обработки больших массивов текстов, но это ещё не скоро: нужно посидеть, повспоминать алгоритмы. А для всего этого требуется тихое место, много свободного времени и, желательно, поменьше стресса — ну, как минимум, чтобы в округе не бегали турианцы.

А на третий день после моего освобождения из СБЦ ребром встал вопрос дальнейших действий. Сидение на месте проедало деньги, и, хоть их было не слишком много, я бы, наверное, смог дотянуть до приезда человеческого посольства. Однако чем больше материалов про людей я изучал, тем с меньшим энтузиазмом смотрел на эту перспективу.

На Земле всё ещё двадцать второй век, но ничего невообразимого я там не найду. Да и, как оказалось, с языком будет проблемка. Тот странный диалект, который я поначалу принял за французский, — на самом деле международный «синтетический» язык. Он, конечно, был регулярным, без всяких безумных лингвистических кульбитов; его легко выговаривать, к тому же это был язык из серии «как слышится — так и пишется». Словом, очень удобно и достаточно просто. Но его там знают, если не все, то очень многие. Скорее всего, я этим языком тоже владел: по крайней мере, в памяти всплывает образ, где этот мальчишка что-то на нём лопотал.

Боюсь, что если я вдруг забуду такой важный пласт информации, это станет одним из гвоздей в крышку моего гроба. Как это ни смешно, но мне сейчас проще тусоваться с «синими пацанками» и делать вид, что я с огромным интересом изучаю их культуру. С другой стороны, там и в самом деле есть на что посмотреть. Как говорится, были бы деньги.

**

Я вроде бы говорил про деньги? Так вот, забудьте. Куда важнее связи. Нет, наличие капитала, конечно, может дать и их, а в идеале — хорошо бы иметь и то, и другое. Но раз с деньгами возникла небольшая напряжёнка, я не побрезговал довольно неожиданным предложением.

Мне позвонила Васса — мать той девчонки, с которой мы запилили недавний стрим. Она выдвинула любопытную идею: школа, в которой учится её дочь, устраивала день открытых дверей. Если проще, программа была стандартной: школа обеспечивает движуху, дети развлекаются, а родители смотрят на происходящее и заодно общаются между собой.

В целом ничего особенного, но, учитывая специфику, на мероприятии ожидалось немало полезных разумных. Собственно, с одной такой знакомой Васса и предлагала мне встретиться. Как я понял, речь шла о матроне, у которой подрастали две дочери: младшая — совсем ещё мелкая, как раз училась в той самой школе, а старшая, уже на этапе девы, по понятным причинам моталась по пространству Цитадели с отрядом приятельниц. По сути — самый обычный независимый наёмный отряд. Таких, как я знал, в секторе полно: пруд пруди.

Признаться, я без понятия, на что можно рассчитывать в подобной компании, биотикой я не обладал и мог разве что из пистолета пострелять, но, может быть, хотя бы в роли балласта повозят? Заниматься-то всё равно нечем. Для своего дела нет денег, а для работы — нет верифицированных местными навыков. Но тем эта встреча и была интересна: не только они должны были присматриваться ко мне, но и я — к ним. Да и, как кричала мелкая азари из-за плеча матери: «Всё равно приходи, будет весело!»

Прикинув ситуацию так и этак, я был вынужден признать, что смысла отказываться нет — хотя бы потому, что на мероприятии обещали тот самый фруктовый чай и печеньки. Как выяснилось, его выращивают на почвах, где нет ни единого следа нулевого элемента, который безнадёжно портит вкус. Так что это был не только статус, но ещё и безопасный, чёртовски вкусный напиток лично для меня. Ну и, что греха таить, было любопытно глянуть, чему и как учат инопланетных детишек. В конце концов, я и сам мог стать школьным учителем. Но так уж вышло, что удачно откосил, хотя вообще‑то реально хотел в эту профессию податься. Есть такой факт в биографии.

