Нам снова завязали глаза: Джодок с Зефом подхватили Борея; Рагнхильд позаботилась о Кайе; Багтасар взялся за меня… И снова нас перемещали на металлической скорости. Спустя три минуты мой слух сказал мне о том, что Борея и Кайю унесли в другую сторону. Ещё спустя пять минут Багтасар наконец остановился…

Когда он снял повязку с моих глаз, я попыталась скрыть своё удивление: мы стоим на лестничной площадке перед моими покоями, определённые камни на полу и стене блестят металлическим цветом – обратились в таллиевые от пролитой крови Персефоны. Теперь всякий раз, когда я буду переступать порог своих покоев, я буду думать о том, что шагаю по таллиевым камням, потому что случилось то, что случилось…

Пока я прихожу в себя, собираюсь с мыслями, Багтасар, сунув повязку в карман своих штанов, заговаривает спокойным тоном:

– Обряд состоялся. Вы теперь неотъемлемая часть сообщества Вампиресок.

– Где Борей и Кайя?

– Их развели по их покоям. Не переживай: с ними всё будет в порядке.

– Раз так… Раз теперь я тоже… – я не нахожу в себе сил назвать себя Вампиреской. – Скажи, что такое Металлическая Охота и для чего она нужна?

– Употребление крови не только усиливает нас – жажда нами и управляет. Мы не Вампы, живущие охотами, однако хищный инстинкт в нас живёт вольно, так что мы “сливаем” свой пыл на Металлической Охоте… Простыми словами: раз в год мы охотимся на преступников, чтобы не срываться на хаотичную охоту.

– Как… Кошки с мышками? Одного раза достаточно, чтобы лишь на один год притупить желание догонять и терзать?

– Ты правильно всё поняла.

– У меня тоже будет… Желание… Убивать? – мой голос звучит совсем не так, как мне того хотелось бы. Я ужасно напугана всем, что пережила за последний час, тем, что сотворил тот, кто сейчас стоит прямо напротив меня и разговаривает со мной так, будто совсем ничего не произошло: ни жестокая участь изгнания Флорентины, ни жестокая казнь Марен – кому из них выпала худшая доля? Одна изгнана в теле смертного человека в заражённые земли вместе со знанием того, как жестоко она ошиблась со своей любимой сестрой; тело второй расчленено и этой ночью будет частично подвешено для демонстрации на видном месте, а частично расплавлено в лаве… И всё это сделал он… Ужасно безжалостно, крайне жестоко, совершенно спокойно…

Райхенвальд вдруг протягивает руку к моим волосам и, пряча выбившуюся прядь волос за моё ухо, говорит:

– Не переживай… До первой жажды охоты тебе ещё далеко.

Я аккуратно отстраняю свою голову, и он убирает руку. Говорю, стараясь сохранить лицо своего характера:

– После бала ты сказал, что с Розалией я обязательно познакомлюсь позже. Значит, уже тогда ты планировал обратить меня в кровопийцу.

– Ты всё ещё ограждена от зависимости употребления человеческой крови – я не напоил тебя человеческой кровью, хотя мог.

Я понимаю, что в его глазах это действительно великодушно, потому произношу:

– Спасибо. За то, что оградил меня от участи стать душегубкой, – в этих словах я и искренне благодарна, и одновременно наоборот, однако в следующих словах только искренне благодарна: – И за то, что сдержал своё слово о неприкосновенности моей семьи.

Он отвечает невпопад:

– Я всегда чувствовал, что моя любовь вне времени.

– Что ты имеешь в виду?

– Что тебя не было там, где был я… Я пришёл в этот мир намного раньше тебя.

– Я жила с тобой в одном времени: в момент Падения Старого Мира мы оба доживали свои человеческие жизни.

– Откровенно говоря, я удивился, узнав, что ты появилась на свет в Старом Мире. Глядя на тебя, я думал, что ты младше.

– Неудивительно: мой возраст, как и у всех Металлов, законсервировался в момент моего обращения. Мне навсегда двадцать пять. А тебе навсегда сорок пять. Я уже говорила: ты для меня старик, – я лукавлю и боюсь, что он может понимать это… Но вслух произнести невыгодную для меня правду – признать, что он слишком хорош собой, как для старика – я не могу себе позволить.

