**

То, что моя новая основа, мой новый мозг, измученный слиянием с азари и переполненный чужими воспоминаниями, возжелал какой-то дури, — вполне объяснимо и даже нормально. Можно сказать, ожидаемо. Однако, застрелив того саларианца и отпустив до боли глупую шутку, я всё же успокоился и начал действовать значительно рациональнее.

Из-за специфики Цитадели я не мог просто так выйти на улицу и делать что вздумается, даже несмотря на то, что теперь знал местные нравы и многих полезных существ. Нет, если бы люди уже стали полноправной частью пространства Цитадели, такой глупой проблемы не возникло бы. Однако сейчас автоматические системы безопасности воспринимали бы меня очень своеобразно. Говоря прямо, я бы слишком быстро «спалился»: будучи аномалией, я бы постоянно провоцировал автоматику дергать своих владельцев для уточнения ситуации, ведь отклонения от нормы — это почти всегда признак чьей-то хакерской или криминальной деятельности.

Выбор у меня был невелик, поэтому первое, что я сделал, — получил доступ к личным компьютерам этих инопланетян. В этом мире их называли инструментронами. По большей части это были браслеты, которые носили на руке. Конечно, классические компьютеры здесь тоже встречались, но воспринимались как профессиональные рабочие станции и стоили дорого. Да и, по здравому размышлению, особого смысла в них, кроме как для узких специалистов, не было.

С инструментронами оказалось проще: в этом мире они стали своеобразным стандартом, пришедшим из глубин истории, когда ещё жили мифические протеане. Да и форм-фактор браслета оказался на удивление логичным и удобным для большинства разумных видов — по крайней мере, для тех, что населяют Галактику на данном этапе.

Хотя кому я вру — они банально удобны тем, кто тусуется вокруг Цитадели и не более того. Но вернёмся к инструментронам. Эти штуки обладали забавным механизмом безопасности. В большинстве своём они работали только на руке владельца или на его броне, если это был специализированный инструментрон или дополнительный модуль к нему. Да-да, для нас, жителей эпохи принудительной сдачи биометрических данных, такая защита казалась максимально убогой, потому что инструментроны проверяли лишь наличие паттерна, но они никак не проверяли, что этот паттерн — плоть хозяина, или что сам хозяин всё ещё жив. Да что там — они даже не проверяли, что он ещё тёплый.

Так что привычные для меня методы обхода таких систем работали и здесь. И это многое упрощало. Так как я вытянул из азари из этой ардат-якши очень много образов о её жизни, то я знал и её пин-код, который использовался не только для смены владельца устройства, но и для других задач. В общем, эта информация была слишком востребованной, а значит, она гарантированно попала и в мой мозг. Минута возни с креплением — и вот вам, пожалуйста, я стал новым обладателем очень полезной и востребованной штуки.

Мой мозг опять засбоил, и нестерпимо захотелось сказать голосом Терминатора что-то вроде: «Мне нужны твои трусики и косметичка» — но я, прикладывая неимоверные усилия, поборол это безумное желание. В конце концов, то, что меня сейчас ни одна живая душа не услышит, ещё не означает, что я сам себя не услышу.

Сначала я пытался использовать инструментрон так, как это и задумывалось его разработчиками. Потом попытался улучшить взаимодействие привычным для себя образом. Ну а к вечеру неожиданно оказалось, что есть возможность обмениваться данными с этим устройством куда быстрее, чем я привык. Проще говоря, этот их нулевой элемент позволял эффективно передавать данные как ко мне, так и от меня. Эта штука могла отлавливать структурированные сигналы куда лучше и быстрее доработанного мною фитнес-браслета, да и ответные сигналы я различал куда чётче. Если раньше удавалось выжать скорость на уровне дрянного dial-up, то сейчас словно боженька лично витую пару пробросил. Десятку, но пробросил. Словно окно в душной комнате открыли. Кайф.

Мне, конечно, пришлось сильно помучаться, разбираясь в местном способе прикладного программирования, что было ой как непросто. Всё же мой невольный источник местных знаний был в этой области откровенно слаб. Повезло, что я сам работал в схожей теме, а принципы написания скриптов для инструментрона, на удивление, оказались вполне понятными и в чём-то даже логичными. К сожалению, логичными они были далеко не во всём. Но я списывал это на то, что просто старпер и даже ископаемое. Всё же здесь, как ни крути, XXII век, а я — из XXI. Столько времени прошло. У нас за сто лет люди от сохи — к искусственному интеллекту дошли. Если, конечно, можно называть большие языковые модели искусственным интеллектом. Хотя SSM и матрицы BitNet заставили относиться к этой теме очень серьёзно.

Но вернёмся к текущим событиям. Я получил уже привычный интерфейс доступа к технике и занялся растратой денег на счёте, который был прикреплён к инструментрону. Понятно, что счёт был специальный — для использования ресурсов местной сети, и миллионов там не было. Но денег было более чем достаточно для того, чтобы смотреть данные без рекламы и прочего мусора, ведь прошлая владелица устройства была большой любительницей всего того, что даже здесь считалось сексуальными извращениями и даже у азари каралось по закону. В общем, эта синенькая закупалась довольно специфичной и оттого дорогой «клубничкой». И да, она использовала для этого обезличенный счёт, который перешёл ко мне вместе с устройством.