Школа у инопланетян оказалась на удивление прозаичной. Чуть больше футуристичной техники, чуть более необычно обставленные классы — всё в пределах ожидаемого. По крайней мере, никаких капсул для гипнообучения я так и не обнаружил. Как ни странно, правду говорили: лучше живого учителя ничего ещё не придумали.

О мероприятии тоже не могу сказать ничего плохого — впрочем, как и хорошего. Было скучно: я-то ни разу не заботливый родитель. Поэтому, когда первичный ажиотаж улёгся, я начал откровенно тосковать. К счастью, мелкая азари, что сопровождала меня и всячески демонстрировала свою крутость в духе «завидуйте, все», тоже заскучала и принялась искать способы развлечься. В общем, у меня были все шансы остаться в одиночестве где-нибудь за столиком в кафетерии, но случай помог попробовать кое-что новое.

Уточню диспозицию: когда я заходил на территорию учебного заведения, меня, как и остальных, просветили охранники школьной СБ — всё‑таки школа была не из простых. И тут я чисто случайно узнал, что в «чистом» виде инструментроны мало кто использует. Большинство предпочитает импланты, чаще всего в глазах — это самый простой и надёжный вариант. Собственно, этим и объясняется, почему редко кто включает на инструментроне его довольно убогий голографический экран. В конце концов, по умолчанию он вообще монохромный, а в цвете работает далеко не каждая модель.

Оказалось, почти у всех местных есть встроенный монитор: кто-то использует его в работе, кто-то — в быту. А те азари, что ввязались в наёмничество, вообще превращают его в прицел и тактическую карту. В общем, «зоркий сокол» в моём лице узнал много нового… И как такая информация могла проскользнуть мимо моего внимания?

Так, на чём я остановился? Ах да, импланты. Как оказалось, стоят они не у всех детей. Кто-то пользовался чем-то вроде визоров (помню такие у Гарруса Вакариана), кто-то — прочими носимыми устройствами. В общем, всяк мутил по-своему. Но, что важнее, большинство ребят не могли использовать дронов и роботов без пульта ручного управления.

Да—да, здесь была целая зона с тем, что я называл «радиоуправляемыми игрушками». По факту, как выяснилось позже, это демилитаризованные дроны, которыми любой желающий мог поуправлять ради забавы. В целом, если не приглядываться, они напоминали FPV-квадрокоптеры, только вместо пропеллеров — какая-то шняга на нулевом элементе. Самое главное — работали они достаточно тихо. И вот в один такой комплект управления моя сопровождающая вцепилась мертвой хваткой.

Она погоняла эту игрушку сама, а потом взялась учить меня. Но, как оказалось, руки людей и азари, пусть внешне и похожи, но механика у них разная. В смысле, конечности гнулись не совсем так, как требовалось для филигранного управления. Девочка довольно лихо кружила дроном, а у меня возникли сложности: рука физически не сгибалась под нужным углом. Точнее, я-то мог выгнуть пальцы хоть в обратную сторону, но для меня это было противоестественно.

В общем, управление требовалось перенастраивать буквально с нуля. Я не мог взять произвольный пульт и использовать его без заморочек. Однако, так как нам никто не мешал, а Люмина с большим интересом и энтузиазмом просвещала меня в деталях, я довольно быстро догадался, что сам по себе «джойстик» мне не особо-то и нужен. Пара—тройка минут в редакторе скриптов, затем ещё немного времени на то, чтобы перехватить ключ безопасности — и один из дронов уже стал замечательно исполнять все мои мысленные команды.

Что ценно, аппаратик обладал собственными небольшими «мозгами», поэтому посылать ему сигналы постоянно не требовалось — можно было просто слать пакеты задач. Как я понял, пульты, которыми все здесь пользовались, делали ровно то же самое, просто в более привычном виде — через стики.

Поразмыслив, я немного доработал интерфейс, чтобы считывать данные со всех датчиков дрона. Как минимум, было интересно получать картинку в реальном времени. И да, видео этот «зверёк» передавать умел. Так что через четверть часа мы с моей спутницей на пару вовсю пытались играть в «мячик» при помощи этих устройств.