– Великолепная Диандра, душа моя… – он вдруг, не касаясь моей кожи, проводит ладонью над моей грудью в области сердца… Я не понимаю, отчего именно в этот момент по моей коже разбегаются мурашки: от того ли, что он назвал меня “душа моя” или же от жара, исходящего от его руки. Я замечаю на второй его руке, поправившей прядь моих волос – он так и норовит коснуться меня! – неожиданный шрам… В виде укуса на запястье… Я уверена, что прежде этого шрама у него не было! Интересно, почему не все шрамы на его теле заживают? И… Кто его так крепко прикусил?

Пока я стою замершей, он ведёт себя спокойно… Я как на охоте, только охочусь здесь не я: стою лицом к лицу с тем, кто выпускает свои когти перед прыжком, который может случиться в любой момент.

– Ты мне предсказана… “Гипнотическая дева, имя которой будет по дару её – Авиарх”.

– Этим именем наделил меня ты.

– По дару твоему, владеющая волей всех, имеющих крыла.

– Тебе не приходило в голову, что некоторые предсказания – чушь собачья?

– Хах!

– Я не согласна с тем, что тебе могла быть предсказана я. Ты перепутал меня с кем-то…

– Я смотрю на тебя и точно знаю, что я не ошибся. Это помешательство, Диандра Рокс. Я помешан на тебе.

У меня перехватывает дыхание: что обычно делается в ситуациях, когда безумец не просто признаётся тебе в своём безумии, но называет тебя источником своего безумия? Стоять тихо, аккуратно замерев, не дышать и не моргать…

– Что мне делать с этим, Багтасар? – я шепчу. – Что бы ты посоветовал мне?

– Помешаться вместе со мной.

Наши голоса звучат тихо, он стоит слишком близко…

– Дурной совет.

– Искренний.

Сказав последнее слово, он вдруг наклоняется и… Целует меня в губы. С аккуратной силой… Я отстраняюсь спустя три секунды, при этом слегка оттолкнув его руками.

– Прекрати, – я хмурюсь, но не смотрю ему в глаза, потому что боюсь, что в момент, в который подниму голову, он снова вопьётся в мои губы.

– Я уже соблазнил тебя.

– Что? – от неожиданности перед услышанным я всё же резко поднимаю голову… В его глазах плещется суровая искренность.

– При помощи дара Ванадия я тайно проводил с тобой ночи. Мы уже занимались сексом. Ты была великолепна, получала удовольствие, отдавалась мне только потому, что твоё подсознание хотело этого всякий раз… Я уже знаю тебя на вкус. Я зациклен на тебе, Диандра, а это значит, что от меня тебе не отделаться до скончания веков.

Я даже не предполагала, что в моменте можно испытать злость такой силы! Один щелчок в сознании, и я больше его не боюсь: я зла – нет, я разъярена! – словно хищная львица, раненная под ребро!

Я с такой силой отталкиваю подонка от себя, что в следующую секунду он всем своим телом, с оглушительным грохотом врезается в противоположную стену. Я кричу в его лицо во всю мощь своего голоса – так, что эхо разлетается по единственному коридору башни:

– Я НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ПРОЩУ ЗА ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ!!! НИКОГДА!!!

Мои руки хаотично размахиваются в поисках какого-нибудь тяжёлого предмета, способного разбить голову мерзавца, он же, вместо того, чтобы переживать, отзывается совершенно безмятежным тоном:

– Значит, нужно заходить к тебе с другого бока.

– ЧТО?!

– Сначала добиться взаимной влюблённости – потом рассказать правду о том, как ты крышесносно оргазмируешь подо мной.

– АХ ТЫ… – так и не найдя ничего, что могла бы взять в руки, я с металлической скоростью посылаю прямо в его лицо собственный кулак… Он с ошеломляющей лёгкостью останавливает его на подлёте, целиком сжав в своей ладони.

– Забудь…

…Я моргаю… Сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет из груди… Надо же быть такой испуганной! Ну же, Диандра, соберись!

…Он только что снял с моих глаз повязку: мы стоим на лестничной площадке – позади меня дверь, ведущая в мои покои… Прежде чем я успеваю прийти в себя, он произносит уверенным тоном, в котором, кажется, я успеваю уловить ноту не раздражённости, но какой-то непонятной мне эмоции:

– Я зайду к тебе через час. Будь готова.

Не предоставив мне и шанса на ответ, он на металлической скорости исчезает за поворотом винтовой лестницы.

Быть готовой?.. К чему?.. Зачем он зайдёт ко мне посреди ночи?!..