Так что я не стеснялся — и в особых случаях буквально оплачивал доступ к структурированным данным и научным статьям, так как обнаружил, что они здесь и сейчас воспринимаются мною гораздо легче и быстрее. Да, я понимал, что такая скорость работы и восприятия противоречит логике функционирования живых организмов — и они не должны были так шустро перерабатывать текстовую информацию на совершенно чуждых языках, по незнакомым темам. Кроме текстов, я, конечно, и видео смотрел, и даже аналог подкастов слушал, но всё это требовало больше внимания, а значит — больше времени. С текстом было банально проще.

Как я понял значительно позже, такая моя аномальная загрузка измученных нейронов не просто не добила их — она спасла их от отмирания. Из-за того что я гонял большие объёмы всякого, они активизировались огромными множествами и работали в регулярном цикле. Это забивало кровь отходами жизнедеятельности, но мозг пребывал в режиме, больше характерном для сна. Это меня и спасло.

Но не буду забегать вперёд, потому что, получив доступ к данным и финансам, я столкнулся с циничной несправедливостью бытия… Трупы, даже если это инопланетяне, — в тепле начинают портиться. За сутки, конечно, ничего совсем уж непоправимого не произошло, но надо было что-то делать, и мне пришлось отвлечься. Вернуться из высших материй и окунуться в проблемы тварного мира. Как и в прошлой жизни, бытовые проблемы опять требовали моего к ним внимания.

И здесь я буквально восславил бога, хоть в него и не верю. Эта азари, павшая в результате своего неудачного выбора партнёра для постельных утех, была, как ни крути, существом, пребывающим в розыске. Так что и ей приходилось думать о защите, о приватности — так что у неё был при себе не только универсальный костюм (я бы даже сказал — лёгкая броня), но и что-то вроде шлема, который выглядел достаточно безобидно и при этом замечательным образом скрывал личность своего владельца. Данный предмет, хоть и не предназначался для того, чтобы его носили люди, зато мне повезло: на уши он почти не давил, а избыточная пустота над моей головой, в которой должны были располагаться эти их отростки, меня не смущала и, что важнее, не мешала.

— Ну, здравствуй, — судя по всему, с безразличием, а не со страшным оскалом ярости на морде, как мне показалось изначально, сказал мне кроган, который вошёл в квартиру с группой других существ и задумчиво оглядел тела, которые я сложил аккуратно в ряд у стеночки, чтобы они не валялись под ногами и не портили общий вид. Хотя разноцветной крови натекло много, и общий вид всё равно уже был изгажен.

— И тебе не хворать, большой брат, — ответил я ему и изобразил вздох.

Что странно, спутники крогана, которые уже осматривали поле деятельности, оглянулись на меня, словно я сказал что-то неожиданное. Но, судя по лексике, правилам составления слов и известным мне материалам, это было существующее выражение с позитивным смыслом. То бишь я его не сестрой назвал, тут сто процентов и не оскорбил как-то иначе.

— Что, мелкая, недооценили лягушек? — кивнув на соларианцев, уточнил кроган, и, судя по моим знаниям, тот оскал, который он сейчас демонстрировал, означал искреннее сочувствие. И, вроде как, они так перед чужаками не скалятся. — Сама выжила — уже хорошо. А то, что напарницу застрелили, хоть и печально, но такова жизнь.

— Спасибо за участие, большой брат, — ответил я, решив не менять обращение, и покосился на турианца, у которого не было на морде татуировок. Как я знал на текущий момент, это было ненормально. Это был признак, как минимум, изгнанника. А ещё в группе крогана было два существа в скафандрах. Судя по оформлению, я легко определил — так называемые кварианцы. Такая вот сводно-сбродная солянка ксеносов явилась по моему заказу на утилизацию следов «излишне громкой дискуссии» между двумя добропорядочными девами и четырьмя охреневшими в корень лягушками. Примерно так я и написал в заявке. Правда, обращался я не в обычный клининг, а в тот, про который слышала моя «невольная преподавательница местного языка».

Выдавив мыслительный процесс из чувственной области в область обработки файлов, помог одному из «скафандриков» — который чуть не отчекрыжил ногу себе, а не «лягушке», которая целиком уже не влезала в бокс для перевозки мусора.

— И чему вас там, на флоте, только учат, Ваа’Зорг? — буркнул кроган и, навалившись всем своим телом, смог всё-таки закрыть крышку бокса. — Даже мелкая знает, что резать надо по суставам. Вы там что, живую птицу совсем не используете в кулинарии?

— Простите, босс, — буркнул кварианец и сделал вид, что занят разбрызгиванием специальной смеси, которая устраняла, скажем так, мелкие биологические следы, которые и глазами-то не видно.