На удивление, забава меня по-настоящему увлекла. А когда к нам присоединились ещё школьники, обнаружился неприятный перекос: для полноценной игры требовался ещё один участник, а желающие почему-то закончились. Я прикинул, прислушался к себе и понял, что ресурсов на управление парой аппаратов у меня предостаточно, тем более что их траектории я видел со стороны. В итоге мы «подломили» ещё один дрон, и я начал играть сразу за двоих.

Пять минут веселья — и к нам начали подтягиваться зрители, а затем и другие желающие. И так вышло, что снова возник перекос по игрокам. Вместо того чтобы отдать одно из устройств, я взял ещё одно — третье. Потом — четвёртое. И вот, когда мы начали взламывать пятое, к нам подошла директриса. Она внимательно посмотрела на наши с Люминой манипуляции, тяжело вздохнула и вежливо произнесла:

— Не хотелось бы отвлекать вас от столь занятного процесса, но… как у вас получилось взломать столько наших дронов, да ещё и управлять ими одновременно? У вас какая-то особая специализация или, может быть, военные импланты человечества? Я не настаиваю на ответе — просто любопытно. Как-никак, эти дроны — оборудование профессионального уровня, пусть и адаптированное для школьных нужд.

Я с недоумением посмотрел на женщину, затем перевёл взгляд на ребёнка — и та активно закивала, подтверждая слова моей собеседницы.

— Марк, это и в самом деле настоящие боевые дроны. Точно такие же сейчас используют наёмники. И даже армия.

— Вы хотите сказать, что эти игрушки — оружие? — удивлённо переспросил я и с запозданием сообразил, что и у нас квадрокоптеры когда-то считались просто забавой. — А! Дошло! Это демилитаризованные дроны-убийцы? Я так понимаю, вы отключили им систему машинного зрения и автопилот, переделав под управление детьми?

— Вы сейчас говорите про автономные системы, которые сами принимают решение об открытии огня? — нахмурилась азари.

— Ну… необязательно. Насколько я в курсе, обычно цель фиксируют, а дальше устройство работает само. Хотя изначально они были преимущественно с ручным управлением, да… Что-то не так?

— Нет-нет, всё просто замечательно, — улыбнулась директриса, но даже я заметил, что улыбка у неё какая-то странная. — А почему вы не пользуетесь пультами или терминалом?

— Как видите, ваши штатные пульты мне не совсем подходят, — ответил я и покаялся: — Пришлось брать управление напрямую. Да и я никогда не пробовал пилотировать такое количество юнитов через ручные контроллеры. Не представляю, как это вообще возможно. Извините, что без спроса перехватил доступ. Сейчас всё верну.

— О, не волнуйтесь, это не проблема. На самом деле, я подошла не поэтому, — отмахнулась азари. — СБ школы передала мне, что они не зафиксировали у вас имплантов.

— И это логично, — кивнул я. — Однако вы только что спрашивали меня про них так, словно они у меня есть.

— Ещё раз прошу меня простить, но я подумала, что это какая-то специальная разработка, а наше оборудование просто её не видит. Всё-таки это довольно необычное зрелище, когда разумное существо управляет четырьмя аппаратами разом без поддержки специализированного интерфейса или боевого виртуального интеллекта… Или, может, у вас с собой человеческий ВИ?

— Ничего подобного у меня при себе нет. Однако, как мне кажется, вы либо переоцениваете сложность управления этими игрушками, либо мы просто мыслим по-разному, и я вас не до конца понимаю.

— Видимо, так оно и есть, — покивала моя собеседница. — К слову, мне хотелось бы представить вам одну деву. Её крайне заинтересовали ваши навыки. Надеюсь, вы не откажете в беседе?

— Разумные существа природой созданы для того, чтобы общаться. Так что нет, я не против.