Закончив это скорбное дело, я по аналогии с клинингом заказал и доставку еды — благо такой полезный сервис здесь существовал и даже стоил не очень дорого. С максимально возможными предосторожностями и тестированием продуктов на аллергены (я буквально ходил с рукой, которая была полностью измазана разными джемами, кашами и местным шоколадом), я наконец поел.

К счастью, только два продукта оказались для меня опасными. Кожа под ними сразу же покраснела. Остальные продукты можно было есть, но я на всякий случай исключил те, которые содержали в своём составе следы нулевого элемента. Для азари такие продукты в принципе в чём-то даже полезны, но я о себе знал мало и так рисковать не мог.

Впрочем, в отмытой, хорошо проветренной квартире, нажравшись от пуза, я даже поспал, так как спешить было, откровенно говоря, некуда. Я знал, что эта квартира снята на целый месяц, а значит, оставалось ещё несколько оплаченных дней, а все те, кто мог сюда ввалиться без спроса или просто знал о происходящем (о человеке), — их недавно всех вывезли в мусорном баке. Теперь у меня было время подумать, и я даже пытался это делать.

И чем больше я думал, чем дольше изучал местную юриспруденцию, а также исторические прецеденты, тем яснее понимал, что вариантов не так уж много: тут или отсиживаться и ждать «своих», или попытаться легализоваться.

Я бы мог попытаться дотянуть до прилёта представителей человечества, но здесь была одна адова неприятность. Это я об азари и мирах пространства Цитадели — довольно много информации получил. А вот о Земле, о людях, о том, что там сейчас творится, я не знал ровным счётом ничего. Помня невнятный лор игры по этому миру, я вполне допускал, что мне лучше в ближайшее время там не появляться. По крайней мере, до тех пор, пока я всё как следует не разузнаю. А то вдруг здесь не классическая история, а что-то совсем уж невероятное.

С другой стороны, я не мог просто взять и легализоваться здесь. Вот попади я на Омегу — тогда да, варианты были бы. А именно на Цитадели всё куда сложнее и…

И тут мне в голову пришла та идиотия, которую я декламировал, когда застрелил соларианца. Мне ведь, в принципе, не требовалось делать вид, что я имею хоть какое-то отношение к вооружённым силам человечества. По правилам надо было просто сказать, что, поскольку военные действия закончены, меня следует интернировать. Тут всё в тонкостях: это требование после наступления мира равноприменимо как к военнопленным, так и к гражданским.

А по местным законам получалось так, что я не являюсь злобным незаконным мигрантом, а наоборот — я вполне добропорядочное существо, хоть наш вид ещё и не вполне интегрирован в пространство Цитадели. Это необычно, но это не криминал. А ещё, после того как меня опросят при таких привходящих, они будут обязаны зарегистрировать меня в своей базе. А так как обмена данными с человечеством ещё нет, и как минимум несколько месяцев не будет, у меня появляется дополнительная возможность пропетлять, если вдруг окажется, что не всё так шоколадно с этим самым человечеством. И да, я просто боялся, был не уверен в себе и поэтому старался действовать так, чтобы было хотя бы два варианта, из которых можно было бы выбрать.

С такими мыслями я изучил столько материалов, сколько выдержал мой мозг, а также привёл себя в какой-никакой, но порядок. И когда срок аренды этого помещения окончился, я спокойно и без затей заказал аэротакси, которое и привезло меня к зданию СБЦ. В целом, поначалу всё шло так, как я и рассчитывал, но вот на что я не рассчитывал — так это на то, что мой прилёт воспримут как-то очень сильно не так. Эти ксеносы, особенно птицемордые турианцы, задавали ну очень странные вопросы, отвечая на которые я был вынужден каждый раз повторять, словно какую-то мантру: «Если гипотетически предположить, что я и в самом деле являюсь тем, за кого вы меня принимаете, — то я бы поступил так», — а дальше шёл развёрнутый ответ о том, о чём меня спрашивали.

В принципе, я бы предпочёл молчать, но, к сожалению, молчать было нельзя, потому что мне явно дали понять, что в случае молчания специально сертифицированные синие девочки попытаются прочесть мою память. В принципе, они её и так сходу попытались прочесть, но я, наученный горьким опытом, успел организовать всё так, чтобы и у меня проблем не было, и очередная моя партнёрша по церебральному коитусу не умерла в страшных муках, а отделалась обычной головной болью. Так что да, я только тем и занимался всю неделю — из раза в раз отвечал на идиотские вопросы окружающих, что не имею никакого отношения ко всему тому, что они пытаются на меня навесить.

А они пытались. Но, что удивительнее всего, про утилизированные трупы никто и слова не сказал. Хотя ту самую квартиру упоминали. А вот то, о чём реально спрашивали, переспрашивали и буквально заколебали, — это текущее местоположение боеприпасов, которые я вывез с Цитадели. Тот самый случай, когда задним числом понимаешь, что логичные действия с твоей стороны воспринимаются максимально странно окружающими существами, которые по какой-то нелепой случайности называют себя разумными.